The Kitty's Valentine

Котенок сонно моргнул, бросая ленивый взгляд на часы. Ярко-белые цифры показывали 4:44 утра, ослепляя привыкшие к полумраку глаза. Неожиданно раздался шорох из соседней комнаты. Намджун только под утро смог вернуться домой после долгого рабочего дня и старался не шуметь, но Джини все равно его услышал и проснулся. Его любимый мужчина, и по совместительству не менее любимый муж, неуклюж и прославился среди друзей и коллег как Бог разрушений. Намджун буквально мог разрушить все что угодно самым нелепым образом для окружающих, но Сокджин все равно его любил. Мужчина вошел в спальню как раз в тот момент, когда котенок сладко зевнул. Виновато улыбнувшись, Намджун подошел к своей милой и сонной малышке. — Прости, любимый. Я тебя разбудил? — тихо спросил он, забираясь в кровать. Джини лениво обернулся, сжимая подушку в руках. — Все в порядке, главное, что ты дома, — и хотя веки предательски смыкаются, а сон так и манит обратно в свои объятия, он все же смог найти в себе силы, чтобы тихо ответить. Намджун с облегчением улыбнулся, а на щеках появились очаровательные ямочки, которые так любила его жена. В этом безумном мире Ким Сокджин оставался для него единственным островком спокойствия среди хаоса будничных задач. После тяжелого рабочего дня и сверхурочной работы в полицейском участке Намджуну больше всего был нужен его милый котенок, его самая лучшая Валентинка во всем мире. Теплая ладонь легла на бедро Сокджина, нежно поглаживая и сжимая упругую плоть. Затем она медленно скользнула вверх, прямо на мягкий животик, чтобы притянуть котенка поближе к телу, разгоряченному после долгого рабочего дня. В таком положении природные запахи гибридов смешивались, а феромоны партнера успокаивали, давали чувство защищенности и тепла. Сокджин тихо фыркнул, почувствовав, как твердый член мужа упирается ему в попку, и смущенно улыбнулся. — Долгая ночь, да? — Верно, ты же знаешь, как это бывает, — произнес Намджун, тяжело вздыхая. Работа в качестве полицейского требовала от него круглосуточного исполнения своего долга перед обществом, поэтому он изо всех сил старался как можно лучше выполнять все требования начальства и часто задерживался на работе, чтобы как можно скорее получить долгожданное повышение. К сожалению, волчим гибридам было непросто заслужить доверие и попасть в следственную группу к старшим детективам. «Слишком своенравные и умные», — так ему сказали на брифинге. Намджун начал что-то невнятно бормотать о каком-то ограблении и мафии, уткнувшись лицом в изгиб прелестной шейки. Гораздо лучше было наслаждаться целительным ароматом своей кошечки, укравшей его сердце, чем говорить о работе, но игнорировать такую славную малышку нельзя. От его Валентинки пахло недавним сном: карамельной сладостью, чей аромат только усиливался из-за длительного пребывания в одной комнате, и клубничным молоком. Намджун глубоко вдохнул, вбирая в себя столь знакомый запах, и почувствовал, как член дернулся в полувозбужденном состоянии. Он так нуждался в своей малышке. В их браке все было гармонично. С точки зрения Намджуна, любовь — это то же самое, что и симпатия, но за исключением того факта, что он постоянно желает свою детку во всех смыслах этого слова. Люди правильно говорят, что если ты кого-то любишь, то посади его в маленькую клетку и мучай любовью до тех пор, пока оно либо не сдастся, либо не умрет. Намджун предпринял все возможное, чтобы такая чудесная белая киса смогла попасть в ловушку серого волка. Он заставил великолепного Ким Сокджина упасть в его объятия и навсегда сделал зависимым от своей любви. Ему пришлось многое отдать ради этого, но он ни разу не пожалел о потраченном времени. Так что да, Намджун определенно преуспел как в любви, так и в браке, и хотя у них пока что нет детей — они сознательно откладывали их рождение — супруги были счастливы. Вот только семейную идиллию подпортил Хосок своим появлением. Мальчишка приехал из другого города на прослушивание в качестве профессионального танцора, и с его появлением в их доме большую часть дня о близости не могло быть и речи. Но иногда, когда им везло (что бывало нечасто), тот уходил к своему другу на ночевку, и они наконец-то могли заняться друг другом. — Детка, пожалуйста… Намджун, не дожидаясь ответа, начинает тереться о свою малышку сзади, слегка покусывая чувствительную кожу на холке супруга. Столь приятное ощущение заставляет котенка уткнуться лицом в подушку, приглушая жалобные стоны и тихое мурлыкание. — Мгх, л-ладно, ах, но я не собираюсь двигаться, — Джини закрыл глаза и растекся мокрой лужицей по кровати. — Не волнуйся, детка. Я сделаю все сам и хорошенько наполню тебя. Нетерпеливые руки Намджуна скользят к поясу свободных шорт, стягивая их с полных бедер и обнажая аппетитную попку. Затем он проделывает все тоже самое и с розовыми кружевными трусиками, пока Сокджин не остается полностью обнаженным и доступным для него. Руки сами собой тянуться к округлым половинкам, с жадностью сжимая их. Джини сгибает левую ногу в коленке и чуть отводит ее, чтобы мужу было проще добраться до его влажной киски, что так сильно нуждалась в хорошем сексе. Намджун в ответ на это снова прикусывает его холку, обдавая жарким дыханием чувствительную кожу. Щетина болезненно царапала шею, пока брачные укусы усердно вылизывал волчий язык. Сокджин задыхается. Сокджину жарко и ему все труднее сдерживаться от оргазма. Шершавые пальцы быстро проходят по всей щели, собирая влагу, и надавливают на бусинку клитора. Сокджин вздрагивает и громко стонет, сжимая подушку в руках. Не выдержав, он переворачивается на другой бог и закидывают стройную ножку на волчий бок, руки сцепляются в крепкий замок за шеей мужа. Два толстых пальца осторожно проникают в гостеприимное лоно, быстро растягивая его. Дыхание Джини на мгновение сбивается, когда как тугая киска пытается приспособиться к вторжению. После сна он слишком разнеженный, слишком чувствительный и слабый. Тяжелые вздохи срываются с пухлых губ, когда Намджун достигает внутри него чувствительного местечка и начинает массировать его. Два пальца, растягивающие влажную дырочку, вскоре превращаются в четыре. Большой палец медленно поглаживает набухший клитор, и пальчики на ногах судорожно поджимаются от переизбытка ощущений. Котенок прикусывает губки, чтобы в очередной раз не издавать столь громкие и смущающие звуки. Кошачьи коготки впиваются в крепкую спину при попытке вернуть самообладание. — Ах, Намджун! Е-если ты заставишь меня кончить, то я могу заснуть, мгх! — задыхаясь, простонал он. — Прости, детка, я понял. Намджун сразу же убирает мозолистые пальцы из влажного лона и переворачивает малышку обратно на другой бок для лучшего проникновения. Большая ладонь обхватывает колено Джини и прижимает к мягкой груди, сильнее открывая влажный вход. Беззащитная, абсолютно гладкая и истекающая соками киска предстает перед его глазами. Нежный вход слегка подрагивает в ожидании скорейшего проникновения. Черт подери, его малышка действительно самая лучшая, самая нежная и послушная из всех, что у него когда-либо были. Он так невыносимо сильно любит своего супруга. Сокджин судорожно вздыхает, когда член проникает в него, и звуки, что он издает, такие высокие, такие греховные. Даже несмотря на длительную подготовку, член мужа все равно слишком большой для его тугой киски. Позади него раздается нетерпеливый волчий рык. Хоть похоть и затуманивает разум Сокджина, да и Намджун неприлично сильно раздвигает влажные стеночки изнутри, но он все равно чувствует в уверенных движениях супруга усталость. Так что котенок решает помочь немного возлюбленному и начинает не спеша покачивает бедрами в такт небрежным толчкам, наслаждаясь волнами тягучего удовольствия, которые проходят сквозь него. Большой и толстый член так хорошо ощущается внутри, так хорошо распирает, что голова начинает кружится, а глаза сами собой закрываются в экстазе. Намджун всегда так хорошо берет его: ленивый секс, занятия любовью, грубый и жесткий трах — все формы удовольствия, которые муж ему доставлял, были невероятно интенсивными и заставляли сходить с ума. Джини застонал, бессильно захныкав. Намджун стал его первым мужчиной, так что сравнивать особо не с чем, но Сокджин уверен, что никто и никогда не сможет превзойти его мужа — слишком высока планка, а он слишком избалованный котенок, чтобы соглашаться на меньшее. Киска влажно хлюпает каждый раз, когда тяжелая мошонка ударятся о нежные складочки, а пах — об попу. Сокджин очень надеется, что Хосок не слышит их страстных и неприличных звуков, иначе за завтраком он не сможет смотреть ему в лицо. А еще лучше будет, если тот все-таки ушел к своему закадычному другу. — Ах, любовь моя, — хнычет жалобно Джини, чувствуя, как стеночки судорожно сжимаются в преддверии оргазма. — Н-не думаю, что долго продержусь. Прости, прости меня… — мозолистая ладонь нежно опускается на его маленькую грудку, массируя. — Все в порядке, — тихо прошептали ему в ответ. — Давай, детка, кончи для меня. Сокджин чувствует, как узел мужа начинает набухать и увеличиваться в размере, как беспощадно раздувается, еще сильнее раскрывая стеночки, пока его грудь все продолжают сжимать сильные пальцы. В какой-то момент член становится настолько большим, что начинает входить с трудом, из-за чего Намджун принимается с еще большей силой вбиваться в него. Киска протестующе сжимается, не выдерживая такого напора. Из разнеженного, почти ленивого секса они перешли к грубоватой вязке. Но Сокджин не против. Он старается максимально расслабиться, чтобы мужу было легче его повязать. Узел так приятно ласкает шейку матки на выходе, так хорошо заполняет саму крошечную маточку на входе, что его животик начинает неприлично выпирать. Ах, он так полон своим супругом. — Я... Я сейчас кончу! К-кончаю, ах! — Намджун опустил руку прямо на бусинку клитора, продолжая с силой вбиваться в податливое тело. — Я тоже, давай вместе это сделаем, детка, — хаотичные толчки набрали оборот как раз перед тем, как окончательно переступить черту. Большой и толстый член содрогнулся в нем, извергая густое семя прямо в матку, пока позади него издавались яростные порыкивания и Намджун с силой сжимал его упругое бедро. Для волка всегда было приятно оплодотворять своего котенка. Джини же, почувствовав в животике усилившуюся тяжесть, взвизгнул в предоргазменной судороге и кончил, выпуская тугую струю из киски. Он хныкал и скулил, пока чувствительные стеночки сжимались вокруг узла и доили его. Тело Сокджина напряглось в последний раз и обмякло, давая хозяину прийти в себя. Уши бессильно опустились, а пушистый хвост лениво подрагивал, пока любимый гладил его округлый животик. — Позволишь мне вымыть тебя, детка? — тихо произносит Намджун, целуя своего котенка в макушку, хотя вопреки своим словам даже не пытается пошевелиться. Узел застрял глубоко в матке, так что они все равно сильно ограничены в движениях и сцеплены на ближайший час. — Все хорошо, любимый, — глаза Джини уже слипались, но он все равно нашел в себе силы ответить, хоть и чувствовал себя слишком уставшим. Бодрствовать после такого было выше его сил. — Кажется, кто-то уже начинает клевать носом. Предлагаю еще немного полежать, — Намджун сильнее обнял свою малышку, стараясь не заснуть. Он должен позаботиться о разнеженном супруге — это его обязанность. Но, если честно, он тоже чувствовал, как все его тело обмякает, наконец-то расслабившись после долгой смены и хорошего секса. — Мнгх, у меня есть идея получше: давай немного поспим, хорошо? — Сокджин придвинулся еще ближе к мужу, убаюканный его теплом. — Хорошо. Я люблю тебя, Джини, с Днем святого Валентина. — Угу, и я люблю тебя, — сонно мурлыкнул котенок и довольно улыбнулся. Не прошло и минуты, как обнимающаяся пара погрузилась в сон.