Какой у тебя любимый фильм ужасов?

      Изуку фыркнул и нахмурился, размышляя о том, что ему делать с той гигантской миской конфет, которая стояла на столе у входной двери. Его мама возложила на него обязанность раздавать сладости всем, кто попросит в этот день, а сама отправилась на выходные с друзьями в Сейлем, чтобы переночевать в известном доме с привидениями.       Смеркалось, в дверь позвонили, и на пороге Изуку увидел мальчика и девочку, которые были одеты в геройские костюмы Всемогущего и Мирко. Будучи фанатом героев, он дал им немного больше конфет, чем было нужно, чувствуя при этом лёгкую вину перед другими детьми, которым опеределенно достанется меньше сладостей из-за его прихоти.       Но его терзания были напрасны, потому что больше никто не пришёл, а за окном тем временем уже поздний вечер, стрелки часов показывали одиннадцать, так что больше никто не должен был прийти.       Если бы Изуку действительно хотел, то он мог бы отправиться на какую-нибудь тематическую вечеринку по случаю Хэллоуина. Его дом находился всего в двадцати минутах езды от университета, в котором он учился, только… он выпускник — это совсем другое. Изуку чувствовал себя не в своей тарелке, представляя, как оденется в какой-то сомнительный на вид костюм и пойдёт в чей-то грязный дом с единственной целью, заключающейся в желании перепихнуться с кем-то в конце ночи. Он тоже был когда-то первокурсником, но повзрослев, Изуку начал чувствовать себя слишком далеким от идеи терять голову, просто потому, что у тебя есть такая возможность, и твоих родителей нет рядом, чтобы сказать тебе «нет». В этом семестре Изуку переехал обратно домой, потому что его соседи по комнате были отвратительными, а ещё он хотел сэкономить денег.       Его друг детства (и соперник, как иногда может показаться), Каччан, тоже учился в том же университете. Его ситуация была во многом схожа с ситуацией Изуку: они оба жили в родном городе, ездили на учебу в одно учебное заведение, у них была одна специальность — инженерия, и оба испытывали отвращение к поведению первокурсников. Это сильно сблизило их друг с другом, но Каччану пришлось заступить на смену в видео-прокат «Блокбастер» на время Хэллоуина.       Посему Изуку проводил этот праздник в полном одиночестве.       Буквально вчера он сдал экзамен, и теперь единственное, о чем он мог думать, — это отдых. Изуку надел свой любимый толстый светло-коричневый свитер и спортивные штаны, благодаря которым ему было тепло и уютно.       И вот он здесь: тускло освещенная гостиная, миска с конфетами на диване, начало фильма ужасов, остановленное на заставке студии, чтобы у него было время босиком зайти на кухню и поставить для себя попкорн на плиту. Кафельный пол холодный, как и погода на улице, и Изуку пожалел, что не прихватил с собой несколько шерстяных носков из своей комнаты, чтобы его образ выглядел завершённым.       Тело пробивала лёгкая дрожь, хотя температура на термостате держалась на отметке в шестьдесят девять градусов. Он повернул ручку плиты, включая нагрев, и встряхнул попкорн; зерна кукурузы гремели внутри, пока бились о стенки фольгированной кастрюли.       Изуку чувствовал, что ему всё ещё слишком холодно, и он вернулся к дивану, чтобы взять тяжелое одеяло, которое обычно использовал, когда смотрел фильмы, и которое оставил ранее.       На обратном пути его взгляд сам собой упал на двери, которые вели в патио, оттуда открывался прекрасный вид на бассейн, который пора бы уже закрыть: сезон закончился. Изуку не нравилось, что на широких дверях не было занавесок, его мама отнесла их в химчистку, и теперь складывалось ощущение, что здесь слишком много свободного пространства. Слишком.       С другой стороны, он мог видеть, что не выключил свет в бассейне, из-за чего голубая вода светилась нежным светом в темноте. А ещё он забыл запереть дверь. Боже, Изуку, твоя мама наконец взяла заслуженный отпуск на выходные, а ты тем временем оставляешь дом не запертым — заходите кто хотите.       Он щелкнул переключатель, и окружение тут же погрузилось во тьму. В отражении полупрозрачных дверей стал виден силуэт мужчины, и на мгновение Изуку ахнул в удивлении. Но это всего лишь было его собственное отражение. Растрёпанные зелёные волосы, веснушки и всё такое. Положив руку на грудь, внутри которое тяжело билось сердце, он обвинил в своей нервозности тот факт, что планировал смотреть самый страшный фильм на свете — «Изгоняющий дьявола».       Звонок телефона снова напугал Изуку. Он чуть ли из собственной кожи не выпрыгнул, когда чудовищная трель телефонного звонка резким звуком заполнила тишину дома.       Охваченный желанием как можно быстрее прекратить шум, он поспешил на кухню и схватил трубку.       — Алло? — У него охрип голос из-за бега.       — Кто это? — раздался мужской голос, который Изуку не узнал.       — А кому вы собирались позвонить?       Хлоп, хлоп, хлоп.       Попкорн начал бушевать на плите, и фольга, прикрывающая его, вздулась от высокой температуры.       Изуку зажал телефонную трубку между плечом и ухом, чтобы освободить обе руки.       — Я не знаю. — Мужчина на другом конце провода говорил медленно, и у Изуку возникло чёткое ощущение, что незнакомец пытался задержать его подольше у телефона. Изуку не глупый, он знает, что такое телефонные розыгрыши.       — Мне кажется, вы ошиблись номером, — произнёс он немного резче, чем хотел бы, поскольку был занят приготовлением попкорна, да и пустой дом выбивал его из колеи.       — Ошибся?       — Такое случается, — пожал плечами Изуку, хотя этот жест никак не мог видеть его собеседник. — Ничего страшного, — добавил он, почувствовав укол вины за свою недавнюю резкость, а затем положил трубку обратно на рычаг.       Прошло совсем немного времени, может быть, всего пара секунд, прежде чем телефон зазвонил снова. В этот раз звуку не удалось выбить Изуку из носков (образно говоря, конечно, его ноги всё ещё были босыми и холодными), и он снова взял трубку.       — Алло?       — Кажется, я набрал не тот номер, — сказал тот же незнакомец.       — И зачем ты опять позвонил не туда? — На этот раз Изуку слегка улыбнулся. Даже если это и был розыгрыш, этот человек весьма забавный.       — Чтобы извиниться.       — Я тебя прощаю, — засмеялся он и снова повесил трубку.       Изуку встряхнул кастрюлю с попкорном, который уже должен был успеть приготовиться за это время, но, по всей видимости, он случайно установил слишком низкую температуру, из-за чего попкорн не переставал взрываться. Изуку понял, что рановато выключил конфорку.       Он задался вопросом, не проводил ли этот странный человек Хэллоуин, так же как и он, в одиночестве. Может быть, Изуку стоило пообщаться с ним подольше.       Дзинь. Дзинь.       — Алло? — произнёс Изуку уже в третий раз за последнюю минуту.       — Почему ты не хочешь со мной разговаривать? — пожаловался тот же мужчина.       — Кто это? — Настроение Изуку начало меняться вместе с тоном голоса незнакомца.       Попкорн почти затих, Изуку выключил огонь и переставил кастрюлю на прохладную сторону плиты.       — Скажи мне своё имя, а я тебе своё, — игриво. Изуку мог с этим работать.       — Ни за что, — улыбнулся он и проколол верхнюю часть фольгированного пузыря, чтобы дать ему возможность остыть. Затем он встал на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки, и перебрал несколько мисок в шкафу, прежде чем достал подходящую ёмкость.       — Что это? — Мужчина, должно быть, слышал движения Изуку.       — Я готовлю попкорн. — Он разорвал фольгу и высыпал попкорн в миску, оторвал кусочек с солоноватым маслом и облизнул его.       — Я ем попкорн только в кино, — заметил мужчина, и Изуку на мгновение задумался, что делал незнакомец на том конце провода. Его голос казался довольно взрослым, возможно, они были ровесниками, так что была вероятность, что он находился в похожей ситуации.       — Ну, я как раз собирался посмотреть фильм. — Несмотря на то, что крошечная часть мозга Изуку твердила ему, что так делать не следует, он чувствовал себя весьма комфортно.       Он же имел право повеселиться на Хэллоуин, или, хотите сказать, что он слишком стар для этого?       — И какой же?       — Просто страшный фильм, «Изгоняющий дьявола», если слышал о таком, — пошутил Изуку.       — У тебя есть любимый фильм ужасов?       Ну, Изуку смотрел много разных ужастиков. На самом деле у него даже имелся блокнот, в котором он записывал все сильные и слабые стороны фильмов, какие из них объективно самые страшные, а под конец оставлял несколько строк субъективных впечатлений.       — Да. Недавно вышел «Крик». Ты его видел?       — Видел.       — Это и твой любимый фильм? — Наконец-то Изуку смог задать собственный вопрос и с нетерпением ждал ответа от таинственного звонящего. Он взял миску с попкорном и отправился к дивану, где его всё ещё ждал фильм, остановленный на том же самом месте.       Незнакомец казался более интересной партией, если вспомнить, что Изуку смотрел «Изгоняющего дьявола» уже раз миллион, а в «Блокбастере» как раз забрали последнюю кассету «Крика», которая была единственным вариантом. Каччан обещал оставить ему одну, но в тот день он поменялся сменами с Киришимой, и тот забыл это сделать. Всё это привело к тому, что Изуку не торопился нажимать кнопку «play».       — Можно и так сказать. И что тебе в нем нравится?       Изуку нахмурился, когда незнакомец опять перевёл внимание на него, но ответил. Он упал на диван, положив ноги на подлокотник, и безразлично глазел в потолок, пока говорил:       — Ну, мне нравится, как он исследует различные архетипы фильмов ужасов и даже бросает вызов некоторым из них. При первом просмотре ты думаешь, как же глупо считать Билли убийцей, потому что это слишком очевидно, а затем думаешь, что это должен быть Рэнди из-за его любви к фильмам ужасов и интереса убийцы к ним, но это тоже кажется примитивным. Стью никто не рассматривает в качестве убийцы, потому что он слишком глуп, чтобы справиться с этим самостоятельно. Плюс, «Крик» добавляет насилию элемент эротики, который не имеет себе равных ни в одном другом фильме ужасов.       — Эротики?       Лицо Изуку покраснело при мысли, что ему придется объяснять это незнакомцу по телефону. Он крутил в руке пульт от телевизора, стараясь не задевать ни одну из кнопок.       Он сам это начал и решил продолжить:       — Да… В том смысле, что там есть связь с девственностью и последней выжившей, это сексуализирует сюжет, как и в прочих слэшерах. Это поднимает вопрос о том, как мы связываем секс и насилие, и что это говорит о нас, как об обществе. Плюс, Скит Ульрих в роли Гостфейса, та сцена, когда он слизывает кукурузный сироп с рук, — просто вишенка на торте. Любой бы посчитал этот момент сексуальным.       — У тебя фетиш на Гостфейса или что-то в этом роде?       Изуку невольно пробормотал что-то неразборчивое себе под нос, а затем сдался.       Он встал с дивана и пошел на кухню. Всё это начинало обретать неожиданный оборот, кроме того ему нужно было чем-то запить соленый попкорн. В своих сомнениях незнакомец отступил, вероятно, полагая, что зашел слишком далеко.       — Итак, у тебя есть парень? — сменив тему, спросил незнакомец.       — Зачем спрашиваешь? Хочешь пригласить меня на свидание? — усмехнулся Изуку, радуясь возможности поговорить на более простую тему. Он включил свет на кухне, потянулся за стаканом, чтобы наполнить его водой из-под крана.       — Может быть. Так у тебя есть парень? — попробовали ещё раз, и Изуку решил вознаградить собеседника за настойчивость.       — Ммм, нет, — он глотнул воды, оперевшись локтями на столешницу, постукивая пальцами по граниту.       — Ты так и не сказал мне своё имя.       — Зачем тебе знать моё имя? — улыбнулся Изуку, теребя рукав вязаного свитера, чувствуя себя девочкой-подростком.       — Потому что хочу знать, на кого я смотрю, — голос мужчины хриплый, глубокий и серьезный.       В тоже мгновение улыбка исчезла с лица Изуку, и он напрягся. Его сердце не билось в груди, а, как говорится, ушло в пятки от ужаса. Его взгляд тут же устремился к раздвижным дверям патио, которые он так и не запер.       Всё очень плохо.       — Кто ты? — выпалил Изуку и тут же внутренне обругал себя. Он прикрыл рот рукой. Как знаток фильмов ужасов, Изуку знал, что это плохой вопрос. Если вспомнить «Крик», Изуку, черт возьми, труп.       — Полагаю, правильнее спросить «где я?»       Изуку в панике бросил трубку, не имея больше сил слушать его голос. Он знал, что этого не нужно делать, но как тогда быть?       Страх начал овладевать его телом, Изуку бросился к дверям, ведущим во внутренний двор. Как и все смертники в фильмах, он споткнулся о край ковра и чуть не упал, но всё же добрался до двери и начал лихорадочно возиться с замком.       Но в этот раз было несколько иначе.       В темном отражении двери Изуку заметил не только себя. Он увидел парящее в темноте светлое пятно маски. До его ушей донесся странный хрип, который он сам и издал.       Инстинктивно Изуку отшатнулся от фигуры, которая, по всей видимости, и являлась тем самым незнакомцем. Упав задницей на пол, запястья Изуку загудели от боли в попытке смягчить удар. Он только что оставил дверь открытой для потенциального убийцы и в доме он совсем один. Изуку настолько уязвим сейчас, насколько это вообще возможно.       Фигура сделала шаг вперёд, взялась за ручку двери и потянула её. Изуку в ужасе наблюдал, как открывалась дверь, в бессилии слушал скрип петель. Холодный ветерок ударил ему в лицо, отбрасывая волосы со лба.       Гостфейс. Перед ним стоял мужчина в черной футболке, мышцы его рук, плеч и груди дали Изуку знать, что он с ним не справится, если вдруг решит затеять драку. На мужчине были штаны так же чёрного цвета, вероятно, чтобы лучше скрываться в темноте ночи. В одной руке он держал мобильный телефон Nokia, а в другой — белую коробку с динамиком.       Изуку заскулил от страха, сразу узнавая устройство для изменения голоса. Незнакомец определенно смотрел «Крик», потому что в точности воссоздал открывающую сцену.       Если следовать сюжету фильма, то Изуку не светило выбраться из этой ситуации живым. Несмотря на это, он вскочил на ноги и бросился бежать к входной двери, которая теперь являлась его единственным спасением.       Изуку слышал топот собственных босых ног о деревянный пол и грохот сапог Гостфейса позади себя. Он врезался во входную дверь, резко обрывая движение, и попытался отпереть её, но безуспешно. Почему Изуку не в состоянии открыть собственную дверь? Он почувствовал себя таким глупым и перепуганным. Его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он заметил преследователя, что неторопливо приближался к нему, словно знал, что Изуку не сможет сбежать. Мужчина выбросил телефон и заменил его на кухонный нож. Изуку заметил черный браслет, кольцо и шрам на руке, которые показались ему знакомыми, но у него не было времени об этом думать, им владело желание бежать.       Последним вариантом оставалась лестница. Спотыкаясь о ступеньки, он взбежал наверх, чувствуя, как подступают слёзы от переполняющего страха. Подъем по лестнице в фильмах всегда означал только одно — он умрёт.       И когда он направился в комнату, из которой, вероятно, никуда бы не смог дальше сбежать, Изуку заметил, как Гостфейс неуклонно сокращал расстояние, разделяющее их, широкими шагами, преодолевая за раз по две ступеньки.       Изуку пришла в голову мимолётная мысль, что этот человек — хищник, а он — его добыча.       Он ворвался в свою спальню и забежал за кровать, будто это чем-то могло ему помочь. Но дальше бежать некуда: единственный вариант — это окно, но выпрыгнув из него, он вероятно погибнет.       — Зачем ты это делаешь? — крикнул Изуку со слезами на глазах. Гостфейс появился на пороге, он выглядел, как ангел смерти. Если бы Изуку не собирались прямо сейчас убить, человек в маске показался бы ему сексуальным.       Мужчина поднял устройство для изменения голоса одной из своих мускулистых рук и произнёс в динамик:       — Потому что мне это нравится, Изуку.       Голос незнакомца был настолько тихий, что почти походил на рычание, Изуку почувствовал, как исказилось его лицо из-за рыданий. Он прикрыл рот, умудряясь стесняться своего вида. Его взгляд снова устремился к шраму, и он вдруг понял, почему тот показался ему знакомым.       В это же время Гостфейс сдвинул в сторону маску, и Изуку увидел знакомое лицо.       Мир вокруг замер.       Острым лезвием ножа Каччан касался своего идеального лица, скользя вдоль линии подбородка. Он ухмыльнулся, оскалив зубы, и поднёс устройство для изменения голоса ко рту:       — Кажется, ты говорил, что Гостфейс сексуален, помнишь? — раздался в динамике голос незнакомца.       Изуку был шокирован. Он всё ещё сомневался в реальных намерениях Каччана, тем не менее тот пока что его не убивал. Это хорошо. Сглотнув, Изуку кивнул.       Каччан улыбнулся настолько широко, что на мгновение Изуку показалось, что у того сломается лицо, а затем он натянул маску обратно.       Единственными звуками, что заполняли комнату, были влажные вздохи Изуку и стук ботинок Гостфейса по полу, когда он начал приближаться. Изуку не сопротивлялся, позволяя тому подойти ближе, он поднял голову выше, присматриваясь к маске. Он чувствовал, как у него поднялась температура тела, а адреналин сделал его кожу сверхчувствительной.       Гостфейс провёл тупым краем ножа по его щеке, спустился по шее и свитеру вниз. Изуку вздрогнул, переполненный желанием: теперь страх приобрёл иную природу, и да — Каччан прав: у Изуку был кинк на маску. Да он настолько вульгарен, что раздвинул бы ноги прямо здесь и сейчас, стоит лишь попросить об этом. Он очень надеялся, что Гостфейс попросит об этом.       Каччан-Гостфейс поднёс устройство ко рту вновь и произнёс:       — Сделай одолжение, будь хорошим мальчиком и ляг.       Изуку содрогнулся и не решился сразу подчиниться, ему всё ещё было страшно. Но факт того, что за маской скрывался Каччан, факт того, что он наблюдал за ним, преследовал его, как глупое животное, ради собственного удовольствия, заставлял кровь устремиться к паху.       Когда Изуку сел на кровать и откинулся на локти, Гостфейс склонился к нему и прижал лезвие ножа под челюстью, запрокидывая его голову вверх. Это угроза? Изуку не был уверен, собирался ли Каччан на самом деле его использовать, но вероятность такого исхода заставила член в предвкушении дёрнуться.       Каччан отбросил устройство для изменения голоса и приблизился к нему так, что теперь его более крупное тело нависало над Изуку.       — Держу пари, у тебя где-то здесь есть смазка. Скажи мне, где она.       Знакомый голос был подобен бархату, что ласкал тело Изуку, высасывая страх. Он подчинился.       — Верхний ящик.       Его грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе, был лёгкий дискомфорт из-за слёз, которые размазались по его припухшему лицу. Но когда Каччан возвысился над ним, очертания его грудных мышц проглядывали сквозь рубашку, Изуку бросило в жар, он хотел потянуться вперёд и лизнуть кожу через ткань, но нож держал его на месте. Маска находилась всего в нескольких дюймах от его лица — так близко. Изуку казалось, что он мог видеть блеск красных глаз через чёрную сетку, и мог слышать чужое дыхание.       Затем лёгкое давление на шее пропало.       — Раздевайся.       Не слишком ли он нетерпелив, подумал о себе Изуку, стягивая свитер. Но он хотел этого. Хотел, чтобы Каччан знал, что ему это нравится. Ему нравится, когда его заставляют подчиняться, угрожая ножом, нравится, когда его преследуют, как делал недавно Каччан.       Когда Изуку спустил спортивные штаны, Гостфейс тут же провёл ножом по его животу, и он вздрогнул.       — Нижнего белья нет? Ты как будто молил прийти и взять тебя. Что ж, тем проще для меня. — Каччан сказал это так, словно дразнил Изуку, но тот воспользовался моментом и прояснил ситуацию:       — Да, я хочу этого.       Ругательство сорвалось с губ Гостфейса, когда он потерся своей эрекцией об обнажённый член Изуку. Грубая ткань штанов причиняла лёгкую боль. Изуку хотел большего. Он двинулся навстречу человеку в маске, выражая тем самым своё желание.       Два холодных, скользких от смазки пальца коснулись его дырочки на мгновение, но не двинулись дальше, а остались снаружи, дразня Изуку. Он этого не выдерживал.       — Пожалуйста, я могу их принять.       — Ты уже делал это с собой? Хорошие мальчики так не делают, знаешь. — Каччан хмыкнул, отчего маска на нём чуть сдвинулась.       — А может, я плохой. Может, я настолько отвратителен, что хочу, чтобы Гостфейс ворвался ко мне в дом и трахнул меня, — смело заявил Изуку, пододвигаясь бедрами ближе к пальцам. Он был бы не прочь начать умолять, но это следующий шаг.       — Ты в курсе, что в кино шлюхи всегда умирают?       — В таком случае вам придётся убить меня, мистер Гостфейс.       Два пальца скользнули внутрь, и Изуку застонал, впиваясь ногтями в Гостфейса, желая почувствовать его ещё сильнее. Это продолжалось с тех пор, как он встретил его. Может, даже ещё раньше.       Он был неплохо растянут, мышцы только слегка горели первые несколько мгновений, но это быстро прошло. Он следовал за движениями Каччана, двигался ему навстречу и, обхватив руками его шею, ладонью коснулся спрятанных за тканью светлых прядей.       Если всего несколько минут назад ему было холодно, то теперь он был словно в огне. Его губы нащупали шею Каччана, тот участок, который не скрывала маска, он поцеловал горячую кожу, лизнул её, чувствуя вкус мужчины.       Длинные пальцы двигались вперед-назад, а потом выкрутились так, что нащупали его простату. Изуку изогнулся, обхватив бёдра Каччана ногами, притягивая его ближе. Если бы это было возможно, Изуку содрал бы с себя кожу, лишь бы слиться с Каччаном воедино.       — Я хочу больше, пожалуйста. Я уже готов, пожалуйста, дай мне свой член, я его отсосу, всё, что угодно, — словно в бреду от стимуляции пролепетал Изуку.       Ему было непривычно видеть перед собой бесстрастную маску, непривычно от того, что у партнёра не было рта, в который можно было бы впиться поцелуем, но его стимулировали чужие пальцы в заднице, и рука, которая запуталась в его волосах и тянула достаточно сильно, чтобы он это чувствовал.       — Правда, что угодно? Тебе так сильно хочется отсосать мне? — Голос Каччана звучал хрипло, будто он слегка смеялся. Пальцы продолжали дразнить Изуку, поддерживая в нем порочное желание; он был слишком сильно возбужден, чтобы стыдиться любых сказанных слов.       Он быстро покивал и застонал, когда Каччан вытащил пальцы, оставляя его с ощущением пустоты. Человек в маске присел на край кровати и, раздвинув ноги, похлопал себя по бедру.       — Иди сюда.       Изуку переместился на пол и уселся на колени между ног Каччана. Он попытался дотянуться до молнии на брюках, но Каччан его остановил, намереваясь сделать это самостоятельно.       Изуку прикусил губу в ожидании, покачиваясь на коленях, готовый в любой момент приступить к делу. Он никогда прежде не нуждался в чем-то настолько сильно. Чистые инстинкты.       Наконец Гостфейс взглянул на него сверху вниз, у Изуку всё скрутило в животе от вида его длинного и твёрдого члена. Каччан хотел его так же сильно.       Неожиданно Изуку почувствовал себя не таким одиноким в этой фантазии. Тем более, что Каччан сам выступил инициатором всего этого. Порой тяжесть наших желаний слишком неподъёмна.       Изуку обхватил член ладонью, прошёлся языком вдоль вены, которая шла от основания почти до самого кончика, и слизнул предэкулят с головки. Он смаковал какое-то время жидкость на языке, и распробовал вкус самого Каччана и лёгкую горечь.       Изуку экспериментировал, желая выбить из Гостфейса явные реакции, ведь он не мог видеть его лица, он сосал у него под яйцами, гладил его рукой, смачивал член слюной, чтобы сделать его более скользким, проводил губами по всему стволу, распределяя влагу. Иногда он терялся в собственных ощущениях, при каждом усиленном движении Изуку издавал влажные, неряшливые звуки.       Наконец он всосал член в горло, чужая рука схватила его затылок, и бедра толкнулись вперёд так, что кончик члена ударился о заднюю стенку горла, из-за чего Изуку чуть не задохнулся в собственных слюнях. Он издал булькающий звук, продолжая удерживать член у себя во рту.       Но Каччан отстранился и досадливо сказал:       — Блять, прости, я не хотел заходить так далеко.       — Ничего, — произнёс Изуку охрипшим голосом. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот.       За маской раздался сдавленный звук. Если бы Изуку мог видеть лицо Каччана, он бы предположил, что тот покраснел.       — Потом не говори, что не просил об этом, — встав с кровати, произнёс Гостфейс.       Если бы можно было описать человеческой речью каково это — стоять на коленях перед Каччаном, чьё лицо скрыто маской, пока он проталкивал свой огромный, толстый член в горло Изуку. Из-за величины губы последнего растягивались так сильно, а язык прижимало к челюсти настолько плотно, что он едва мог ими двигать. Это было похоже на богослужение.       Тоже самое испытывали последователи Христа, когда склоняли перед алтарем колени и восхваляли своего спасителя? Это давало им чувство глубокого удовлетворения, которое проникало до самых костей?       В любом случае, Изуку не заботило ничего, кроме ощущения мужского члена во рту; он расслабил горло достаточно, чтобы иметь возможность протолкнуть его глубже, и коснулся носом лобка Гостфейса, на котором росли светлые волосы. Он держался руками за заднюю часть его бёдер и сдавливал пальцы, чтобы подбодрить партнёра.       Изуку упрямо сопротивлялся рвотному рефлексу, от натуги у него слезились глаза, но он смаргивал влагу, чтобы иметь возможность видеть, как Гостфейс трахает его рот. Руки мужчины держали его за волосы и направляли голову в такт своим движениям. Он почти полностью выходил изо рта Изуку, из-за чего тот вытягивал шею, чтобы лизнуть кончик члена, и скулил так, словно его лишили чего-то очень важного.       Казалось, это длилось целую вечность. Каччан снова и снова толкался бёдрами вперёд, издавая звуки удовольствия, и бросал проклятья всякий раз, когда Изуку случайно давился или задыхался. Изуку было всё равно, насколько это грязно, и не обращал внимания на собственную слюну, которая стекала по подбородку и капала на его голые бедра и член.       Внезапно Каччан отстранился.       — Хватит, иначе я кончу, — сказал он.       Изуку жалобно заскулил, когда его потянули за руку и бросили спиной на кровать. Да, он был не прочь видеть, как Гостфейс будет его трахать, он хотел получить удовольствие от его тела. Может быть, если он будет хорошо себя вести, тот заполнит его спермой.       Гостфейс воспользовался флаконом со смазкой вновь, но теперь после секундной подготовки Изуку почувствовал его член возле своей дырки. Каччан закинул его ноги себе на плечи и толкнулся вперёд, медленно погружаясь внутрь. Первый дюйм его члена приятно обжёг, но после тело Изуку быстро приспособилось и принимало его достаточно легко. Он был действительно большой, и у Изуку складывалось ощущение, что его разорвёт пополам от этого размера.       Он бесполезно сжимал пальцы ног, сгибал ноги в коленях, пока Каччан погружался в него целиком. Его собственное тело — распростёртое и гибкое, член — напряжённый, истекающий смазкой — лежал на его животе. Место, где их тела с Каччаном соединялись в одно, черты сильного тела напротив. А в довершении всего этого — маска Гостфейса.       Это самое грязное и непристойное зрелище в жизни Изуку. Возможно, даже восьмое чудо света.       Задыхаясь, он пытался найти для себя опору, цепляясь ногтями за всё подряд, когда Гостфейс начал набирать темп. Во время каждого толчка он выбивал из Изуку дух, тот чувствовал, как сходит с ума. Изуку не видел, какое лицо корчил за маской Каччан, но не мог об этом не думать.       У него были такие же дикие глаза, как и у него? Он обливался потом, его кровь кипела в жилах, как у Изуку, верно?       В одном он был убеждён точно: грубые шлепки, хлюпающие звуки смазки, то, как яйца Каччана липли к его заднице; звуки, которые издавал он сам, и приглушенные стоны Гостфейса — всё это выдавало их общий экстаз.       Изуку ухватился за кровать и изогнулся, меняя угол. По всей видимости, Каччан понял, чего от него хотели, и потому приподнял его бёдра ещё выше, складывая его пополам, запирая между собой и матрасом.       В таком положении Гостфейс попадал прямо в простату, отчего Изуку впился зубами в его руку и закричал.       — Заткнись, шлюха, — прорычал Каччан.       Он надавил на ноги Изуку сильнее, так, что его колени были в районе ушей, он держал его, лишая возможности двигаться навстречу. Давление на его собственный член, который истекал смазкой, пачкая живот, заставило Изуку захныкать, надеясь на то, что Каччан позволит ему кончить. Он уже был близок к этому.       — Пожалуйста, Каччан, пожалуйста, позволь мне кончить, можно? — заумолял Изуку, едва не задыхаясь от собственной слюны, скопившейся во рту.       Каччан склонился к его уху. Их лица впервые за всю ночь были настолько близко друг к другу. И он проговорил следующие грубые слова:       — Мне плевать, кончишь ты или нет. Я всё равно продолжу тебя трахать. Ты не «последний выживший», ты просто шлюха.       В тоже мгновение Изуку кончил, пачкая и себя и рубашку Каччана своей спермой. Но за этим не последовало пощады, Гостфейс продолжал его трахать, игнорируя то, как мышцы сводило спазмом в попытках вытолкнуть его наружу. Он не поменял положения, продолжая насиловать простату Изуку, который содрогался всем телом при каждом ударе бёдрами.       — Заткнись, черт возьми, или ты хочешь, чтобы все соседи слышали, как тебе нравится, когда тебя долбят в жопу? — прорычал Гостфейс и, схватившись за нож, который до недавнего времени бросил на одеяло, вновь прижал его к шее Изуку; свободной рукой он держал его за бедро и давил в сторону, раскрывая его.       На удивление, угроза неминуемой смерти заставила член Изуку снова затвердеть. Он больше не был собой, он просто бормотал что-то и молил о том, о чём сам не знал. Изуку больше не знал, чего он хотел: остановиться или продолжать.       Только теперь ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы оставаться неподвижным и не дать своему телу слишком сильно раскачиваться, потому что если он не будет контролировать себя, нож перережет ему горло. Изуку изо всех сил старался оставаться неподвижным, пока Каччан его трахал. Это продолжалось вечность.       — Тебе правда нравится это дерьмо, а? Кто ж знал, что ты раздвинешь для меня ноги сразу, как только я надену маску и начну гнаться за тобой, как за гребанным животным.       Весь в слезах Изуку готовился к новому оргазму, несмотря на чрезмерную чувствительность после предыдущего. Все, что он мог делать, — принять это и надеяться, что Каччан кончит глубоко внутрь.       — Да, мне нравится, пожалуйста…       — Что, пожалуйста? Я не слышу.       — Пожалуйста, кончи в меня, мне это нужно, пожалуйста, — просил Изуку, задыхаясь от собственных слёз.       Должно быть, Каччану это понравилось, потому что его толчки стали более беспорядочными и менее контролируемыми. Мгновение — и Изуку почувствовал, как нечто запульсировало внутри него, заполняя чем-то горячим. Каччан не останавливался, проталкивая член глубже внутрь, спермы было так много, что она вытекала наружу, издавая чавкующие звуки во время движения взад-вперед.       — Тебе лучше принять всё, иначе я убью тебя нахрен, — пригрозил Гостфейс, но его голос был еле слышен — такой хриплый, словно оргазм отнял у него все силы.       От этих слов Изуку снова кончил, но в этот раз оргазм был сухим, и он почти не запачкался. Его скрутило от эмоций и слёз, но он старался не двигаться и держаться как можно спокойнее, иначе нож мог вонзиться в его яремную вену.       Каччан (Гостфейс) приходил в себя несколько долгих минут, его грудь вздымалась при каждом глубоком вздохе. Нож перестал давить на горло Изуку, а затем его отбросили в сторону. Каччан сорвал маску с лица и, швырнув её в другую часть комнаты, провёл рукой по вспотевшим волосам.       Его лицо очаровало Изуку своим видом: на щеках румянец, волосы мокрые в том месте, где их касалась маска. Он посмотрел на Изуку такими глазами, что сердце последнего затрепетало как ненормальное.       — Ты в порядке? — спросил Каччан — просто Каччан, а не Гостфейс.       Несколько мгновений Изуку глубоко дышал, переводя дыхание, а потом ответил:       — Да, мне очень хорошо. А ты как?       Каччан приподнял брови. Изуку был рад возможности снова видеть мимику его лица.       — Я в порядке, — он ухмыльнулся, вероятно, очень впечатленный самим собой.       Он аккуратно выскользнул наружу и быстро сунул пальцы обратно внутрь, отчего Изуку в удивлении ахнул.       — Перевернись.       Видимо, Каччану было лучше знать, о чём он просил, и потому Изуку послушался и перевернулся на живот. На протяжении этого действия Каччан не вынимал пальцы и сообщил, что ему нужно чистое полотенце.       Ах, вот зачем он это делал. Так просто было бы легче всё убрать.       Когда Каччан вернулся из коридора уже без грязной рубашки, неся в руках тёплое полотенце, он вдруг небрежно заявил:       — Я сделал именно то, о чём сказал тогда. Наверное, стоило сделать это раньше.       Он избегал попыток Изуку пересечься с ним взглядами и вместо этого занялся его задницей. Изуку показалось, что Каччана что-то беспокоило, и он открыл было рот, но тот продолжил:       — Я имею в виду встречаться. А не устраивать эти странные ролевые игры.       Изуку поджал губы. Он точно не знал, хотел ли Каччан застать его врасплох своим «вторжением». Телефонный звонок переходил в сюжет его любимого фильма, он надел свой обычный браслет и кольцо вместо полного костюма Гостфейса, и Изуку вдруг вспомнил их разговор на прошлой неделе.       Кажется, он тот ещё дурак.

~ Неделей ранее ~

      Изуку, как обычно, тусовался в отделе фильмов ужасов в видео-прокате «Блокбастер». Сегодня была смена Каччана, поэтому он и пришёл сюда, потому что знал, что ему пробьют покупку со скидкой для сотрудников.       — Эй, опять возьмёшь на прокат тоже самое дерьмо? Может, просто купишь и всё? — раздался голос Каччана за спиной, тот держал в руках стопку видео-кассет, которые вернули покупатели, их требовалось расставить обратно на полки.       — Не знаю. Мне просто нравится сам процесс выбора фильма на вечер, даже если это будет снова «Крик». — Изуку пожал плечами.       — И что в нём такого хорошего?       — Если задуматься, то честно говоря, я нахожу его сюжет немного эротичным… Начало сплетает секс и насилие в единый образ, в результате чего у многих из нас появляется фетиш на Гостфейса.       — Что ты имеешь в виду? — Каччан нахмурился.       Изуку усмехнулся и внезапно смутился.       — Ну, типа его маска… Знаешь, когда тебя трахает кто-то, лицо которого ты не видишь, и элемент преследования, — пробормотал он, поглядывая на Каччана, видя, как тот задумчиво нахмурил брови. Изуку быстро добавил: — Прости, я знаю, мы обычно не говорим о таких вещах. Мне стоило промолчать.       Его лицо вспыхнуло в смущении, ему было очень стыдно. Серьёзно, Изуку, ты публично признаёшься в странных фетишах своему лучшему другу?       — Нет, не извиняйся. Можно это устроить. Создаст настроение Хэллоуина.       Каччан ухмыльнулся, убрав последнюю кассету, и быстро вернулся к работе.