У вас одно новое сообщение

Я обвиняю общество потребления в том, что оно сделало меня таким, какой я есть: ненасытным.

Я обвиняю моих родителей в том, что они сделали меня таким, какой я есть: бесхребетным. Я часто обвиняю других, чтобы не обвинять себя самого.

***

      Щёлк.       Леви поставил последнюю точку в ежеквартальном отчете, когда стрелки часов неумолимо клонились вниз, к шести часам вечера. Он потер уставшие глаза и откинулся на спинку скрипучего кресла. За окном чернел вечер на удивление теплой октябрьской пятницы, пока в офисах логистической компании «Парадиз Айленд» люминесцентные, давно не менянные лампы подрагивали над головой холодным мерцанием.       В просторном офисе не пытались скрыть болтовню. Даже несмотря на то, что до конца рабочего дня оставался еще час. И немудрено: пятница, шесть часов вечера. Леви выглянул из-за допотопного квадрата монитора Samsung и пробежал взглядом по офису. Как и ожидалось, добрая часть коллег, что еще не сбежали домой под любым предлогом, стояли кучками возле кулеров и рабочих столов.       Переговаривались, смеялись, обсуждали планы на вечер. Леви отогнул рукав рубашки и снова проверил часы. Стрелки показывали шесть ноль пять. В желудок упал тревожный ком: скоро придется возвращаться домой. Он очертил взглядом рабочую поверхность и принялся раскладывать по датам старые путевые листы.       Занятие правильное, но никому не нужное. Но Леви — прагматик, из двух зол выбирал меньшее. Пустая работа против возвращения домой. Выбор был очевиден.       — Эй, Жан! Погнали по пиву? — по всему офису прокатился звучный крик.       Эрен Йегер, топ-менеджер отдела маркетинга, орал во всю глотку с противоположного конца зала и махал рукой, облокотившись на своего закадычного «кореша» Армина, который хоть и был смышленее и эффективнее по всем показателям, но довольствовался скромной должностью штатного консультанта.       — Рабочий день еще не закончился, придурок! — усмехнулся Жан, тем не менее щелкая кнопкой выключения монитора. — Я доложу на тебя Смиту, чтобы не просиживал зря штаны в своем тепленьком кабинете!       — Валяй!       Леви расслышал, как Жан в ответ пробубнил нечто похожее, на «говно вопрос», наспех накинул на плечи пиджак и вдруг остановился, замечая на себе его взгляд. Жан, как и Леви, был логистом, а потому заниматься разработкой схем доставок и писать бесконечные отчеты было его прямой задачей. Но Жан хорошо следил только за доставкой алкоголя в свой организм, и на следующее утро отчитывался перед собственной печенью.       — Извиняй, планы на вечер.       Жан пожал плечами, говоря, мол, ничего личного, отчеты подождут, потому что только самые отъявленные неудачники остаются на работе допоздна в вечер пятницы. Леви ничего не ответил и просто отвел взгляд, пытаясь впихнуть упрямый документ в файл.       Планы на вечер. Это звучало как что-то из другой жизни. Наверное, в ней бы он заканчивал рабочий день, едва стрелки перевалят за пять сорок. С легкой душой выключал бы компьютер и шел навстречу приятелям. Опрокидывал бы шот-другой в баре под Эрика Клэптона и бессмысленную болтовню, и плелся домой с чувством удовлетворения, что оседало на языке легкой терпкостью виски.       Возможно, в другой жизни все было бы именно так.       Но вечера Леви же состояли из короткой поездки в дребезжащем метро, из приглушенного света ламп в скудно обставленном коридоре его дома и остывшего пюре быстрого приготовления, что проваливалось ледяным комом в желудок, под вечно недовольные причитания престарелой матери в телефонной трубке.       А после — несколько часов бессмысленной, оглушающей пустоты в темной комнате, освещенной лишь одним монитором.       Наверное, Леви и правда был неудачником, потому что всегда оставался в офисе до самого позднего вечера, выбирая из двух зол меньшее. Его пустота слишком боялась шума офиса, в отличие от тишины его жилья.       Школьный двор утопает в солнечных лучах. Сентябрьский полдень еще по-летнему теплый, и закатанная до локтей рубашка неудобно стягивает плечи при резких выпадах кулаков.       — Бей ебучего коротышку!       — Сын шлюхи!       Сразу со всех сторон облепившей их толпы взлетают в небо стайками птиц возгласы. Главный здоровяк класса решает «начистить ему морду». Ему, Леви. Верно потому, что днями ранее он решился пригласить девушку на школьные танцы. Как оказалось — его.       — На танцы с тобой? С лузерами не танцую, — кидает она ему в лицо и смеется во весь голос в переполненном школьном коридоре, хотя он просил быть тише.       Леви так и остается стоять с дурацкой открыткой-приглашением в руках, не зная, что ответить. Неразговорчивый, ниже любого среднестатистического парня, с бледноватым от недостатка питания лицом — он никогда не нравился девушкам. Да и сам уверял себя, что все эти нежности ему ни к чему.       Но жизнь странная штука. Если ты как все — значит свой. Если обзаведешься девчонкой — точно крут! Самый заурядный парень из всех — король заурядностей. А таких, как Леви, называют лузерами. Их макают головой в унитаз, «чистят морду» за попытку вырваться из грязи.       Но никто до сегодняшнего дня не знает, что Леви дерется отчаянно, как затравленный пес. Из разбитого носа на белую гладь рубашки хлещет кровь, но Леви слышит только собственное тяжелое дыхание и хруст хрящей под кулаком.       Здоровяк покачивается и падает на гравий, ударяясь широкой задницей о мелкие камни. Распластывает руки, ни дать ни взять звезда. Мелкий Леви прыгает на него сверху и изо всех сил прижимает за горло к земле.       Удар, удар, удар. Толпа скандирует, попутав, кого поддерживает, но Леви слышит только страх: не дать подняться, иначе конец. Только бы хватило сил. Под кулаком уже начинает чавкать, когда за спиной раздается обеспокоенный голос учителя:       — Прекратили немедленно! Аккерман, к директору в кабинет!       В этот день Кушель сокрушается в особенности трагично. Ее сын проблемный, постоянно нарывается на драки, и каждое оправдание для гордой Кушель — роспись в собственном бессилии. Перестав заламывать руки в кабинете директора, она едва не выламывает руку Леви, изо всех сил швыряя его в комнату по приходу домой.       В синих, уставших глазах матери сквозит такое разочарование, что он считает нужным оправдаться. Сказать хоть что-то, чтобы стереть с себя этот взгляд. Сиреневые жалюзи в комнате плотно закрыты, что даже днем в его убежище царит полумрак. И к лучшему. Так не видно печати стыда в его глазах.       — Я не нарочно, — Леви придерживает скомканный бинт у лица. Разбитый нос отек, и бордовое пятно почти лижет кончики его пальцев. — Они сами встретили меня. Я уже шел домой.       Перед матерью отчаянно хочется сохранить лицо. Может, проблема и впрямь была в нем?       — Лучше бы у меня родилась дочь, — голос Кушель сухой, как гравий со школьного двора, что впился в колени и саднит. — Меньше было бы проблем.       Она больше не говорит ничего и закрывает дверь. В комнате остается только Леви, саднящие раны и тишина.       — И куда это вы собрались? — звонкий женский голос, прокатившийся по офису, вырвал из мыслей, заставляя Леви поднять взгляд.       Вивьен Лагард, молодая сотрудница отдела кадров, сложила руки на груди, вполне без злобы наблюдая за вопиющим нарушением рабочего распорядка. Уверенная, излишне жизнерадостная, она была всегда и везде. Желала всем доброго утра, заглядывая в офисы в начале рабочего дня, организовывала праздники, создала групповой чат, что теперь раздражал Леви каждый раз, когда его телефон вибрировал от оповещений.       Ему не особо-то были нужны ее «добрые утра», и в праздниках он добровольного участия не принимал.       Вивьен порой было слишком много, но все равно, когда она появлялась в поле зрения, Леви всегда поднимал на нее взгляд. И вот сейчас она строго смотрела в противоположную от него сторону, — на Йегера — и смахивала за спину длинный хвост темных волос. Пока Леви смотрел на нее. Его всегда раздражали ее слишком длинные, вездесущие волосы.       — По пиву, — повторил Эрен и очаровательно улыбнулся, упирая руки в бока, как нахохлившийся павлин. — Приглашаю тебя с нами.       — И не мечтай, — Вивьен отмахнулась от его слов и отошла к Энни и Микасе, попивающим вечерний чай возле кулера. — Идите, так и быть. Но чтобы к понедельнику все были на местах вовремя.       — Ваш покорный слуга, — Эрен слегка склонил голову, немного помедлил у входа, тщетно ожидая хоть какой-то реакции, и, наконец, закрыл дверь.       Леви незаметно для самого себя вздохнул и отложил педантично сложенные документы в сторону. Не то, чтобы Йегер его раздражал, но видимо такие наглецы всегда нравились девушкам. Потому что Эрен никогда не оставался один.       Он не раз замечал, направляясь с работы к метро, как тот зажимался в курилке с новоиспеченной секретаршей, обхватывая ее за талию чуть ниже, чем того мог требовать этикет, если о нем вообще могла идти какая-то речь, когда женщины так заливисто смеялись в клубах дыма вишневого Филип Моррис. Для Йегера флирт был средством общения, секс как повод перейти на «ты». Впрочем, на этом все, обычно, заканчивалось. Оставалась только женская надежда, размазанная алой губной помадой по холодной двери кабинета Эрена, запертой с обратной стороны.       Острый край отчета А4 неприятно оцарапал кожу, когда Леви незаметно поднял взгляд на Вивьен.       Она никогда не была похожей на тех секретарш, подставляющих шею под поцелуи Эрена в сизом дыму. Вивьен даже сейчас, в повседневной беседе у кулера, сохраняла вежливое достоинство. По крайней мере, Леви хотелось понимать ее мягкую улыбку именно так.       Не отводя от нее взгляда, он нажал на клавиатуре Ctrl+P и принтер, загудев, выплюнул очередной идеально заполненный отчет. Вивьен обернулась на секунду на его стол. Леви подглядывал. И наверняка выглядел глупо, пока одни его глаза выглядывали над монитором, в обрамлении черных волос, но Вивьен нашла его взгляд и просто улыбнулась в ответ.       Это длилось не больше пары секунд, но Леви так и замер. Отчет, повиснув на хлипком язычке принтера, спикировал на пол. Вивьен мягко кивнула ему и так же быстро отвернулась к позвавшей ее Микасе. И Леви ничего не осталось, как скрыться под столом, чтобы унять нежданно подскочивший пульс.       Интересно, Вивьен тоже нравились такие, как Йегер?       Скорее всего да. Ну или… возможно?

***

      От работы до его дома было четыре станции метро. Что практически равнялось семи песням в его плейлисте, которые играли в наушниках на репите. Состав трясло, как консервную банку. Люди, спешащие с работы домой, с завидным упрямством толкались в проходе. Сегодняшний вечер оказался теплым, несмотря на самый конец октября. И потому в вагоне стоял едва уловимый запах пота и шипровых духов, заставляющий Леви время от времени морщить нос.       Он ненавидел метро. Просто терпеть не мог пробираться в проходах, цепляясь ремешком сумки за пуговицы на куртках других людей. И зачастую Леви предпочитал ходить домой пешком в те дни, когда возвращаться домой не хотелось в особенности сильно.       Но сегодняшний вечер был не из таких. Впереди были выходные, а значит, вечером его ожидал уже знакомый ритуал — звонок матери по видеосвязи в отсталом по всем меркам Skype. Под ужин, который можно приготовить без особых затрат. Только от одной мысли об этом Леви начинало мутить.       Было почти невыносимо слушать критичные замечания матери, глядя на вечно лагающую картинку. Кушель всегда стенала, глядя на его круги под глазами и причитала, на кого он стал похож. Смахивала притворные слезы, повторяя по кругу, как его друг детства Оруо ежемесячно присылает матери по пять тысяч на карту, пока его зарплата составляла две пятьсот. И за что только ей достался такой никчемный сын?       Леви в эти моменты молча проглатывал холодное пюре, сдобренное горьким терпением. Ему уже давно не были нужны в свой адрес добрые слова, но все же, каждый раз сбрасывая звонок, Леви никак не мог отделаться от мысли, что его все это до смерти заебало.       Он раздраженно цыкнул, доставая из кармана телефон. Громкая «Attack» от Thirty Seconds to Mars прерывалась уже в десятый раз из-за вибрации телефона. Рабочий чат разрывался, как и обычно в пятницу. Особенно, когда Йегер с компанией шел на пьянку.       Леви хмуро смахнул оповещения, даже не собираясь читать пьяный бред, но состав дернулся, остановившись на его станции, и палец впечатался в экран. Чат был открыт. Леви шагнул из вагона и медленно вышел на улицу, свайпая десятки голосовых и кружков на две-три секунды.       Как и ожидалось, Эрен с друзьями хорошо проводил время и считал своим долгом оповестить об этом всех коллег. Леви плелся домой, бесцельно пролистывая чат. Ключи гремели в пустом кармане при каждом шаге так же громко, как гремели голосовые Эрена, которые Леви зачем-то решил прослушать. Чужая речь, будто камни, брошенные в неживую водную гладь, пускала круги по воде. Круги эти превращались в мелкие волны, что били о гальку пустынных берегов его вечера.       И это раздражало. Потому что трогало то, о чем по всем законам жанра не было принято говорить вслух — одиночество. Темнота подъезда многоквартирного дома и гулкое эхо шагов были аккомпанементом.       Леви провернул ключ в замочной скважине, прошел в темный коридор своего жилища и хотел уже закрыть чат, как вдруг на экране появилась знакомая иконка и имя «Вивьен». Какой-то приторно-розовый фон, с которого улыбалась темноволосая девушка в стиле аниме. Не похожая на реальный образ вовсе, разве что только взглядом, и то… с какого угла посмотреть.       Вивьен набирала какое-то сообщение, пока Жан и Эрен перекидывались друг с другом стикерами с обезьянами разной степени ебанутости. Леви снял с себя верхнюю одежду, прошел на кухню и поставил чайник на плиту. Подставил табуретку, достал с верхних полок остатки сухого пюре и снова вперил взгляд в экран телефона.       Вивьен:       «Мы уже поняли, что вы хорошо проводите время. Эрен, Жан, прекращайте флудить. Для голосовых и стикеров есть личные переписки».       Сообщение Вивьен было единственным текстом в тонне анимированных картинок и полосок голосовых. Леви хмыкнул. Она как всегда старалась упорядочить хаос: ее храброму безумству можно было позавидовать.       Он достал с полки свою любимую кружку, звякнув стеклом по столешнице. Выключил чайник, когда тот только собирался вскипеть. Плеск воды был единственным звуком, наполнявшим его квартиру. Почти. Плеск воды, бульканье пюре быстрого приготовления и вибро от входящих сообщений.       По большому счету Леви пора было уже свернуть чат и поставить его на мьют, но он оставался молчаливым участником не своей беседы. Получателем сообщений, которые предназначались не ему. И каждый раз, когда аватарка Вивьен мелькала в чате, пустота его квартиры на мгновение переставала быть такой уж гулкой.       Вивьен:       «Не у вас одних планы на вечер».       Вивьен:       «Пользуясь случаем: сегодня я вышлю чат новым стажерам. Придут новые лица».

Йегер:

«Пытаешься заставить меня ревновать?».

      Леви нахмурился прочитав последнее сообщение от Эрена. Это было как раз то, что сквозило в нем всегда. Наглость вперемешку с попытками в обаяние. Леви никогда так не умел, да и не хотел вовсе. Эрен — самый настоящий мудак. Впрочем, он этого никогда не скрывал.       Леви без особого удовольствия доковырял картофельную массу и выбросил стаканчик из-под ужина. Наспех допил чай и вымыл кружку. И все это с подглядыванием в окошко чата. Что ответит Вивьен? В офисе каждый старался оставаться вежливым, но интернет размывал понятия. Общение в чате всегда напоминало нечто среднее, между деловой перепиской и болтовней закадычных друзей.       Впрочем, Леви в этом никогда не принимал участия. И почему ему было дело сейчас?       Он устало прошел в комнату. Не включая свет — нажал кнопку включения компьютера и темное пространство окрасилось холодным светом монитора. Тяжелые шторы свисали по обе стороны от окна темными полосами. На столе — папки бумаг и начатая было книга. В приоткрытом шкафу стопки аккуратно сложенной одежды и опустевший наполовину масляный освежитель, которые обычно ставят в авто.       Его комната, его извечная обитель, как и хозяин была непримечательна и пуста. Взгляду было не за что зацепиться. Зато в мониторе пестрили десятки папок с музыкой, картинками, программы и редакторы, пара иконок игр — целая пиксельная жизнь. Леви упал навзничь на кровать и снова посмотрел на яркий экран телефона.       Наверное, так это и ощущалось — общаться с кем-то. Читать чьи-то мысли, с нетерпением ждать ответа. Почти как пожить немного в чьей-то чужой голове. Оказаться не здесь, в темной пустой комнате, а как будто бы рядом с кем-то, возможно в том же баре за small-talk, наблюдая за блеском льда в стакане в мерцании стробоскопа.       Леви провел руками по лицу и вперил взгляд в однотонный потолок. В этой комнате всегда было паскудно, но сегодня в особенности. Симптомы говорили одно: ему пиздец как не хватало общения, что даже этот суррогат в виде чата, предназначенного вовсе не ему, латал зияющие бреши, за которыми синело космической пылью ничто.       Вибрация телефона заставила его перевернуться на кровати. Это было сообщение Вивьен. Он прочитал его первым.       Вивьен:       «Очень самоуверенно. Йегер, если не прекратишь, я поставлю на отправку сообщений лимит».

Йегер:

«Очень дальновидно. Можем уйти в личку вместе».

      Последнее сообщение Эрена было проигнорировано и следом появился ответ:       Вивьен:       «Новенькие и те, кому нужно срочно что-то спросить — пишите мне в лс».       Мгновение, и в чате появился временной лимит. Значок самой Вивьен погас, символизируя оффлайн.       Леви смотрел на желтый кружочек смайлика в конце ее сообщения. Он иронично ухмылялся пикселями. Все это ощущалось неуловимо, как блеск стекла проезжающей мимо машины в ясный день. Понимание, такое же желтое, как смайлик Вивьен, такое же теплое и ухмыляющееся вполне себе иронично: ей не нравился Йегер.       Мысль — плеть, после которой невозможно было лежать без движения. Хотелось пройтись, вклиниться гвоздем в разговор, да только что написать?       Леви поднялся с кровати и прошел за компьютер. Находиться и дальше в чате не было никакого смысла. И это скребло под ребрами, потому что никакого смысла в остатке его вечера не осталось тоже. Он проигнорировал красный кружочек возле иконки Скайпа — пропущенный вызов от Кушель. Утро субботы он обрек на десятки кричащих на него капс локом сообщений матери, но то будет завтра. А сегодня у Леви не осталось никаких сил.       Он тяжело вздохнул и открыл форум, на котором обитал последний год: аниме, сериалы и фильмы. Прокрутил десятки новых веток общения, заглянул в пустой ящик лички и снова (блять!) посмотрел на смартфон.       Входящих сообщений не было.       Рабочий чат затих с устранением главного раздражителя, но те камни, что набросал Эрен десятками стикеров в его темные воды, все еще пускали круги, и Леви, сам того не осознавая, все проверял и проверял чат, в надежде увидеть флажок.       Как и обещала Вивьен, под конец дня в чат начали добавляться стажеры. Леви пролистывал никнеймы и едва удерживался, чтобы не закатить глаза.       «Майк777»       «ЛюблюПетру»       «Дот ПИПкис»       Студенты, что с них взять?       Проводив взглядом последний ник, состоящий сугубо из смайлика среднего пальца, Леви зацепил последние слова Вивьен:       «…кому нужно срочно что-то спросить — пишите в лс».       — Черт, — выдохнул он, рывком поднялся с кресла и сделал по комнате круг, словно запертый в клетке зверь. Клетка его — экран монитора, вылизанная до скрипа комната и телефон, что всегда молчит. Леви иногда всерьез задавался вопросом о его нужности.       Он в сотый раз разблокировал экран и зашел в чат. Ему ничего не нужно было спрашивать у Вивьен. Как бы ни складывалась его жизнь вне рабочего кабинета, Леви в первую очередь был на хорошем счету. А значит, не было никакого предлога к общению. Ни одного. Как и всегда.       Вот только, если…       Леви покрутил в руке смартфон и провел пальцем по экрану, переключая мессенджер на вторую сим-карту, почти не ведая, какого черта творит.       Эта мысль была такой резкой, такой острой, что казалась решением, скальпелем, что разрезал слои тканей и проникал к самой сути. Можно было притвориться одним из стажеров и написать ей, спросить что-то банальное, на поверхности. Перекинуться парой фраз и навсегда удалить чат у обоих. Просто на вечер. Просто прочитать от нее хотя бы пару сообщений. Просто чтобы заткнуть эту ненасытную брешь. Всего на один вечер. Так просто…       Леви чувствовал, как похолодели его пальцы, когда он открыл совершенно пустой аккаунт мессенджера. Старая сим-карта, о которой он сам уже довольно часто забывал. Только окно с фотографией Кушель было единственным напоминанием о прошлой жизни, и то рядом с ее именем был выведен статус: был(а) давно. Леви без укора совести снес подчистую всю переписку.       Открыл профиль. Секунда. Вдох, выдох. Четыре коротких нажатия на кнопку «delete» стерли его имя. Ему никогда ничего не было нужно от Вивьен. Да и с ним никогда не горели желанием общаться женщины. Леви покрутил телефон в руках. Хорошо бы сейчас отложить все и просто закончить день. Но это было какое-то наваждение, какое-то сумасшествие. Ему так сильно хотелось написать ей хоть что-то, как будто за этот вечер он стал зависимым от вибросигнала телефона.       Леви открыл профиль Вивьен, набрал сообщение, но так и не стал отправлять:       Лилит:       «Привет. Можешь немного рассказать о работе?»       Леви нервно прощелкал костяшками пальцев. В графе имени его профиля значилось безликое «Лилит», словно бы и вправду гарант меньшего зла.       — Блять, — он провел рукой по лицу, чувствуя себя застрявшим в капкане. Рука словно приклеилась ко лбу в фейспалме. Фейспалм — это то, что он сейчас чувствовал, лучше и придумать было нельзя. — Какого хера я творю…       Это была такая откровенная ложь. Такая очевидная, но Леви не видел иного выхода. Написать ей со своего профиля? Ему незачем. Никогда не было. Он нервно задергал ногой, пытаясь собраться. Во рту солоно — не заметил, как искусал губу в кровь. Леви ненавидел такие моменты выбора. Потому что желательно было выбирать без сожалений.       Блять.       Блять! Он не мог. Проще было остаться подыхать в этой тишине два невыносимо долгих выходных дня, выключить телефон и забыть навсегда эту мысль. Но смартфон прожигал дыру в его ладони, ощущался неподъемной глыбой, что Сизиф выразил бы почтение. Леви опустил взгляд на экран как раз в тот момент, когда рядом с именем Вивьен загорелся статус «в сети».       Зеленый кружочек рядом с ее аватаркой ощущался знаком. Знаком ощущалось все, потому что он действительно этого хотел: написать ей, неважно что, услышать оповещение, на этот раз предназначенное ему одному.       Леви набрал воздуха в грудь и закрыл глаза. Он обязательно об этом пожалеет. Позже, возможно. Нажатие на самолетик ощущалось выходом в стратосферу, и заранее написанное сообщение отправилось за секунду. Вот так легко и просто.       Леви с грохотом отбросил телефон на стол и уронил голову на руки. Зарылся пальцами в волосы. Пиздец. Он сферический идиот. Эта наспех состряпанная ложь казалась ему очевидной. Конечно, Вивьен все поймет. Достаточно просто сверить списки стажеров, чтобы понять, что числится на одного больше. Но даже так было лучше. Лучше было агонизировать в ожидании неминуемого провала, чем медленно гаснуть в тишине.       Растрепанный, похожий на всклоченного птенца, Леви поднялся с кресла и подошел к окну. Руки опустились на подоконник в поисках опоры, лоб на холодное стекло. За окном осенний вечер перетекал в ночь и в многоэтажном доме напротив зажигался свет, подобно маленьким желтым звездам на небе. В комнате Леви грохотал басами гул его сердца и ни одного оповещения в такт.       Он вздохнул, оставляя на стекле запотевший след. Его золотое, замечательное правило выбора без сожалений работало в действии. Он и правда ничего не терял. Теперь можно было смело стереть чат, не забыв поставить галочку удаления у обоих, и дело с концом. Он почти с жалостью подошел к столу и взял в руки смартфон. Видимо, такова была его судьба — оставаться один на один с собой.       И видимо именно так ощущался шаг над пропастью. Замиранием в груди. Стоило только Леви собраться, чтобы разблокировать экран, как он зажегся сам по себе, заставляя его на секунду забыть, как дышать.       Потому что на экране светилась белая надпись, которую он так сильно желал, которую так боялся увидеть:       «У вас одно новое сообщение».

***

      Вивьен:       «Значит, работа у нас тебе не подходит? Даже попробовать не хочешь?»

Лилит:

«Думаю нет»

      Это была ложь. Очередная за прошедшие дни.       Леви отложил телефон на край раковины и закрыл глаза.       Его утро началось затемно в шесть часов утра. Он проснулся от сигнала будильника, и первой его мыслью была Вивьен. Вместо утреннего душа первое, что сделал Леви, это взял телефон и отвечал на все ее сообщения, оставшиеся неотвеченными с вечера, пока бледный рассвет не начал полосить у самого горизонта.       Сейчас же теплая вода бежала стремительным потоком из крана, пока он держал под ней руки, в попытке проснуться. Раннее утро ноябрьского понедельника встречало недосыпом, мятной зубной пастой и новыми сообщениями от Вивьен. Кто знал, что они будут до сих пор общаться? Леви точно нет.       Они переписывались все выходные. И впервые в жизни эти два дня пролетели для Леви так незаметно. Все, что он помнил о них, это то, как он просыпался, ел, и смотрел, смотрел, смотрел на экран телефона. Выходные слились в одно большое текстовое сообщение, которого он то и дело ждал.       Каким-то образом разговор о работе с Вивьен перетек в самый обычный разговор обычных людей. О планах, целях, мелочах. Вивьен встретила его с радостью, будто с самого начала готовилась к общению с новыми людьми. И только Леви коробило от каждой отправки. Ему приходилось выдумывать на ходу. Выстраивать легенду: кто он и откуда. Благо Вивьен быстро отстала с вопросами, только обращалась к нему в женском роде, считав никнейм как имя. И это было дно. Хуже не придумаешь.       Леви, не так часто ведущий с кем-то переписки, сначала не придал значения, пропустил обращения мимо, и только после уже не знал, как объяснить, что все это не так, не то, да и вообще…       Еще одна лживая капля в океане их лжи.       Но Вивьен продолжала щебетать, посылая ему сообщения, и Леви вроде как расслабился, обещая себе, что вот это, очередное, точно станет последним. Совесть с сознанием на время пожали руки, хоть это был тотальный пиздец.       Но как бы Леви не сгорал от стыда, новый день все равно наступал, и утро буднего дня подгоняло на работу. Он промыл зубную щетку и прополоскал рот от пены. Посмотрелся в зеркало и недовольно поджал губы. Каким же он все-таки был чучелом. Темные круги чернели под глазами, сколько бы он ни спал, вечно уставший взгляд, неровная челка, спадающая на глаза при движении, слегка покрасневшая от осенних ветров кожа.       Леви открыл шкафчик, в попытке найти какой-нибудь крем, но ожидаемо под руку попался только крем для бритья. Сколько себя помнил, он всегда мало обращал внимания на внешний вид, только следил за чистотой и старался быть опрятным. Ему не было дело до увлажненности кожи, если она была чисто выбрита. Но почему-то сейчас…       Леви оборвал собственную мысль, когда телефон в очередной раз завибрировал и чуть не свалился в раковину. Он поймал его у самой кромки, ухватив за край силиконового чехла. На экране снова светилось сообщение Вивьен:       Вивьен:       «Жаль. С тобой было интересно общаться. Думаю, ты хорошо бы влилась в наш разношерстный коллектив! Тогда чем планируешь заниматься дальше?»       Леви прошел на кухню и сделал на скорую руку бутерброд. До выхода на работу оставалось десять минут. Он смахнул экран блокировки и с небывалой легкостью отправил ответ:

Лилит:

«Думаю, поищу что-то более подходящее для себя. Спасибо, что уделила время. Пока.»

      Леви в последний раз посмотрел на их переписку и свернул мессенджер. Несмотря на то, что все пошло не по плану, сложно было сожалеть. Прошедшие выходные были лучшими за последние несколько лет. Но Леви не собирался и дальше играть в эту игру. Не собирался больше врать. Он погасил экран с четкой мыслью, что удалит переписку, как только Вивьен перестанет быть онлайн. Ведь все рано или поздно заканчивается, и хорошему в этой жизни отведен самый маленький срок. А значит, пришло время прощаться.

***

      В офисе зажгли лампы несмотря на полдень. Зонты, насквозь мокрые от проливного дождя, что вдарил со всей силы во второй половине дня, сушились на стойке, и в зале стояла влажная духота. За окном небо затянуло хмурыми тучами, и ледяные капли обрушивались на сизый асфальт с глухим шумом сплошным полотном. Дождь лил так сильно, что из окон «Парадиз Айленд» едва ли можно было заметить свет кофеен через дорогу напротив.       Леви поправил манжеты теплого свитера, уже с четверть часа глядя на мигающий курсор пустого документа Word.       Полдень — время бесед и легкого чая, особенно в такие хмурые осенние дни. Наплевав на дресс-код, все кутались в кашемировые свитера и тихо переговаривались на внеплановом перерыве. Дождливый день давил на виски тупой болью, и работать было почти невыносимо. Леви нахмурился и сжал переносицу. Голова тяжелела с каждой минутой. Он уверял себя, что все дело в погоде. В проклятом дожде и метеозависимости, от которой гудело в висках. Но никак не в замолчавшем телефоне, что прожигал дыру в кармане. Леви порой всерьез казалось, что те десятки сообщений от Вивьен сделали его и впрямь тяжелее.       Вивьен.       Конечно же, она тоже была здесь. Прошлая зима выдала такие морозы, что выдержал только один кулер логистов, и остался способен выдавать горячую воду. С тех пор пошла традиция собираться на перерывы у них, и Леви, хотел того или нет, каждый день лицезрел Вивьен дважды в день: примерно в два и в шесть часов вечера с чашкой чая в руках.       — Ты чего такая хмурая? — до него долетали обрывки разговора, в котором особенно выделялся звонкий голос Микасы.       — Как всегда забыла зонт, — Вивьен виновато пожала плечами, время от времени поглядывая на хмарь за окном.       Леви закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ее имя отзывалось где-то в груди иллюзорной тяжестью, словно бы ему действительно было жаль. Жаль, что эти выходные пролетели так быстро. Жаль, что написать ей, вроде как, было больше нечего. Жаль, что выйти к ней со своего аккаунта — расписаться в собственной глупости.       Жаль. Жаль. Жаль.       Ба-бах!       Раскат грома вместе с молнией рассек небо и с оглушительным треском обрушился на землю, что Жан, сидящий подле Леви, уронил дырокол. По офису разошлись волной удивленные шепотки. Леви заметил краем глаза, как Вивьен вскинула встревоженный взгляд.       «Я как всегда забыла зонт…» — Леви вспомнил ее слова и причина беспокойства стала ясна, как белый день. Не было похоже, что дождь успокоится к вечеру. Он бросил взгляд вниз, к своему рюкзаку, из которого торчала ручка складного зонта.       — Вот это да! — распрямился Кирштейн, выудив дырокол из-под стола. — А сегодня реально распогодилось.       Жан распластался на столе, смотря в его сторону. Он обращался к нему, но словно бы ответа никакого не требовалось. Леви усилием воли оторвал от Вивьен взгляд и посмотрел на изнывающего Кирштейна.       — Работать сегодня не выйдет, — его слова звучали сжато из-за поджатого локтем подбородка. — В такую погоду хорошо бы дома поваляться, скажи?       Леви тупо кликнул по пустому документу, как будто бы курсор мог куда-то сбежать.       — Веская причина. У нас полгода серости впереди, — заключил Леви и занес руки над клавиатурой, так и не в силах напечатать хотя бы слово. Было скучно, уныло и что-то невыносимо скребло.       — Да я не… — осекся Жан, замечая, что Леви ни черта не выкупал за ничего не значащую болтовню. — Ладно, забей.       Он встал из-за стола и прошел мимо, панибратски хлопнув Леви по плечу. Он недовольно свел брови к переносице. От этого хлопка в нем все словно перемешалось. И та тяжесть, зудящая от молчащего телефона, вновь напомнила о себе.       — А знаешь, — Жан натянул на лицо самодовольную улыбку и закинул руки за голову. — У тебя и самого в кои-то веке работа не идет, — он кивнул на пустую папку. — Я уже думал ты не человек.       Кирштейн усмехнулся в голос и направился к выходу, не ожидая ответа, и Леви вдруг нестерпимо захотелось вернуться в молчаливую тишину своей комнаты.       Жан был прав. С выходных Леви вернулся сам не свой. Работа не то, что не шла, она стояла колом, и невозможно было думать ни о чем, кроме… Возле кулеров снопом ярких искр взорвался звонкий женский смех. Леви отогнул рукав свитера и посмотрел на часы: время тянулось мучительно медленно и Вивьен все еще была здесь.       Черт.       Леви остервенело застучал по клавиатуре, набивая шапку рабочего отчета. Думать о работе всегда было просто. Простой, выученный годами механизм. Он хмурился, чувствуя, как губы едва занемели — не заметил, как начал их напряженно поджимать.       Это просто. Думать о работе. Не смотреть.       Его собственный голос звучал в голове, как молитва.       Последнее, что он хотел, это снова подглядывать за ней из-за монитора, но стоило ему запнуться на опечатке, как глаза по старой привычке сами нашли ее. Вивьен с укоризной покачивала головой на строгий рассказ Микасы. Аккерман то и дело хмурила брови и на ее щеках выступал румянец — легко было догадаться, что разговор шел об Эрене, внимание которого она тщетно пыталась привлечь.       Вивьен слушала внимательно, и Леви за столько месяцев молчаливого наблюдения выучил каждый ее жест. Вот сейчас она кивнет, прикоснется на пару секунд к предплечью Микасы — ее любимый жест поддержки, и заправит за ухо непослушный локон, выбившийся из хвоста.       Возможно, будь он кем-то другим, и чуть меньше Леви, он бы решился подойти.       Возможно…       Но он оставался сидеть за своим рабочим столом, скрываясь за допотопным квадратом монитора Samsung, пока старые, давно не менянные люминесцентные лампы подрагивали над его головой мягким светом.       Вивьен как и прежде общалась с подругами возле кулера примерно в полдень, никогда не смотря в его сторону. И все вернулось на круги своя.       Все, кроме одного. Теперь он знал, что она использовала улыбающиеся скобочки в конце предложений, как какой-то «бумер». Часто писала «ха-ха», но в жизни она и правда много смеялась. Он все еще помнил то тянущее ощущение в ожидании ее сообщения и что-то отдаленно похожее на самый настоящий страх, когда он наконец-то слышал вибросигнал.       Вивьен что-то ответила Микасе и заложила руки за спину, сцепив в замок. Не отрывая от нее взгляд, Леви достал из кармана телефон.       Возможно, будь он чуть меньше собой, он бы претендовал на то, чтобы стать частью ее жизни. Хотя бы самой малой. Ему захотелось этого так сильно, так остро, что корпус телефона жалобно хрустнул в его руках от того, как крепко он его сжал.       Леви четко понимал, что это безумие. Чертово наваждение, но дрожащие пальцы разблокировали телефон и открыли с ней чат. В сотый раз за день его глаза вылавливали мигающий курсор.       Лилит:       «Привет. Как ты? Сегодня просто ужасная погода.»       Леви рвано набрал текст и закрыл глаза, в попытке угомонить пульс. Сообщение о погоде. Да уж. Имя его профиля снова гласило «Лилит», и в этом, на самом деле что-то было. Как будто бы тут можно было написать тупое сообщение о погоде, не боясь за ответ. Как будто бы можно было не быть собой и быть собой больше, чем когда-либо в жизни.       Вздох. Нажатие. Отправлено.       Было сложно ожидать чего-то определенного, когда сердце колошматило в груди так, что становилось жарко. Леви оттянул ворот свитера и (конечно же) посмотрел на нее. Вивьен достала из кармана телефон и взглянула на экран.       Леви замер. Секунда. Две. Глаза Вивьен пробежали по строкам и она… улыбнулась.       Наверное дело было в дождливой погоде и перепадах атмосферного давления. Так было проще объяснить, почему жар Леви сменился изморозью где-то в легких. Вивьен улыбалась его сообщению.       Вивьен читала.       Вивьен улыбалась?       Его сообщению?       Вивьен. Вивьен. Вивьен.       Леви казалось, что он задыхается. Наверное это было схоже с легким приступом смерти: ну так, не всерьез, на секундочку. Осознание, что он — причина ее улыбки, било его плечи крупной рваной дрожью. Хотелось рассмеяться в голос, хотелось выплеснусь из себя эту истерическую радость.       Он резко встал из-за стола, шумно откатив кресло и, чуть не срываясь на бег, метнулся к выходу, не разбирая пути. Выйти бы. Вырваться. Хлебнуть холодного воздуха.       — Погоди, там же дождь! — донеслось вслед. Очень похожее на голос В…       Он оборвал себя, не позволяя даже в мыслях произнести этого имени.       Ботинки тяжело стучали дробью по бетонным ступеням. Эхо разносилось на этаж вверх и вниз. Он ли причина улыбки? Или «Лилит»? Не думать. Не думать. Не думать! Леви бежал, цепляясь за поручень, как за единственное спасение. Впереди маячила дверь с зеленой табличкой выхода. Зеленой, как статус онлайн Вивьен. Как две галочки возле ее ответов и улыбок: его и ее. Блять! Нет. Не думать! Бам-бам-бам — стучал под ботинками последний пролет. Леви ускорился. Перепрыгнул через ступень. Через две. Рванул дверь.       Здание офиса выплюнуло его в улицу. Вдох. Выдох. Вдох. Изо рта Леви вырывались клубки светлого пара. Ледяные капли рушились на вздымающиеся от тяжелого дыхания плечи, пропитывали свитер насквозь. Холод успокаивал пульс.       Отправленное сообщение грело литиевым ожиданием кожу. Ожиданием ответа, который не изменит ничего по факту. Но, вдруг?..       Он открыл глаза только тогда, когда капли дождя насквозь пропитали свитер и скатывались ледяными каплями по спине. Все это было слишком хорошо, чтобы стать убедительной правдой.       Леви смахнул со лба мокрые короткие пряди, так и не в силах повернуть в офис. Дождь барабанил по нему, словно пытался достучаться до чего-то, чего в нем не было, казалось, по факту рождения.       Все это пора было заканчивать. Хватит.       Он сделал шаг назад ровно тогда, когда в кармане его промокших брюк вибросигнал телефона пронзил его до костей.       На экране мелькнула аватарка Вивьен и такая простая надпись:       «У вас одно новое сообщение».