Червоточинка

Ну, и что тут у нас? Жизнь – это просто случайные люди и случайные обстоятельства. Утверждение номер один. В смысле – первое в списке из многих, а не лучшее из всех. Интересы ситуативны – случайные люди собираются вокруг случайных интересов и случайным образом взаимодействуют. Потом взаимодействие может стать не случайным. Пятое, десятое, восемнадцатое. Держите полный список на ветхом пергаменте. Итак, что тут у нас, смотрим внимательнее. Первый. Слишком светлые волосы, слишком острые зубы. Двести лет. Некормленный ум – если это можно назвать умом – вывернутые наизнанку ощущения и пресыщение сексом – секс, разумеется, радует, но не руководит – счастливое приобретение! – он сам пытается руководить при помощи секса. Логично, когда секс – это лучшее, что ты умеешь. Старая практика, многопроцентно рабочая – о, сколь многие проглотят наживку и с разорванным ртом будут верить в лучшее – в общем, бросьте камень в белокурого эльфа, если не лень. Но секс с ним был бы задорным, что уж тут. Дело не в опыте (в нем тоже, в нем тоже, ну, ты что говоришь-то!), а в том, что секс – это смесь охоты за условно новыми впечатлениями и питья крови у пойманного – а кто тут больше профессионал, чем двухсотлетний вампир? Какая прелесть, Какая седая древность. И тут ты – хаотическая фея с непомерным желанием иногда отдаваться и всегда отбирать. На какой почве мы можем сойтись, такие разные? аха-ха-ха. Необязательный секс с ним выглядит заманчиво – другое дело, что и тебе и ему, скорее всего, захочется и меда до тошноты и яда до рвоты, и так и этак – для этого все предпосылки – и вот вы опять по колено в снегу эмоций пробираетесь через бурю чувств… в надежде на что? А уж как придется избегать роли спасителя! Вот так роль! Главная роль в спектакле! Тебе все хотят ее навязать – лицо, что ли, у тебя такое? – все ведь ужасно сложные, у всех немыслимые проблемы – у тебя же их нет по умолчанию. Ты простой и добрый как… лень искать сравнение. Никто ведь не подойдет, не скажет: «Невыразимо прекрасная, великая наша предводительница, какое счастье, что ты встретилась на нашем скорбном пути! Как прошел твой день, о, лучезарная? Нет ли у тебя шрамов на спине или хоть на правом бедре? Не было ли божественного любовника в прошлом? А может, что-нибудь еще, поведай! Мы поможем! А вдруг тебя гнетет страшная тайна? Мы свою никчемную скромную жизнь положим, чтобы ее узнать и заслужить твое – какое? – ну, пусть нетленное – одобрение!». А ты томно и загадочно ресницами – взмах! еще взмах! какие ресницы! – и губы в твердую и горькую складку, и волосы удачно колыхнул ветер – нет, все прекрасно. Нет, я держусь. Только вперед, друзья мои, аха-ха. А так получается, вот он ты – и всем готов помочь. Да черта с два. Но. Когда вы топчетесь на одном пятачке и делаете примерно – так-то, кто знает, что каждый делает на самом деле – одно и то же, то надо сохранять, э… добрососедские отношения. В лучшем варианте – дружить. В лучшем. Если повезет – спать друг с другом, влюбившись по уши. Но это кому так везло? Тем более, просто дружить в чем-то лучше. Но скучно без меда и яда, вот в чем дело. Второй. Борода и самомнение. Неизвестно, что хуже. Я пока считаю, что борода. Раздражает иногда – чаще смешит, впрочем – его желание поучать и хвастаться магическими способностями. Ну, милый, хороший, на кого это рассчитано? На смуглых девочек-плутовочек с ловкими ручками и блестящими глазками? Их завораживают маги – ну, наверное, да? а, вообще, не знаю – их склянки, реторты, умный вид. То есть, девочки-плутовочки должны немыслимо впечатлиться и упасть к нему в объятия. Хотя, скорее всего, они должны просто впечатлиться. Конечно. А вот тебе еще почему-то полагается упасть к нему в объятия. Все эти иллюзорные кровати посреди ромашкового поля и полеты в кучевые облака – ну, что меня может восхитить? – а иногда нужно изображать это чертово восхищение. Чего только не приходится изображать, пока живешь. Если это условие жизни – не вопрос. Но тут это не условие жизни, а так – вариант развития событий. Немного флирта – ну, скучно же – мед и яд, помните? – нельзя же просто воодушевленно смывать кровищу ежедневных будней и хлебать похлебку каких-никаких достижений. Этого ведь мало. Ты что, для этого родился на свет? Какой-то по счету ложкой супа ты подавишься или выплюнешь с отвращением – сколько можно! мерзость! – а кровь станет лень смывать – да ладно, завтра опять присохнет. Но тут на сцену выходят восхищение и внимание – не знаю, можно ли избавиться от игристого вина внимания к себе – и веселит и приятно – божественный вкус. Опьянение короткое, возбуждающее, такая прелесть. Пил бы и пил. Итак, флирт, ну не удержалась – хлебай теперь последствия – это вместо супчика. Вместо игристого вина. Вопрос вопросов – как элегантно отвязаться. Никогда это не получается элегантно. Никогда. Избежать и секса, и скандалов – задача номер один. Номер два. Номер три. Кто тебя за язык тянул? Все это – любить друг друга сквозь миллионы световых лет – это невыносимо прекрасно, конечно, но знаете что – самое прекрасное, когда это предлагаешь ты, а не тебе. Когда контроль в твоих руках. Ведь у тебя в конкретный момент могут быть другие конкретные интересы – не обязательно даже секс – просто не обязательно и реализация чужих идеалов – неважно, идеала в сексе или идеала женщины. Да, черт, отшивать всегда как-то неудобно и не отшивать, вроде, нельзя. Надо, надо, решайся. Обиды. Обиды будут. Даже жалко человека, я же не сволочь. Тебя бы кто пожалел – сказал бы «я все понимаю, тебе трудно, это жизнь, ты лучше всех (ну, разумеется), и я ухожу сам, ничего не прошу, и ничего не поменяется, и будем друзьями во веки веков, лучше прежнего». Жди. Во-первых, не скажут. Во-вторых – это все слова. Слова, слова. Поменяется. Хоть какое честное и умильное лицо делайте тут передо мной и клянитесь в вечной дружбе. «Ты меня обольстила, обманула, разбила все мои мечты, растоптала мое сердце фиолетовыми сапогами и бросила, жестокосердая сука» – текст тут такой. Читать с выражением. Был и всегда будет. Первая часть текста. Вторая еще хуже. Но ее, к счастью, не всегда говорят вслух. Давай, грешница, превращайся в монашку. Потом превратишься обратно. На чем мы остановились? На том, что реторты тебя не впечатляют. Что такое быть чародеем? Ты умеешь. Просто так. Нет причин и предпосылок. Иногда умеешь раньше, чем знаешь – но это не минус, а условие. Чародей и маг - это не разница способностей, а разный способ жить. Чародей огненными пальцами пролистывает книгу, написанную магами. Маги пишут книги о чародеях, а чародеи не пишут книг о магах – отсюда прямой вывод, и вы его сделаете сами. Но вообще, разумеется, приготовься к серии умопомрачительных превращений во что угодно. Наслаждайся. Кстати, ваша реторта, ребятишки, тоже может взорваться и опалить ваши кустистые суровые брови. Ба-бах! Удивительно, час, два, день, неделя – и червяк в мозгу не так уж и мешает – ты привыкаешь? или меняешься? – кажется, что тебе его не подсадили, а просто какой-то твой личный червяк проснулся. Что-то его разбудило. Какие- то события твоей собственной жизни – и вот ему уже не спится – он хочет есть, пить и использовать тебя для получения впечатлений, предлагая взамен некие труднодоступные, но не всегда важные знания и иллюзию могущества. И всегда – что-то отбирая. А ты – ну, ладно, попробуем, вроде бы выгодная сделка. Хах, глупо. Это как разговор с самим собой. Увы, чтобы поумнеть, нужно иметь червоточину – придется иметь червоточину – увы, увы еще раз – все больше в этом убеждаюсь. Но, если мы хотим становиться еще умнее, нужно контролировать ее размер. Иначе необязательной червоточиной на теле червяка окажешься ты сам. То, что ты не становишься монстром – твоя заслуга, а не слабость личинки. Люди портят тебя – сознательно или нет, ты портишь людей – сознательно или нет. Люди делают тебя лучше, ты делаешь людей лучше. Люди разные, а ты тот же самый. Сознательный или нет. Но как иногда жалко прошлого хорошего тебя. Ты жалеешь, что червоточина есть в твоем мозгу, в твоем сердце, в душе, наконец – а она уже даже не кровоточит, края зарубцевались. Сначала ты жалел остро, и было так больно, а потом сожалеешь по привычке. Соединительная ткань. А обратно никак. Можно быть наивным, а стать наивным нельзя. Ты должен быть одновременно окутан тьмой и излучать нестерпимый свет. Не знаю, как ты это сделаешь. Но это единственно возможный путь. Для меня, для меня. Никому не предлагаю. Сами уж там решайте. Но это уже о другом, полет мыслей в бесконечность, спуск в ад и замирание на краю бездны, а пока у нас сиюминутный выбор грелки для простыней или, может быть, любви на всю жизнь. Про номер три, кстати, ничего не говорю. Да просто не в моем вкусе, и слова экономятся сами – не то, чтобы жалко тратить, а не хочется тратить – не нужно ничего. Тебе наплевать на его небритость, на его мутные связи в прошлом, да и в настоящем – это как вам хочется, мой славный малый. Не волнуют даже внезапные рога – рога, вообще, дело наживное, а тут почти изначально – какая роскошь! Какой простор для грязных делишек избравшему этого хорошего парня! Шутки про рога старые и плоские как земля, над ними не смеются, наверное, даже двухсотлетние старцы, но как не пошутить-то? Как удержаться? Никак не удержаться. Невозможно.