Мне не нужен мир в котором нет тебя

Время уже давно перевалило за полночь, сильный дождь с ветром, совсем не щадящие растения и некоторые вывески, убивали всё, что стояло у них на пути. Кроме кое-кого. Кто так лениво брёл по этим улочкам, совсем не боясь, что в него может прилететь какой-либо мусор, если не что-то похуже. Парень не быстрым шагом направлялся в до жути знакомый, но такой чужой двор. Двор, в котором он провел, как ему казалось, большую часть своей детской и сознательной жизни, двор, в котором он впервые понял, каково это — оказаться нужным хоть кому-то. Даже этому безрассудному на первый взгляд мальчишке, который так сильно извинялся в их первую встречу, когда тот попал ему мячом в скулу, от чего она сильно жгла по сей день, но уже не из-за удара. Заворачивая в родной переулок и стараясь максимально равнодушно изо всех сил сделать каменное лицо, юноша подходит к уже распахнутой калитке, которая встречала гостя с распростертыми объятиями, а точнее, человек, стоящий там, который, по его ощущениям, готов был броситься на промокшего до ниточки, как кота мальчика, и задушить лишь за то, что он не сказал, в какую одежду был одет. Ведь на нём висела майка, поверх которой одиноко ютился зелёный кардиган под стать почти таким же зелёным широким штанам. Всё же остановившись около дверей, на него накинулись и стали рассматривать в поисках каких-либо наружных ран, не понимая, что самая большая боль была внутри, которую, к сожалению, нельзя было залить перекисью или поверх нарисовать сеточку из йода, в клеточках которой те бы играли в крестики нолики, и кто-то всё же бы ударил другого в предплечье за очередной проигрышь, от чего тот лишь тихонько улыбнулся и потрепал по таким отросшим и мягким на ощупь волосам, что сразу заставило разгладиться микроморщинки на месте между бровей. Но сеточки нет, как и любимой игры. До стоящего парня со стеклянными глазами уже около 5 минут стараются докричаться, лишь бы он обратил внимание на того и всё же поднялся наверх в квартиру для дальнейших процедур. Его не слышали, посередине горла встал тяжёлый ком боли, разочарования и слёз, которые были готовы вот-вот начать течь по чужим щекам. Старший попытался обнять, на что тот лишь сделал небольшой шаг назад, давая понять: «Я не намерен сейчас это делать», но всё же на очередной вопрос подняться наверх ему ответили кратким кивком, после чего оба направились ко входу в подъезд. Сидя на чужой, такой аккуратной кухне с чашкой чая в руках, Бомгю смотрел ни на парня перед собой, ни на свои руки, а лишь на фотографии в рамке, их фотографию. Где ещё радостный младший целовал такого разнеженного Ёнджуна в щеку, пока тот аккуратно придерживал его за талию, слегка сжимая. Он помнит тот день очень ярко. Это был тот самый момент, когда во время прогулки со своими друзьями, снимая влог на аккаунт общего знакомого, старший признался в чувствах Чхве, что и последовало их дальнейшему развитию отношений. Именно этот день был выцарапан старым ржавым гвоздём на подкорке черепа, что давал о себе знать периодической болью в висках и паническими атаками. Слов не было, а что говорить? О чём ещё они могут беседовать? Переводя взгляд на чужое обеспокоенное лицо, младший усмехнулся и опустил голову вниз, рассматривая уже свои колени. — Что случилось? – первым заговорил Ёнджун, уже не выдерживая такой напряжённой тишины и душного воздуха. Было такое ощущение, что возьми он сейчас нож и проведи по пространству, кусок от неё упадёт на деревянный поцарапанный стол. —Что случилось? Ты это у меня спрашиваешь? – с кривой ухмылкой проговорил Бомгю, продолжая сверлить взглядом свои ноги, боясь поднимать глаза на любимого человека. Ещё один неверный шаг, и он разрыдается прям тут. Тяжело вздохнув и поправляя сползающие очки с носа, Чхве отпил немного чая из своей кружки, сразу обжигаясь от высокой температуры жидкости. «Даже это забыл». Пронеслось у него в голове, когда первая слеза все же скатилась по его ещё ноющей скуле. Руки напротив нервно перебирают пальцами, как будто их владелец пытается собраться с мыслями и что-то рассказать, но этого не происходит. Как жаль. Орган под рёбрами болезненно ноет от бессилия. Из-за понимания, что теперь он не владеет ситуацией. Сейчас за пультом только мозг, который сам не особо успевает переваривать весь наплыв информации, идущей с чужой стороны. Всю его жизнь сердце что и делало, как приказывало: «Он исправится!», «Он сказал, что понял свою ошибку и больше этого не повторится!», «Зачем ты усложняешь всю ситуацию?». И Бомгю подчинялся, не мог ослушаться. Каждый Божий раз, когда старший совершал ошибки, он прощал его. Каждый Божий раз когда он замечал его за изменой, младший закрывал на это глаза. Но сейчас это перешло все границы. Возвращаясь с колледжа домой, Бомгю, как всегда, собирался позвонить своему парню и сообщить, что тот закончил и будет скоро на их месте. Несмотря на все звонки, ни на первый, ни на второй, ни на третий, четвёртый, пятый, шестой раз его попытки связаться со старшим не заканчивались успехом. Думая, что у того просто сел телефон, а он не успел предупредить младшего, Чхве направился к точке договорённости. Уже подходя к нужному месту, Бомгю резко остановился и, прищурившись, увидел чужую фигуру со своим парнем, которую тот аккуратно придерживал за талию. После чего... Блять. Вспоминать тот момент с каждым разом становится все больней и больней. Он поцеловал. Её. Это произошло буквально за секунду, Чхве даже не успел среагировать, как его ноги понесли чуть ли не обессознанное тело прочь с того места. Именно тот момент стал точкой к неизбежному, точкой невозврата. Просидев ещё в такой тишине пару минут, младший все же заговорил. — Я всё знаю. – В ответ на свои слова он получил лишь удивлённый взгляд и приподнятые брови. — Не делай вид, что не знаешь, о чем я, Ёнджун. – С такого обращения к себе по спине старшего пробежались мурашки. Не было привычного «Ёни» или хотя бы «Хён». Было просто, твердое. Ёнджун — Гю, я правда без понятия, про что ты говоришь. – Усмехаясь с такого глупого старшего, он понял, надо говорить прямо. —Я видел тебя с ней в тот вечер, когда мы договорились встретиться после колледжа. — Что? С кем? Бомгю подожди, ты не так все понял, дай я объяснюсь! – с надеждой и удивлением в голосе говорил старший, пока наблюдал, как парень напротив вставал со своего места и уже направлялся к выходу из квартиры. — Объяснюсь? Что ты мне можешь объяснить, после того как я все увидел собственными глазами! – Сидящий хотел что-либо возразить, как его перебили. — Пожалуйста, давай просто спокойно разойдемся, мне не нужны эти все крики, ссоры, мне хватило всего того, что я прошел за последние полгода с тобой. Ёнджун понимал, про что он, но тот клялся младшему в том, что больше подобных ошибок не совершит, как в прошлые разы, и он не совершил. — Подожди, Гю-а, но, но я ничего не делал! Правда! Чтобы то ни было, я не повторял прошлого. – с нотами разочарования и страха, уже стоя напротив своего парня, говорил он. — Ёнджун, не оправдывайся, прошу, ни тебе, ни мне оно не надо, мы взрослые люди, которые в праве решать все свои проблемы. – Уже открывая дверь на выход в тамбур, протараторил он, выходя из квартиры и направляясь к последнему препятствию, отделяющему его от прошлой, тяжелой жизни. Оставаясь стоять около входа в собственный дом, старший не заметил, как по его лицу табуном начала течь соленая жидкость, только сейчас пришло понимание всего, что было. Он ушел. Он не вернется. Всё потеряно. И добивало его состояние факт того, что в тот день его задержали на учебе, и возможности позвонить любимому просто не было.