The Sharpest Lives

      Чон У было двадцать семь лет, когда он решил вернуться в университет.       В первые дни все было хорошо. Не так ярко и чудесно, как говорят многие, но и не ужасно. Чон У изучал те предметы, которые ему нравились. Писательство стало для него смыслом жизни, а не просто хобби, что стоило нудных заданий и надоедливых презентаций. В основном он держался особняком, не беспокоясь о том, чтобы заводить друзей или напиваться до беспамятства на вечеринках. Он встречался с Джиын какое-то время.       Окончив учёбу, возвращаться он не собирался. Его планы включали службу в армии, а потом — поиск работы в литературной сфере, параллельно с завершением романа.       Однако воплотилась в жизнь лишь половина задуманного. С армией всё прошло гладко, но после демобилизации стабильную работу найти не удалось. Он искал её везде — и в Сеуле, и в Пусане, — но издательства и литературные организации новых сотрудников не принимали. По крайней мере, на позиции начального уровня, как у Чон У, у которого за плечами был только диплом, а опыта работы не было вовсе.       Чон У был в растерянности. Разве не предполагалось, что после получения диплома найти работу будет легко? Разве не в этом смысл всех этих трат и времени, потраченного в университете?Очевидно, нет. Единственные места, где Чон У могли взять на работу — это кофейни и книжные магазины.       Некоторое время он действительно проработал в книжном магазине в Пусане. Хотя ему нравилось проводить дни в окружении книг и относительной свободе, зарплата была настолько низкой, что о переезде из материнского дома не могло быть и речи. А это, в свою очередь, грозило потерей рассудка.       После очередной бессонной ночи, проведённой под стоны и ворочание брата, Чон У решил, что с него хватит.       К черту. Он добьётся лучшей работы, чего бы это ни стоило.       Как именно он это сделает, Чон У не представлял, но был настроен решительно. Продолжать работать в книжном магазине и жить дома он больше не мог. Это было бы равносильно медленной смерти.       Если, конечно, он раньше не сорвётся и не натворит чего-нибудь похуже.       На следующее утро, едва поднявшись с постели, он попал в «ловушку» на кухне, устроенную мамой.       — Тебе нужно отвести брата к стоматологу, — сказала она, и круги под её глазами выглядели ещё более уставшими. — Его беспокоят зубы, и он не успокоится, пока их не вылечат.       Вероятно, это объясняло беспокойный сон брата, но просьба вызвала у Чон У вспышку раздражения. Сам он не был у стоматолога с детства — денег никогда не хватало. Видимо, для брата деньги нашлись.       Час спустя Чон У сидел в приёмной местной стоматологической клиники, скрестив руки и раздражённо покачивая ногой, ожидая, когда брат освободится.       У него не было на это времени. Он должен сидеть за ноутбуком, искать работу и выход из этой адской жизни.       — Ого, ты недавно окончила университет? Как твои дела?       — У меня всё отлично! Учеба далась легко. А сейчас я уже зарабатываю так много! Стало приятно дышать.       Чон У фыркнул про себя. Звучало, конечно, заманчиво.       Секретарша улыбнулась другой женщине, которую Чон У принял за ассистентку стоматолога:       — Как замечательно, дорогая! Ты уже выплатила студенческий кредит?       Чон У поморщился в своём кресле. Он не хотел, чтобы его поймали за подслушиванием, но студенческие кредиты — это просто кошмар. Ещё одна причина, по которой он ненавидел свою жизнь.       — Я выплатила его несколько месяцев назад! — радостно ответила ассистентка стоматолога. — Программа в Сеуле длилась всего двенадцать недель.       Секретарша ахнула:       — Звучит неуверенно.       — На самом деле все было не так плохо, — заверила ассистентка. — В программе были стипендии, и я подрабатывала у профессоров, так что могла зарабатывать деньги во время учёбы.       — То есть ты получила сертификат так быстро и бесплатно? — с недоверием спросила секретарша.       Чон У заинтересованно приподнял брови.       — Ну, в общем, да! — рассмеялась ассистентка. — Честно говоря, не понимаю, почему больше людей не становятся ассистентками стоматолога. Зарплата очень хорошая, я уже погасила большую часть своих долгов! Может, дело в зубах?       Женщины засмеялись, но Чон У едва слышал их из-за звона в ушах.       Двенадцать недель учебы за бесплатное образование? Это покроет все его долги? И даст ему достойную зарплату в конце?       Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Единственным минусом было то, что ему придётся целый день работать с чужими ртами и зубами, а стоматология была далека от его любимой литературы…Но в данный момент Чон У не мог позволить себе жаловаться. Он понимал, что этот случайно подслушанный вариант карьеры — его лучший шанс на комфортную жизнь. Даже если работа не будет приносить ему удовольствия, деньги точно порадуют.       Он всегда мог работать над своим романом в свободное время. Возможно, свободного времени будет немного — он не знал, какой график у ассистентов стоматолога, — но это точно лучше, чем его текущий график в книжном магазине, который не оставлял ему ни минуты свободного времени.       Как раз в этот момент вышел его брат с вылеченными зубами, но Чон У едва обратил на него внимание. Он был занят мыслями о том, каково это — переехать в Сеул, вернуться на учебу и иметь стабильный финансовый доход.         Он мог бы это сделать. Он никогда раньше не жил в Сеуле, но при необходимости смог бы сориентироваться в огромном городе. Чон У также мог бы вернуться в университет, если бы ему не пришлось беспокоиться об оплате за обучение.         Как только Чон У усадил брата перед телевизором в гостиной, он быстрым шагом направился в свою комнату и схватил ноутбук.       Ввод в строку поиска слов «Сеул», «программа ассистента стоматолога» и «стипендия» был настолько захватывающим, что вызвал прилив адреналина. Впервые за несколько месяцев у него появилась надежда на будущее.       Если это сработает… это изменит все.       Его поиск дал результаты — самая первая ссылка оказалась на программу подготовки ассистентов стоматолога в Сеульском университете; на сайте была описана двенадцатинедельная программа обучения со специальным объявлением внизу страницы.       Полные стипендии доступны уже сейчас благодаря стоматологии Sameteo!       Ниже были адрес электронной почты и номер телефона. Чон У не стал медлить и быстро набрал номер. Раздалось всего несколько гудков, прежде чем соединение установилось.       — Алло? — ответил приятный, глубокий голос.       Чон У сглотнул. Вот оно.       — Здравствуйте, меня зовут Ю Чон У, — начал он. — Я звоню по поводу стипендии. Для программы ассистента стоматолога.       — Ага, — голос звучал удивленно. — Конечно, все еще доступно. Вам интересно, Чон У-сси?       — Да, — ответил Чон У, крепко сжимая телефон. — Могу ли я как-то подать заявку?       — М, — раздался голос. — Должен признать…       Чон У поморщился. Сейчас будет. Он так и знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — Я бы хотел предоставить вам стипендию без подачи заявления, если вы не против.       Чон У моргнул.       — Что?       Мужчина рассмеялся. Смех был приятным, но почему-то из-за него у Чон У по коже побежали мурашки.       — Чон У-сси, — медленно произнёс он, словно пробуя на вкус. — Вы первый кандидат, который проявил инициативу и позвонил по поводу стипендии. Все остальные просто отправляют электронное письмо. В этом ничего нет, но просматривать их все становится… скучно.       — О, — ответил Чон У.       — Мне нравится, что вы другой, — мягко сказал мужчина. — Почему бы вам не рассказать мне о себе? Можно назвать это импровизированным интервью.       — Ладно, — выдавил Чон У, к которому вернулось волнение, ведь теперь стало ясно, что у него есть реальный шанс получить стипендию. — Мне двадцать пять, я из Пусана, и я очень хочу поступить на вашу программу ассистента стоматолога.       — Двадцать пять? — задумчиво спросил мужчина. — На каком направлении вы учитесь?       Чон У прикусил губу.       — Литература. Иногда пишу. Детективы.       — О, — последовал восторженный ответ. — Убедительно.       Мужчина замолчал, и сердце Чон У забилось в предвкушении.       — Чон У-сси, я принял решение, — объявил мужчина. — Стипендия и, конечно же, зачисление в программу — ваши.       Чон У мог поверить своим ушам.        — Правда?       — Да, правда, — усмехнулся мужчина. — Вы действительно отличный кандидат. Вам нравится?       — Да! — воскликнул Чон У. — Да, спасибо. Мне очень нравится.       — Отлично. Напишите мне, и я объясню, что нужно делать.       Чон У широко улыбнулся.       — Ещё раз спасибо. Я очень ценю это.       — Мне приятно это знать, — промурлыкал голос. — Приятно познакомиться, Чон У-сси. Увидимся на занятиях.       Чон У еще раз поблагодарил его, попрощался и повесил трубку.       Он некоторое время смотрел на свой телефон, обдумывая все, что произошло.       Он сделал это! Он попал! Это было так важно для его жизни, для его будущего…       Чон У был настолько рад, что даже не заметил, что так и не узнал имени этого человека.

***

      Следующий месяц пролетел незаметно. Чон У уволился из книжного магазина, как только получил подтверждение о стипендии и зачислении на программу. Он записался на занятия, сообщил новость матери и начал искать жильё в городе.       Когда он приехал в Сеул за несколько дней до начала занятий, то сразу отправился осматривать общежитии из своего списка. Сеул оказался таким же огромным, грязным и шумным, как он и ожидал, и на просмотр всех намеченных вариантов ушел почти целый день. Это казалось огромной тратой времени: каждая квартира стоила дороже, чем было указано в объявлении. У Чон у не было столько денег.       К концу дня он устал, взмок от пота, умирая от жары. Он был раздражён и задавался вопросом — сможет ли он найти жильё?       Но быстрый поиск в телефоне показал ещё одно место, которое он ещё не проверил — общежитие с самой низкой ценой из всех. В объявлении не было фотографий, что выглядело подозрительно, однако у Чон У не было выбора.       Это место, Эдем Гошивон, находилось далеко от Сеульского университета. Возможно, это даже к лучшему. Рядом не будет студентов, устраивающих ночные вечеринки.       Когда Чон У поднялся по потрёпанной лестнице и толкнул скрипучую дверь, он тут же подумал, что вечеринки, может быть, не такой плохой вариант.       Жильё оказалось грязным и явно ветхим. Обои отклеивались, кондиционера не было, а в воздухе стоял слабый запах плесени. Чон У покатил чемодан и заглянул в коридор, гадая, настолько ли ужасны комнаты, как вестибюль.       — О, да вы симпатичный молодой человек! Вы пришли посмотреть комнату?       Чон У вздрогнул от громкого жизнерадостного голоса за спиной и обернулся. Перед ним стояла женщина средних лет с широкой улыбкой.       — Э‑э, здравствуйте, — сказал он. — Да, я.       — О, замечательно! Заходите, заходите и смотрите! — она жестом пригласила его внутрь. — У нас тут такие прекрасные условия!       Чон У последовал за хозяйкой и тут же захотел возразить против этого утверждения.       Коридор был узким, на выцветших стенах кое‑как висели картинки, прикрывая пятна. Для замены кондиционера были включены вентиляторы, но Чон У не чувствовал потока воздуха, проходя мимо них. Все двери в коридоре были закрыты, и это выглядело жутковато, словно там вообще никто не жил. Но когда Чон У проходил мимо одной из дверей, оттуда донеслись приглушённые звуки явно порнографического характера, и он сморщил нос от отвращения.       — Вот она! — торжественно объявила хозяйка, открывая дверь слева примерно в середине длинного коридора. — Вы не найдёте комнату лучше по такой цене!       Да уж, точно не найду, — мрачно подумал Чон У.       Комната оказалась самой маленькой из всех, что Чон У сегодня посмотрел и при этом самой грязной. Белые стены теперь приобрели коричневый оттенок, а единственным способом увидеть внешний мир — помимо двери — было крошечное окошко в левом верхнем углу. Чон У чувствовал, как задыхается здесь, и отсутствие вентилятора, компенсировавшее отсутствие кондиционера, лишь усугубляло ситуацию.       Письменный стол, в принципе, выглядел нормально, но кровать была оснащена тонким матрасом, который, вероятно, станет настоящей пыткой для спины Чон У. Он пожалел, что не может купить матрас, чтобы сделать сон более приятным, но лишних денег у него не было.       Блять. Комната, без сомнения, была отвратительной, но у Чон У не оставалось других вариантов.       Он чертовски ненавидел быть бедным. Однако ведь именно поэтому он здесь, не так ли?       Эта программа подготовки ассистентов стоматолога должна того стоить.       — На какой срок вы планируете остановиться? — спросила женщина.       — Не знаю, — ответил Чон У. Он не знал подробностей о предстоящей подработке, но очень не хотел оставаться здесь все двенадцать недель. — Я студент.       — Так я и подумала! — радостно воскликнула женщина, похлопав Чон У по спине. Он отстранился. — Вы такой молодой! На кого учитесь?       Чон У вздохнул:       — Гигиена полости рта.       — О! — женщина посмотрела на Чон У широко раскрытыми глазами, а затем расплылась в улыбке. — Знаете, мой сын — стоматолог! Как тесен мир… Мой сын — настоящая звезда в своей области, он хорошо устроился — владеет собственной клиникой и постоянно берётся за новые проекты…       Чон У перестал слушать женщину, погрузившись в размышления о жалкой комнате перед ним. Он не хотел здесь оставаться, но выбора не было. Оставалась надежда, что подработка по программе будет хорошо оплачиваться и он сможет съехать отсюда через несколько недель. Он просто не вынесет жизни здесь дольше.       — Я беру комнату, — сказал Чон У       — Э‑э? Что? — переспросила женщина, сбитая с толку тем, что её прервали на полуслове.       — Комнату, — повторил Чон У, начиная раздражаться. — Я её беру. Буду платить по неделям.       — О, чудесно! — рассмеялась женщина. — Отлично, молодой человек. Пойдёмте, я дам вам ключ и приготовлю кофе со льдом.       Чон У не взял её кофе. И яйца тоже не взял, когда на следующее утро, после беспокойной ночи, вышел из комнаты, а женщина предложила ему еду. От одного взгляда на эту пищу ему становилось противно — так же, как от всего в Эдеме.       Сказать, что ванные комнаты были дерьмовыми, — значит сильно смягчить реальность. Кухня была не лучше, а прачечная — просто посмешище. Нос Чон У постоянно морщился от отвращения, когда он ходил по коридорам, и он даже начал опасаться, что у него появятся морщины. Это был настоящий ад.       Он старался, как можно чаще выбираться наружу, но этого не помогало. Он все равно возвращался сюда.       Впервые в жизни Чон У начал мечтать о том, чтобы поскорее начались занятия. Тогда он сможет приступить к подработке и, возможно, даже найти соседа по комнате. Если раньше он рассчитывал, что программа по стоматологии решит все его проблемы, то теперь он отчаянно на это надеялся.       Несколько дней до начала учёбы он провёл за изучением города. Конечно, он бывал в Сеуле и раньше, но толком не знал, как тут ориентироваться. Город был слишком большим. Он возвращался в Эдем, только чтобы поесть и поспать, и за это время успел познакомиться со всеми остальными жильцами.       Их было немного, и ни с кем из них Чон У не хотел иметь дело. Там был извращенец, бандит, двое бездельников‑близнецов и молодой парень с длинными волосами. Чон У лишь мельком его увидел. Формально этот парень был его соседом, комната 302, но, к счастью, их двери находились далеко друг от друга. Комната рядом с комнатой Чон У, 304, справа от него, была пуста.       В день первой пары Чон У провёл в грязной ванной пять минут, готовясь к выходу, — на минуту дольше, чем обычно.       Он хотел произвести хорошее первое впечатление — и на занятии, и на встрече, которая была запланирована после него: ему предстояло обсудить с спонсором своей стипендии организационные моменты и подработку. Чон У до сих пор не знал, кто его спонсор: ему было неловко спрашивать его имя по электронной почте, а тот, в свою очередь, предусмотрительно не указывал в письмах никаких подписей.       Ладно. Пойду на занятие, буду внимательно слушать, потом — на встречу и узнаю подробности о подработке. Все будет хорошо, — вот что Чон У пытался внушить себе, направляясь в университет.       Он вышел из Эдема очень рано, чтобы не попасть в самую жару по пути, и, когда вошёл в здание, с облегчением понял, что рубашка не промокла от пота. Он немного привёл в порядок волосы в туалете, а когда зашёл в аудиторию, там уже сидели несколько студентов.       Чон У занял место в середине и уже собирался достать блокнот, как вдруг услышал знакомый смех и замер в ужасе.       — Говорю тебе, у неё были самые большие… Эй! Эй! Чон У? Ю Чон У?!       Чон У застонал и сдержал желание ударить головой по деревянной парте.       Вместо этого он повернулся на месте.       — Хен.       Джэхо опомнился, захлопнул рот и бросился к Чон У. За ним последовал невысокий хмурый парень с сальными волосами, подстриженными под горшок. Оба уселись на свободные места рядом с Чон У.       — Ого, Чон У‑я! — рассмеялся Джэхо, хлопнув его по спине. — Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся!       Чон У стиснул зубы.       — Только не я.       Он думал, что избавился от этого выродка после окончания колледжа. Тот был слишком самовлюблённым, высокомерным и заносчивым, чтобы Чон У мог спокойно с ним общаться. По крайней мере, для безопасности Джэхо.       — Да? — снова рассмеялся Джэхо. — Ого, сколько уже прошло времени с колледжа? Два года? Не кажется, что так много, а? Как там Джиын?       — Не знаю, — бросил Чон У сверкнув взглядом. — Мы расстались.       — А, точно! — воскликнул Джэхо. — Вылетело из головы. Я стараюсь время от времени с ней связываться, знаешь…       — Что ты здесь делаешь, хён? — холодно перебил Чон У. — Бизнес не задался, и поэтому отец отправил тебя учиться на гигиениста стоматологического?       Если Джэхо и заметил его грубость, то лишь отмахнулся смешком. Второй парень прищурился, но Чон У не удостоил его взглядом.       — Конечно, нет, — усмехнулся Джэхо. — Мы берём под контроль компанию по поставкам стоматологических материалов, и отец решил, что мне не помешает базовое понимание того, как всё устроено. Сидеть на парах и ничего не делать всегда лучше, чем контролировать сотрудников, верно?       Чон У прикусил губу, чтобы не ответить на это.       — В любом случае, что тебя сюда привело? — спросил Джэхо.       Чон У проигнорировал вопрос. Ни за что он не станет рассказывать Джэхо о своей жизни.       — Так это твоя первая пара?       — Неа, — ответил он, зевая. — Третья. Вторая с доктором Со. Отец с ним знаком, так что место мне гарантировали. — Джэхо нахмурился. — Кстати, а как ты сюда попал?       Чон У тоже нахмурился:       — Что ты имеешь в виду? Я просто записался.       Джэхо и его приятель уставились на него.       — «Просто записался»? — недоверчиво переспросил Джэхо. — Это невозможно. На курсы доктора Со всегда очередь из двухсот человек, он очень придирчив в выборе студентов. Он ни за что не взял бы кого‑то вроде тебя без рекомендации…       — Добро пожаловать на курс «Анатомия и физиология орофациальной области», — раздался громкий, глубокий голос, мгновенно заглушив все разговоры в аудитории. — Я доктор Со.       Чон У тут же отвернулся к преподавателю, сразу же забыв о Джэхо.       Голос показался странно знаком. Он принадлежал мужчине, который уверенно шагал к кафедре в передней части аудитории. Его присутствие внушало уважение — от высокой стройной фигуры до безупречного костюма, который, вероятно, стоил больше, чем Чон У зарабатывал в книжном магазине за месяц. Когда он поставил портфель и обернулся, Чон У удивлённо приподнял брови.       Этот мужчина, доктор Со, был молод. Конечно, не так молод, как Чон У, но не старше его лет на десять. Было необычно видеть столь молодого профессора.       Более того, лицо преподавателя было поразительно красивым: густые чёрные волосы и круглые очки, лишь подчёркивающие его привлекательность. Теперь Чон У понимал, почему на курсы этого человека всегда выстраивалась километровая очередь.       Доктор Со окинул притихшую аудиторию вежливой улыбкой, и вдруг его взгляд встретился со взглядом Чон У.       Он не скользнул по Чон У, как по остальным студентам. Взгляд доктора Со прилип к Чон У, словно намеренно искал именно его, а не просто осматривал аудиторию. Что было просто смешно.       Верно?       Пожалуй, самое поразительное в нем были глаза. Они обладали магнетизмом, затягивая Чон У в свою глубину, маня его…       — Этот курс будет трудным, — сказал доктор Со, разрывая зрительный контакт и обращаясь ко всей аудитории.       Чон У моргнул. Что, черт возьми, только что произошло?       — Сложным, но не невыполнимым, — продолжил доктор Со. — Курс включает лекции, практические демонстрации и домашние задания.       Чем дольше говорил этот человек, тем выше поднималась тревожность. Голос был до боли знаком, но Чон У наверняка запомнил бы, если бы раньше встречался с кем‑то вроде доктора Со. Где же он…?       Ответ пришёл к Чон У внезапно — он слегка вздрогнул на своём месте. Прилизанный приятель Джэхо снова бросил на него сердитый взгляд из‑за шума, но мысли Чон У крутились слишком быстро, чтобы обращать на это внимание.       Это был он. Тот самый человек по телефону — ответственный за стипендии в программе. Доктор Со разговаривал с Чон У. Тот настолько впечатлил его, что он сразу одобрил зачисление.       Он — тот самый человек, с которым у Чон У назначена встреча после занятий.       Это был он.       Было настолько неожиданно, что Чон У перестал слушать, как доктор Со разбирает программу курса. Он пытался осознать, что спонсор его стипендии — теперь ещё и его преподаватель. Его молодой и невероятно привлекательный преподаватель.       Всё в порядке.       Всё в порядке. Это не имеет значения, верно? Чон У сгорбился на стуле и снова сосредоточился на докторе Со, стоящем у доски. Ему было все равно, что именно с этим человеком ему предстоит провести двенадцать недель подряд.       Он был удивлён, но ему доводилось сталкиваться с куда более неприятными сюрпризами. Например, Эдем.       По крайней мере, теперь понятно, почему доктор Со смотрел на него раньше. Должно быть, он узнал Чон У по фотографии в документах, которые тот отправил при поступлении на программу.       Это осознание вызвало в нем… странное чувство. Чон У не мог понять, что именно он испытывает. Он лишь думал о том, что среди всех студентов в аудитории у него есть особая связь с доктором Со — такая, которой нет ни у кого другого.       Связь, которая возникла в тот самый момент, когда Чон У сидел, а взгляд доктора Со остановился на нем.       — …Это интенсивный курс продолжительностью четыре недели. Мы пройдём большой объём материала, — говорил доктор Со. — Поэтому сегодня мы сосредоточимся на основах. Одну минуту, пожалуйста.       Чон У наблюдал, как доктор Со вежливо поклонился и вышел из аудитории.       В его отсутствие тут же раздались перешёптывания, а справа от Чон У, Джэхо громко зевнул.       — Видишь, что я имел в виду, когда говорил, что он нарасхват? — поддел Джэхо.       Чон У понимал.       — Может, мне тоже стать профессором, — продолжил Джэхо. — Я бы тогда заполучил кучу девчонок, а?       Он рассмеялся вместе со своим приятелем, а Чон У сжал кулак.       В этот момент дверь открылась, и шум стих. Доктор Со вернулся, но его вид заставил Чон У нахмуриться.       Профессор вкатывал в аудиторию внушительный стол, на котором лежало что‑то громоздкое, полностью накрытое белой простынёй.       — Как студенты, изучающие анатомию, — объявил доктор Со, подкатив стол к центру передней части аудитории, — вы должны хорошо знать свои материалы. Точно так же, как художник знает свой холст, если так можно выразиться.       Доктор Со с размахом сдёрнул простыню, и по аудитории прокатился общий вздох.       Чон У не ахнул, лишь приподнял бровь.       На столе лежал труп. Если Чон У не ошибался — самый настоящий. Даже с того расстояния, на котором сидел Чон У, он выглядел совершенно реальным.       Похоже на тело молодого мужчины с бледной, сероватой кожей. На боку головы — аккуратно обработанная рана, возможно, ставшая причиной смерти, но Чон У этого не знал.       В целом, зрелище было жутковатым. Впрочем, Чон У явно не был так напуган, как другие студенты, и уж точно не испытывал такого отвращения, как Джэхо с его перекошенным лицом. Чон У не удивился — в конце концов, это же анатомия. Но всё‑таки странно видеть настоящий труп на занятиях по стоматологии.       Это было необычно, но по‑настоящему тревожило Чон У другое: доктор Со, сняв простыню, смотрел прямо на него, словно оценивая его реакцию.       Неужели он проверяет, достоин ли Чон У стипендии? От этой мысли по телу пробежал холодок. Если стипендию отберут, он не сможет оплатить программу, придётся вернуться в Пусан и жить с матерью. А это — совершенно неприемлемый вариант.       — Не стоит так переживать, — с улыбкой произнёс доктор Со. — На этом курсе мы не будем проводить вскрытия. Для практических занятий мы используем глиняные модели полости рта. Господин Ли здесь… — он указал на труп, — служит мне инструментом, чтобы показать вам, как выглядят настоящие зубы в человеческом рту.       Остальные студенты, успокоившись, что им не придётся прикасаться к мёртвому телу, расслабились. Однако Чон У никак не мог избавиться от ощущения тревоги.       — Достаньте блокноты, — велел доктор Со. — Опишите то, что видите.       Вскоре по аудитории заскрипели ручки по бумаге, а на проекторе в передней части комнаты появилось изображение полости рта мёртвого мужчины.       Чон У был благодарен за камеру, с помощью которой доктор Со показал чужие зубы. Ему совсем не хотелось подходить к трупу настолько близко, чтобы увидеть все своими глазами. Несколько минут Чон У смотрел на изображение на экране проектора, затем снял колпачок с ручки.       Он не рисовал, как остальные вокруг. Его блокнот не заполняли изображения ртов, зубов и языков. Он приложил ручку к бумаге и начал писать.       Он описывал то, что видел. Описывал этот безжизненный рот, эти тусклые зубы, этот мёртвый язык. Фрагменты плоти, беспорядочно соединившиеся, чтобы создать заурядное тело с зияющей пастью, которая, если присмотреться, могла поглотить тебя целиком.       Рот ада был открыт, и он был усеян зубами.       — Время вышло.       Чон У моргнул и поднял голову от блокнота, словно голос доктора Со дотянулся до него тонкими бледными пальцами и приподнял его подбородок.       Звуки, издаваемые другими учениками, собиравшие вещи, заставили его опустить глаза и посмотреть на часы, показывающие конец урока. Неужели он действительно так долго писал?       — Блин, какое бессмысленное занятие, — пожаловался стоявший рядом с ним Джэхо. — Если мне нужна фотография зубов, я могу просто загуглить её. Ну же, Бенмин, пойдём. Чон У-я, увидимся!       Чон У проигнорировал его Бенмина, когда они, пожав плечами, надели рюкзаки и ушли. Он уставился в блокнот, читая то, что написал, пытаясь описать зубы трупа.       В его произведениях было много боди-хоррора, чего он обычно не писал. Он предпочитал более психологический, менее кровавый жанр криминальной литературы.       Но Чон У пришлось признать, что это хороший текст. Может быть, если ему будет нужна сцена смерти, он включит этот фрагмент. Это очень подошло бы его пианисту. Чон У представлял, как он использует зубы как клавиши пианино, извлекая прекрасную музыку из своего шедевра ужасов.       Кивнув про себя, Чон У отложил блокнот и схватил рюкзак. Возможно, эта программа поможет ему в писательском деле и финансовом положении.       Доктор Со складывал какие-то бумаги в портфель. Подняв взгляд, он улыбнулся, когда подошел Чон У.       — Чон У-сси, — поприветствовал он. — Рад познакомиться.       Мужчина не отрывал взгляда от Чон У, как и в начале занятия, и тот слегка заёрзал под его пристальным взором. Взгляд был тяжёлым, но не неприятным.       — Просто Чон У, пожалуйста. И я рад знакомству, доктор Со.       Уголки губ доктора Со дрогнули, и Чон У обратил внимание на то, какие у него пухлые и алые губы. Одно дело — видеть этого человека издалека, а совсем другое — вблизи. Оказалось, что он ещё привлекательнее, чем Чон У себе представлял. К тому же, он был заметно выше.       — В таком случае зови меня Мун Чжо, — сказал он.       Глаза Чон У расширились, но он медленно кивнул. Было непривычно и даже слишком интимно обращаться к профессору по имени, особенно к тому, кто спонсировал его стипендию. В другой ситуации Чон У бы отказался, но… он не мог рисковать своей финансовой поддержкой.       — Как тебе Сеул? — поинтересовался Мун Чжо.       — Нормально, — ответил Чон У, пожимая плечами. — Мое общежитие далеко от школы — и это настоящая дыра, — но я привыкаю ориентироваться в городе.       — Понятно, — протянул Мун Чжо. — Тебе понравилось первое занятие?       — О, да, все было здорово, — сказал Чон У. — Практическая демонстрация с трупом была… креативной. Где вы его взяли?       Мун Чжо подмигнул.       — У меня свои методы.       У Чон У чуть не отвисла челюсть.       Неужели профессор ему подмигнул? Что за херня?       Это было по-дружески или… Мун Чжо такой человек? Или он что-то подразумевает? Это флирт?       — Я знаю, что нам нужно обсудить твою подработку, — мягко сказал Мун Чжо, — но, если ты не против, я бы хотел взглянуть на твои записи с сегодняшнего занятия. Не для критики, конечно. Просто мне нравится следить за успехами студентов.       — Э-э, — Чон У задумался. — Да, конечно. Вот.       Он неловко расстегнул рюкзак, достал блокнот и протянул его Мун Чжо.       — Извините, что ничего не нарисовал, — выпалил он. наблюдая, как Мун Чжо с пристальным вниманием изучает страницу. — Я писатель.       — Да, я помню, — пробормотал Мун Чжо. — Криминальная литература.       Чон У лишился дара речи.       Он это помнил? Из их первого телефонного звонка несколько неделями назад? Даже мать Чон У не помнила — или не потрудилась вспомнить — тему его письма.       — Это весьма неплохо, — похвалил Мун Чжо, не отрывая взгляда от записей в блокноте Чон У. — Твоё описание почти идеально передаёт суть зубов. Боюсь, гораздо лучше, чем рисунки твоих однокурсников.       У Чон У пересохло во рту. Когда в последний раз кто-то искренне интересовался его творчеством и делал комплименты?       — Почти? — переспросил он.       — Ну, — задумался Мун Чжо. — По моему опыту, человеческие зубы лучше всего изучать на живом пациенте.       — О.       — Не беспокойся, — улыбнулся Мун Чжо, наконец подняв глаза от блокнота и возвращая его Чон У. — На следующем занятии и последующих будут добровольные участники для демонстраций.       Чон У кивнул и снова убрал блокнот в рюкзак.       — Кстати, — продолжил Мун Чжо, — есть вопрос насчёт твоей подработки.       На этот раз Чон У кивнул более решительно.       — Я буду рад помочь вам во всем, чем смогу, когда не буду на занятиях.       — Я ценю твой энтузиазм, — усмехнулся Мун Чжо, поправляя очки. — Однако тебе будет приятно узнать, что твоя работа сводится лишь к тому, чтобы остаться после моего занятия, прибраться и дать мне обратную связь.       Чон У нахмурился.       — И это всё?       — Я очень ценю своё влияние на студентов, — пробормотал Мун Чжо. — Твоя обратная связь для меня много значит. Поскольку я веду большинство основных курсов в программе, ты будешь моим студентом все двенадцать недель. Я буду платить тебе 250 000 вон после каждого занятия.       У Чон У отвисла челюсть.       — Я не могу принять такие деньги…       — Я настаиваю, — мягко перебил его Мун Чжо. — Но если ты считаешь сумму несоразмерной, то я также был бы заинтересован в том, чтобы прочитать твою рукопись, чтобы компенсировать разницу. Конечно, если ты не против.       Чон У всё ещё пытался осознать, что ему предложили так много денег практически ни за что, а теперь Мун Чжо ещё и проявил прямой интерес к его работе, что заставило его буквально отступить на шаг.       — Я имею в виду… — начал Чон У. — Моё письмо не настолько хорошо, оно не стоит…       — Полагаю, это мне решать, — мягко сказал Мун Чжо. — Договорились?       Он протянул руку.       Чон У просто смотрел на неё, его мысли лихорадочно работали.       Доктор Со Мун Чжо. Этот человек был странным, слегка жутковатым, чрезмерно щедрым и необычным. Но как бы он ни заставлял Чон У чувствовать себя не в своей тарелке, он также пробуждал в нём что-то тёплое. Что-то, что было опасно близко к облегчению или счастью.       Чон У надеялся, что его рука не вспотела, когда он пожал руку Мун Чжо.       — Прекрасно, — ухмыльнулся Мун Чжо. — Разве не приятно брать то, что ты хочешь?

***

      Чон У вернулся в Эдем с плохим настроением.       Это занятие оказалось не таким, как он представлял. То же самое и с преподавателем. Он ожидал, что занятия будут скучными и нудными, а вести их будет старик-профессор с седыми волосами.       Он не ожидал увидеть доктора Со.       Он не ожидал увидеть Мун Чжо.       Чон У не мог смириться с тем, насколько странным был весь этот день. Руководителем стипендиальной программы был его профессор, который был заинтересован в творчестве Чон У больше, чем в его учебных исследованиях. Он предложил Чон У значительную сумму денег за… что? За уборку? За разговор с ним? За чтением книги Чон У?       С Чон У такого никогда не случалось. У него не было опыта в том, чтобы случались хорошие вещи, и это, похоже, было к лучшему.       В основном.       Чон У всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке, но не мог точно определить, откуда взялось это чувство. Тем не менее, оно не отпускало.       Чон У почти подошел к Эдем. Радужная лестница уже виднелась, но резкий страх охватил его, когда он начал подниматься.       Он продолжал идти вперёд. Если Чон У правильно разыграет карты, то заработает достаточно денег на своей «подработке», чтобы съехать из Эдема. Он занимался с Мун Чжо всего два дня в неделю, остальные дни были заняты другими необходимыми уроками и кучей домашних заданий, поэтому он собирался откладывать всё, чтобы как можно скорее сбежать из Эдема.       Когда Чон У подошёл к радужным ступеням, его внимание привлекла стоящая наверху фигура.       Солнце ярко светило в глаза Чон У, когда он поднял взгляд, заставляя его прищуриться, но сквозь прищуренные глаза фигура показалась ему знакомой. На человеке был костюм — длинные волосы, он крепко держал в руке портфель.       У Чон У сжался желудок. Он побежал вверх по ступенькам, перепрыгивая через две.       Почему он здесь? Он следил ли за Чон У? Мун Чжо?       Задыхаясь, Чон У добрался до места. Солнце скрылось из виду, и он смог видеть. Чон У повернул голову, чтобы оглядеться в поисках знакомой фигуры.       Но там никого не было.       Чон У ещё пять минут озирался по сторонам, чтобы удостовериться, но вокруг не было ни души. Улицы были абсолютно пусты, ведь был ранний вечер, и большинство людей находилось на работе.       Чон У почувствовал, как тревога подкатывает к горлу, словно кислота, и с трудом сглотнул.       Он был уверен, что видел кого-то, но, может, солнце сыграло с ним злую шутку? Или он так много думал о Мун Чжо, что ему показалось?       Боже, он надеялся, что нет. Это было бы безумием и пугающим признаком определённых чувств, которые Чон У годами подавлял.       Он медленно направился ко входу в Эдем, поднимаясь по лестнице. Он был на грани и нуждался в холодном душе.       — Молодой человек! — воскликнула хозяйка, как только Чон У вошёл. — Как прошёл ваш первый день в университете?       — Нормально, — ответил Чон У. Его одежда была слишком неприятной на ощупь.       — Хорошо, хорошо, — проговорила она. — Я рассказывала вам о своём сыне? Он преподаватель. Подрабатывает, тк у него хорошая практика. Я пытаюсь объяснить ему, что он много работает, что ему стоит иногда приезжать домой, чтобы навестить…       Чон У снова отключился от её слов, проходя мимо её комнаты. Он не хотел больше думать ни о школе, ни о преподавателях. Он схватил вещи для душа и направился в отвратительную ванную, мысленно подсчитывая, хватит ли у него свободных денег на пиво.       Денег не хватило, но он всё равно смог купить хоть что-то. Всё что угодно, лишь бы успокоить свой разум.       Остаток дня он провёл за написанием книги в своей маленькой комнате, слегка выпив. Может быть, это был повод, чтобы достать блокнот и перенести написанные ранее слова в книгу.       Его пианист был очарован одним из зубов своего подопечного, разглядывая его рот, пока не смог удержаться и не взял несколько «трофеев» для себя.       Подопечный был ещё жив, когда пианист вырывал ему зубы. Кровь хлынула изо рта, окрашивая оставшиеся зубы в багровый цвет. Пианист улыбнулся, наблюдая, как тот задыхается собственной кровью, и размышляя о том, насколько прекраснее тот стал теперь.       Подопечный всё равно был никчёмным.       Пианисту нужен был кто-то лучше, кто-то, кто мог бы понять, каково это — сжать руки на шее или как выглядят зубы, только что вырванные изо рта.       Пианист прикрепил вырванные зубы к молоточкам внутри своего пианино, украшая свой инструмент. Его пальцы могли стучать по белым клавишам, но именно зубы, украшавшие молоточки, создавали прекрасную мелодию.       Чон У моргнул и внезапно закрыл ноутбук.       Это было странно, и Чон У даже не знал, реалистично ли это. Он не разбирался в музыке. И в зубах, если на то пошло. Ему нужно изучить вопрос подробнее. Занятия с Мун Чжо помогли бы в этом, по крайней мере.       Чон У откинулся на спинку стула с раскрытыми глазами.       Ох, черт.       Мун Чжо, наверное, поможет со всем этим. Теперь, когда Чон У позволил ему читать свою книгу.       Боже, он, наверное, подумает, что Чон У — психопат, раз пишет такое. Как Джиын.       Но затем он вспомнил, как выглядел Мун Чжо, читая его отрывок после занятий. Он казался… поглощённым. Очарованным.       Никто никогда не смотрел на его сочинения так раньше.       Чон У схватил ещё одну банку пива и залпом выпил. Вялость в голове была лучше, чем жалкое биение сердца.       Он писал часами, погружаясь в мир своего пианиста, потому что следующее, что осознал Чон У — была поздняя ночь. Он погрузился в кровать, засыпая.

***

      Мун Чжо облокотился на облупившуюся стену комнаты 304 и через крошечное отверстие в двери разглядывал первого человека, который действительно сумел его заинтересовать.       Ю Чон У.       Молодой писатель из Пусана, который почему-то решил стать ассистентом стоматолога. Мун Чжо не знал, что именно подтолкнуло Чон У к такому карьерному выбору, но подозревал, что дело в деньгах.       В этом вся суть Чон У.       Мун Чжо не хотел делать о нем никаких предположений. Угадывать было недостаточно — не так, как с другими. Мун Чжо хотел знать. Он хотел знать о Чон У все.       Он хотел знать, что тот любит и что ненавидит. Хотел ощутить гладкость его кожи и остроту зубов.       Это было незнакомое чувство, но и не совсем нежеланное. Мун Чжо слишком долго жил в одном и том же ритме, в привычных рамках. Увлекательные хобби, предсказуемая страсть и скучное однообразие.       Он доволен своей жизнью: работа стоматолога дополняла преподавание, а случайные жертвы вносили элемент радости. Мун Чжо не был несчастен, но чувствовал, что хочет чего-то большего.       Сначала Мун Чжо не понимал, чего именно хочет. Не тогда, когда первые проблески желания пробежали по его венам, заставив руки дрожать от нетерпения взять другой инструмент со своего хирургического подноса. Он думал, что ему нужен протеже — кто-то, кому он мог бы передать все, что утаивал на занятиях. Мун Чжо по-прежнему верит, что хочет этого, но одновременно жаждет чего-то ещё.       Ему нужен этот всплеск адреналина, который приносит непредсказуемость, неожиданность, несхожесть.       Он хочет, чтобы его поняли, увидели таким, какой он есть. Одного протеже мало — Мун Чжо не хочет, чтобы его боготворили. Он хочет, чтобы его увидели. Хочет, чтобы ему бросили вызов.       А хочет ли он, чтобы его полюбили?       Глядя на спящего Чон У в маленькой кровати, Мун Чжо задаётся этим вопросом.       Любовь всегда была для него чем-то далёким, глупой эмоцией, которая губила людей. Он смеялся, наблюдая за их падением, считая их преданность слабостью.       Но после встречи с Чон У, Мун Чжо начинает понимать.       Молодой человек не переставал удивлять его. Мун Чжо так привык к предсказуемости и полному контролю над всем, что почти забыл, каково это — быть застигнутым врасплох.       И все же Чон У позвонил ему, спросил о стипендии, и Мун Чжо почувствовал первую искру незнакомого чувства — удивление.       Удивление только усилилось, когда Мун Чжо попытался выяснить его опыт, чтобы правильно классифицировать этого «выскочку», и получил неожиданный ответ.       Чон У был писателем, причём автором криминальных романов. Сам Мун Чжо предпочитал ужасы, но криминал был достаточно близким жанром, чтобы вызвать у него интерес.       Интерес только вырос, когда Мун Чжо провёл расследование, поискав Ю Чон У в ноутбуке. Он не нашёл ничего особенного, но то, что обнаружил, заставило его удивлённо приподнять брови.       Чон У учился в университете в Пусане и был членом клуба творческого письма. В ежегоднике колледжа была его фотография. Он выглядел красивым.       Имелась также запись о его военной службе, хотя его «с почётом выгнали» на несколько месяцев раньше срока. Мун Чжо не понимал, почему — военные держат язык за зубами. Мун Чжо не достаточно разбирался в технике, чтобы узнать больше. В общем, ответы, которые он нашел о Чон У, лишь породили новые вопросы.       На некоторые из них были даны ответы сегодня, на встрече. Но не на все.       Мун Чжо заметил Чон У сразу, как только вошел в лекционный зал. Тот сидел в середине зала и смотрел на Мун Чжо сверху вниз острым взглядом, в котором таилось нечто большее. Сердце Мун Чжо забилось в странном ритме, когда их взгляды встретились, и впервые за много лет он почувствовал, что не контролирует свое тело.       Его симптомы усилились после окончания пары, когда у него появилась возможность вживую поговорить с Чон У. Его голос был более хриплым, чем он представлял себе, но тому это мгновенно понравилось. Было видно, что Чон У упрям и пылок. Конечно, он пытался скрыть это за вежливостью, но Мун Чжо был весьма опытен в том, чтобы видеть людей насквозь.       Писательство Чон У выдавало его. Созданная красота в гротескном ужасе, потеря себя в описаниях. У Чон У и впрямь был дар слова, и Мун Чжо жаждал прочесть больше.       Он желал всего и сразу, не только слов Чон У. Он мог только представить, как невероятен будет Чон У, когда с него сорвут маску полностью, его истинное «я» обнажится и встретится с Мун Чжо лицом к лицу. В отличие от всех остальных, Чон У не был уязвим. Мун Чжо представлял его рычащим, с руками, как когти, и зубами, как клыки. О, его зубы.       Насколько Мун Чжо мог разглядеть, они были совершенно прекрасны. Он жаждал рассмотреть их поближе.       Мун Чжо не мог понять, что это за чувства, и что они означают. Он никогда не встречал тех, кто мог бы вызвать такие чувства. Никого, кто был настолько не таким, как все, чтобы Мун Чжо удостоил его вторым взглядом.       До тех пор, пока Чон У не позвонил ему и не открыл дверь, запертую внутри Мун Чжо.       Мун Чжо не был уверен, была ли это любовь, желание или одержимость. Он не был уверен, есть ли смысл во всем этом разбираться или навешивать ярлыки на новые эмоции, расцветающие в его венах.       Единственное, в чем Мун Чжо был уверен, столкнувшись с завораживающей загадкой по имени Чон У, так это в том, что он нашел то, что искал. Он нашел того, кто мог бросить ему вызов, того, кто мог увидеть его.       Впервые Мун Чжо не знал, что делать дальше. Он знал, что хочет узнать Чон У получше и прочесть больше его работ. Это было все, что ему нужно. Ничто другое не привлекало его так, как Чон У.       Все остальное он решит позже.       Мун Чжо в последний раз улыбнулся в глазок и отошел. Он бы предпочел провести ночь, глядя на спящего Чон У, но долг звал.       Всегда находилась работа, как только он переступал порог Эдема, и откладывать ее можно было лишь до определенного момента. Некомпетентность других была поразительна.       — Как тебе новый жилец? — г-жа Ом ухмыльнулась, когда он вошел на кухню. — Он студент-стоматолог, знаешь ли. Интересно, правда?       Мун Чжо промычал, плюхнулся на стул и стащил кусок свежего мяса из миски г-жи Ом. — Нужно больше кунжута.       Она насыпала немного, перемешивая его с красным мясом руками. Мун Чжо жевал, облизывая сок с пальцев.       — Близнецы снова убивают кошек, — сказал Мун Чжо.       Г-жа Ом рассмеялась.       — Мальчишки есть мальчишки, Мун Чжо-я. К тому же, они не оставляют никаких улик.       — Пока что, — ответил Мун Чжо. —Но оставят. Им нужно напомнить об их месте здесь.       — Айщ, — она закатила глаза. —Все и так прекрасно, разве нет? Полиция здесь не появлялась уже несколько месяцев, а если и появится, я с ними справлюсь.       — Вы замечательная актриса, — сказал Мун Чжо, уголки его губ дрогнули. — Вы многому меня научили.       — Это да, — г-жа Ом улыбнулась.       — Но их нужно научить быть осторожнее, — тихо проговорил Мун Чжо, наклоняясь вперёд. — Близнецы и Нам Бок. Мы не можем снова допустить, чтобы в лесу нашли тела, не так ли?       — Конечно, — отмахнулась она. — Можешь поговорить с ними об этом. Кстати, пока ты этим занят, твой питомец устраивает беспорядок.       Мун Чжо поджал губы. Он начинал соглашаться; Ки-хек становился слишком уж дерзким на его вкус. Это разочаровывало. — Что он натворил на этот раз?       — Заставил Дык Чона опрокинуть на себя горячий рамен, — небрежно ответила г-жа Ом. — Тебе стоит избавиться от него.       Мун Чжо захотелось тяжело вздохнуть, но он удержался. Он не собирался показывать слабость перед ней, даже если она была, по сути, его приёмной матерью. Особенно из-за этого.       — Хорошо, — пробормотал Мун Чжо, представляя себе все различные способы, как он может разорвать Ки хека на части. — Но не сейчас.       Г-жа Ом приподняла бровь.       Мун Чжо улыбнулся.       — Он может послужить определённой цели.

***

      На следующий день Чон У добирался на занятие стоматологической рентгенологии и обратно. К счастью, Джэхо и его дружка нигде не было, но Чон У всё равно не мог насладиться этой передышкой — сам предмет оказался невыносимо скучным. Всё сводилось к расшифровке рентгеновских снимков зубов в поисках кариеса. Чон У разобрался с этим ещё после первого объяснения и понимал: сдать предмет не составит труда.       Он был твёрдо намерен завершить программу. И готов высидеть хоть сколько угодно унылых лекций. Всего‑то двенадцать недель. Его манила зарплата, которую гарантировал диплом. А если честно…       До зубов ему не было никакого дела.       Сокурсники говорили о том, как хотят дарить людям идеальные улыбки и повышать их уверенность в себе. Чон У было наплевать. Он никогда не увлекался ничем, связанным с собственным телом, а уж тем более с зубами. Он здесь лишь ради солидного и стабильного заработка.       Но, вернувшись вечером в Эдем, чтобы продолжить работу над книгой, он признал: у программы есть один приятный побочный эффект — она помогла прокачать его персонажа‑пианиста.       Герой и раньше был неплохо прописан, но деталь с зубами сделала его законченным. Это выделяло его на фоне прочих антагонистов в жанре криминальной прозы.       Читатели привыкли к психопатам, которые убивают и манипулируют. Но психопат, создающий нечто прекрасное из своих убийств, с использованием определённой части человеческого тела       Это было неслыханно, странно и настолько уникально, что цепляло.       Может, Чон У судил предвзято, но ему казалось, что история и правда хороша. И, боже, когда в последний раз он по‑настоящему гордился своей работой? Трудно испытывать гордость за то, что постоянно высмеивают и отвергают. Сначала Джиын, потом мать.       Но теперь ни одна, ни другая не могли критиковать его сюжет. Джиын уехала, а мать занята в Пусане — ухаживает за его братом. Теперь отзывы на книгу будет давать только Мун Чжо.       Эта мысль одновременно будоражила и ужасала. Именно она не давала Чон У уснуть: он ворочался в постели, предвкушая завтрашнее занятие у Мун Чжо.       Он радовался, что его рукопись прочтёт свежий взгляд — причём взгляд, явно заинтересованный, а не испытывающий отвращения. Однако это лишь усиливало давление: история обязана быть хорошей. Чон У тревожился, что деталь с зубами в образе пианиста сочтут, как… отчаянние.       Зубы вдохновили его углубить характер пианиста — он добавил эту деталь не для того, чтобы подлизаться к профессору. Но он боялся, что Мун Чжо поймёт всё именно так и не знал, как быть.       Переписывать он не собирался, но не хотел, чтобы Мун Чжо счёл его жалким подлизой. Он мало знал этого человека, но уже понял: Мун Чжо не терпит таких студентов. И справедливо. Сам Чон У ненавидел подобных людей — их неискренность и отсутствие достоинства вызывали у него отвращение.       Ему важно выстроить хорошие отношения с человеком, который даёт ему возможность. Значит, нужно объяснить, почему фиксация пианиста на зубах делает его особенным. В отличие от скучных психопатов, которыми нынче пестрят криминальные романы.       Возможно, для этого придётся поговорить с Мун Чжо. Впервые в жизни с кем‑то о его книге.       Это смешанное чувство восторга и тревоги привело Чон У на занятие утром — и лишь разозлило его. Он не любил, когда его так беспокоили. Почему он не может быть уверенным?       Потому что ему нужны деньги. А чтобы их получить, нужно одобрение Мун Чжо.       И разве не в этом вся его жизнь? Постоянно сдерживать себя, чтобы угодить другим.       Чон У ненавидел быть бедным.       В аудитории было прохладно — приятно после раскалённой на солнце кожи. Голоса однокурсников сливались в монотонный гул. Чон У стиснул зубы, когда Джэхо, как всегда без приглашения, уселся рядом.       — Ты все ещё здесь, Чон У-я? — зевая, протянул Джэхо. — Удивительно.       Чон У сжал челюсти.       — Могу сказать то же самое о тебе. Придурок.       — А, да у нас всего несколько недель осталось, — пожал плечами Джэхо. — Ничего страшного. Доктор Со хорошего обо мне мнения, я не хочу его разочаровывать.       Чон У не сдержал фырканья, но, поймав сердитый взгляд Бенмина, поспешно превратил его в кашель.       — Да, конечно, — пробормотал он, отвернувшись к доске в надежде, что Джэхо поймёт намек и заткнётся.       Вспоминая вчерашний разговор с Мун Чжо, Чон У был уверен: Джэхо просто пускает пыль в глаза. Мун Чжо, без сомнения, умен и проницательнее большинства. Его взгляд порой заставлял нервничать, но в то же время было приятно, когда на тебя смотрят так.       Мун Чжо ни за что не стал бы так смотреть на Джэхо, не говоря уже о разговоре с ним. И уж точно не стал бы его высоко оценивать. Чон У разговаривал с Мун Чжо всего один раз, но уже понял: Со Мун Чжо не из тех, кто терпит ерунду. Он прямолинейный, бескомпромиссный и — если быть честным — немного пугающий.       Как по заказу, в аудиторию вошёл Мун Чжо, и гул мгновенно стих.       — Доброе утро, — поприветствовал он, аккуратно поставив портфель на стол. — Сегодня мы продолжим занятие по основами орофациальной анатомии. Пожалуйста, достаньте эскизы, которые вы делали вчера.       Черт.       У Чон У ичего не было нарисовано — только записано. Мун Чжо знал об этом и даже похвалил его за это. На прошлом занятии это не было проблемой, но станет ли она проблемой сейчас?       Станет ли Мун Чжо критиковать его за отсутствие рисунка для классного задания? Изменил ли он свое мнение? Может, после вчерашнего разговора он понял, что писанина Чон У на самом деле отвратительна и бездарна? Может…       — Вы все видели зубы трупа, — прервал его панические мысли Мун Чжо. — А теперь у вас будет возможность увидеть зубы живого человека. Кто хочет стать добровольцем?       Руки взметнулись по всей аудитории — включая Джэхо, — но это, похоже, не имело значения.       Взгляд Мун Чжо, словно магнит, притянулся к Чон У и его неподнятой руке.       — Ах, Чон У-сси, — окликнул он. — Как насчет вас?       Все взгляды тут же устремились на Чон У, и его лицо залилось краской. Он мог отказаться и быстро набросить окраски каких‑нибудь зубов, пока идёт демонстрация. Он не обязан соглашаться на просьбу Мун Чжо, и, несмотря на тревогу, сомневался, что тот станет держать на него обиду.       Что‑то сжалось в груди Чон У, когда его вызвали — что‑то отличавшиеся от обычного волнения. Мун Чжо обратился к нему, зная, что у Чон У ещё нет готового рисунка. Зная, что он станет идеальным добровольцем, если, конечно, сам этого захочет.       Казалось, Мун Чжо даёт ему возможность, но по какой‑то причине Чон У не чувствовал, что тот делает это из добрых побуждений.        Да, — подумал Чон У, заметив лёгкую улыбку на губах Мун Чжо. — Этот парень точно не так безобиден, как кажется.       Чон У проигнорировал нарастающую тревогу, отодвинул стул и направился к Мун Чжо в переднюю часть класса, не обращая внимания на взгляды окружающих. Он ненавидел быть в центре внимания, но ещё сильнее ненавидел, когда его считали слабым или неспособным. Он обязательно, черт возьми, проведёт эту демонстрацию. И тогда Джэхо пожалеет о своих словах.       В конце концов, что тут трудного? Просто открыть рот и позволить Мун Чжо всё осмотреть.       Физическая уязвимость ничто по сравнению с той уязвимостью, которую он испытает после занятий, когда позволит Мун Чжо прочитать фрагмент книги.       Подойдя, Чон У проигнорировал Мун Чжо и уселся в белое мягкое кресло. Он до сих пор не понимал, зачем тот его выбрал, и чувствовал неловкость от внезапной близости.              — Я буду использовать ту же камеру, что и в прошлый раз, — объявил Мун Чжо, усаживаясь на стул справа от Чон У и надевая перчатки. — Теперь вместо того, чтобы просто рисовать анатомию рта, вы будете подписывать части. У каждого зуба есть название и номер — запишите их, когда я буду называть.       Отлично. Сколько там у людей зубов? Чон У не хотел торчать тут с открытым ртом, словно какой‑то экспонат.       Пока в классе шуршали бумаги и доставали ручки, Мун Чжо подкатил стул ближе к Чон У и наклонился. От него пахло мятой.       — Сейчас я откину кресло, — сказал он.       Чон У кивнул, и раздался тихий свист — кресло откинулось назад. Чон У последовал за движением. Его взгляд был ограничен блеклым потолком.       В такой тишине можно было представить, что они с Мун Чжо здесь одни.       Чон У ждал, чувствуя, как потеют ладони, пока Мун Чжо готовил оборудование. Без лишних указаний он открыл рот, чтобы помочь Мун Чжо установить камеру. Чон У не видел его прямо из‑за угла, но все же заметил довольную улыбку Мун Чжо перед тем, как тот надел маску.       Затем Мун Чжо вставил в его рот мягкий ретрактор, чтобы держать его открытым, и Чон У расслабил челюсть.       — Начнём с верхнего ряда зубов, — комментировал Мун Чжо. — Слева направо. Это номер один, называется третий моляр…       Чон У закрыл глаза, когда Мун Чжо начал отмечать его зубы для демонстрации, позволяя голосу преподавателя погрузить себя в некое подобие релаксации. Он старался не думать о том, что все смотрят на его зубы, а пальцы профессора находятся у него во рту. Игнорирование дискомфорта всегда было его привычной стратегией. Жаль, что она срабатывала лишь частично.       Он смутно понимал, что Мун Чжо закончил с верхним рядом зубов и сделал паузу, чтобы студенты успели записать. Пока всё шло нормально. Половина дела сделана.       В тишине было слышно, как стул Мун Чжо подкатился ближе, но Чон У не обратил на это внимания.       Вдруг случилось то, что он не мог проигнорировать. Лёгкое дыхание коснулось его щеки.       — У тебя красивые зубы, дорогой, — прошептал Мун Чжо ему на ухо.       Чон У резко открыл глаза и поперхнулся, что сразу перешло в кашель, потому что его рот все ещё удерживается ретрактором. Он сглотнул, и горло немного расслабилось, но глаза были широко раскрыты от шока и смотрели прямо на Мун Чжо.       Профессор смотрел на него в ответ, и на его лице снова появилась улыбка.       Прежде чем Чон У успел осознать, что, черт возьми, только что произошло, Мун Чжо прикрыл улыбку маской и снова взял инструменты.       — Теперь займемся нижним рядом, — спокойно произнёс он. — Начнём с тридцать второго, третьего моляра слева…       И демонстрация продолжалась, хотя мысли Чон У были разбросаны.       Его руки вспотели ещё сильнее, когда он вцепился в мягкие подлокотники кресла. От шока и гнева ногти впивались в обивку.       Какого хрена?! Почему Мун Чжо похвалил его зубы так тихо, чтобы никто не услышал? Почему назвал его дорогой?! Что за игру он затеял?       Единственное объяснение, которое пришло в голову Чон У, было то, что Мун Чжо просто издевается над ним.       Однако это не имело смысла, учитывая, что Мун Чжо был его преподавателем, а не другом. До этого момента он вел себя профессионально, пусть и не слишком вежливо. Как он мог так резко перейти от этого к… этому без какого-либо предупреждения?       Он не ощущал, что Мун Чжо шутит или ведёт себя дружелюбно. Это было слишком похоже на флирт. Слово «дорогой» не оставляло места для двусмысленностей, как бы сильно Чон У не хотел это игнорировать.       Он вдруг вспомнил, как Мун Чжо подмигнул ему на первой встрече.       Чёрт, чёрт, чёрт…       Его сердце бешено колотилось, он никак не мог успокоиться. Он был настолько ошеломлён, что не знал, как реагировать. Раньше с ним никогда не флиртовал мужчина, тем более его чертов профессор.       Все, что он мог сделать, — это вцепиться в подлокотники и смотреть на Мун Чжо широко раскрытыми глазами, отчаянно желая, чтобы демонстрация закончилась, и он смог уйти.       Он не знал, что чувствовать, кроме шока и гнева и не хотел знать. Хуже всего было то, что он не был уверен, можно ли доверять своей интуиции. Возможно, он слишком остро реагировал и придавал этому слишком большое значение. Может быть. Хотелось бы надеяться.       Но, продолжая смотреть на Мун Чжо, он понимал, что вероятность того, что он остро реагирует, была пугающе мала.       После этой фразы Мун Чжо, Чон У почувствовал себя выбитым из колеи. Ему казалось, будто он прыгнул с высоты и больно ударился о землю.       Наконец, спустя, казалось, целую вечность, Мун Чжо закончил говорить и отложил инструменты. Он отодвинул камеру в сторону, а затем аккуратно вынул ретрактор изо рта Чон У.       Чон У не стал ждать, пока стул поднимется в сидячее положение, а просто скатился с него и неуклюже поставил ноги на пол.       — На сегодня всё, — смутно услышал он слова Мун Чжо. — Давайте поблагодарим Чон У-сси за участие.       Студенты вяло зааплодировали, но Чон У было все равно. Он провёл пальцами по коротким волосам, пытаясь успокоить сердцебиение.       Боже, он слишком сильно переживал. Почему его так задел комплимент и ласковое обращение? Если бы это было от кого-то другого, Чон У просто проигнорировал бы это или разозлился и ушёл. И он злился, но это было не всё.       Может, проблема была в том, что слова исходили не от кого-то другого — они исходили от Мун Чжо.       К тому времени, когда эта мысль пришла ему в голову, класс опустел. Остались только Мун Чжо и Чон У. Чон У стоял в углу, словно идиот, оцепеневший от растерянности.       Он попытался взять себя в руки, сосредоточившись на гневе, чтобы справиться с путаницей эмоций. Он часто злился и с трудом контролировал это, но это было куда лучше, чем то, чем чёрт возьми это было.       Это сработало, но не так хорошо, как ему хотелось. Он был достаточно зол, чтобы угрюмиться и скрежетать зубами, но недостаточно, чтобы заглушить внутреннюю тревогу.       Тревогу, вызванную словами Мун Чжо, а ещё — ожиданием того, что тот прочтёт книгу Чон У.       Он выдохнул и подошел к рабочему столу Мун Чжо. Больше всего на свете ему хотелось поскорее убраться отсюда, но он не собирался увиливать от обязанностей. Он учился по стипендии и подрабатывал и не собирался всё это испортить. Даже перед лицом кризиса, вызванного флиртом с мужчиной.       Чон У работал как можно быстрее: взял инструменты Мун Чжо, помыл их в раковине. Больше, насколько он мог заметить, мыть было нечего, а другие предметы, которыми Мун Чжо пользовался во время занятий, например, фотоаппарат, уже лежали на своих местах.       Оставалось только поговорить.       Мун Чжо складывал бумаги и не заводил разговор, как в прошлый раз. Может, он понял, как Чон У нервничает и дал ему время. Черт, это было бы неловко.       Чон У больше не мог выносить тишину.       — Занятие прошло хорошо, — выпалил он, заставляя себя дать обратную связь, за которую ему платили. — Думаю, все многое узнали. Про… про нумерацию зубов и всё такое.       Мун Чжо поднял взгляд и склонил голову:       — Рад, что ты так считаешь. Не было слишком скучно?       «Скучно» — последнее слово, которым Чон У мог бы описать то, что произошло.       — Нет. Не скучно.       — А, хорошо, — кивнул Мун Чжо. — А демонстрация не была для тебя… дискомфортой?       Ещё как была — «дискомфортно» даже не описывало ситуацию, — но Чон У не собирался об этом говорить.       — Все было нормально, — проскрипел он, громко прочистив горло.       — И, эм, вот… — Чон У достал из кармана флешку и протянул Мун Чжо. — Тут текст моей книги.       Мун Чжо взял флешку, но не стал вставлять её в ноутбук.       Чон У покрылся испариной.       — Можно я возьму это с собой? — вдруг спросил Мун Чжо, глядя на Чон У.       Чон У нахмурился:       — Э‑э, наверное?       Он ожидал, что Мун Чжо прочтёт его рассказ прямо при нем и сразу даст обратную связь — именно поэтому Чон У так волновался. Но если Мун Чжо хочет забрать рассказ с собой, кто знает, когда он даст Чон У ответ?       Придется ждать, пока Мун Чжо выскажет свое мнение. Чон У представлял, насколько он будет безнадежен все это время. Он застынет в ужасе и предвкушении, лежа на своей паршивой кровати в Эдеме — и снова, и снова, прокручивая в голове то, что Мун Чжо сказал.       «У тебя красивые зубы, дорогой».       — Я хочу уделить твоему рассказу то внимание, которого он заслуживает, — пояснил Мун Чжо. — А он определённо заслуживает большего, чем полчаса, которые у нас есть до начала следующего занятия.       — А, ладно, да.       Всё в порядке.       Всё в порядке. Всё нормально.       — Отлично, — улыбнулся Мун Чжо. — Тогда обсудим после следующего занятия?       Чон У кивнул и повернулся, чтобы уйти.       — Ой, — вдруг вспомнил Чон У. — Главный герой, пианист…       Мун Чжо заинтересованно посмотрел на него:       — Да?       Чон У глубоко вдохнул. «Черт с ним. Скажу это — и уберусь отсюда к черту».       — Я хотел сделать его необычным. Не знал, чего ему не хватает, пока… пока не попал на ваше занятие.       Мун Чжо уставился на него; на его лице промелькнуло несколько эмоций, но слишком быстро, чтобы их понять.       — Вы поймёте, о чём я, когда прочтёте, — поспешно добавил Чон У. — Я просто… не хотел, чтобы вы подумали, что я добавил зубы только для того, чтобы…       — Чтобы произвести на меня впечатление? — догадался Мун Чжо.       Чон У кивнул, не в силах вымолвить больше ни слова.       Мун Чжо задумчиво посмотрел на него:       — Я бы никогда не подумал о тебе так низко.       Румянец, вспыхнувший на лице Чон У, можно было назвать легендарным. Это был знак, что пора уходить.       С пылающим лицом он поднялся по лестнице за своим рюкзаком. Он уже почти выскочил за дверь, когда Мун Чжо снова окликнул его:       — Чон У.       Чон У замер.       — Я говорил то, что имел в виду, — спокойно начал Мун Чжо. — У тебя очень красивые зубы. Милый.       Чон У окаменел.       Оглянувшись через плечо, он заметил Мун Чжо, застывшего посреди кабинета. Его взгляд был пронзительным, но в то же время... мягким. Такое странное сочетание вызывало у Чон У странное ощущение в животе.       С трудом сглотнув, Чон У развернулся и вышел из кабинета.       Он не понимал, что думать о Мун Чжо и о тех чувствах, которые тот в нем пробуждал.       Больше всего на свете Чон У хотелось вернуться в Эдем и упасть на свою пыльную кровать, но не успел он сделать и нескольких шагов по коридору, как телефон завибрировал от входящего сообщения.       При виде номера Джэхо, Чон У нахмурился, а прочитав текст, вовсе помрачнел.       Не думай, что доктор Со что-то в тебе видит. В конце концов, врачи занимают пятое место в списке психопатов.       Чон У уставился на сообщение, одновременно злясь и не понимая.       Что имел в виду Джэхо? Что доктор Со может считать Чон У сто́ящим человеком только в том случае, если тот сумасшедший?       А вообще, психопаты — это сумасшедшие? И считаются ли стоматологи врачами?       Чон У скривил губы, раздражённо буркнул и сунул телефон обратно в карман. Джэхо следовало бы отвалить — Чон У был готов сорваться.       Он вернулся в Эдем, но жара не помогла.       И как бы он ни пытался, слова, крутившиеся в голове, не давали ему покоя.       Дорогой.       Милый.       Психопат.

***

      В этом семестре курс по орофациальной анатомии и физиологии стал любимым предметом Мун Чжо.       Разве могло быть иначе, если на занятиях присутствовал Чон У? Ведь благодаря этому Мун Чжо мог встретиться с ним и узнать о нем больше.       Теперь Мун Чжо с таким удовольствием проводил дни, что скука, одолевавшая его всего неделю назад, исчезла без следа. Раньше ему нравилась его жизнь, но сейчас?       По мере того как он сближался с Чон У, мир Мун Чжо, прежде чёрно-белый, словно взорвался яркими красками.       В общем, все было прекрасно. Чон У отличался от всех остальных, и Мун Чжо жаждал узнать о нем всё. Эта жажда заставляла его идти на больший риск и раскрывать себя Чон У гораздо раньше, чем он планировал.       Он не хотел отпугнуть Чон У, но и не желал потерять его интерес. Возможно, предложение выступить добровольцем и открыть рот было слишком серьёзно для молодого человека, но Мун Чжо это не волновало.       Он хотел Чон У больше всего на свете, и перспектива остаться без него не пугала его, ведь это было просто невозможно.       Мун Чжо признал, что высокомерен, но не только его эго влияло на его расчёты. Чон У был другой переменной в уравнении. Переменной, которую так же тянуло к Мун Чжо, как и его к Чон У.       Мун Чжо мало что знал о Чон У и не мог предсказать его поступки — этот факт о своем возлюбленном он обожал, — но ему было ясно, что в Чон У есть та же твёрдость, тот же напор.       Та же жажда насилия, которую приходилось скрывать от осуждающих взглядов.       Чон У никогда не говорил ничего подобного, но Мун Чжо не нуждался в словах. Гнев и жажда крови были очевидны в каждом взгляде, который Чон У бросал на надоедливого одногруппника, в каждом стискивании зубов при виде жителей Эдема. Мун Чжо наслаждался этим и старался как можно чаще следовать за Чон У, чтобы увидеть их снова.       Жадность стала главным грехом Мун Чжо. В каждой легкой улыбке Чон У он хотел увидеть, как гнев вырывается наружу. Он хотел увидеть подлинную сущность Чон У, а не ту, которую тот выдавал за своего «приличного» общества.       Мун Чжо был полон оптимизма и надеялся скоро достичь своей цели. У него была копия книги Чон У, которую ему не терпелось прочитать. Ему предстояло узнать, насколько извилист его ум.       Как только Мун Чжо лучше поймет, как работает его разум, и что именно он хранит внутри — тогда Мун Чжо будет знать, как лучше всего уговорить Чон У сломать маску, сдерживающую его.       Ближе всего к тому, чтобы увидеть, как маска Чон У разобьется (пока что), Мун Чжо подошел во время их последнего занятия, во время демонстрации.       У Чон У были такие красивые зубы. Мун Чжо хотелось провести пальцами по каждому из них, почувствовать, как их острые края касаются его кожи. Вместо этого он ограничился лёгкими, почти невесомыми прикосновениями и прошептал слова восхищения.       Реакция Чон У на откровенность Мун Чжо была невероятной. То, как его глаза расширились, дыхание сбилось, а руки сжались, заставляло Мун Чжо таять. Это был настоящий Чон У. Его Чон У.       Как только ласковое слово сорвалось с губ Мун Чжо, его уже нельзя было вернуть обратно. Возможно, Чон У пока не понимал, что с этим делать, но Мун Чжо это не беспокоило. Он покажет своему милому, как приятно быть собой, как быть искренним и как прекрасно, когда тебя видят.       Мун Чжо думал, что откроет для себя это наслаждение вместе с Чон У, ведь сам он никогда этого не испытывал. Конечно, он всегда делал то, что хотел, но никогда не делился этим ни с кем другим. Он так и не встретил того, с кем можно было бы позволить себе быть уязвимым.       Но теперь он встретил и начинал понимать, почему любовь считается самой большой ценностью в мире.

***

      Остаток недели прошёл как в тумане.       Чон У ходил на другие занятия и выполнял задания, но всё это словно проходило мимо него. Он погрузился в свои мысли, утопая в смутных переживаниях, которых никогда прежде не испытывал.       Он пытался привести себя в чувство — гулял по городу, заходил в бары, но ни физическая активность, ни алкоголь не помогали. Он постоянно ощущал… какую‑то странность. Даже не мог подобрать слов.       Мысль о том, что Мун Чжо может быть психопатом, ничуть не облегчала ситуацию. Чон У не мог перестать думать об этом человеке: почему он назвал его «дорогим», что он скрывает? Доктор Со явно был не из обычных. Чон У часами гадал, гей ли он, психопат или кто‑то ещё.       За все это время Чон У понял, насколько это сказывается на психическом здоровье. Он и раньше не мог похвастаться устойчивостью — частые вспышки гнева и хроническая бессонница говорили сами за себя. Но теперь все вышло на новый уровень.       Он начал видеть Мун Чжо в Эдеме.       Чон У знал, что это невозможно. Знал, что Мун Чжо на самом деле здесь нет. У такого успешного и привлекательного человека не могло быть причин появляться в Ынхе‑доне, тем более в самом убогом общежитии Сеула.       Но это не мешало Чон У его видеть.       Он видел его в конце длинного коридора Эдема посреди ночи. Ловил его очертания краем глаза, когда мылся. Замечал его в переулках Ынхе‑дона, когда выходил на улицу. Чон У видел Мун Чжо повсюду, и это начинало становиться проблемой.       Чон У убеждал себя, что ему просто мерещится. Что это пройдёт, когда он разберётся со своими проблемами и возьмёт себя в руки. Ему просто нужно время, чтобы осмыслить то, что произошло на занятие.       То, что произошло с Мун Чжо.       Со временем Чон У стало немного легче. На выходных занятий не было, поэтому он посвятил их выполнению большого объёма заданий. Сами занятия не были длинными, однако требовали колоссальную работу. В те выходные Чон У так долго просидел в кофейне, что к концу на него смотрели с искоркой.       Когда он не работал, он писал свою историю. Описывая ужасы, которые творил его пианист, он старался не думать о том, что Мун Чжо это прочтёт. Старался вообще не думать о Мун Чжо.       После выходных туман в голове немного рассеялся. Он по‑прежнему не понимал своих чувств и не мог в них разобраться. Не знал, что происходит с Мун Чжо и как относиться к его странному поведению.       Но так ли это важно?       Он чувствовал себя (чуть‑чуть) лучше. Все в порядке.       Всё было в порядке.       Чон У видел Мун Чжо вокруг, но вернулся к прежней стратегии — игнорировать. Меньше всего ему хотелось подпитывать свои галлюцинации и усугублять своё психическое состояние.       В понедельник Чон У отправился на занятие к Мун Чжо. Это было первое занятие после демонстрации, и Чон У твердо решил сделать его максимально нормальным.       Он будет игнорировать Джэхо, игнорировать Мун Чжо, сосредотачиваться на учёбе, выполнять свою работу, а потом пойдёт домой. Все просто.       И поначалу всё действительно было просто. Джэхо, видимо, всё ещё дулся из‑за того, что Чон У стал «новым любимчиком». Он и Бенмин сидели в противоположном конце аудитории.       Честно говоря, это было лучшее, что Джэхо мог сделать. Чон У испытал невероятное облегчение от того, что больше не придется терпеть этого козла.       Сосредоточиться на уроке оказалось сложнее. Как только Мун Чжо вошёл в аудиторию, взгляд Чон У был прикован к Мун Чжо, а в ушах зазвучало:       У тебя красивые зубы, дорогой.       Короткий взгляд Мун Чжо встретился с его взглядом, и Чон У вздрогнул, вспомнив, что до сих пор не знает, что профессор думает о его книге.       К счастью, в тот день практической демонстрации не было — вместо этого последовала долгая лекция о костях и мышцах, формирующих ротовую полость. Чон У с трудом удавалось слушать то, что говорил Мун Чжо: профессор говорил этим своим гребаным голосом, а его взгляд то и дело останавливался на Чон У — дольше, чем требовалось.       — Мышца, отвечающая за жевание, называется „Жевательна мышца”, является самой сильной во всем теле.       У тебя красивые зубы, дорогой.       — Язык — мышца. Одна из самых гибких.       У тебя красивые зубы, дорогой.       — Зубы каждого человека уникальны, как отпечатки пальцев. На самом деле по состоянию зубов можно многое сказать о человеке.       У тебя красивые зубы, дорогой.       К концу лекции Чон У сжимал ручку так сильно, что она едва не ломалась.       Когда лекция закончилась — студенты начали вставать, — Чон У посмотрел в свой блокнот. Страница была исписана словами, которые не имели ничего общего с уроком, но имели прямое отношение к профессору.       Он захлопнул блокнот и сунул его в сумку.       Сделав глубокий вдох, который никак не помог ему успокоиться, он встал и двинулся сквозь толпу к выходу.       Когда Чон У подошёл к передней части аудитории, где Мун Чжо стоял за своим столом, его сердце колотилось так быстро, что он чувствовал, как пульс бьётся в горле.       Что со мной, черт возьми, не так?       Мун Чжо спокойно стоял и, как обычно, аккуратно собирал вещи. Когда Чон У подошёл, профессор поднял взгляд и улыбнулся.       Он вел себя нормально. Как будто прошлого занятия и всех тех странных слов, и поступков Мун Чжо, вообще не имели места.       Чон У переступил с ноги на ногу, чувствуя неловкость. Он не думал, что все это ему показалось, но… после того, как всю неделю он видел Мун Чжо в Эдеме…       Может, всё это было лишь в его голове? Неужели переезд в Сеул внезапно сделал его сумасшедшим?       Нет, нет. Это не может быть правдой. В этом нет никакого смысла. Он видел Мун Чжо в Эдеме только из‑за того, что произошло на прошлом занятии, — он был застигнут врасплох.       Чон У придумал все это. Мун Чжо просто ведёт себя вежливо, вот и всё.       Пожалуй, ему стоит поступить так же. Что ещё он мог сделать?       Он прокашлялся:       — Вам сегодня нужна помощь, профессор?       — Хм, сегодня, думаю, нет, — задумчиво ответил Мун Чжо. — Дни лекций были довольно просты, ты сам это увидел. После простой беседы особо нечего убирать.       — Да, наверное, — пробормотал Чон У. — О, и лекция была… хорошей. Очень увлекательной.       Он надеялся, что Мун Чжо не поймёт, что он нагло врёт.       — Ты мне льстишь, Чон У, — усмехнулся Мун Чжо.       Сердце Чон У забилось чаще, и он лишь неловко рассмеялся в ответ.       — Ты уже пробыл здесь целую неделю, — спокойно сказал Мун Чжо. — Как тебе программа?       — А… — Чон У пожал плечами, поправляя рюкзак на плечах. — Всё хорошо. Не могу жаловаться.       Мун Чжо иронично улыбнулся:       — Думаешь, сможешь продержаться ещё одиннадцать недель?       Чон У сглотнул. В горле внезапно пересохло.       — Думаю, да.       Если только смогу выкинуть тебя из головы до того, как успею сдать задания.       — Конечно, поначалу это действительно может показаться невыносимым, — посочувствовал Мун Чжо, закрывая портфель. — Хочешь выпить?       Чон У быстро моргнул. Он правильно расслышал?       — Что?       Мун Чжо улыбнулся.       — Хочешь выпить? — повторил он. — Кажется, ты напряжен. Мы можем обсудить твою книгу. Я прочитал ее и хотел бы с тобой обсудить.       — О, — выдохнул Чон У. — Я… э-э…       Чон У хотел выпить. Он хотел услышать мнение Мун Чжо о его творчестве, хотя и боялся критики.       Но приглашение выпить показалось мне слишком — слишком —       У тебя красивые зубы, дорогой.       Это было уже слишком. Чон У почувствовал неприятный спазм в желудке.       — Я не могу, — выпалил Чон У. —Мне нужно работать над заданиями.       Чон У совершил ошибку, подняв глаза и встретившись с ним взглядом. В нем мелькнуло что-то — гнев? Печаль? Однако Мун Чжо тут же скрыл это, снова улыбнувшись.       — Понимаю, — кивнул он. — В другой раз. Я позабочусь об этом.       Чон У машинально кивнул в ответ, не зная, что делать с чувством, которое сжимало его внутренности.       — П-простите, — Чон У прочистил горло. — Я хочу знать, что вы об этом думаете. Не могли бы вы рассказать мне немного, прямо сейчас?       Слова слетели с языка Чон У с горечью, но он не пожалел о них. Он ненавидел просить о том, чего хотел, но, боже, он действительно хотел знать.       Мун Чжо широко улыбнулся.       — Конечно, милый. Рад, что ты спросил.       Чон У внезапно стало жарко. Неужели Мун Чжо только что похвалил его за что-то, что не нравилось Чон У в нем самом? Почему ему было так приятно?       — Твой стиль не похож ни на один, который я читал раньше.       О, отлично. Вот оно. Вся радость, которую Чон У ещё испытывал, съежилась и умерла при этих словах. Он напрягся, готовясь к критике Мун Чжо.       — Это было прекрасно.       Чон У моргнул. Что?       — Я знал, что твои произведения будут качественными и интересными, — продолжил Мун Чжо, — но это оказалось гораздо больше. Твоя история захватывающая, притягательная и одновременно ужасающая.       — Правда? — Чон У задохнулся, не веря своим ушам. — Вам понравилось?       — Мне очень понравилось, дорогой. Это ощущалось, как глоток воды в пустыне.       Чон У был так счастлив и испытал облегчение, что позволил любимому ускользнуть.       — Я тоже так думаю, — сказал он, растягивая губы в улыбке. — Я хотел, чтобы это было уникально, и переживал, что это будет слишком странно, слишком … но…       — Вовсе нет, — перебил Мун Чжо. — Я говорю честно, что твои тексты — лучшие из всех. Поверь, у меня есть опыт в таких вещах.       — Ух ты, — выдохнул Чон У, внезапно почувствовав себя счастливее. — Спасибо.       Мун Чжо улыбнулся.       — Не стоит меня благодарить. Мы можем обсудить это подробнее за бокалом вина, а?       — Да, да, конечно, — поспешил Чон У. — Я дам вам знать.       — Замечательно, — Мун Чжо повернулся, чтобы уйти. — О, и я говорил серьёзно.       Чон У наклонил голову, всё ещё улыбаясь, как идиот.       — Что?       — Думаю, ты справишься, — пояснил Мун Чжо. — Эта программа. На самом деле…       Мун Чжо повернулся к Чон У и наклонился вперед, словно прошептал ему какой-то секрет.       — Я думаю, ты можешь делать все, что захочешь, милый. Ты очарователен, и ты этого заслуживаешь.       Слова ударили Чон У, словно удар в горло. Улыбка застыла на его лице, он покраснел, дыхание перехватило, а взгляд сфокусировался.       Это было сложно осмыслить.       Его никогда ещё так много и так искренне не хвалили. Это было приятно, но и сбивало с толку.       Он не знал, как назвать эмоции, захлестнувшие его, словно волны. Он не понимал, почему Мун Чжо говорит ему то, чего никто, даже его мать, раньше ему не говорил.       Чон У понятия не имел, сколько времени прошло, потерявшись в своих мыслях, но когда он пришел в себя, Мун Чжо не было.       В аудиторию зашла новая группа, и Чон У с опозданием понял: именно этот шум, вероятно, вывел его из оцепенения.       Качая головой и проклиная себя — как он мог просто застыть, как идиот, после всех этих слов Мун Чжо? Что теперь профессор о нём подумает? — Чон У уже собрался уходить, но тут что‑то привлекло его внимание.       На столе, на кафедре Мун Чжо, лежал кошелёк. Гладкий, чёрный, явно дорогой.       Чон У огляделся: в аудитории пока были только студенты, занимавшие места. Рядом с ним никого не было — никто из присутствующих не мог случайно потерять кошелёк.       Никто, кроме Мун Чжо.       Чон У уставился на кошелёк.       — Господин?       Чон У поднял глаза. Рядом с кафедрой стоял пожилой мужчина, выглядев неуверенно.       — Вы новый студент? Пришли на моё занятие?       Взгляд Чон У снова упал на кошелёк.       — Нет.       После короткой паузы Чон У схватил кошелёк и сунул его в карман.       Наконец он вышел из аудитории, не обращая внимания на озадаченное выражение лица незнакомого профессора.

***

      Кошелёк, будто прожигал дыру в кармане, пока Чон У шел по улицам Сеула, слегка дрожа.       Покинув аудиторию, он попытался найти Мун Чжо в здании и на территории кампуса. Но, видимо, Чон У действительно потерял счёт времени во время своего внутреннего кризиса — Мун Чжо нигде не было.       Чон У не мог избавиться от ощущения, что за ним следят. Он шел быстрым шагом, толком не обращая внимания, куда направляется. Кошелёк Мун Чжо лежал в его кармане, и казалось, будто сама Вселенная наблюдает, как он поступит.       Вернёт ли он его? Оставит себе и сделает вид, что ничего не знает? Заглянет внутрь?       Чон У не знал. Было трудно думать о том, что делать с личной вещью Мун Чжо, когда его мозг был оглушён словами этого человека.       Мун Чжо — ходячая загадка. Все, что он говорил и делал, выбивало Чон У из колеи, и он понятия не имел, что думать об этом человеке. Ему хотелось узнать о нем больше. Хотя бы для того, чтобы перестать чувствовать себя растерянным при каждом их взаимодействии.       Желание открыть кошелёк становилось всё сильнее.       Что Чон У вообще ожидал увидеть внутри? Фотографии близких? Трофеи жертв?       В голове у него пронеслись шепот Мун Чжо — милый, — и выкрики Джэхо.       Пальцы Чон У дрогнули.       Он не стал бы. Он не мог. Это было неправильно. Мун Чжо, возможно, и странный, но это — личная жизнь.       Чон У попытался проигнорировать шепот в своей голове, который говорил: Пока.       Все хорошо. Он возьмёт себя в руки, вернёт кошелек Мун Чжо, когда сможет, а пока постарается не обращать на него внимания.       Но пока Чон У бродил по улицам, игнорировать кошелёк становилось сложнее. Тот будто прожигал дыру в кармане — настолько сильно, что, казалось, вот‑вот вспыхнет пламенем. Его шаткое самообладание не помогало.       Игнорировать кошелёк было невозможно. Особенно сейчас, когда в голове крутились только слова Мун Чжо, его улыбка. Только Мун Чжо занимал его разум.       Почему он так нервничает из‑за этого? Люди постоянно что‑то теряют. Если бы это был кошелёк Джэхо, особой проблемы бы не возникло.       Если бы это был кошелёк Джэхо, Чон У выкинул бы его в ближайшую мусорку.       Но вещи Мун Чжо… да и сам Мун Чжо… были совсем другими. Он отличался от остальных. Чон У понятия не имел, как с ним общаться. У него не было опыта, на который можно было бы опереться.       Он был опасно близок к тому, чтобы действовать на инстинктах и это пугало. Ведь тогда он не мог предсказать, что будет дальше.       Чтобы побороть соблазн открыть кошелёк, Чон У достал телефон, поискав информацию. Это оказалось несложно: в Сеуле не так много стоматологов по имени Со Мун Чжо. Первое попавшееся место — стоматологическая клиника «Sameteo» — он узнал по сайту университета.       — Хм, — Чон У нахмурил брови.       Клиника Мун Чжо находилась в Ынхе‑доне. Не так далеко от Эдема.       Чон У оторвал взгляд от телефона и огляделся: он почти добрался до Ынхе‑дона. Он неплохо ориентировался.       Согласно навигатору, скоро он пройдёт мимо клиники Мун Чжо.       Возможно, он проходил мимо всё это время, по дороге в университет и обратно, но никогда не обращал внимания на окрестности, чтобы заметить. Ынхе‑дон — не самый благополучный район, поэтому он и не утруждал себя изучением местных заведений, кроме круглосуточного магазина на углу.       Удивление от того, что клиника Мун Чжо оказалась так близко, отвлекло Чон У от проблем. Как он может работать здесь, так близко к Эдему? Может, Чон У не сходит с ума, видя его в Ынхе‑доне?       Но… все равно не имело смысла, что Мун Чжо бывает в Эдеме, так что Чон У это привиделось.       Он понятия не имел. Эта информация так его удивила, что он уже не знал, что и думать. Какого черта красивый и богатый дантист, да ещё и профессор университета, открывает клинику в одном из самых неблагополучных районов города?       Что он чувствует, зная, что Мун Чжо все это время был так близко к нему с момента его приезда в Сеул?       Чон У начинал ненавидеть то, как Мун Чжо влияет на него.       Но в глубине души Чон У это нравилось. Никто из тех, кого он встречал, не был настолько странным, настолько уникальным или настолько непредсказуемым, как Мун Чжо. Это делало его интересным.       Чертовски странным, но интересным.       Магнитным.       Чон У вздохнул и оторвал взгляд от телефона, оглядевшись по сторонам. На карте было показано, что до стоматологической клиники «Sameteo» осталась одна минута.       Он был уже близко.       Тревога вновь начала подкрадываться.       Это будет так неловко. Он студент Мун Чжо, а не друг. Странно навещать профессора вне учебных часов, особенно без предупреждения и не на территории кампуса.       Это было неортодоксально, заставляя Чон У чувствовать близость с Мун Чжо. Он и так ее ощущал со дня демонстрации рта, но сейчас — разыскивать Мун Чжо в его частной клинике — казалось, что он переступает черту.       Однако другого варианта не было. Он не мог таскать с собой кошелёк Мун Чжо ещё два дня, дожидаясь следующего занятия, чтобы вернуть его. Все это время он будет на взводе и, скорее всего, сдастся и откроет его через несколько часов.       Он не мог этого сделать. Он не хотел знать, что лежит в кошельке Мун Чжо.       — И не узнаю, — строго сказал себе Чон У. — Я верну его сейчас же.       Фактически.       Я могу просто оставить кошелёк у секретаря.       К тому же, нельзя отрицать, что Мун Чжо сам не переступил границы в отношениях с Чон У. В ушах звучали отголоски слов — милый, дорогой.       По крайней мере, если Чон У переступит эту черту, у него будет причина.       Осматривая здания, Чон У наконец увидел то, что искал. Надпись «SAMETEO, СТОМАТОЛОГИЯ» красовалась на фасаде неприметного здания — настолько высоко, что Чон У пришлось задрать голову, чтобы прочитать.       Он вздохнул, нервно постучав по кошельку дрожащими пальцами.       Он может сделать это быстро. Зашёл — вышел. Так, словно его здесь и не было.       — Блин, — поморщился Чон У. — Нужно уже покончить с этим.       Если ему повезёт, он вообще не увидит Мун Чжо. Тот никогда не узнает, что Чон У был в его клинике.       К сожалению, Чон У ни разу в жизни не везло.       Намереваясь подойти к зданию, Чон У опустил взгляд от большой вывески на улицу.       и тут же замер на месте.       Мун Чжо стоял в переулке рядом со зданием клиники и лениво курил сигарету. Вот вам и идея зайти, выйти, не попавшись на глаза.       — Боже, — с нарастающей паникой подумал Чон У — Черт, черт… подожди.       Кто это, черт побери?       Пока Чон У пристально смотрел на Мун Чжо, стало ясно, что в затенённом переулке он был не один. Там был парень, стоявший лицом к Мун Чжо, так что Чон У не видел его лица. Это был человек с более длинными волосами, чем у Мун Чжо, и… он казался смутно знакомым…       Чувство, пугающе напоминающее ревность, охватило Чон У, когда он увидел, как Мун Чжо наклонился и что-то прошептал мужчине на ухо. Они стояли так близко, что, несмотря на расстояние, Чон У отчётливо видел, как алые губы Мун Чжо коснулись уха незнакомца.       В следующий момент он заметил, как резко сверкнули глаза Мун Чжо — вероятно, в ответ на слова другого мужчины.       Молниеносно, словно змея, атакующая добычу, Мун Чжо протянул руку и схватил мужчину за горло.       Глаза Чон У расширились.       Незнакомец словно окаменел. Чон У, затаив дыхание, наблюдал, как Мун Чжо одной рукой сжимал горло мужчины, а другой затягивался сигаретой.       У Чон У пересохло во рту, когда Мун Чжо выпустил дым прямо в лицо незнакомцу.       Он что-то ещё прошептал, а затем отпустил мужчину. Тот быстро ушел, Чон У не обратил на него внимание.       Все его внимание было приковано к Мун Чжо. Он никогда прежде не видел, чтобы тот вёл себя так.       Курение… Удушающий захват… Резкий взгляд…       Это было пугающе. Чон У чувствовал, как усиливается его дрожь, и чем дольше он смотрел на Мун Чжо в переулке, тем сильнее ощущал леденящий страх.       Но вместе с тем он ощущал и жар возбуждения.       Он стоял, как вкопанный на тротуаре, парализованный чувствовами, смотря в переулок, разинув рот. Чон У не знал, как объяснить то, что только что увидел.       Мун Чжо снова сбил его.       Чон У с трудом сглотнул и покачал головой. Он не мог позволить себе этого, ведь Мун Чжо был его профессором. Ему не следовало испытывать… такие чувства!       Особенно если окажется, что Мун Чжо опасен, как намекали последние события.       Он боялся того, что мог узнать и почувствовать к Мун Чжо.       Его разум кричал ему бежать, но прежде чем Чон У успел сдвинуться с места и скрыться, вселенная снова решила подшутить над ним.       Мун Чжо поднял взгляд и встретился с Чон У.       Чувство стыда, словно удар молнии, пронзило Чон У до самых костей. Мун Чжо заметил, как тот смотрел на него.       Это было ужасно, просто ужасно. Ему срочно нужно что-нибудь покрепче, чтобы справиться со всем, что происходило в этот проклятый день, со всем смущением, страхом и желанием…       Мозговой взрыв Чон У прервал Мун Чжо, который пришел в себя, улыбнувшись. Он потушил сигарету и перешёл улицу, направляясь к Чон У.       Чон У был не в силах пошевелиться, а его сердце бешено стучало, когда Мун Чжо остановился перед ним.       Ему было стыдно осознавать, что он дрожит, как лист на ветру.              — Милый, — радостно приветствовал его Мун Чжо. — Я не ожидал увидеть тебя так скоро после занятий. Какой приятный сюрприз! Что привело тебя сюда?       Не называй меня так, псих! — мысленно закричал Чон У.       — Э-э… — только и смог выдавить он.       Мун Чжо не обратил внимания на это и ждал с мягкой улыбкой. На нем не было очков.       Чон У никак не мог остановить свои предательские мысли.       Он такой красивый.       Замолчи!       — Я живу неподалёку, — пробормотал он. Это была первая более-менее осмысленная мысль, которая пришла ему в голову.       — О? — губы Мун Чжо изогнулись в улыбке. — Какое совпадение.       — Да, — кашлянул Чон У, стараясь взять себя в руки. — Но, вообще-то, я здесь по одной причине. Настоящей.       Глаза Мун Чжо весело сверкнули.      — Тебе не нужна «настоящая» причина, чтобы навестить меня, дорогой. Достаточно твоего желания.       Чон У чуть не задохнулся.       — Это не… Я имею в виду…       — Но мне любопытно, — задумчиво сказал Мун Чжо. — Какова же эта «настоящая» причина?       Чон У набрал воздух. Блять, это уже было невозможно. Нужно вернуть кошелёк и свалить отсюда к чертям.       — Вот, — бросил Чон У, быстро схватив бумажник и сунув его Мун Чжо. — Вы оставили это в классе.       Мун Чжо посмотрел туда, куда Чон У прижал к его груди бумажник. — А, спасибо. Я не заметил.       Чон У наблюдал, как Мун Чжо медленно протягивает руку, чтобы взять его, сердце билось так быстро, что казалось, он потеряет сознание. Возможно, именно поэтому он снова глупо раскрыл рот.       — Кто был тот парень, с которым ты разговаривал? — спросил Чон У.       Глаза Мун Чжо вспыхнули. Он выглядел в восторге от вопроса.       — О, это был мой парень, — ответил Мун Чжо.       Челюсть Чон У отвисла.       Признаться в таком было редкостью в их краях, но Чон У был больше занят мыслью: я же знал, я, блять, знал это.        А также возникнувшим, тошнотворным чувством ревности.       С каким парнем мог бы встречаться Мун Чжо? — подумал Чон У. — Этот парень ничем особенным не отличался.       Под всеми этими слоями оставались вопросы и оттенок страха. Если тот парень — парень Мун Чжо, то что означал тот захват за шею? Это не выглядело как что-то сексуальное, но       Чон У не был уверен, что хочет столкнуться с альтернативой.       — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, — продолжил Мун Чжо, совсем не выглядя раскаявшимся. — На самом деле я думаю с ним порвать.       — О?       — Ммм. Он не тот, кто мне нужен.       Хитрая улыбка Мун Чжо приковала Чон У к месту: кровь застучала в ушах. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и Чон У почувствовал, как теряет над собой контроль.       Но затем напряжение спало: Мун Чжо отвёл взгляд и полез в карман за чем-то.       Чон У выдохнул, не понимая, что задержал дыхание.       — Слушай, — предложил Мун Чжо. — Давай обменяемся номерами. Так, если что-то снова случится из‑за моей невнимательности, мы сможем связаться.       Чон У потребовалась секунда, чтобы осмыслить предложение.       Мун Чжо просил его номер?       Он посмотрел вниз, не зная, что делать. Он не хотел давать Мун Чжо, своему профессору, номер телефона, но и отказывать ему было невежливо.       Дать Мун Чжо номер казалось слишком, слишком интимно. Это, как сделать шаг через ту размытую грань, на которой они стояли.       Но, по правде говоря, у Чон У не было возможности отказаться. Даже если предложение Мун Чжо обменяться номерами звучало странно, он не собирался грубить преподавателю. Чон У не мог рисковать быть отчисленным.        Так сказал себе Чон У, выхватив телефон Мун Чжо, набирая свой номер.       — Прекрасно, — мягко улыбнулся Мун Чжо, несколько раз постукивая по телефону. — Я отправил тебе сообщение. Теперь у тебя есть мой номер.       — Хорошо.       — Ещё раз спасибо за то, что вернул мой кошелёк, — сказал Мун Чжо. — Прости, у меня пациенты. Увидимся на занятиях.       Чон У кивнул.       Мун Чжо улыбнулся:       — Тогда увидимся, милый.       Он развернулся. Чон У смотрел, как он переходит улицу и входит в клинику.       Его взгляд следил за Мун Чжо, поднимающимся по лестнице до самого верхнего этажа, где находился его кабинет.       Только, когда Мун Чжо исчез, Чон У моргнул и пошевелился, подняв руки, с отчаянным стоном, потянув себя за волосы.       Что ему теперь делать?       Сегодня все было.. . Он точно заглянет вечером в магазинчик за пивом.       Но даже перспектива напиться до чертиков, чтобы забыть о Мун Чжо, не принесла облегчения, тк их следующее занятие было через два дня.       Когда же Чон У наконец-то удастся отдохнуть?

***

      Мун Чжо вошел в свой кабинет с улыбкой на лице и лёгкой походкой.       — Доктор Со, ваш пациент на четыре часа ждёт в третьем кабинете, — сказала ассистентка.       — Ах, спасибо, — ответил Мун Чжо, улыбнувшись секретарше. Бедная девушка покраснела, а Мун Чжо продолжил путь в сторону третьего кабинета.       Его короткая встреча с Чон У прошла замечательно. Прочитав книгу своего возлюбленного и попытавшись понять ход его мыслей, Мун Чжо начал обдумывать план.       Ничего сложного, всего лишь несколько небольших шагов. Достаточно, чтобы мягко подтолкнуть Чон У к осознанию себя.       Мун Чжо начал с того, что искренне похвалил его творчество. Он бы с радостью обсудил все за бокалом вина. Алкоголь помог бы Чон У расслабиться, и они смогли бы открыто поговорить об искусстве, которое создавал Чон У (и, возможно, об искусстве Мун Чжо), но пока он решил обойтись без этого. Это ещё произойдёт. Мун Чжо терпелив.       Даже поверхностные комплименты, которые он сделал Чон У после занятий, сработали. Чон У выглядел таким милым, когда покраснел от похвалы.       Мун Чжо с радостью хвалил бы его часами, лишь бы снова увидеть Чон У таким. Это было бы несложно.       Мун Чжо нежно улыбнулся, надевая хирургические перчатки, и поприветствовал пациента. Предстояло удаление корневого канала, что давало Мун Чжо время, чтобы подумать о Чон У.       Он успокоил пациента и приступил к работе.       Хотя Мун Чжо и отложил планы встретиться за выпивкой — и, о, как же он ценил способность Чон У нарушать его планы и заставлять быть спонтанным, — он не собирался полностью отказываться.       Было легко «случайно» оставить кошелёк, написать Ки-хеку, чтобы тот встретился с ним возле клиники. Мун Чжо тогда ещё не знал, к чему приведёт его импровизированная стратегия, но он был полон решимости.       В итоге все вышло даже лучше, чем он задумывал. Чон У был очарователен.       Мун Чжо был мастером в использовании своих эмоций для достижения целей. Он направил гнев, вызванный наглостью Ки-хека, разыграв представление, давая Чон У небольшой намёк, — приоткрыв занавес.       Когда он отпустил Ки-хека Мун Чжо решил, что его задача выполнена.       Выражение лица Чон У было бесценным.       Их разговор доставил удовольствие.       Бумажник, конечно, был всего лишь предлогом, но Мунджо не смог удержаться и не поддразнить своего возлюбленного по этому поводу.       Чон У был так прекрасен.       Он был рад обменяться номерами телефонов. Также он гордился тем, что Чон У уступил его просьбе и позволил желанию взять верх над страхом. Ведь так было намного приятнее. Мун Чжо не мог дождаться момента, когда поможет Чон У это понять.       В целом, день прошёл отлично. Он продвинулся в взаимоотношениях с Чон У: смог поделиться с ним своими чувствами.       Пока Мун Чжо сверлил поражённый кариесом зуб пациента, он обдумывал, что делать дальше. Он мог идти дальше, до их пары, через два дня, однако не хотел давить на Чон У. Нет, лучше подождать. Несколько дней дадут Чон У все обдумать.       Только тогда Мун Чжо напомнит ему, что они предназначены друг для друга.       Идея, как это сделать, у него уже была.       Скоро, милый, — подумал Мун Чжо. — Скоро ты поймёшь, как мы идеально подходим друг другу.

***

      Следующие несколько дней для Чон У не были приятными.       Алкоголь, который, как он думал, поможет, вызвал у него головную боль и заставил сорваться на извращенца из комнаты напротив. Он не смог заглушить шум в голове, не смог обрести хоть какое‑то ощущение стабильности или комфорта.       Напротив, Чон У чувствовал, что теряет контроль. Он почти не спал: его переполняли разные эмоции. У него было огромное количество домашних заданий, но он ни на чём не мог сосредоточиться. К тому же, он по‑прежнему видел галлюцинации с Мун Чжо в Эдеме.       Он чувствовал, что не владеет собой.       Не помогало и то, что каждый раз, открывая текст книги, чтобы написать дальше, он вспоминал похвалу и слова Мун Чжо. После этого его и без того расшатанные чувства накалялись ещё сильнее, мешая работать. В такие моменты он мог лишь взять телефон и копаться в нем.       В итоге он уставился на новое сообщение — от номера, который Чон У так и не сохранил.        Привет, милый. Это Мун Чжо.       В голове Чон У было пусто, как статический шум, — он смотрел на это сообщение часами.       Чон У боялся (или ждал с нетерпением?) следующего занятия с Мун Чжо, но, как оказалось, волноваться было не о чем. Занятие прошло в формате лекции. На этот раз речь шла о движении мышц и зубов в ротовой полости и на лице. Чон У пытался делать заметки, однако ничего не добился, как и в прошлый раз.       Он начал всерьёз беспокоиться — сможет ли сдать экзамены. Если он не может усвоить материал, как он сдаст их и завершит программу?       У него не было идей.       После занятия Мун Чжо не сказал ничего кокетливого или пугающего. Чон У прибрался, отвесил ему обычные комплименты, а затем —выслушал искренние отзывы Мун Чжо о своём романе.       — Твое письмо, как я уже говорил, не имеет себе равных по качеству, — начал Мун Чжо. — Но, похоже, ты переняли кое‑что у авторов, которыми восхищаешься, — так бывает у всех писателей. Тебе случайно не нравится Рэймонд Чандлер?       Ошеломлённый, Чон У не смог сдержать робкой улыбки, которая появилась на его лице. Мун Чжо сравнивает его работу с творчеством Рэймонда Чандлера?       — Да, — с воодушевлением ответил Чон У. — Он один из моих любимчиков!       — Я так и думал, — Мун Чжо улыбнулся. — Твоя работа напоминает мне его, но твоя мне нравится больше.       Чон У покраснел и попытался убедить себя, что Мун Чжо просто делает ему комплимент. Он не флиртует. Ни в коем случае. Совсем нет.       Они снова заговорили о Рэймонде Чандлере, и на несколько секунд Чон У почувствовал себя комфортно.       Но затем они расстались, и Чон У начали тревожить мысли — почему в Мун Чжо вел себя по-другому, чем в прошлый раз, когда они общались? Он ни разу не назвал Чон У милым.       Это было неправильно.       С Мун Чжо что-то происходило, и это сводило Чон У с ума.       Это было ужасно, ведь этот урок должен был заставить Чон У почувствовать себя лучше. Но вместо этого его паранойя лишь усилилась.       Он был смешан обязанностями, смешан эмоциями, смешан нестабильностью и смешан с контролем.       Коротко — он был ужасен.              Может, через несколько дней после занятия с Мун Чжо. Чон У не мог сказать наверняка. Он потерял счёт времени. Чон У решил отказаться от кофейни и прогуляться по городу.       Ну, «решил» пожалуй, слишком сильно сказано.       Он много думал, однако и мало мыслил. Его инстинкты обострились, но были ли они точны и полезны? — вот в чем вопрос.       Чон У гулял по Сеулу до самого заката. Почувствовав малиновые лучи солнца, он вернулся в Эдем.       Физические упражнения полезны, да? Возможно, было правильно, что он весь день ходил по району, вместо того, чтобы заниматься делами.       Да, конечно.       Чон У пришёл в Эдем уставшим. Он вспотел и хотел принять душ.       Хозяйка квартиры, как обычно, была на кухне. Чон У попытался проскользнуть мимо нее.       — Молодой человек, ты вернулся! Ух ты, какой вспотевший. Сегодня жарко, наверное. Вот, выпей кофе со льдом! Сын сегодня приехал, он его приготовил…       Её бормотание влетало в одно ухо и вылетало из другого. Прежде чем Чон У успел запереться в своей комнате, его окликнул чужой голос.       — Чон У? Ты здесь живёшь?       Чон У уронил ключи на пыльный пол.       Нет, этого не было, этого не может быть, не он.       Все тело Чон У начало трястись от ужаса. Он медленно повернул голову.       Мун Чжо стоял в коридоре Эдема, всего в нескольких метрах от него. Это было похоже на очередную галлюцинацию Чон У, только на этот раз Мун Чжо был реален.       И он смотрел на Чон У. Выражение его лица было полно восторга.       Чон У ничего этого не понимал. Он не был рад появлению Мун Чжо — напротив, он был в ужасе и сдерживался, чтобы не сорваться.       Почему он здесь? Неужели Чон У никогда не сможет от него избавиться? Мун Чжо подбирался всё ближе и ближе: сначала его клиника в Ынхы‑доне, а теперь… теперь…       — Как тесен мир, — сказал Мун Чжо, и его губы изогнулись в улыбке. — Хотя омони говорила мне, что здесь живет студент‑стоматолог, я и представить не мог, что это ты.       Кровь застучала у Чон У в ушах. Омони?       Внезапно всё, что он игнорировал в разговорах с хозяйкой, нахлынуло обратно.       Знаете, мой сын — стоматолог! Как тесен мир…       Мой сын — настоящая звезда в своей области. Он хорошо устроился — у него своя клиника, он постоянно берется за новые работы…       Я вам рассказывала о своём сыне? Он ещё и преподаёт, но только время от времени, потому что у него есть своя клиника. Я каждый раз говорю ему, что он слишком много работает, что ему стоит иногда приезжать домой, навещать нас…       Чон У попятился к стене, ноги подкосились.       Все это время речь шла о Мун Чжо? Мун Чжо — сын хозяйки?              Чон У не мог вымолвить ни слова, едва сохраняя ясность сознания — настолько резкой оказалась эта новость. Голос Мун Чжо отдалялся, все вокруг казалось приторным.       Внезапно все те видения, в которых Мун Чжо бродил по Эдему, прячась в тени, уже не казались галлюцинациями.       Ужас полностью охватил Чон У — он почувствовал, как теряет контроль. Ноги подкосились, и он сполз по стене.       Это было слишком. Он не понимал, что все это значит, он не мог с этим справиться.       — Я его держу, — донёсся до него издалека голос Мун Чжо. — Не жди.       Кто‑то ответил, но слова были неразборчивы. Сердце Чон У бешено колотилось, он хватал ртом воздух. Это не помогало: стены сжимали его. И даже то, как Мун Чжо прижал его к себе, не могло вернуть Чон У в реальность.       Но тут последние, угасающие лучи солнца упали на лицо Чон У, и он моргнул. Взгляд прояснился. Он обнаружил, что находится снаружи — вне того ужасного места, которое грозило поглотить его целиком.       Он глубоко вдохнул городской воздух и постепенно снова начал ощущать собственное тело. Сердцебиение замедлилось, дрожь прекратилась, и он расслабился, опираясь на чужие руки.       Когда он понял, чьи это были руки, он тут же напрягся и отстранился.       Страх и шок сменились смущением и стыдом.       — Пойдём, — позвал Мун Чжо мягким голосом. — Я знаю, как душно в этом месте. Давай я отведу тебя в место получше.       Чон У посмотрел на него.       Никакие слова не смогли передать всю глубину эмоций, которые он сейчас испытывал по отношению к Мун Чжо. Никогда не смогли бы. Можно было бы подобрать такие слова, как страх, недоверие, восхищение, влечение и привязанность, но они мало, что описывали.       Чон У не понимал, что происходит, и не знал, что делать. Все, с чем он боролся последнюю неделю, привело к этому моменту и вырвалось наружу.       Он чувствовал себя опустошённым, выжженным дотла, вывернутым наизнанку. От него остались лишь инстинкты — самая искренняя часть его, — и он уже не мог их контролировать. У него больше не сил прятаться или бороться.       Сейчас его инстинкты соглашались с Мун Чжо. Он не хотел оставаться в Эдеме.       Поэтому он кивнул.       Мун Чжо ответил ему обнажённой улыбкой. Такой улыбки Чон У ещё не видел на его лице.       Мун Чжо развернулся, и Чон У последовал за ним.

***

      Мун Чжо ощущал себя свободным, ведя Чон У за собой. Он задавался вопросом — испытывает ли его любимый те же чувства?       Пожалуй, еще нет. Хотя Чон У и добился значительного прогресса, кое-какая работа оставалась.       Мун Чжо не просто ломал. Он не останавливался на этом. Это было бы пустой тратой сил.       Он ломал вещи, переделывая, и вновь собирал воедино.       Чон У был сломлен, но это не было конечной целью Мун Чжо. Он не стал бы так грубо обращаться со своим возлюбленным.             Мун Чжо намеревался преобразить его, а затем — сделать тем, кем он всегда был.       Мун Чжо отчаянно хотелось повернуться — прикоснуться к Чон У, взять его за руку и успокоить. Сказать, что все хорошо.       Его руки подрагивали по бокам, а уши ловили ритм шагов Чон У позади. Убедиться, что он рядом.       Он сдерживал себя от прикосновений. Для этого ещё будет время. Мун Чжо умел ждать.       Мун Чжо с наслаждением вспоминал глаза Чон У во время их встречи в Эдеме.       Лучший способ собрать человека — сделать это вручную.

***

      Они оказались в более престижном районе города — в баре при отеле.       Чон У последовал за Мун Чжо в дальний угол и рухнул на мягкую кабинку. Место было приятным, но не слишком роскошным. Чон У чувствовал себя здесь комфортно, но не настолько, чтобы не ощущать неловкость.       — Я иногда сюда заглядываю, — объяснил Мун Чжо, вернувшись с парой бутылок соджу из бара. — Это на полпути от Ынхы‑дона до университета.       — А, — пробормотал Чон У, делая глоток.       — Да, — протянул Мун Чжо. — Я давно хотел привести тебя сюда.       Чон У заглушил трепет в животе ещё одним глотком соджу. Такие слова должен говорить партнёр на свидании, а не его профессор.       — Госпожа Ом — твоя мама.       — Приёмная, — уточнил Мун Чжо. — Но да. Мы… не очень близки.       Чон У поставил соджу и провёл руками по волосам.       До сих пор не укладывалось в голове, что это правда. Каковы были шансы, что его профессор работает в том же районе, где живёт Чон У — далеко от их университета, — а его мать управляет местом, где он снимает жильё? Может ли их соседство быть совпадением?       Ну а чем ещё это может быть? Чем‑то столь же банальным и глупым, как судьба?       Как Чон У уже неоднократно говорил, он ни черта не понимал. Он вообще не был уверен, что ему есть до этого дело. Слишком много событий обрушилось на него, слишком много всего в Мун Чжо доводило его.       Сладкие слова, флирт, комплименты его роману, ласковые прозвища, поддержка, признание, эти «возможно‑не‑галлюцинации».       Все вместе заставляло Чон У чувствовать, будто его прокатили катком. Он был слаб, чтобы игнорировать это дальше.       Оставалось только сказать: «Да пошло оно всё».       — В чем твой смысл? — спросил Чон У. — Почему ты так привязан к Ынхе‑дону? Почему ты… обращаешься со мной… так?       Мун Чжо открыл рот.       — Не отвечай мне всякую ерунду, — пригрозил Чон У. — Скажи честно.       Мун Чжо снова улыбнулся той странной, обнажённой улыбкой. Его глаза заблестели, и Чон У понял: так выглядит Мун Чжо, когда он счастлив. По‑настоящему счастлив.       — Скажу, — пообещал Мун Чжо. — А ты?       Чон У был не способен лгать, когда его мысли в полном беспорядке.       — Скажу.       Мун Чжо наклонился вперед. Его рука приблизилась к руке Чон У, лежащей на столе.       — Мне нравится Ынхе-дон, — начал он. — Улицы многолюдные и извилистые, легко спрятаться. Люди здесь одинокие и бедные. Их трудно не заметить.       От волнения у Чон У волосы встали дыбом.       — Конечно, моя семья тоже здесь, — продолжил Мун Чжо. — Но я остался здесь не из-за этого. Это хорошее место для моего искусства.       — Твое искусство? — повторил Чон У.       — Да, — Мун Чжо ухмыльнулся. — Я ломаю, собираю заново и создаю.       Инстинкты Чон У подсказывали ему, что «искусство» Мун Чжо — нечто гораздо опасное, чем навыки стоматолога.       Его инстинкты также жаждали узнать больше, увидеть Мун Чжо таким, какой он есть на самом деле. Чон У уловил проблески истинной сущности Мун Чжо сквозь вежливую маску, которую тот надевал на занятиях.        Увиденное смутило, однако в то же время привлекло.       — А ты, дорогой, — сказал Мун Чжо. — Я отношусь к тебе так, потому что нахожу тебя очаровательным и привлекательным. Ты уникальной, особенный. Ты мне нравишься. Я хочу, чтобы мы были вместе.       Ну и ну. Мун Чжо теперь полностью выкинул этику в окно.       Однако Чон У это не волновало. Слова Мун Чжо не вызвали у него особого потрясения. С разрушенными защитными барьерами и исчезнувшим отрицанием Чон У осознал, что давно знал это. Он не хотел её принимать.       Теперь, действуя на инстинктах, он мог признать, что ему понравилось услышанное. Ему нравилось, что Мун Чжо испытывает к нему влечение, что у того есть чувства к нему. Это заставляло его ощущать себя особенным, понятым, наконец-то увиденным и ценным таким, какой он есть.       Это было приятно, но казалось нереальным. Как такой привлекательный человек, как Мун Чжо — даже если он был гораздо глубже, чем казался, как начинал понимать Чон У, — мог влюбиться именно в него?       Нет. Это не имело смысла.       Возможно, Чон У ещё не совсем потерял рассудок.       Может быть, он все еще сходит с ума.       — У тебя есть парень, — медленно проговорил Чон У, пытаясь понять, правда ли это.       — Его больше нет в моей жизни, — заверил Мун Чжо, преодолевая последние сантиметры и кладя свою руку на руку Чон У. — Я позаботился о нем.       Эти слова заставили Чон У прищуриться.       Мун Чжо говорил, как глава мафии, «устраняющий» стукача. Как убийца.       Против воли, в сознании Чон У всплыл язвительные слова от Джэхо.       Врачи занимают пятое место в списке психопатов.       Чон У не верил в эту глупую теорию, что Мун Чжо — психопат. У того явно было слишком много сентиментальных эмоций, чтобы быть бесчувственным и черствым. Но что-то в этом казалось правдой.       Забудьте о главе мафии или психопате. Ближайшим аналогом Мун Чжо для Чону был его пианист.       Пианист-убийца.       Чон У опустил взгляд с лица Мун Чжо на стол, где их руки соприкасались.       Неужели Мун Чжо убил своего парня?       Внезапно снаружи раздались крики.       Чон У резко повернул голову в сторону звука, прищурившись, и увидел двух мужчин, которые кричали и дрались.       Они явно были пьяны, что было доказано посещением одного из баров поблизости, но это не мешало нападать им так яростно. Чон У наблюдал, как один ударил другого в нос, а затем — повалил его на землю, продолжая избивать.       — Он его убьёт, — сказал Чон У.       Хруст.       Один удар.        Хруст.       Ещё один.        Хруст.       Снова.       — Что ты хочешь сделать, милый? — прошептал Мун Чжо. — Хочешь вмешаться? Помочь слабому? Наказать агрессора?       Чон У не отрывал взгляда от драки, стискивая зубы, пока парень снова и снова безжалостно избивал своего беззащитного противника. Он видел, как никто не решается вмешаться.       — Ты не злишься? — тихо спросил Мун Чжо. — Разве тебе не хочется причинить ему боль?       Трещина внутри Чон У расширилась. Ему действительно хотелось.       Не осознавая, что делает, Чон У вскочил из кабинки. Кровь стучала в висках, он выбежал наружу, протиснулся сквозь толпу и отшвырнул нападавшего от неподвижного тела другого парня.       — Эй, чувак, какого черта…       С каменным лицом Чон У изо всех сил ударил парня в челюсть.       Раздался резкий крик боли, и парень легко рухнул на землю. Чон У тут же навалился на него, прижал к асфальту и начал наносить удар за ударом.       Хруст.       Один удар.       Хруст.       Ещё один.       Хруст.       Его костяшки были в крови, лицо парня — не лучше. Чон У посмотрел на него сверху вниз и оскалился, дрожа от гнева и адреналина.       Хруст.       Он это заслужил.       Хруст.       Я тебя убью.       Хруст.       Я тебя убью.       Вдруг кулак Чон У не встретил никакого сопротивления — он ударил в пустоту.       Он моргнул и осознал, что больше не нависает над мужчиной, а стоит в нескольких шагах от него. Оба — и нападавший, и его жертва — лежали на земле, скорчившись. Асфальт был испачкан кровью.       Рука Мун Чжо твёрдо лежала на плече Чон У.       — Пора уходить, милый, — прошептал Мун Чжо ему на ухо. — Сирены уже слишком близки.       Чон У снова моргнул и действительно услышал сирены полиции и скорой помощи, которые с каждой секундой звучали всё громче.       В смятении Чон У поднял голову и посмотрел на Мун Чжо.       — Что ты такое? — пробормотал он.       Мун Чжо лишь усмехнулся и взял Чон У за руку.

***

      На этот раз Мун Чжо повел его куда-то ближе. Точнее, в отель над баром.       Чон У не помнил, как попал в номер. И уж тем более не знал, как Мун Чжо удалось уйти от чужих взглядов, когда Чон У был весь в крови.       Чон У успел разглядеть номер комнаты у двери.       Однако он отчётливо почувствовал, как его спина коснулась кровати — настолько та была мягкой.       Но главная причина заключалась в том, что Мун Чжо упал вместе с ним, навис сверху и начал шептать нежные слова, касаясь кожи Чон У.       — Ты прекрасен, — выдохнул он. — Такой красивый, милый, такой совершенный. Тебе ведь было хорошо? Разве не приятно было сделать ему больно?       Чон У вцепился в простыни под собой. Мун Чжо не прикасался к нему, но игнорировать интимность их положения было невозможно.       Мун Чжо был так близко, что Чон У ощущал его тепло. Чувствовал его запах. Прикосновение мягких волос на своей щеке.       Та часть Чон У, которая когда-то могла бы смутиться из-за того, что он оказался в такой ситуации со своим профессором, сейчас была далеко. Его трясло от адреналина, а возбуждение нарастало с каждой секундой, пока Мун Чжо был рядом, шепча, какой он хороший, милый и опасный.       Теперь он был слишком измотан, слишком честен, чтобы притворяться, будто ему это не нравится.       Их горячее дыхание смешалось в миллиметрах между губами. Чон У был твёрд в джинсах: устал сдерживаться, устал притворяться, что не хочет того, чего хочет.       — Ты хотел убить его, — нежно прошептал Мун Чжо. — Разве нет?       Чон У закрыл глаза. Слова Мун Чжо и его отказ прикоснуться к нему доводили его до края.       — Если хочешь убить его, сделай это, — уговаривал Мун Чжо. — Ты можешь делать всё, что захочешь, дорогой.       Это был не только вызов, но и утверждение. Обещание. Приглашение.       Чон У больше не мог терпеть.       Он открыл глаза лишь для того, чтобы схватить Мун Чжо за лицо и резко притянуть к себе, слившись с ним в поцелуе.       Поцелуй был страстным и напористым. Он сломал барьер, который сдерживали Мун Чжо. Он всем телом лег на Чон У, прижимаясь к нему и проникая языком в его рот.       Чон У ответил на поцелуй с не меньшей грязью и страстью, полностью отдаваясь наслаждению, в котором себе отказывал.       Руки Мун Чжо были повсюду — он сжимал руки Чон У, оставлял синяки на его бёдрах и ласкал его лицо. Чон У атаковали прикосновениями. Он лишь сильнее вцепился в волосы Мун Чжо.       Это было невероятно. Он не хотел останавливаться.       Чон У запрокинул голову, когда Мун Чжо прервал поцелуй и переместился к его шее, впиваясь губами в чужое горло. Чон У резко приподнял бёдра, отчаянно ища трения.       Мун Чжо застонал, прижимаясь к Чон У перед тем, как остановиться. Чон У недовольно простонал. Мун Чжо снова поцеловал его, убирая руки, чтобы избавиться от их одежды.       Короткие мгновения без прикосновений Мун Чжо позволили Чон У перевести дыхание, но всё было напрасно, когда Мун Чжо снова заговорил.       — Такой прекрасный, такой красивый, — прошептал он, очерчивая невидимые линии на обнажённой коже Чон У. — Все хорошо, милый. Я знаю, чего ты хочешь. Я дам тебе это.       Грудь Чон У тяжело вздымалась, когда Мун Чжо наклонился к его губам, теперь они оба были обнажены. Чон У полуприкрыл глаза, мельком увидев тело Мун Чжо, и застонал от ощущения его мягкой кожи, скользящей по своей.       — Я дам тебе все, — выдохнул Мун Чжо. — Все, дорогой. Все, что захочешь.       Чон У извивался, громко вскрикнув, когда Мун Чжо взял его в руку. — Трахай, кого хочешь, — прохрипел Мун Чжо низким, прерывистым голосом. — Убивай, кого хочешь. Ты можешь все, милый.       Чон У двигал бедрами, наслаждаясь ощущением кулака Мун Чжо. Наслаждение нарастало с каждым движением его руки. Это было так приятно — у него давно не было секса, — но этого было мало. Он хотел…       — Еще, — сказал Чон У, впервые за все это время заговорив. — Еще, псих…       Мун Чжо рассмеялся, и его смех был настолько греховным, что Чон У содрогнулся. Быстрее, чем Чон У успел осознать, Мун Чжо соскользнул с него и поменял положение их тел.       Сквозь туман возбуждения Чон У осознал, что лежит на боку, потная грудь Мун Чжо прижата к его спине, а все остальное тело обвивает его. Его руки снова касались кожи Чон У, сжимая его грудь и массируя живот. Чон У извивался, пытаясь найти удовольствие.       Что-то твёрдое прижалось к его бедрам, и Чон У откинулся назад, почувствовав, как бедра Мун Чжо прижались к его заднице.       Они оба застонали, когда член Мун Чжо оказался зажатым между его бедер, терся о член Чон У при каждом толчке.       Оба были возбуждены, поэтому в этой позе было легко достичь наслаждения. Чон У никогда раньше не делал ничего подобного, и это было невероятно приятно. Ещё приятнее было знать, с кем он это делает.       Мужчина. Его профессор. Единственный человек, которому в Чон У нравилось всё. Человек, который…       — Ты убийца, — выдохнул Чон У, двигая бёдрами. — Разве нет?       В ответ Мун Чжо опустил руку с груди Чон У и начал ласкать его член.       Чон У издал протяжный стон.       — Зачем задавать вопросы, на которые ты и так знаешь ответ, милый? — горячо прошептал Мун Чжо ему на ухо.       Он водил своим членом между бедер Чон У — жестко и быстро. Ни один из них не продержался бы долго в таком темпе.       — Расскажи мне, — простонал Чон У, чувствуя, как близкий оргазм. — Расскажи мне, что ты с ним сделал…       Наслаждения, переполнявшая тело Чон У, не позволяла ему внятно объяснить, но Мун Чжо все равно понял. В конце концов, он знал Чон У лучше всех.       — Я выжал из него всю душу, — сказал Мун Чжо, сжимая член Чон У. — В следующий раз покажу тебе, милый. Можешь посмотреть. Можешь попробовать. Как захочешь.       Чон У заскулил, его тело напряглось. Он знал это, знал, что Мун Чжо — убийца. Вместо того, чтобы ужаснуться, это подтверждение лишь сильнее возбудило его.       Мун Чжо тяжело дышал, прижавшись к шее Чон У. Его рука быстро скользила по чужому члену. Чон У думал — каково это – чувствовать Мун Чжо внутри себя.       Он был так близко, еще немного.       — Посмотри на нас, милый, — выдохнул Мун Чжо. — Мы так подходим друг другу.       Сдерживая крик, Чон У выгнул спину.       Звёзды взорвались, когда он достиг оргазма. Через секунду мужчина застонал и напрягся, а между бедер Чон У появилась влага.       Прийдя в себя, Чон У был не в силах пошевелиться. Он чувствовал боль и липкость, но ему было всё равно. Он был измотан, его мысли уже клонились ко сну.       Осознав, что он только что сделал, Чон У зевнул.       Он не жалел ни об этом, ни о том, что произошло этим вечером. Какой в ​​этом смысл?       Как сказал Мун Чжо — Чон У делал только то, что хотел.       Почувствовав свободу, он уже не мог вернуться к прежней жизни. Чон У понял, что перешёл точку невозврата.       Он чувствовал себя другим человеком, и это было хорошо.       Чон У уснул, на руках у Мун Чжо. Теперь все будет по-другому, это точно.       Впервые в жизни Чон У с нетерпением смотрел в будущее.

***

      Мун Чжо прижимал Чон У к себе, пока тот не уснул, а потом с сожалением отстранился.       После того, как они оба привели себя в порядок, Мун Чжо вернулся в постель и снова прижался к Чон У, удовлетворённо вздохнув.       Эта ночь превзошла все его ожидания. Он не только помог Чон У быть честным, но и получил ответ на свои чувства. Конечно, он на это надеялся, но это не было для Мун Чжо главным.       Впрочем, теперь Мун Чжо решил, что сделает это своим приоритетом. Выражение счастья на лице Чон У в момент кульминации было таким же прекрасным, как и его гневный рык, когда тот проливал кровь.       О, его дорогой был поистине великолепен.       Мун Чжо крепче обнял Чон У и с улыбкой уткнулся лицом в его волосы. Он мечтал, чтобы каждый день был таким — чтобы Чон У брал то, что хочет и полностью раскрывал себя. Он хотел, чтобы Чон У каждый день смотрел на него, видел его настоящего и оставался рядом. Мун Чжо с радостью сделал бы то же самое без колебаний. Он считал это честью — честью, которую ему теперь оказали.       Чон У был так прекрасен, когда расслаблялся. Вместе они были прекрасны.              Мун Чжо никогда не испытывал такой радости, как сейчас, когда Чон У спал в его объятиях. Ему удалось разрушить Чон У, собрать его заново и изменить. Ему не терпелось увидеть, как Чон У будет вести себя завтра, послезавтра и во все последующие дни.       Мун Чжо будет рядом во все эти дни. Он никогда не оставит Чон У.       Мун Чжо всю жизнь провёл в одиночестве, для него другие люди были лишь средством для достижения целей или удобными знакомыми. Но Чон У был другим, настолько другим, что Мун Чжо не мог сравнивать его с кем-либо ещё.       Что бы Чон У ни решил сделать дальше, Мун Чжо будет рядом.       Он с нетерпением ждал этого.

***

      В последний день занятий по орофациальной анатомии и физиологии Мун Чжо, Чон У вошёл в лекционный зал совершенно спокойным.       Прошедшие три недели были, мягко говоря, бурными, но Чон У сумел взять себя в руки и теперь чувствовал, что готов к экзамену. Конечно, ему помогло и то, что его тайный парень был профессором и помогал ему с подготовкой.       Этот же тайный парень обучал Чон У и множеству других вещей, далеко не только тем, что касались учёбы.       Потребовалось время, чтобы привыкнуть, но не слишком долго. После того, как Чон У сделал то, что хотел, — избил того задиру и переспал с Мун Чжо, — он решил принять перемены. Так было куда приятнее.       Мун Чжо показал ему, как лучше сдавить человеку шею, чтобы перекрыть доступ воздуха, и как именно согнуть пальцы, чтобы тот увидел звезды.       Экзамен он осилит. Несмотря ни на что, он всё ещё был предан своей программе подготовки ассистента стоматолога. Мун Чжо сказал, что наймёт Чон У после выпуска, и тот подумал, что это неплохая идея. Он мог бы прогуливать работу, когда захочется писать роман, и его бы никогда не уволили.       Чон У улыбался про себя, раскладывая материалы для теста. Теперь, когда он полностью понял Мун Чжо, тот больше не казался ему пугающим.       По крайней мере, не для него. Чон У видел страх в глазах других, когда Мун Чжо приближался к ним с ножом.       Увидев Мун Чжо таким, Чон У понял, почему тот хотел, чтобы он убил кого-то.       В этот момент в класс вошёл Мун Чжо, будто его вызвали мысли Чон У. И, возможно, так оно и было.       Они встретились взглядами, и между ними пробежала искра, прежде чем Чон У отвел взгляд. Он хотел многого, но быть пойманным отношениях с профессором-психопатом — точно нет.       Как по команде, чья-то рука хлопнула Чон У по плечу.       — Готов к экзамену, Чон У-я? — спросил Джэхо, устраиваясь на сиденье рядом с ним. Бенмин тоже был там и, как всегда, сверлил Чон У взглядом.       Чон У мысленно застонал. Джэхо игнорировал Чон У последние несколько уроков, но его удача отвернулась от него.       — Экзамен, похоже, будет очень сложным, — задумчиво сказал Джэхо, и на его лице появилось выражение притворного беспокойства. — Ты уверен, что справишься?       Чон У стиснул зубы, услышав оскорбление.       — Уверен.       Джэхо просто рассмеялся, Бенмин хихикнул, а Чон У не хотел ничего другого, кроме как причинить им обоим такую ​​сильную боль, чтобы они молили о прощении.       Чон У поднял взгляд, чтобы поймать взгляд Мун Чжо.       Мун Чжо уже смотрел на него.       Выражение его лица было таким же спокойным, как и всегда, но Чон У видел эмоции, бушующую в его глазах. Ему не нужно было ничего говорить, чтобы Чон У понял, о чем он просит.       Делай, что хочешь, милый. Убивай, кого хочешь убить.       Чон У взглянул на Джэхо и Бёнмина, один только вид их заставил кровь закипеть.       Убей того, кого хочешь убить.       Чон У посмотрел на Мун Чжо и улыбнулся.