Пятый Гримваген

Надо. Кихун ненавидел это слово. Особенно сейчас, когда приходится ехать в автобусе, наполненном измученными с самого утра людьми и с тяжелыми сумками наперевес. И не дай бог что-то выпадет оттуда, придется компенсировать потерянную вещь деньгами из своего кармана. Ненавидел, когда надо плестись до метро и так же сидеть (если повезет) в забитом вагоне. Телефон разрывался от гневных сообщений в его адрес, и он даже знал от кого они были... Сэбёк крутила в руках кисточку для макияжа, нервно теребя ногой. В гримвагене было достаточно прохладно, в воздухе царил аромат дешевого кофе и, кажется, лака для волос. Время уже приближалось к девяти утра. Скоро должны были подъехать актёры, а у девушки на руках были лишь несколько кистей и теней. Остальное было у Кихуна, который так любезно предложил оставить её сумки у себя на какое-то время. Та начинала жалеть, что её "компаньоном" являлся именно этот разгильдяй. Наконец, раздался скрип открывающейся двери. — Тебе повезло, что некоторые ребята опаздывают, иначе я бы встретила тебя кипятком в лицо, — не удосужившись повернуть голову на собеседника, фыркнула та. — Эй! Я задержался всего на десять минут, ты видела какие там пробки?! И вообще, могла бы войти в положение, я уже не молодой, бегать тяжело! — Тебе тридцать пять. Комментарий остался без ответа. На стол рухнули увесистые сумки. Передавая несколько цветных палеток подруге, мужчина потянулся за чужой кружкой с кофе, за что сразу же получил по руке. — Я даже позавтракать не успел! Теперь мне придется давиться теми ледяными бутербродами из буфета. — Нормальные они.. — вставил свои пять копеек третий голос. Сон резко вздрогнул и повернулся к источнику звука. На диване сзади сидел Чонбэ, потягивая что-то горячее из бумажного стаканчика. Сэбёк тяжело вздохнула. *** — Начало репетиции! Все актёры по местам! Рабочий день шёл своим чередом. Санву в очередной раз кричал в громкоговоритель свои распоряжения, пока остальные были заняты своими делами. Чонбэ с кряхтением настраивал свет, оператор с согнутой спиной настраивал камеру. Господи, сколько же у него было сил, Кихуну страшно было представить. Помощница режиссера — она же хлопушка — смешно бегала по площадке, отмечая цветным скотчем на полу точки для актёров. Кажется, её зовут Джи-ён. Хорошая девчонка; как минимум, с ней близко общалась Сэбёк, что сразу же вызывало доверие у Кихуна. Сама Кан вертелась вокруг кого-то из массовки, поправляя грим. И только один Кихун спокойно сидел на плэйбеке, разглядывая всю эту картину через большой экран. Он давно уже сделал часть своей работы — огромные порезы на руках и плече актёра. Как он прочел в сценарии, тот должен был драться с какой-то шишкой опасной группировки. И "какой-то" она являлась не потому, что Кихун читал сценарий с закрытыми глазами, а потому, что эта самая шишка до сих пор не появлялась на площадке. Все ранние сцены с ним выполнял его каскадер, прыгая с моста и лазя по крышам. Вот это было зрелище. Наверное, Санву рассказывал Кихуну о том актёре-признаке, но в тот момент игра "три в ряд" казалась мужчине намного интереснее диалога с другом. — Репетиция окончена! Все актёры по местам. Камера, мотор! Рядом с Кихуном на соседний стульчик приземлилось чужое тело. — Если он в скором времени не придет, то снова придётся оставаться на переработку, — шепотом сообщила Сэбёк, — пока снимают сцены без него. Кихун тяжело вздохнул. Ну вот, он уже представляет, как добирается в загруженном битком людьми ночью с нерабочими конечностями. Остаётся лишь надеяться на скорый приход этой "шишки". Проходит ещё полчаса. Кихун стоял рядом с Чонбэ, помогая держать "огромную белую светящуюся штуку", пока другой мужчина бегал к Дэхо, чтобы глянуть на кадр с камер. Сэбёк мило трещала с хлопушкой, пока та ставила новые метки на полу. — Кихун, подойди к пятому гримвагену, — раздался голос Санву из рации, что свисала с шеи мужчины на тонкой черной верёвочке. Облегчённо вздохнув, Кихун передал тяжёлое приспособление Чонбэ и быстро скрылся с площадки, пока его друг не успел ничего возразить. Быстрым шагом проходясь по длинному коридору, Кихун неосознанно стал рассматривать локацию вокруг себя. Здание походило на музей. Стены вокруг были увешаны картинами, шикарная люстра свисала с потолка, отражая свет из не самых чистых окон. Он бы соврал, сказав про непривлекательность здания. Схватив печенье со стола с едой и напитками, тот направился к гримвагенам на улице, про себя отчитывая их нумерацию. Не успел он опомниться, как дверь нужного автомобиля распахнулась сама по себе, встречая мужчину ударом по носу. Печенье упало на землю. Тот отшатнулся, с ужасом обнаружив, что расстояние между землей и его спиной стремительно сокращается. Схватившись за нос, он готовился к сотрясению мозга. Но вместо асфальта и боли тот почувствовал, как за его воротник полосатой рубашки держатся сильные руки, оттягивая ткань. Неуверенно открыв глаза, перед его лицом возникло чужое: обеспокоенное и заинтересованное. И только сейчас до Кихуна дошло — перед ним стоял Хван Инхо. Хван—мать—его—Инхо. Сон мигом отпрянул, находя опору в виде ступенек. — Все в порядке? — поинтересовался актёр. Кихун готов был поклясться, что услышал смешок. — В порядке, проходите, — пробубнил мужчина, все ещё держась за нос. Убрав руки, он не обнаружил никаких следов крови или других увечий. Оно и к лучшему. Инхо зашёл обратно в автомобиль, Кихун последовал за ним. Присев за стол, тот разложил свои вещи напротив зеркала с маленькими лампочками, пока гримёр рылся в своей сумке в поисках красок и нужных растворов. И как только он мог пропустить мимо ушей тот факт, что в этой картине будет сниматься скандально известный Хван, прославившийся своей прекрасной актёрской игрой и ужасным обращением со своим бывшим гримёром. Пока Сон рылся уже в косметичке поменьше, нервно прикусывая нижнюю губу, Инхо бесстыдно пялился на бедного мужчину. Кихун был готов влить найденный коллодий ему в рот. — Могу я поинтересоваться, как вас зовут? Раз уж мы с вами теперь будем видеться нередко. Гример наконец вынырнул из своих мыслей, покосившись на нарушившего тишину мужчину. — Сон Кихун. — Так вы у нас вещий сон, получается, — гримваген наполнился тихим смехом Инхо. Господи, он еще и несмешно шутит. — Как остроумно, — с усмешкой подметил Кихун, набирая в кисточку нужный ему цвет. Проходясь пробным мазком по щеке актёра тот обнаружил, что на нём был небольшой слой тонального крема. С каких-то съёмок, видимо, ехал. Придется смывать. Кихун отложил кисть и потянулся за мицеллярной водой, мигом смочив ею ватный диск и проводя им по упругой коже Инхо. Дальше всё обыденно — пройтись бордовым карандашом кривой линией увечья, нанести коллодий в несколько слоёв, а после ещё несколько штрихов в виде красных вмятин. И всё это время чертов Хван не сводил с него пристального взгляда. «Точно ищет к чему прикопаться» думал Кихун, хмуря брови. Нет, конечно актёры смотрели на него во время его рабочего процесса, и некоторые даже имели наглость сказать что-то по поводу его неуместности на подобной должности. Иди, мол, световиком работай, бегай по площадке да тяжести таскай (хотя в этом плане световик не сильно отличался от гримера). Ох, как же его раздражали подобные комментарии в свою сторону. Он готов был рвать и метать, с пеной у рта доказывая, что ему ещё как есть место в подобном деле и он ничуть не хуже своих коллег на каблуках. Пристальные взгляды, пожалуй, было самым лёгким, что могло с ним случиться. Но всё разрушал сам факт того, кто не сводит с него жадно изучающего взгляда. Под подобным давлением можно было усомниться в собственной сохранности до конца проекта. Громко сглотнув, Кихун слегка отпрянул от мужчины, оглядывая собственную работу. Над идеально острыми скулами красовались болезненные шрамы, красные вмятины предавали устрашающий вид мужчине. Были заметны небольшие синяки под глазами, благо, их не будет видно в кадре. Не будут же его снимать прям вплотную, как стоял Сон. Чёрт. Мужчина быстро отодвинулся, ловя на себе все такой же заинтересованный взгляд. — Вы, я так понимаю, закончили? — безобидно уточнил актер, вставая с кресла. — Кхм.. Да, — слегка запоздало ответил гример, кладя на стол кисть. Воцарилась неловкая тишина. Кихун потянулся за бутылкой с водой, пока актёр перечитывал сценарий. Раздался механический шум, а после и взвинченный голос Санву из рации. Кихун впервые был рад его слышать. — Похоже, меня ждут. Инхо быстро удалился, оставляя Сона наедине со своими мыслями. Задумчиво покрутив в руках бутылку, тот устало плюхнулся на длинный диван позади столиков. Времени теперь у него было немерено. Последний на данный момент подопытный, слава богу, покинул Кихуна несколько секунд назад. Оставшиеся актеры должны были прибыть лишь ближе к вечеру, поэтому ничего не оставалось делать, кроме как томиться в ожидании. Горячий обед был заботливо принесен забеганной Сэбек в гримваген, и так же заботливо был кинут на стол перед скучающим Кихуном. — Спасибо! — радостно воскликнул тот, заключая девушку в объятия. — Не обольщайся, это одноразовая акция, — проговорила та, быстро вырываясь из заточения друга. Кук с кимчи в пластиковых контейнерах и сикхе в бумажном стаканчике ожидаемо утолили голод, оставив после себя приятный привкус во рту и наполненность в желудке. Сэбёк неожиданно удалилась из автомобиля, захватив что-то из своей сумки. Кихун последовал за ней. Он с ужасом обнаружил девушку недалеко от гримвагена с сигаретой в руках. — Эй! А ну-ка убери это, — выкрикнул мужчина, выхватывая никотиновую трубочку из рук девушки, — Ты хоть знаешь насколько это вредно? И давно ты так? — не унимался тот уже с этой же сигаретой между зубами. — А тебе какое дело? — Как это?! — воскликнул тот, на что сигарета чуть не вылетела из его рта, — Я беспокоюсь о твоем здоровье. — Как мило. Между прочим, мне давно не пятнадцать. — Тебе двадцать пять! — парировал Кихун, поджигая сигарету, — Это же так вредно! С твоими легкими тебе вообще даже думать о таком нельзя! — мужчина с наслаждением выпустил дым из рта, — Я вот в двадцать пять и зарекаться о таком не смел! Эх, а каким я был красавчиком... «Да и сейчас неплох» — пронеслось в голове у Инхо, совершенно случайно заставшего эту сцену. Тот просто шел в санузел. Через пятый гримваген. Находящийся дальше всех остальных к туалету. *** По ощущениям Кихун весь вечер таскал вагоны. После часового сна его организм отказывался принимать тот объём работы, свалившийся под конец дня. Недовольные бабушки в креслицах наблюдали за носящимся Кихуном по всей площадке в поисках Сэбёк. Та неожиданно пропала вместе с его вещами, поэтому приходилось выкручиваться. На сообщения и звонки та не отвечала, а рацию тот благополучно забыл в глубинах здания. Что же за день. — Джи-ён! Господи, ты не знаешь где Сэбёк? Эта сумасбродка будто сквозь землю провалилась! Девушка быстро развернулась к мужчине, а после украдкой осмотрела его. Растрёпанные отросшие волосы, помятая рубашка, красное лицо и сбитое дыхание. Казалось, что тот пробежал целый марафон. Ну, или занимался.. — Так она же ушла полчаса назад. Ей, вроде, нехорошо стало. Сказала, что предупредила вас. — Аа, — задумчиво протянул тот. Так вот что подразумевалось под её бубнежом, когда Кихун согласно кивал на каждое её слово в полудрёме. Чёрт, ему точно стоит быть внимательнее, — Спасибо. — Кто тут ещё сумасброд, — хмыкнул не пойми откуда взявшийся Инхо. Кихун взвизгнул от неожиданности. И долго он тут стоял? Такими темпами ему придется подсесть на успокоительные. — Ой! У вас же закончились сцены.. Вам, разве не пора? — Мы успеваем отснять ещё одну, об этом нам тоже говорили, — мужчина бросил оценивающий взгляд, — Я ждал вас, пока вы тут занимались.. Видимо, бегом. Господи, лучше бы он работал с теми недовольными бабушками из массовки, чем с этим придурком. Уже через пару минут придурок сидел в том же кресле, что и этим утром. Та потерянная сумка, кстати, нашлась рядом с диваном, когда Кихун мечтательно осматривал удобную поверхность для сна. Будучи брошенным Сэбёк, под ночь гримёр ощущал лишь огромное желание грохнуться на любую горизонтальную поверхность и погрузиться в сон. Желательно, навсегда. Его мучения окончились чуть раньше остальных оставшихся на площадке. Чонбэ злобно проводил Кихуна взглядом, когда тот направился к выходу из огороженной забором зоны. И все равно этот факт не снимал ужасной усталости. Особенно хотелось пустить себе пулю в висок, когда ни один из проезжающих мимо автобусов не шёл в нужном ему направлении. Конечно, он мог бы заказать себе такси, но космический для него ценник в почти сорок тысяч вон быстро сбавил его пыл. Ладно, он потерпит огромные тяжести в руках и отмороженную задницу. Мимо проезжали машины. Разные: какие-то дорогие, какие-то, казалось, были готовы развалиться прямо по дороге. Жалко, что Кихун не мог себе позволить даже подобие последней. Его еле как спасали подобные проекты. Особенно нынешний, на который его по доброте душевной пригласила Сэбёк и принял Санву. Н-да, после недавних событий в жизни тот совсем расклеился. Но ничего, скоро его старания точно окупятся, он был уверен. Как минимум, ему хотелось в это верить. От скуки Кихун стал подобно болванчику мотать головой в разные стороны, считая каждую проезжающую машину. Взгляд зацепился за одну, медленно сбавляющую скорость рядом с остановкой. Сону на секунду захотелось, чтобы оттуда выскочили так ему ненавистные коллекторы и увезли куда подальше от работы. В другом случае он сам может туда залезть. Стекло медленно сползло вниз, открывая вид на уже знакомое лицо. Инхо. Кихун мигом отказался от своей идеи запрыгнуть в шикарный белоснежный автомобиль. — Вы чего здесь? — чёрт, он издевается? Ну да, это богач очевидно не знает о подобных людских утехах в виде ожидания автобусов. — Да так, сижу и задницу отмораживаю, — чуть погодя ответил мужчина. Раздался бархатистый смех. — Может, вас подвезти? Я включу печку. — Не стоит, я доберусь и своим ходом, — не хватало ещё, чтобы этот маньяк узнал его адрес. Мало ли что ему в голову взбредёт. — Ну что вы, я настаиваю, Кихун! «Он еще и имя запомнил, блеск. Точно псих» — Не нужно. Мне и тут хорошо, — поелозил на месте Сон, растирая холодную дощечку. Инхо поднял одну бровь и, задумчиво оглядев собеседника, всё-таки нажал на газ и двинулся прочь. Даже не попрощался. Это он так пытался вину свою загладить? Это ведь из-за него Кихун вынужден сидеть посреди ночи на обшарпанной остановке. Так бы он мог уже видеть десятый сон под одеялом. И какого хрена он его так рассматривает, словно чудного зверька? Причем на протяжении целого дня, будто планировал что-то. Составлял в голове план как лишить его работы. Или достоинства. От подобных мыслей пробежали мурашки по коже, а щеки покрылись румянцем. Ну уж нет, нужно держаться от него подальше. Краснеющие щеки он списал на холод. Вернулся домой он полумёртвый. Сумки быстро оказались на полу, как и верхняя одежда Кихуна. Дойдя до кровати, тот рухнул на неё, мигом проваливаясь в сон. На часах красовалось два часа ночи. Ну, зато собственная гордость ничуть не пострадала. И совсем не важно, что спать оставалось ему три с половиной часа, и что какая-то уставшая женщина всю поездку давила ему на ногу, и что ехал он стоя.. Зато не с маньяком в удобном салоне машины с печкой. Завтра будет тяжело.