Чёрный чай с бергамотом

— Ты опять воняешь этим своим чёрным чаем. Чонгук только успел выйти из спортзала, как тут же услышал этот знакомый, раздражающе бархатный голос. Он даже не успел толком отдышаться после тренировки, а уже пришлось напрягаться. Тэхён стоял, лениво прислонившись к стене, скрестив руки на груди. В его карих глазах блеснуло что-то насмешливое. — Что тебе надо, Ким? — Чонгук вытер пот с шеи, сжимая бутылку с водой так, что белые костяшки пальцев выдавали напряжение. — Да ничего. Просто решил сказать, что от тебя снова пахнет как от завода по производству чая. Слишком насыщенно, слишком терпко. Прямо как ты. Чонгук сжал челюсть. Эта тема снова. Сколько раз они уже сталкивались друг с другом, и почти всегда разговор скатывался именно к запаху. Запах альфы — личное. Интимное. Его нельзя изменить, нельзя спрятать, и он отражает суть самого человека. И именно поэтому Чонгука так бесило, что Тэхён цеплялся за это. — А от тебя несёт бергамотом, — огрызнулся Чонгук, делая шаг ближе. Тэхён даже не шелохнулся, только усмехнулся. — Знаю. Приятный, да? Чонгук сделал ещё один шаг. — Слишком мерзкий, слишком терпкий . Бесит.  Он сказал это почти сквозь зубы, но в тот же момент ощутил, как воздух между ними становится напряжённее. Феромоны. Тэхён тоже почувствовал и чуть склонил голову набок, наблюдая за ним с нескрываемым интересом. — Что, Чонгук? Нравится? Чонгук резко вдохнул. В груди сжалось. Феромоны Тэхёна были особенными. Они не давили, не пытались показать силу, но всё же окутывали, проникая в лёгкие, заставляя сердце биться быстрее. Они были тёплыми, горьковатыми, с лёгкими цитрусовыми нотками. И это раздражало. Чонгук сам не понял, когда его тело отреагировало. Он чуть подался вперёд, феромоны вырвались наружу — резкие, пряные, насыщенные, словно свежезаваренный чёрный чай. Тэхён прищурился. — Что ты пытаешься доказать, а? — То, что ты меня бесишь. Он знал, что так не должно быть. Альфы редко конфликтовали через феромоны — это было что-то слишком личное, слишком… значимое. Но с Тэхёном всё было иначе. Тэхён усмехнулся, чуть склонился к нему ближе и медленно вдохнул. — Приятно. Насытился? У Чонгука внутри всё сжалось. Ему хотелось ударить его. Хотелось сказать, что он ошибся. Но хуже всего было то, что это было правдой. Тэхён оттолкнулся от стены и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл, оставляя за собой шлейф лёгкого бергамота. Чонгук смотрел ему вслед, до боли сжимая кулаки. Он ненавидел его. Но ещё больше ненавидел себя за то, что этот запах не выходил у него из головы.

***

— Он опять сделал это, да? Юнги даже не спрашивал. Просто констатировал. Чонгук тяжело плюхнулся на стул в аудитории, выдыхая. — Зачем он это делает? Юнги не сразу ответил, внимательно изучая его. — Может, ему просто нравится тебя бесить? Чонгук замер. Ему не нравилось, насколько правдиво это звучало. — А тебе не кажется странным, что ты даже не можешь сказать, почему именно он тебя так бесит? Чонгук сжал руки в кулаки. Он не мог сказать. Потому что даже сам не понимает.  Чонгук пах чёрным чаем. Сильный, терпкий аромат, который проникал в лёгкие, заполнял пространство и не оставлял шансов игнорировать себя. Сначала Тэхён думал, что просто не любит этот запах. Он всегда предпочитал что-то свежее, лёгкое, ненавязчивое. Но стоило Чонгуку появиться рядом, как весь воздух вокруг наполнялся этим тёмным, согревающим ароматом с горьковато-древесными нотами. Он ненавидел, что этот запах был везде. Ненавидел, что даже когда альфы не было рядом, ему казалось, что он есть. Запах Чонгука въедался под кожу, и самое ужасное было в том, что он не был неприятным. Он был слишком… близким. Тэхён помнил тот день, когда осознал это впервые. Они столкнулись в библиотеке — совершенно случайно. Тэхён искал книгу по бизнес-стратегиям, Чонгук, видимо, что-то по анатомии.  Они не разговаривали. Но они чувствовали друг друга. Тэхён чувствовал, как его собственные феромоны — лёгкий, цитрусовый бергамот — смешиваются с тёмным, насыщенным ароматом Чонгука. И это выбесило его до глубины души. С тех пор он начал цепляться. — Ты опять воняешь своим чаем. — Что, Ким, не нравится? — усмехался Чонгук, но Тэхён видел, что в его глазах всегда мелькала напряжённость. Он не просто так бросал эти фразы. Он пытался дистанцироваться. Если бы он не напоминал Чонгуку, насколько он его бесит, то всё стало бы хуже. Потому что ему совсем не нужно было привязываться. А он уже привязался.

***

— Ты ведёшь себя как идиот. Намджун откинулся на стуле, скрестив руки на груди. Они сидели в кафе неподалёку от университета, и Тэхён только что в подробностях пересказал последнюю встречу с Чонгуком. — Ты можешь объяснить, зачем ты вообще к нему лезешь? Тэхён задумался. Он мог сказать, что Чонгук его раздражает. Мог сказать, что это вопрос принципа. Мог сказать, что ему просто не нравится этот запах. Но он промолчал. Намджун внимательно посмотрел на него, а потом медленно наклонился ближе. — Ты же понимаешь, что тебе никто не мешает просто игнорировать его? Тэхён скривился. — Это не так просто. Намджун кивнул, явно догадываясь, почему. — Значит, проблема не в нём, а в тебе. Тэхён сжал челюсть. Он хотел сказать, что это бред. Но не смог.

***

Чонгук пришёл домой никаким. Тело ломило, мысли путались, и даже горячий душ не смог смыть это чувство — что-то застрявшее глубоко в груди, ноющее, тянущее изнутри. Телефон завибрировал, и он не сразу посмотрел на экран, но стоило увидеть знакомое уведомление, как в груди неприятно сжалось. «До начала гона — 2 дня.» Он знал. Конечно, знал. Гон никогда не наступает внезапно — организм заранее предупреждает, посылает сигналы. Слабость, повышенная чувствительность к запахам, к прикосновениям, к эмоциям. Именно поэтому сегодня он чувствовал себя хуже, чем обычно. Запах Тэхёна. Чёртов бергамот. Слишком лёгкий, слишком окутывающий, проникающий в кожу, в лёгкие, в сознание. Чонгук с силой откинулся на кровать и зажмурился. — Ты чего такой мрачный? Голос старшего брата, Чон Джихуна, прозвучал неожиданно. Чонгук даже не заметил, как он вошёл. Джихун был старше его на пять лет и практически не бывал дома — карьера бойца ММА забирала всё время. Но сегодня он был здесь. И он видел, что с Чонгуком что-то не так. — Ничего, просто устал, — пробормотал Чонгук, отворачиваясь. Джихун усмехнулся, сел рядом на кровать и легонько пихнул его плечом. — Не ври мне, малыш. Ты выглядишь так, будто тебя выжали и выкинули. Чонгук стиснул зубы. Сказать или нет?  — Ты когда-нибудь… — он сглотнул, собираясь с мыслями. — Ты когда-нибудь хотел что-то, что не можешь иметь? Джихун поднял бровь. — Например? Чонгук сжал руки в кулаки. — Альфу. Тишина. Джихун не сразу ответил, но в его взгляде не было осуждения. — Ты влюбился в альфу? Чонгук не ответил. Только резко выдохнул, пряча лицо в ладонях. — Я не знаю, что со мной, — его голос звучал глухо, слишком устало. — Я не должен был. Это же… глупо. Джихун вздохнул, опёрся локтями о колени и внимательно посмотрел на брата. — Это Тэхён, да? Чонгук дёрнулся. — Что?! Джихун закатил глаза. — Ты слишком много говоришь о нём. Слишком остро реагируешь. Я не дурак, Чонгук. Чонгук стиснул челюсть, уткнулся лицом в ладони и сделал глубокий вдох. — Почему это так… больно? Он не хотел чувствовать это. Не хотел чувствовать его. Но с каждым разом становилось хуже. Запах Тэхёна преследовал его даже здесь, даже дома. Он не мог избавиться от этого фантомного ощущение. Не мог избавиться от него самого. — Чонгук… Джихун смотрел на него с какой-то странной смесью беспокойства и понимания. — Я не знаю, что именно между вами, но… если ты так себя чувствуешь, то это не просто влюблённость, верно? Чонгук не ответил. Только глухо всхлипнул, уткнувшись в ладони.

***

Новый день начался ужасно. Чонгук проснулся с ощущением, будто его переехал грузовик. Тело ломило, сознание было мутным, а в груди снова засело это неприятное, тянущее чувство. И самое худшее… Он хотел что-то у Тэхёна. Нет, не просто хотел — ему было необходимо. Что-то. Любую вещь. Что-то, что носил он, что пахло им. Чонгук раздражённо взъерошил волосы. Он был альфой, чёрт возьми. Какого хрена он вёл себя как… какая-то плаксивая омежка, которой хочется зарыться в плед и никому не показываться? Но желание взять что-то у Тэхёна не проходило. На уроке физподготовки он знал, что это его единственный шанс. Тэхён всегда оставлял свои вещи в раздевалке перед тренировками. Он, в отличие от Чонгука, не был фанатом спорта, но университет требовал сдачи норм. И вот она. Белая футболка Простая, хлопковая, с чуть потёртым логотипом какого-то бренда. Она пахла бергамотом. Чонгук стоял перед ней, словно перед пропастью. Ты серьёзно? Ты реально это сделаешь? Ты же не… Он сунул её в свою сумку и выскочил из раздевалки быстрее, чем успел осознать, что вообще сделал. Он бежал домой. Не просто шёл. Бежал. Когда дверь квартиры захлопнулась за ним, Чонгук сполз на пол, тяжело дыша. Футболка всё ещё была в его руках. Запах Тэхёна был повсюду. Чонгук вцепился в неё пальцами, сжимая так, будто она могла удержать его от полного развала. Что со мной? Почему мне хочется просто зарыться в неё и никому не показываться? Гон ещё не начался. Но Чонгук уже чувствовал себя полностью, безвозвратно потерянным.

***

— Ты что-то потерял, Тэхён? Намджун стоял, скрестив руки на груди, наблюдая, как его друг роется в шкафчике раздевалки, всё больше раздражаясь. Тэхён выдохнул, прикрыв глаза. — Моя футболка. — Ты уверен, что вообще её приносил? — Да, мать твою, конечно, уверен! Он захлопнул шкафчик, со злостью проведя рукой по лицу. Футболка была не новой, но любимой. Удобная, мягкая, идеально сидящая, и, самое главное, с его запахом. И теперь её нет. — Может, кто-то случайно взял? — предположил Намджун, но по его глазам было видно — он уже знает, какую шутку сейчас вставит. Тэхён знал это тоже. — Ой-ой, вдруг какая-нибудь омежка унесла её делать гнездо с твоим запахом? Тэхён резко повернулся к нему, прищурившись. — Ты сейчас серьёзно? Намджун только ухмыльнулся. — Ну а что? Ты же у нас альфа с приятным запахом, вдруг кто-то решил, что твоя футболка станет отличным дополнением к гнезду? Тэхён раздражённо выдохнул. Мысль была омерзительной. Он не хотел, чтобы какая-то омега прижимала к себе его вещи, пропитывалась его запахом, впитывала его в кожу. Но тут же в голову всплыла другая картина. Не омега. А альфа. И вот тут почему-то… это не вызывало отторжения. Наоборот. Мысль о том, что определённый альфа мог бы пахнуть его бергамотом… Тэхён тут же отбросил её, стиснув зубы. — Короче, забей, я просто возьму другую. Он захлопнул шкафчик и пошёл прочь, оставляя Намджуна за спиной. Тот только покачал головой. Он видел, что Тэхён задумался слишком сильно. 

***

Дверь квартиры открылась с глухим щелчком, и Чон Джихун первым вошёл внутрь, следом за ним их отец, Чон Джунхо. После долгой тренировки они оба были вымотаны, но сразу же почувствовали нечто странное. — Ты это чувствуешь? — Джунхо нахмурился, оглядываясь. Джихун задержал дыхание и тут же понял, о чём говорит отец. Феромоны. Обычно Чонгук не выпускал их настолько. Он всегда контролировал себя, не давал чувствам захлестнуть, но сейчас… Запах был повсюду. Чёрный чай, но с чем-то новым — с нотками… бергамота?Джихун бросил быстрый взгляд на отца, но тот ничего не сказал, только медленно кивнул в сторону комнаты младшего сына. — Я поговорю с ним, — тихо сказал Джихун. Джунхо кивнул, но прежде чем уйти, он задержался у двери, как будто прислушиваясь. Чонгук сидел на полу своей комнаты, всё ещё держа в руках украденную футболку. Голова гудела, в груди было тяжело, будто что-то застряло внутри, не давая нормально дышать. Он чувствовал себя уязвлённым. Слабым. Потерянным. Он, альфа, сильный, уверенный, тот, кто всегда был на шаг впереди, сидел и хлюпал носом, сжимая чужую футболку, как какой-то сломленный омежка. — Гуки. Он дёрнулся, когда дверь открылась, и увидел брата, который вошёл и сел рядом. — Охренеть, с тобой всё в порядке? — Джихун не стал давить, просто смотрел, выжидая. Чонгук сглотнул, пытаясь прогнать чувство комка в горле, но только стало хуже. — Мне… хреново, — его голос сорвался, и он тут же отвернулся, стиснув зубы. Он не должен был плакать. Он не должен был показывать, что ему больно. Но сейчас он просто не мог иначе. Джихун тихо выдохнул. — Ты ведь знаешь, что это не просто влюблённость, да? Чонгук застыл. Он знал. Чувствовал. С каждым днём это становилось хуже. И, в конце концов, он просто не выдержал. — Я люблю его. Слова вырвались сами собой. Тихо. Надломленно. Но настоящие. Чонгук сжал футболку, стиснул зубы, и, когда Джихун протянул руку и сжал его плечо, он дрогнул. — Почему мне так плохо? — голос сорвался, в груди всё сжалось. Джихун не знал, что сказать. Он видел Чонгука разным — сильным, уверенным, злым, но никогда таким. Таким… уязвлённым. — Потому что это он, а не кто-то другой. Чонгук не ответил. Он только закрыл лицо ладонями, позволяя себе сломаться. — Ты ведь знал, да? Голос отца прозвучал неожиданно, и оба брата дёрнулись, когда поняли, что он слышал всё.Альфа резко поднял голову, в ужасе глядя на него. — Папа… Но Джунхо лишь вздохнул, скрестив руки на груди. — Ты думаешь, я не замечал? Чонгук не знал, что ответить. Он ожидал реакции. Злости. Разочарования. Непонимания. Но в глазах отца не было ничего из этого. Было только спокойствие. — Ты мой сын. Я горжусь тобой, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Неважно, с кем. Чонгук моргнул. Это… Это не то, чего он ожидал. Он посмотрел на Джихуна, но тот был так же ошарашен. Джунхо подошёл, положил руку на плечо сына и сжал. — Но я не хочу видеть тебя вот таким. Чонгук стиснул зубы, но тепло руки отца заставило его дрогнуть. Он посмотрел на него, смешанные эмоции захлестнули с новой силой. Но он уже не был один.

***

Чонгук чувствовал себя отвратительно. Гон начинался медленно, но безжалостно. Каждое движение отзывалось в теле тупой, тянущей болью, словно мышцы горели изнутри. Казалось, что воздух был слишком плотным, а звуки — слишком громкими. Но хуже всего было настроение. Чонгук не помнил, когда в последний раз чувствовал себя настолько сломленным. И, несмотря на всё это, он пришёл в университет. Потому что если бы остался дома, то… он бы думал. А если бы начал думать, то точно сломался бы окончательно. — Ух ты, Чонгук, ты выглядишь как олицетворение счастья и жизненной энергии, — Юнги лениво потянулся на стуле, бросая на друга оценивающий взгляд. Чонгук не ответил. Он просто устало выдохнул, опустив голову на руки. Юнги приподнял бровь, видя, насколько всё плохо. — Я хотел пошутить, но ты реально выглядишь так, будто тебя переехали и потом ещё откопали, чтобы переехать снова. Чонгук тихо хмыкнул, но даже не поднял голову. Юнги задумчиво прищурился. Он не был из тех, кто выражал заботу очевидно, но сейчас что-то в Чонгуке его напрягало. Он выглядел потерянным. Слишком слабым. И это беспокоило. Но хуже всего стало, когда Чонгук столкнулся с ним. Тэхён был как всегда расслаблен, как будто не было никаких проблем. Как будто Чонгук не сходил с ума из-за него. И, как всегда, Тэхён начал первым. — Ты выглядишь, как будто не спал несколько дней. И почему ты опять тут развонялся? Чонгук замер. Обычно он отвечал. Обычно огрызался. Но сегодня… Он просто посмотрел на Тэхёна. Его глаза были слишком блестящими, слишком уставшими. Словно в них было слишком много всего, чего он не мог сказать. Альфа почувствовал что-то странное внутри. Что-то неправильное. — Чонгук? — он даже не заметил, как в голосе появилось меньше насмешки и больше… чего-то ещё. Но Чонгук не ответил. Просто развернулся и ушёл. Прямо из университета. Тэхён не двигался. Не понимал. Они всегда так разговаривали. Он не сказал ничего нового. Но этот последний взгляд. Эти чёртовы слезящиеся глаза. Тэхён почувствовал укол вины.Что-то тянущее внутри, неприятное, раздражающее. Он прекрасно знал, что это.

***

Чонгук не помнил, как добрался домой. Его шатало, ноги не слушались, а внутри всё горело противной, гнетущей пустотой. Он хотел спрятаться. Хотел исчезнуть. Хотел не чувствовать больше ничего. Он думал, что дома никого не будет. Но стоило открыть дверь, как знакомый голос тут же прозвучал рядом. — Гуки? Чон Джихун вышел из кухни, увидел его и замер. Потому что это был не его брат. Его брат не выглядел так. Его брат никогда не стоял на пороге, еле держась на ногах, с безжизненным, сломанным взглядом. Его брат не рыдал навзрыд, срывая с себя куртку и сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу. Но сейчас всё было иначе. — Джихун… Его голос сломался. И в следующую секунду Чонгук рухнул на пол. — Почему… почему он так… ненавидит меня… Джихун бросился к нему, но Чонгук не позволил себя поднять. Он захлёбывался в слезах, его плечи сотрясались, а дыхание рвано сбивалось с каждым новым всхлипом. — Он ненавидит меня. Он ненавидит мой запах. — Чонгук… — Ему противно, Джихун.  ЕМУ ПРОТИВНО! Он пустил руки в волосах, дёргая их так, будто пытался вырвать с корнем. — Я не хочу этого, я не хочу так, почему, почему он… я… я не могу больше… Он ломался. Прямо здесь. Прямо в руках у своего брата. Джихун сжал зубы, громко выдохнув. Он не видел его таким. Никогда. Он не позволял себе видеть его таким. И это бесило. Он сжал его в объятиях, держа так, как держат тех, кто разваливается. — Послушай меня. Чонгук сотрясался в его руках. — Тот, кто заставляет тебя чувствовать так, не стоит твоих слёз. — Но он стоит, — всхлипнул Чонгук. — Вот в чём проблема. Джихун не сказал ничего. Только усилил хватку. Он уложил его в постель, заставил выпить воды, остался рядом, пока дыхание не выровнялось. Чонгук не говорил больше. Только закрыл глаза, свернувшись клубком, будто пытался спрятаться от всего мира. Джихун не собирался терпеть это дерьмо. Его брат не должен был выглядеть так. Не должен был сломаться из-за какого-то ублюдка, который не ценит, что имеет рядом. Он вытащил из шкафа куртку, натянул кроссовки и вышел из дома. Ему нужно было поговорить с Ким Тэхёном. А лучше, и разбить ему лицо.

***

Тэхён не ожидал удара. Но он прилетел сразу, как только он вышел за пределы университета. Кулак с хрустом врезался в его скулу, и Тэхён пошатнулся назад, едва не потеряв равновесие. Чон Джихун. Он стоял перед ним, дыша тяжело и яростно, с перекошенным от злости лицом и глазами, в которых бушевал чистый, неразбавленный гнев. — Ты. Ёбаный. Ублюдок. Тэхён вытер кровь с губы, прищурившись. — Ты всегда так здороваешься? Ответом стал ещё один удар. На этот раз Тэхён успел среагировать — перехватил руку, развернулся и с силой впечатал брата Чонгука в стену. — Ты охренел? Джихун тут же вывернулся, схватил его за воротник и сжал так сильно, что ткань затрещала. — Заткнись, Ким. Тэхён видел, что всё серьёзно. Этот альфа не собирался просто выплеснуть злость. Он действительно хотел его убить. — Ты сломал моего брата. Тэхён не сразу понял, о чём он говорит. Но затем щёлкнуло. Чонгук. Его странный, затравленный взгляд перед тем, как он сбежал. Его резкое поведение. — Подожди… Но Джихун не слушал. — Ты же альфа, да? Ты должен был понимать, насколько это ёбаная жестокость — говорить ему, что его запах тебе противен! Что? Тэхён замер. — О чём ты говоришь? — О ТОМ, ЧТО ОН РЫДАЛ У МЕНЯ НА ПЛЕЧЕ, ПОТОМУ ЧТО ДУМАЕТ, ЧТО ТЫ НЕНАВИДИШЬ КАЖДЫЙ ЧЁРТОВ ГЛОТОК ВОЗДУХА, КОТОРЫЙ ОН ДЕЛАЕТ! Тэхён задохнулся. Что-то тяжёлое упало в желудке. Он… думал, что я ненавижу его запах? Что он мне отвратителен? — Я… Но Джихун не дал ему договорить. Он размахнулся, но Тэхён снова перехватил его руку, на этот раз схватив за горло и прижав к стене. Глаза Джихуна сверкнули. — Дай мне объяснить. — Ты можешь сказать что-то, что изменит тот факт, что мой брат НЕНАВИДИТ СЕБЯ ИЗ-ЗА ТЕБЯ?! Тэхён на мгновение замолчал. А потом тихо сказал: — Я хочу, чтобы он пах мной. Тишина. Джихун замер. — Что ты сказал? Тэхён выдохнул, всё ещё держась за его запястье, но хватка уже ослабла. — Мне не отвратителен его запах. Наоборот. Он меня… Глаза Джихуна сузились. — Договаривай, сука. Тэхён сжал зубы. — Он меня привлекает. На лице Джихуна появилась чистая, кипящая ярость. И он снова ударил. Но в этот раз Тэхён не защищался. Просто принял удар, чувствуя, как кожа на скуле разрывается. — Тогда какого хрена ты ВСЕ ЭТОТ ВРЕМЯ ПЫТАЛСЯ УНИЧТОЖИТЬ ЕГО?! Тэхён не знал ответа. Джихун отступил, размахивая руками, будто пытался успокоиться, но в нём всё кипело. — Если тебе есть хоть капля совести — иди к нему. Тэхён не моргнул. — Я собирался. Джихун глубоко вдохнул, глядя на него так, словно видел перед собой пустое место. — Поторопись, Ким. И перед тем как уйти, он сказал последнее. — Он уже слишком долго ждёт. Тэхён ещё никогда не чувствовал себя таким напряжённым.

***

Он стоял перед дверью квартиры Чонгука, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу. В груди громыхало, эмоции переполняли. Он должен был быть здесь. Он должен был это сказать. Он постучал. Никакого ответа. Но он чувствовал Чонгука. Чувствовал его запах даже через закрытую дверь. Терпкий, насыщенный чёрный чай. Но сейчас он был смешан с чем-то болезненно неправильным — с нотами страха, боли, внутренней борьбы. Тэхён стиснул зубы и открыл дверь. Он не ожидал увидеть такое. Он думал, что Чонгук будет просто злым, может, разочарованным, может, даже не захочет его видеть. Но он не был готов к тому, что увидел. Гнездо. Настоящее, хаотичное, отчаянное. Подушки, одеяла, его собственные вещи, спутанные, сброшенные в кучу, словно Чонгук пытался построить маленький, закрытый мир, в котором можно было спрятаться. А в центре этого хаоса сидел он. Альфа, дрожащий, растрёпанный, красный от слёз, с его футболкой, сжатой в побелевших пальцах. Старший не сразу понял, что его заметили. Но когда Чонгук поднял на него взгляд, его сердце замерло. Испуг. Чонгук испугался его. Он вздрогнул, прижал футболку к груди, словно боялся, что её отнимут. Стариший альфа не мог даже дышать. — Чонгук… — Ты пришёл забрать её?! Голос сломался. Тэхён замер. — Что? — Футболку! — Чонгук судорожно вцепился в ткань, сильнее, чем раньше. — Ты хочешь её обратно, да?! Он дрожал. Слёзы текли по его лицу, но он не вытирал их. Он просто держал её, как спасательный круг, и смотрел на Тэхёна так, будто тот пришёл уничтожить последнее, что у него осталось. Тэхёну было больно. Он не сразу понял, как всё это зашло так далеко. Как его слова, его постоянные уколы, его высокомерие довели до этого. — Нет… — он медленно шагнул вперёд, но Чонгук отпрянул назад, сжимаясь в гнезде. — Ты сказал, что тебе отвратителен мой запах. Его голос дрожал. — Ты сказал, что я воняю этим чаем… Ты всегда говорил… — Чон… — И теперь ты хочешь забрать последнее, что у меня есть?! Он сорвался. Разбился. Истерика вырвалась наружу, сотрясая его хрупкими всхлипами, пронзая каждую клетку комнаты. Тэхён больше не мог стоять. Он рухнул перед ним, схватил его за запястья и сжал. — Я не забираю её. Чонгук затрепетал. — Я не забираю, Чон. Он тянулся к нему, осторожно, медленно, как к напуганному зверю. — Я хочу, чтобы она осталась у тебя. Младший затаил дыхание. Тэхён не отпускал его руки. И тогда он сделал то, чего не собирался делать. Он резко стянул с себя худи и футболку, бросая их прямо в гнездо. Чонгук замер. Его дыхание сбилось. Он смотрел на эти вещи так, будто не мог поверить, что они реальны. — Если ты строишь гнездо, Чонгук… Тэхён наклонился ближе, так, что его губы почти касались его уха. — То пусть оно пахнет мной. Чонгук сломался. Он захрипел, будто не мог вдохнуть, и его пальцы вцепились в одежду, сжимая, вжимаясь в неё лицом, вдыхая этот запах, впитывая его в себя. Он рыдал. Реально рыдал. А Тэхён не отпускал его. Он обнял его, крепко, так, будто не собирался отпускать никогда. — Я люблю тебя, Чонгук. Он сказал это твёрдо, без сомнений. Альфа схватил его сильнее, дрожащими руками. — Ты… ты не… — Я люблю тебя. Его губы коснулись его виска, и Чонгук, весь такой запутанный, сломленный, но теперь уже не один, схлипнул, но не оттолкнул. — Скажи ещё раз… Тэхён прижался ближе, чувствуя, как его запах смешивается с ароматом чёрного чая. — Я люблю тебя. И Чонгук перестал прятаться.

***

Гнездо было закончено. Чонгук выглядел иначе. Его глаза всё ещё были красными от слёз, тело всё ещё дрожало от внутреннего напряжения, но он больше не выглядел потерянным.Тэхён был рядом. И это меняло всё. Гон ударил резко. Чонгук знал, что он вот-вот начнётся, чувствовал, как внутри разливается жар, но не думал, что это будет так быстро. Он свернулся в гнезде, сжимая в руках вещи Тэхёна, но теперь этого было недостаточно. Запаха было мало. Тэхён нужен был рядом. — Ляж… Голос сорвался, он еле дышал, но Тэхён услышал. Он уже сидел рядом, но когда Чонгук потянулся к нему, дрожащий, с просящим, почти умоляющим взглядом, он понял, что просто сидеть — недостаточно. Тэхён сложил оружие. Медленно, но твёрдо, он забрался в гнездо и обнял его. Чонгук резко вдохнул, впитывая его запах. — Тише, малыш, — Тэхён нежно провёл рукой по его волосам. Альфа. Младший альфа, ломавшийся в собственном теле, в собственных эмоциях. Тэхён никогда не видел его таким. И от этого становилось только тяжелее . Чонгук не отпускал его. Руки судорожно сжимали худи, лицо прижималось к его шее, вдыхая бергамот. — Ты здесь… Словно он всё ещё боялся, что Тэхён исчезнет. Тэхён усмехнулся, но голос был мягким. — Куда я денусь? Чонгук промолчал. Но его губы прижались к ключице Тэхёна. Тэхён замер. Гон делал его мягче. Чонгук не требовал, не настаивал, он просто искал близости, искал подтверждения, что Тэхён здесь, что он никуда не уйдёт. И Тэхён давал ему это. — Ты справишься, малыш. Чонгук вздохнул, чуть тише, чем раньше. — Я люблю тебя, Тэ. Тэхён улыбнулся, крепче сжимая его в руках. — Я знаю. И я люблю тебя.  Больше, чем должен был. Но ни капли не жалею.

***

Когда Джунхо и Хэрин вошли в квартиру, Джихун сразу же остановил их в прихожей. — Только не пугайтесь, но у нас тут небольшая… ситуация. Отец тяжело вздохнул, снимая куртку. — Что на этот раз? Мать насторожилась. — Чонгук в порядке? — Вроде да. — Что значит «вроде»? — резко спросил отец. Джихун провёл рукой по волосам, явно сдерживая раздражение. — Означает, что ваш младший сын в истерике строил гнездо, потому что его эмоционально сломали в университете, и только один человек мог его успокоить. Мать широко распахнула глаза. — Гнездо? Отец напрягся. — Что за херня? Он же альфа. — И что? — отрезал Джихун. — Разве альфы не могут чувствовать себя уязвимыми?! Отец прищурился. — Кто его так довёл? Джихун выпустил тяжёлый выдох. — Ким Тэхён. Тишина. — Опять этот мальчишка, — голос отца стал жёстче. Мать обеспокоенно посмотрела на сына. — Что именно произошло? Джихун прищурился, скрестив руки на груди. — Ты хочешь знать всё? Хорошо. Он вдохнул поглубже, прежде чем начать. — Чонгук уже несколько дней был на грани. Я думал, что это просто из-за гона, но сегодня он вернулся домой в таком состоянии, что я впервые в жизни видел его полностью сломанным. Он рыдал, уткнувшись в меня, дрожал, как раненый щенок, и, мать его, повторял, что он отвратителен. Отец резко выдохнул через нос. — Почему? — Потому что этот упрямый засранец Ким вечно цеплялся к нему за запах. Мать схватилась за сердце. — Но ведь… — Да, мама. Чонгук решил, что его запах мерзок. Что он не заслуживает, чтобы кто-то хотел его рядом. Отец сжал кулаки. — Господи… — Так что, когда он сбежал из университета, он пришёл домой и, блять, начал строить гнездо. Отец повернулся к нему, скрестив руки. — И где этот Тэхён сейчас? Джихун передёрнул плечами. — В гнезде. Мать моргнула. — Прости, что? — Да, именно так, как ты услышала. Он пришёл. Они поговорили. И теперь Чонгук вцепился в него и не собирается отпускать. Отец массировал переносицу, явно пытаясь сдержать злость. — Этот мелкий ублюдок довёл моего сына до истерики, а теперь сидит в его постели? — Ну, технически это не постель, а гнездо, — вставил Джихун. Отец один раз, медленно вдохнул, затем выдохнул. — Я убью его. Мать ударила его по руке. — Ты только хуже сделаешь. — Этот мальчишка ломает нашего сына! — И теперь он же его чинит. Отец замолчал. Джихун кивнул. — Как бы я ни хотел вмазать Киму ещё раз, но факт остаётся фактом: Чонгуку плохо, и сейчас он хочет только одного — Тэхёна рядом. Отец ещё раз выдохнул, разминая пальцы, явно пытаясь унять гнев. — Пошли посмотрим на это гнездо.

***

Как только они подошли к комнате, отец толкнул дверь. И тут же наткнулся на рычание. Низкое, предупреждающее, чисто альфье. Чонгук не двигался, но вцепился в Тэхёна сильнее, не давая ему даже пошевелиться. — Чонгук! — строго сказал отец. — Нет. Отец моргнул. — Как это «нет»?! — Нет. Оставьте нас. Мать прикусила губу, скрывая улыбку. Тэхён, который явно пытался выбраться, устало вздохнул. — Чон, может, хотя бы дай мне поздороваться с твоими родителями? Чонгук рычал сильнее, прижимаясь носом к его шее. — Тёплый. Хороший. Останься. Отец ударил кулаком в ладонь. — Ким, какого чёрта ты с моим сыном в гнезде?! Тэхён попытался пошевелиться, но Чонгук не дал. — Я… — Он мой. Гробовая тишина. Отец поднял бровь. Мать фыркнула. Джихун обхватил лицо руками, пытаясь сдержать смех. — Господи, пап, дай им выспаться, что ли. Отец тяжело выдохнул. — Если завтра этот Ким всё ещё будет тут, я поговорю с ним лично. — Он будет. Отец нахмурился. — Ты так уверен? Чонгук рычал, но теперь более удовлетворённо, уткнувшись в шею Тэхёна. — Да. Тэхён тяжело вздохнул. — Я, кажется, официально в заложниках. Мать улыбнулась. — Добро пожаловать в семью, дорогой.

***

Чонгук не хотел его отпускать. Тэхён это чувствовал. Каждый раз, когда он пытался пошевелиться, Чонгук сильнее прижимался, словно боялся, что Тэхён исчезнет. — Чон, мне нужно хотя бы выйти из комнаты. — Нет. — Твои родители ждут, мне нужно с ними поговорить. — Нет. Тэхён глубоко вдохнул и медленно погладил его по спине. — Ты же знаешь, что я вернусь. Чонгук не ответил сразу. Он просто прижался носом к его шее и глубоко вдохнул, будто запоминая его запах. — Мне всё ещё стыдно… — пробормотал он. Тэхён поцеловал его в висок. — Не должно быть. — Я вёл себя как… какой-то слабак. Тэхён убрал его волосы с лица и посмотрел прямо в глаза. — Ты вёл себя как человек, который был на грани. Как альфа, которому было больно. Чонгук дрогнул. — А ты всё равно рядом? — Я же обещал, глупый. Чонгук тихо выдохнул и, наконец, разжал руки. — Ну ладно… Но ты должен вернуться. Тэхён усмехнулся и мягко провёл пальцем по его губам. — Как только закончу разговор. Чонгук довольно прижался к его ладони. — Я засеку время. — Вот уж не сомневаюсь. Когда Тэхён вышел из комнаты, все взгляды устремились на него. Отец Чонгука скрестил руки на груди, Джихун с прищуром смотрел на него, а мать просто пила чай, улыбаясь, будто знала что-то, чего не знали остальные. — Ну что, жив? — хмыкнул Джихун. Тэхён вздохнул, потирая затёкшую шею. — Честно? Ещё не уверен. Отец сохранял молчание, пока не отодвинул стул и не кивнул на место напротив. — Садись, Ким. Тэхён сел, внутренне готовясь к неприятному разговору. — Давай сразу к делу. — Давайте. — Ты понимаешь, что теперь ты в ответе за моего сына? Тэхён поднял на него взгляд и твёрдо кивнул. — Я понимаю. — Ты понимаешь, что если ещё раз доведёшь его до такого состояния, я тебя прикопаю? Тэхён чуть усмехнулся, но тон его ответа был серьёзным. — Да, сэр. Отец выдержал паузу, прежде чем выдохнуть и потереть переносицу. — Ты, конечно, упрямый сукин сын. — Спасибо. — Это не комплимент. — Всё равно спасибо. Отец громко вздохнул. — Этот мальчишка влип в тебя так, что, если бы я сказал «нет», он бы сбежал за тобой. — Я знаю. — И ты действительно собираешься быть с ним? Не ради ответственности, а по-настоящему? Тэхён прямо посмотрел в его глаза. — Я люблю его. Тишина. Мать довольно кивнула. — Ох, как мило. Джихун фыркнул. — Ну хоть честно. Отец несколько секунд молчал, а потом медленно кивнул. — Тогда слушай сюда. Тэхён напрягся, готовясь к очередному предупреждению. Но слова, которые он услышал, были совсем другими. — Добро пожаловать в семью, Ким. Тэхён моргнул. Джихун одновременно удивлённо и довольно хмыкнул. — Охренеть, пап, ты сдался быстрее, чем я думал. Отец сжал кулаки. — Я не сдавался! Я просто… принимаю очевидное. Тэхён улыбнулся. — Спасибо. Отец пригрозил ему пальцем. — Но если сделаешь его несчастным, всё равно прикопаю. — Справедливо. Джихун усмехнулся. — Ну, Ким, теперь ты точно попал. Когда Тэхён вернулся в комнату, Чонгук немедленно потянул его обратно в гнездо. — Ну что, теперь ты мой? Тэхён рассмеялся, позволяя себя обнять. — Теперь официально. Чонгук довольно зарычал и прижался носом к его шее. — Хорошо. Тогда я тебя больше не отпущу. Тэхён поцеловал его в висок и закрыл глаза. — И не нужно, малыш. Он сам никогда бы не ушёл.