Покинутое место

Ветра не было уже продолжительное время, словно он навсегда покинул эту бренную землю. Ни травинка, ни листок не шевелились в течение целых часов. Все вокруг было окутано тишиной. Мирной, спокойной, но в то же время устрашающей и мертвой. Оглядевшись, он подметил не только отсутствие хоть чего-то живого, но и выдающийся пейзаж. Металл редко видел красоту в окружающем мире. Чаще всего он полагался на практичность предметов вокруг, чтобы использовать их в бою или быту, нежели на их эстетичность. Но вид с этого места был великолепен. Красное, словно кровавое море, небо было освещено таким же жестоким солнцем. Дома вокруг давно заброшены, поэтому они были разрушены. Окна полностью отсутствовали, лишь изредка валяющиеся осколки напоминали, что они когда-то здесь были. Лозы, сорняки и маленькие деревья прорастали из всех щелей, еще больше разрушая и без того обвалившиеся стены. Все здесь было разрушено и поглощено красным, что еще сильнее омрачало атмосферу. Из-за этого казалось, что наступила судная ночь, хотя это было далеко от истины. Всего в нескольких километрах находилась цивилизация. Где-то там, вероятно, мобианы возвращались домой с работы, спешив поскорее отдохнуть от суеты или наоборот к своим семьям. Возможно, где-то на площадках резвились дети. Там же, в поселке, были его знакомые и те, кого он хоть и с небольшой натяжкой, но мог назвать друзьями. Они, наверное, ожидали его. Но Металл решил выбраться из суеты города, оставшись наедине с собой и своими мыслями. Робот пристально вглядывался в закат, стараясь запомнить как можно больше информации и на более продолжительный срок. Тот уже терял свои яркие краски, постепенно переходя в спокойный нежный фиолетовый, словно искупляясь от своих кровопролитных грехов. И когда звезда совсем скрылась, забрав с собой все светлые лучи, с дерева опал последний желтый листок, сообщая об окончании осени. Только что наступившая зима уже вступила в свои права, безжалостно обдавая землю морозными холодами, из-за чего многие мобианы предпочли укрыться в своих домиках, в тепле и уюте, подальше от беспощадной стужи. Мир стих, словно спрятался, затаил дыхание, скрываясь от беспощадной зимы. Но на пустынном, безжизненном поле продолжала стоять фигура. Металлические ноги, казалось, вросли в обледенелую почву, как корни, пронзившие землю. Он не двигался, застыл в тихом ожидании кого-то. Верная статуя среди холодного небытия. Ни один звук, кроме рева ветра, не нарушал покой. Внутри царила почти такая же тишина, прерываемая лишь редким скрипом ржавых металлических деталей. Его голова была пуста от мыслей, словно те были сдуты ураганом. Хотя, на деле, он не знал, о чем мог бы задуматься. Так что ему оставалось лишь анализировать окружающее. Он не испытывал никаких эмоций, уже забыв, как это, ощущать их. Когда-то давно он был в таком же состоянии. Но сейчас ситуация изменилась. Тогда, много лет назад, он не умел распознавать эмоции, в его коде изначально не было прописано ни их восприятие, ни их воспроизведение. Со временем это изменилось, когда Металл встретил его и его брата. Сейчас же он едва ли помнил хоть что-то. Его жесткий диск был потертым от вечных сражений, долгого отсутствия присмотра и хотя бы какого-нибудь ремонта. Но время повредило не только его память. Небо было тусклым, серым и безразличным к жизни на планете, словно оно само не было радостно наступившему дню. Солнце трусливо пряталось за проплывающими тучами, не желая делиться теплом в этот одинокий, холодный зимний день. Ветер завывал, с ревом несясь по открытому, бескрайнему пространству. Снег отсутствовал, оголяя землю, покрытую увядающей от стужи травой, которая почти полностью утратила свой зеленый цвет, превращаясь в болотно-желтый, если не тусклый серый. Все здесь казалось покинутым, как будто сама природа отвернулась от этого места. Сзади робота раздался свист, похожий на высокий голос, окликающий металлическую фигуру. Звук отозвался эхом, попадая прямо в ржавые динамики и отдаваясь эхом в его металлической черепной коробке. Названный обернулся, но перед ним были лишь мрачные стволы деревьев, утративших свою листву и былое могущество. Их ничем не прикрытые ветви торчали вверх, словно в молчаливой молитве. Ветер раскачивал их, но не имел силы вырвать столбы вместе с корнями. Пустота переполняла его все больше, и только когда она уже достигла краев, он очнулся, осознав, что стоит без движения посреди поля уже довольно долгое время. Сине-серые железные ноги вздрогнули, разрывая мертвое спокойствие поля, и медленно оттолкнулись от земли. Движение было тяжелым, как будто каждое усилие отдавалось эхом в самом каркасе его тела. Металл поскрипывал, жалобно и натужно, от долгого бездействия, от отсутствия даже малейшего следа смазки за последние годы. Этот звук был бы неприятным, но он мгновенно исчезал, подхваченный ветром и унесенный куда-то в ледяную даль, в серую бесконечность. Потертый экран, хоть и был убит временем, продолжал работать, показывая два красных, словно запекшаяся кровь, огонька, символизирующих глаза, которых у него никогда не было. Его взгляд устремился в даль, к безбрежному полю. Куда-то, куда он направлялся, но уже забыл, зачем. Он молчаливо шел вперед, не имея цели. Шум в его голове нарастал с каждым шагом, и вскоре полностью заполнил сознание, что могло бы вызвать головную боль, будь у него реальные чувства. Может быть, стоит навестить кого-то, кого он знал очень давно. Сколько времени прошло с их последней встречи? Кажется, целую вечность. Хотя, скорее всего, так оно и было. Даже его имя теперь кажется недосягаемо далеким. От мыслей Металла внезапно отвлек упавший на него лучик солнца. Он был теплым и слегка согревал его корпус, хотя он не мог этого почувствовать. Робот посмотрел вверх, прямо на яркий светящийся круг. Небо было чистым, но все же несколько облаков скрывали желтую звезду. Она даровала надежду, шанс на жизнь различным существам и растениям. Словно мать, согревающая своих детей. Металлу, хоть и не нужно было ее тепло или жар, все же было приятно ощущать себя любимым и желанным, не только Солнцем, но и окружающим миром. Приятное умиротворение и покой были словно снотворным, а атмосфера, как мягкое одеяло, окутывала его. Из-за этого робота немного начало клонить в подобие "сна". Ему было комфортно, мягкая трава не царапала его металлический корпус, и он устроился в ней поудобнее. Хоть место и было открытым, а он не был готов к обороне в случае нападения, он все же чувствовал себя в безопасности. Уловив чей-то суетливый шорох позади, он спокойно обернулся. Склонив голову в немом вопросе, два красных огонька посмотрели прямо на ежа напротив, давая понять, что Металл слушает. Для этого были и другие способы, но его приучили, что отсутствие зрительного контакта считается невежливым и дурным тоном. Соник был необычно тихим и нервным сегодня, хотя казалось, что тот старался поддерживать веселый, самоуверенный вид. Возможно, синий даже сам не замечал, как его тело выдает его, неумолимо дергающейся ногой или быстрым перебиранием пальцев. Не говоря уже о вечно дергающихся ушках. Еж слабо приоткрыл рот, готовясь что-то сказать, но тут же закрыл его. После этого спидстер немного поник, но попытки объясниться не оставил, повторяя прежние движения. Робот терпеливо ожидал, внимательно слушая собеседника. Но с течением нескольких минут, не вытерпев нерешительности своего двойника, Металл встал и подошел ближе к Сонику. Тот казался занервничал ещё больше. Уже отступая в попытках оправдаться, он неожиданно выпалил признание в любви. В отличие от стоических красных глаз, зеленые изумруды героя округлились и шокированно уставились в кровавые. Быстро пробормотав что-то себе под нос, Соник скрылся из виду, оставив после себя небольшое облако пыли. Но далеко уйти ему не удалось. Металлу понадобилось всего несколько секунд, чтобы догнать органического ежика. Это был его новый рекорд по времени. Мир вокруг был размытым, но робот сосредоточился лишь на бегущем рядом парне. Бросившись на героя, он прижал его к земле. Металл нависал сверху, плотно прижимая чужие запястья к почве. Тот проворчал что-то о грязных иголках и о том, чтобы его отпустили. Хоть он и пытался отшутиться, его лицо было залито краской и потом. Его металические уши по старой привычке дергаются, показывая что он уловил шум. Хоть для этого и не было смысла, ведь жильцы дома явно не могли его видеть или знать о его нахождении тут. Яркий свет в окнах освещал тропу, что помогало роботу не врезаться во что-нибудь или не забрести в кусты. Он часто сожалеет о том, что его датчики ночного зрения были сломаны, но в такие темные прогулки он больше всего проклинает себя за то, что не был аккуратен в прошлом. Луна была не лучшим источником света, но она добавляла шарма к окружающему его лесу. Посмотрев ввысь, он увидел высокие и далекие верхушки елок и пихт. Те сливались со общей тьмой ночи, из-за чего их было сложно разглядеть. Но Металл обратил внимание на небо. Оно было черным, словно пустота. На нем красовались тысячи звезд, словно цветы на поле. Однако он искал одну конкретную, которая покажет ему направление света и правильный путь в место, куда он хочет попасть. Самая яркая из них всех, полярная звезда, красовалась справа от луны. Ткнув в неё пальцем, чтобы закрепить положение, робот в последний раз заглянул в окно дома. Издалека силуэты было сложно разглядеть, но все же он смог узнать одного знакомого лиса. Седой желтый зверь был в окружении разных мобианов всех возрастов. Более взрослые особи часто подходили к нему, чтобы поговорить, пока дети резвились вокруг. Было ощущение, что они собрались вместе, чтобы отпраздновать что-то. Слегка обидно, что его не пригласили. В последний раз они виделись, когда Тейлз был еще во взрослом, но почтенном возрасте. До того как их общение сошло на нет, Металл пару раз останавливался у него, чтобы залатать повреждения или смазать механизмы. На фоне он слушал, как лис рассказывал о своей самостоятельной жизни вдали от брата или же о боях с тогда уже покойным Эггманом. Но, несмотря на то, что они все же и были близки, робота не покидало пустое ощущение, что он был лишним. Единственным, кто не смог вписаться в компанию без своего руководителя. Прежде чем Металл решил уйти навсегда, он услышал одну последнюю новость о своем знакомом. Тейлз, великий механик и изобретатель, уходит в отставку в связи с полной потерей своего зрения. Для населения это было шоком. Он часто слышал обсуждения на улице, прежде чем все стихло, и о бывшем герое забыли. Робот так и не узнал причину, но предположил, что долгие, обычно ночные, часы работы и сварки погубили зрение гения. Последнего уже не было видно в окне. Вероятно, мобианы переместились куда-то в гостиную или любую другую комнату с большим столом, чтобы празднично поужинать. Посмотрев еще пару секунд на желтый свет, он в последний раз попрощался и скрылся среди толстых оснований могучих деревьев. В воздухе витало сильное напряжение. Казалось, оно было настолько плотным, что его можно было бы резать ножом. Оно могло бы удушить робота, и, хоть тому не нужен был воздух, все же легкое ощущение удушья присутствовало. Металл чувствовал непониманимающие, а порой даже осуждающие взгляды. Обычно ему было все равно, он привык быть злодеем в глазах других. Публика смотрела на него с ненавистью, но у него была своя семья в лице доктора, Орбота и Кьюбота, и множества других таких же, как он, изобретений, которые уважали и любили его таким, какой он есть. Однако в этот раз, почему-то, он чувствовал, как в нем свернулся ранее неизвестный ему страх от отторжения животных вокруг. Чувство новое и неприятное, ему бы не хотелось испытывать это в будущем. Было сильное желание убежать и спрятаться, чтобы избежать всего этого, но он стоял смирно с каменным лицом, не имея возможности показывать эмоции своим внешним видом. Его сжали крепче. Но он не мог чувствовать прикосновения. Единственное, как Металл мог определить, что его держат, было бы, если бы он посмотрел на переплетенные руки. Соник явно испытывал то же, что и робот, судя по резким повторяющимся движениям, вроде легкого щелканья пальцами или запинкам в словах и предложениях. Герой продолжал щебетать что-то о том, что Металл не такой уж и устрашающий, и вообще классный парень, стоит только познакомиться с ним поближе. Но друзья первого явно ему не верили, хотя некоторые пытались притвориться, что доверяют Сонику. В конечном итоге спидстер затих, и последовавшая тишина лишь еще сильнее ухудшила и без того плохую ситуацию. Спасителем в этой ситуации оказался Тейлз, попытавшийся разрядить обстановку. Тот, хоть и немного, но знал робота больше остальных благодаря своему старшему брату. Так что какое-то количество веры в то, что Металл изменился, у него было. Кажется, это сработало, потому что остальные слегка расслабились. Кто-то решил рассказать свою историю о вчерашнем походе в магазин, что со временем почти полностью убило былое напряжение. Но робота не покидало липкое ощущение непринадлежности. Тучи еще больше сгущались, закрывая всякий доступ к солнцу. Те были серыми, явно наполненными водой. Но дождь и гроза всё никак не начинались, что не могло не радовать, ведь последнее, что ему хотелось это намокнуть. Но всё же он продолжал чувствовать разьедающую его изнутри пустоту. Ноги свисали с края утеса, пока их владелец задумчиво смотрел вдаль. Он слегка раскачивал их, из-за чего был слышен противный скрип металла, на что он вообще не обращал внимания, продолжая витать в облаках. Ветер был сильным, безумно колыша траву, но не вырывая ее. Где-то были слышны хаотичные завывания, присущие такому природному явлению. Посмотрев вниз, взгляд цеплялся лишь за буйное море. Вода была темной, с оттенком зелени, но в основном синей. Чем глубже, тем чернее. Волны казались разными, но каждая, доходившая до утеса, разбивалась о высокие камни, создавая большой всплеск, сопровождающийся сотней маленьких капель. Мысль о том, что он мог бы спрыгнуть прямо вниз, появилась внезапно, но она не была заманчивой. Вероятно, его партнер осудил бы его за такое действие и прочел бы долгую и поучительную лекцию о том, как прекрасна жизнь. Какой бы нудной она ни была для других, робот бы все молчаливо и верно выслушал. Так что он быстро отпустил эту мысль, вернувшись к изначальной теме своих размышлений. Шум плещущейся воды был немного расслабляющим. Одиночество не было новым, он свыкся жить с ним. Но в последнее время оно все больше напрягало. Еще слегка подумав, Металл встал. Это было не слишком легким занятием. Механизмы иногда заклинивало, так что ему приходилось чинить себя подручными материалами, вроде тех, что он находил в заброшенных домах. Выходило не слишком хорошо, но другой альтернативы он не нашел. Кинув последний взгляд на лазурные пустоши, он обернулся и пошел, следуя своему новому плану. Ветер продолжал бесперерывно рычать. Тот был холодным, от чего живой ежик начал замерзать и слегка дрожать. Он слегка прислонился к своему парню, что немного спасало, но все же его корпус оставался холодным. Насупившись, Синий посмотрел вниз, прямиком на воды, которых он так боялся. Казалось, те приближались к нему, хватали его за конечности, утягивали прямо на дно, где ни одна душа его не услышит. Встряхнув головой, Соник слегка испуганно отвернулся, глядя куда угодно, но только не на море. Герой целую неделю ходил расстроенным. Его друзья пытались помочь, проводя с ним время и пробуя различные активности, но ничего не помогало. Все они докучали своими расспросами, и сколько бы он ни просил их остановиться, они продолжали. Каждый раз еж отказывался рассказывать, что случилось. Поэтому он пошел к тому, кто будет присутствовать рядом с ним в полной тишине. Не потому, что того это не заботило, а потому что он не мог говорить. Обычно это было минусом, но Соник привык к такой особенности своего партнера. И все же такие редкие моменты покоя и умиротворения были для него бесценными. Металл определенно не был хорош в поддержке, в чем синий его не винит, а скорее даже понимает, ведь сам не сильно в этом разбирается. Он знает, что у другого нет в этом опыта, ведь ему не доводилось никого утешать. Но робот старался. Тот слегка, словно случайно, приобнял ежа. От этого в сердце приятно кольнуло, а по телу разлилось такое необходимое и желанное тепло. Его морда расплылась в небольшой, искренней улыбке. Кажется, герою стало немного лучше. Буря начала понемногу стихать. Облака расходились, открывая путь светлым лучам ранней весны. Поле оставалось пустым, но изредка можно было заметить распустившиеся подснежники. Небо было ясным, голубым, цвет чистоты и спокойствия. Воздух оставался прохладным, но в нем летали частицы тепла, что медленно, но уверенно грели землю. Где-то пели уже прилетевшие обратно птицы. Их песни были поэтичными. Ему бы хотелось однажды попробовать себя в музыке. Продолжая идти, он все еще сомневался в своем выборе. Это был его шанс начать все с чистого листа. Полностью оставить свое прошлое звание злодея и героя. Завести новую, любящую семью, друзей. Попробовать что-то, что он никогда не делал. Жить в спокойной обстановке, ни с кем не борясь, не избегая полиции и не таскаясь по всему земному шару. Наконец-то отпустить любимого, позволив ему спокойно отдыхать где-то на краях его памяти. Или в его сердце. Там, где он его точно не забудет. Самостоятельная жизнь казалась ему страшной. Не иметь нового руководителя, путеводителя по жизни было нелегко, но последнюю сотню лет именно так он и жил. Так что почему бы и не попробовать? Теперь его решение было окончательным. Окончательно наступил штиль, оставляя лишь спокойную морскую гладь. Распустившиеся цветы были прекрасными. Они наделяли место такими необходимыми красками и жизнью. Солнце было теплым, ласковым прямо таким же, как в тот день, когда они признались в чувствах. Море было ярко-синим, почти что лазурным. Из-за падающих на него лучей казалось, что оно, словно хамелеон, переливается в более зелёные и белые тона. Было ощущение, будто это место сошло прямиком с какой-нибудь живописной картины. Металл и Соник стояли на уже знакомом обрыве. Оба молчали. Редкие крики чаек прерывали покой, но не рушили его. Тишина не была неприятной, скорее даже наоборот. Они наслаждались обществом друг друга, впитывая летний пейзаж. Серые иголки уже почти утратили хоть какой-то намек на былую голубизну. Его время кончалось, герой точно знал. Робот, казалось, тоже это понимал, хоть Соник и не был уверен. Нарушать уже установленный покой не хотелось, до боли приятным он был, но еж чувствовал, что рано или поздно ему придется завести такой разговор. Неизвестно, сколько ему еще осталось, так что он может упустить свой шанс навсегда. Обратив на себя внимание робота, он начал говорить. Ему бы хотелось, чтобы Металл и его друзья продолжали быть вместе, даже после того как его не станет. Он знал, что металлический, скорее всего, не послушается его, хотя тот и кивнул головой. Железный никогда не был сильно социальным, по крайней мере, с его друзьями. Его семья была единственной, с кем он часто и добровольно "общался", но той не стало. Вторым таким доверенным лицом стал сам герой, но и это скоро закончится. Сказав все, что он хотел, Соник замолчал. Все вновь погрузилось в тишину, спокойную, но в то же время, будто прощальную. Место было одиноким. Когда-то короткая трава выросла, а сама полянка заросла кустами и всеми видами сорняков, затрудняя хоть какое-нибудь передвижение. Это обозначало, что сюда действительно давно никто не приходил. Дерево, стоявшее неподалеку, доживало свои года, постепенно готовясь уйти на покой. Его кора обсохла, шелушась и местами отпадая. Сами соки еле как текли по его изгрызанному букашками стволу. Те не появлялись, казалось, столетиями, выбрав более питательные и вкусные экземпляры. Каменное надгробие успело потрескаться и покрыться растениями, что, словно паразиты, питались им, лишь больше треская и без того побитый камень. Надпись почти стерлась за года. Было сложно прочитать или разобрать ее. Возможно, если бы кто-то, знающий текст, озвучил его, то он бы непременно вызвал ностальгию у некоторых достаточно старых жителей. Но у нового поколения это ассоциировалось бы лишь с затерявшейся легендой о храбром воине, защитнике. Финал.