literary me

Тургенев сказал, что «любовь сильнее смерти и страха смерти». А его персонаж сказал, что « Любовь – это романтизм, чепуха, гниль и художество». Хотелось бы верить Базарову, но проблема в том, что он не поверил сам себе.

От вечных скитаний и отвержений, до тонких нитей скрепляющих его с жизнью, был страх не дожить до любви. Коля отчаянно желал любви, хотел кому-то отдавать её, хотел получать её, но это давно было лишь странной, размытой и глупой мечтой. Любить можно по разному, можно любить предмет или игрушку, как свой оберег или вещь, которая приносит счастье. Можно любить ягоды или мороженое, как еду, которая сахаром разливается по крови. Можно любить друга, как человека с которым делишь горе и радость. Можно любить всё, любовь абсолютно везде, нигде не обходиться без любви. Люди до любви голодны. Ни один ребёнок не родится без любви, ведь яркая вспышка пронзающая двух людей, заставляя в порыве страсти не думать о последствиях тоже любви следствие. Без любви никто не вырастет, потому что если с детства не окружить нас материнской любовью, ребёнок не будет знать жизни вкуса. Любовь в каждой клетке, любовь на подкорке сознания, любовь окутывает и укладывает в мягкую постель, заботой окружая, а без любви людям сложно. Антон Павлович Чехов говорил: «Без любви не было бы жизни; кто боится и избегает любви, тот не свободен»." . Когда у тебя нет опоры, нет того, что заставило бы тебя быть счастливым и ты живёшь шаблонной жизнью, то ты становишься не то что серой массой, ты становишься хуже. Ты некое ничто, но у тебя есть имя и документы и когда-то была любовь, если не начать об этом думать то ты погибнешь, вероятнее, не только от апатии, но и от чувства ненужности и отшельничества. Любовь синоним слова счастье, а счастье синоним слова жизнь. Ромадов не жил шаблонной жизнью, у него есть друзья и любящая, я бы сказала очень любящая, семья. Но ему хотелось другого, не просто добрых слов в свой адрес, не просто поддержки, ему хотелось чего-то другого. Вся жизнь пресная и неинтересная, несмотря на то, что развлечений и эмоций было много, они быстро забывались, нужен был кто-то такой, кто мог бы дарить ему эмоции каждый день. Кто-то, от кого никогда не знаешь, что ожидать. Приевшееся быстро надоедает, а вскоре и раздражает, из-за чего Коля время от времени ссорился со своими друзьями, ему просто надоедало. Но пожив в одиночестве, надоедало и оно, из-за чего приходилось извиняться и забываться в запылённых эмоциях. Хотелось любви, не такой, а другой. Не секса, а чего-то на самом деле искреннего, хотелось человека, который убьёт в нём шаблонно-футлярную рамку в мозге и заставит жить совершенно по другому. У Коли были и девушки, и парни, но все отношения кончались весьма быстро, из-за чего друзья шутили о том, что Ромадов бабник. Хотя это было совершенно не так и Коля в глубине своей души понимал это. Он умел анализировать и умело справляться с чем либо, умел приспосабливаться. Если честно, то Колю обожала вся школа, за его общительность и харизматичность, любил весь их курс в университете, за задорность и умение мастерски заговоривать зубы преподавателям. Но любили, как друга и как человека, но точно не как партнёра. А Ромадов нуждался в любви, как в глотке воздуха или как в винстоне, который курил. Любовь работала, как подпитка, к ещё более безумным идеям. Мы все только говорим и читаем о любви, но сами мало любим. Возможно, если бы не эта история, которая точно большой ком случайностей, чем что-то иное, то Коля бы и остался таким же переменчивым и загнаным в свои рамки парнем. Он бы продолжил умирать в своём омуте приевшихся шуток, от которых даже самому не хотелось смеяться. Но все поменялось, когда в жизни появился Макс. Изначально, Макс был просто другом. Другом с которым Коля был точно родственной душой, потому что оба, хоть и познакомились случайно, говорили с друг другом так, будто знакомы уже несколько лет. Они быстро нашли общий язык, оба не боялись раскрывать свои тайны или оголять свои слабости. Доверяли они друг другу так, будто и вовсе были хранителями чего-то большего. Больше чем честь, или разговоры до несчастных кинков в сексе. В беседах было что-то сокровеннее и намного более ценнее. Где-то на страницах старого и помятого личного дневника есть записи, подобные :

Иногда мне бывает настолько плохо, что я задумываюсь о смерти, но на самом деле я хочу чтобы умерли проблемы в моей жизни, а не я

Я хочу жить

И Коля в свои двадцать пять очень сильно хотел жить, но чем ближе к тридцати, тем больше оптимизма терял. Терял не в плане лишался совсем и был вечно грустным, а что-то в его маленьком городке, находящимся в подсознании, рушилось, понимая, что он не может найти кого-то не идентичного ему, а кого-то иного и необычного, того, кто, кажется, будет ужасно бесить, пока не поймёшь, что без него не проживёшь. Познакомились Коля с Максом, как я говорила случайно и до ужаса нелепо, Ромадов прогуливался по аллее, бредя по запутанным, как свои мысли, улицам, когда к нему подошёл русый паренёк, на вид его ровесник, и попросил зажигалку. Коля, похлопав себя по карманам, вынул ярко-красного цвета зажигалку, с какой-то наклейкой, и протянул прохожему. Тот поджог свою сигарету, отдавая зажигалку хозяину, и попытался завести разговор, но совсем не шло. Ромадов хоть и добрый, да и разговорчивый очень, просто не хотел. Не было ни настроения, ни какого-то расположения к русому. – Меня, кстати, Макс зовут. – Резко сказал, Шабанов протягивая руку, чтобы пожать её. А Коля с небольшим отвращением и сомнением пожал, отвечая: – Я Коля. Макс продолжил рассказывать какую-то историю, в которую Ромадов даже не думал вслушиваться, хотелось поскорее уйти. Тучи скапливались и не только над Питером, но и над Колей. Ветер начал дуть сильнее, а третья сигарета скуривалась незаметно. Начался дождь, который быстро переходил в ливень. И вот, вроде бы шанс наконец-то уйти домой, но оказалось, что они уже слишком далеко ушли, а идти мокрым не хотелось. – Я тут живу недалеко, можешь зайти ко мне. – Ну куда деваться уже, – Вздохнул Коля. Дома завязался уже более складной диалог и что-то в поведении Шабанова хоть и отталкивало, но уходить Коле отчаянно не хотелось. Просидев на кухне чуть ли не до утра, Ромадов пошёл домой, предварительно обменявшись контактами. Так всё и началось. Потом ещё пару месяцев насыщенного общения и частых прогулок, рассуждения на философские и дурацкие темы, наебы каких-то малолеток и пару походов в клубы, чтобы развести кого-то на бабло. Макс не противоположность Коли, но и не копия, Макс настолько уникален, в глазах блондина, что, кажется, тот за все время переписок и гулянок с ним не заметил ни одного его недостатка. А потом Коля понял, что влюбился. И тогда в его голове явно было всё сложно. Он не хотел терять Макса, из-за своих чувств, кажется никому не нужными. Коля много раз одноразово любил и много раз бросал, но тут было по другому. Коля не хотел, чтобы бросили его. Коля боялся, впервые испугался своих чувств. Не хотелось терять друга, который не надоедал даже спустя полугода беспрерывного общения, Ромадов нашёл именно того кого искал, знал, что это сведёт куда-то в далёкое дно и бездну, но любить было прекрасно. Пока я не любил, я тоже отлично знал, что такое любовь. А Ромадов теперь не знал, метался от мыслей о передружбе или сильной привязанности, до стёртых мыслей о когда-то существовавших в его голове их вместе, радостно идущих за руку или раскуривая одну на двоих в чужом подъезде. Коля путался, путал, а главное доводил Макса в недоумение, почему его друг в последнее время такой странный. Коль, а что для тебя любовь? – Вопрос Шабанова на одной из последних прогулок заставал врасплох. Коля не знал, что ответить, поэтому сначала долго молчал. Тишина обволакивала и погружала в далёкие мысли, в прочитаные когда-то перед ЕГЭ книги по литературе, пытаясь вспомнить хотя-бы одну мораль или цитату о любви.

Ну, знаешь, я читал когда-то, что-то по типу: « Любовь есть благо. Ведь во все времена почти у всех народов любовь есть в широком смысле, любовь к ремеслу, любовь к своим близким, любовь к друзьям и любовь мужа к жене называются одинаково любовью. Если любовь часто бывает жестокой и разрушительной, то причина тут не в ней самой, а в неравенстве людей. » – Коля хорошо знал русский, хорошо литературу, не хуже психологию и умел хорошо говорить, но Шабанова всегда такие ответы приводили в задумчивое состояние, потому что говоря о чем-то поверхностном серьёзно можно было прийти к общей мысли, но доходили до такого они крайне редко.

После того разговора Ромадов, видимо, наконец всё понял. У Макса есть чувства, и чувства не дружеские точно, вечная тактильность и слова поддержки, идут явно не просто от дружеской симпатии. Шабанов относится к людям по другому, Коля заметил, что никому из своих друзей Макс не отвечает пока они не разойдутся, хотя для Коли Шабанов в сети двадцать четыре на семь, и ни одно его сообщение не игнорируется. Ромадов листал инсту, когда пришло сообщение от Макса. Я понял, что ты имел ввиду. Типо, когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, надо думать по другому, или не нужно думать вовсе.

Пошли гулять, поговорим об этом ещё

И наверное оба тогда понимали, что тянуть уже некуда, они обошли замкнутый круг уже более ста и тысячи раз, от отчаяния до ужасного голода по друг другу, по не высказаным словам и собственным мыслям. Встретились около дома Макса, начиная идти куда глаза глядят. Сначала они честно пытались сказать хоть что-то о теме любви, из-за которой тут и встретились, но как-то не шло и диалог сходил на нет, а рассуждать хотелось точно на тему любви между ими двумя. Слушай, Макс. Выслушай меня, хорошо, да... Давно копившееся наконец-то было сказано. Коля говорил настолько правильные слова, изгибы и линии которых, как выписаные каллиграфическим почерком красотой оставались на душе Максима. А последний хоть и не умел также красиво говорить ответил полной взаимностью. И хоть мир вокруг них не остановился в момент осмысления, как описывают многие, что-то явно в их головах поняло, что теперь ограничивать себя нет смысла. Поэтому, как и в свою первую встречу они сейчас спешили к Максу на квартиру. Холодные руки залезали под лёгкое худи, ощупывая горячую кожу, вырывая сбитые вздохи, а губы соприкасались в нежном поцелуе. Макс потихоньку превращался в лужицу, от нежных прикосновений Коли, и он бы соврал, если бы сказал, что не хотел этого уже очень давно. Поцелуи мажуще идут от щёк, спускаясь к шее, мягко целуя каждый сантиметр, Ромадов поддевает край кофты, заставляя скинуть её. А Шабанов ни капли не против и сам Колю ближе к себе тянет, подушечками пальцев ощупывая чужие рёбра. Коля сам знает, что и как надо делать, сам переносит Макса в его комнату, укладывая на кровати. Покрывает поцелуями плечи, рёбра, живот. Вкладывает всю свою нежность, не в праве сделать что-то не так. Это липкое чувство неуместности больше не играло в нём , как в последнии два месяца, сейчас же оно забылось чередой других, более приятных.

Так и мы, когда любим, то не перестаём задавать себе вопросы: честно это или нечестно, умно или глупо, к чему поведёт эта любовь и так далее. Хорошо это или нет, я не знаю, но что это мешает, не удовлетворяет, раздражает — это я знаю

Поцелуй губы о губы, даёт новую волну страсти, разливающуюся по телам двоих и Макс обвивает шею Коли, требуя быть ближе. Они боятся не успеть насладится, будто подходящего момента больше не будет, а вся действительность это не больше чем сладкий сон или полёт их мечт. Всё настолько быстро, что пьянит без никотина и алкоголя, а осознание настигнет только завтра, если не послезавтра. Без разницы, когда оно настанет, если они оба останутся вместе после этой ночи, продолжая делится сокровенным. Ромадов плюёт на пару пальцев, вставляя для начала один. Вырывает рваные стоны, отдающиеся в ушах скулежом, от неприятных ощущений. Коля шепчет что-то успокаивающее, хотя сам понимает, что Максу это надо максимум для морального удовлетворения и больше не для чего. Второй палец добавляется, сменяя мысли на то, как до появления Шабанова в жизни Коли всё было уныло и серо. Сейчас же жизнь играла новыми красками, красками любви. Он не знал, в чем секрет очарования Макса, но понимал, что секрет в том, что его просто нет и Шабанов такой какой он есть. Макс достаточно растянут, чтобы наконец-таки вынуть пальцы, заменяя своим членом, чего оба уже безумно хотят. Коля входит, наклоняясь и целуя Шабанова в губы, отвлекая от непривычных ощущений. Удовольствие разливается по всему телу, смешивается с возбуждением, до кончиков пальцев. Макс отстраняется выцеловывая щеки и скулы Коли, проводя по ним. Ромадов резко толкается до конца, вырывая неожиданно громкий стон. Шлепки кожу о кожу заполняют всю комнату, а порочные стоны вырывающиеся изо рта каждого дополняют и без того пошлую картину. Тела становятся липкими скользкими от интенсивности движений, стоны срываются на скулеж, а у Макса коленки предательски трясутся, от сильного возбуждения. Оба уже явно на грани и они понимают это, когда сталкиваются в очередном поцелуе, который тоже становится чем-то большим чем что-то сокровенное.

Только одна та помощь будет теперь действительна в России, которая будет сделана любовью. Всякая другая будет временна. Всему предстоят препятствия, везде предстанут неудачи. Одной только любви нет препятствий: ей всюду свободно и всюду открыт путь.