Грязь

Он проснулся в холодной кровати, на которой было его любимое красное постельное белье. Он протер глаза и огляделся, сонно моргая: черные стены обрамлённые резным рисунком; приглушённый свет исходивший из-под винного цвета штор, перекрывающих, цвета стен, окна; рядом с кроватью стояли парочка темных, как его душа, прикроватных стеклянных столиков; шкаф из тёмного дуба, скрывающий в себе много тайн. И самое главное - зеркало в полный рост на котором очень провокационно висели мягкие наручники алого цвета. Он подошёл к зеркалу, - несмотря на всё своё накаченное телосложение, хорошо очерченные скулы, прямой нос, хорошо посаженные темно синие глаза, растрёпанные, мягкие короткие, чёрные волосы, - под его очами красовались темные круги, на пухлой губе незажившая, свежая садина. Он осклабился, глядя на последнее и из царапины потекла кровь сильно контрастируя с бледной кожей. Он знает этот запах - запах крови, слишком много времени он провел там, где такие вещи - обыденность. Его влекло это и пробуждало в нём звериные инстинкты. Сегодня он будет искать новую жертву. Виолет прибывал в довольно паршивом настроение докуривая последнюю сигарету пачки. Ему хотелось секса. Он желал кого-то, кто сможет удовлетворить его потребности, но никого подходящего не находилось, только сладкие мальчики, готовые на всё, чтобы их оттрахали как следует. Ему это не подходило, такие прогибались под ним и уже не вызывали возбуждения и былой страсти. Ему нравилось быть сверху и управлять, но жертва не должна быть послушной - кричать, стонать, рыдать, но не подчиняться. Её хотелось приручить, чтобы потом она умоляла. Раньше его интересовали девушки, и те охотно велись на такого власного самца, зеленоглазого блондина, невысокого, но среднего роста, с прекрасной фигурой, которой позавидуют даже девушки и с мощным причиндалом в штанах. Его влекла их непокорность, но они надоели и захотелось чего-то нового. Новых острых ощущений. И тогда он встретил его... Высокого, широкоплечного, циничного сукиного сына. Который хуй отдастся первому встречному. Но у блондина был план.        Он встретил Максима, имя узнал в прошлой их встрече, в театре - где работал Виолет, в кафе. От него, брюнета, пахло вишней и мятой. Блондин похабно облизнул губы. Но, к удивлению, вёл себя совершенно цивильно. Поздоровавшись, они уселись за один столик и завели беседу. Макс на всё отвечал иронией и скептицизмом. Его мало интересовало всё то, о чём вещал Виолет, последнего это задевало, потому он перешёл к следующей части своего плана. Ему вдруг очень захотелось проучить этого симпотичного и возбуждающего говнюка. А ещё оседлать его, чтоб неповадно было. Прошло некоторое время и Макс отлучился в уборную. Блондин, тем временем, попивая вино наблюдал за всем этим, облокотившись на спинку синего, как глаза брюнета, диванчика. Про то, что оказалось, не без помощи Виолета, в бокале его собеседника, Максимке знать необязательно. Вернувшись, Макс, всё с такой же, как и прежде недовольной миной уселся за стол перекинув руку на спинку. Блондин не без удовольствия наблюдал как с каждым глотком его "приятеля", зрачки оного становились всё шире, а взгляд становился всё более размытым. Ему резко стало так хорошо, что кажется он готов был плакать от собственного счастья и танцевать на столе.       - Ви-и-ол'т, н'м с т'бой над' ч'щ' т'к... - пролепетал он оказавшись неведомым образом очень близко к блондину и плюхаясь на него почти всем своим весом и своими метр девяносто.       - Чш-чш-чш, Максик, у нас с тобой всё впереди. Он очнулся в подвале, прикованный не совсем теми наручниками, которыми бы хотел быть прикованным, а именно обычными, металлическими, в коих обычно заковывают людей и отсылают на зону. Макс не хотел на зону, поэтому закричал. Ноги были ватными, голова болела так, словно по ней ударили чем-то тяжёлым, из носа текла кровь, а во рту было сухо как в пустыне. Ему было, мягко говоря, хуёво. Послав нахуй всё и всех, он стал биться об стену всем чем можно только бы услышали. Помещение было очень тёмным, неприятно тёмным. Ему хотелось выть от досады, ведь он даже ничего не помнит. Только Виолета и как они начали пить вино, дальше всё как в тумане. Послышался звук тяжёлых шагов.       - Хочешь совет - не сильно дергайся, я кое-что засунул в мягкий зад.       - Чёртов извращенец! Отпусти меня, - взревел он и снова послышался звон металла, так как он задергал руками в надежде освободиться.       - Не выйдет, - на него смотрели два зелёных, с садистким наслаждением смотрящих, глаза, он не видел, но знал это, слышал по интонации, - Ты теперь мой папочка, - но... Я могу переодеть тебе более мягкие наручники, если ты обещаешь слушаться. На нём не было одежды, в его заднем проходе было что-то очень твёрдое, а сам он был приковал к стенке в очень неудобном положении на холодном полу, казалось бы, что может быть унизительнее? Но в его рот был грубо отправлен половой эрегированный орган, так, что он почти захлебнулся.       - Будь хорошим папочкой, иначе... пробудешь здесь долго. Давай, работай губками... ах... Ему было противно глотать, но не столь противно, сколь всё его положение в принципе.       - Видишь, у тебя хорошо получается, - сказал он вытаскивая член изо рта, - но ты какой-то вялый, надо тебя взбодрить, - после этих слов тяжёлый ботинок Виолета грубо и сильно заехал его в живот. Максима вырвало на пол. Он почувствовал как его рот наполняется кровью, ещё с утра он думал, что любит это чувство, но не сейчас. Его жёстко вздернули за подбородок и заставили смотреть на где-то там бывшие, но не видемые глаза. А после этого в его рот впились жадные губы с поцелуями и его кровь оказалась во рту блондина. Кровь перемешенная со спермой. Он стал узником. Ему приносили еду, но не одежду, к тому же ему нужно было её заслужить отсасывая. В один из дней, когда Макс был истощен и вонял так, что даже блондину стало противно, тот перенес его в ванную, перед этим ударив тупым предметом его бедную голову. Ржавая ванная была мала такому рослому парню, но это не смутило Виолета, когда тот с трудом погрузил парня в неё. Из его нос шла кровь, её следовало остановить, но блондину было плевать. Он включил ледяную воду. Послышался пронзительный крик.       - Папочке пора купаться! Его, Максима, тщательно мылили не брезгуя самых интимных мест. К его большому не удовольствию это возбудило его.       - Ай-ай-ай! Кто-то мешает мне мыть его.       - Блядь, хватит! - прохрипел истерзанный и уже уставший кричать мужчина.       - Шампуньки побольше, а то твоя кровушка не даёт мне ласкать моего папочку... - Виолет сделал такое невинное выражение лица, что сложно было не поверить в его невинность. Виолету двадцать, он - актёр, работает в одном местном театре и неплохо зарабатывает, на жизнь хватает. Он не часто занлядывался на сорокатрехлетних мужчин, вроде Максима, но этот ему приглянулся. Оттаскав за волосы не одну свою жертву, он мог с удовольствием заметить, что оные довольно крепки. Блондин, когда ничего не подозревающий и уставший мужчина уснул, залез на него сверху, оседлав как и планировал и начал надрачивать ему. Позже он принудил его сделать тоже самое ему. Воля брюнета была сильно сломлена и он не знал как будет жить дальше, поэтому, через несколько месяцев, когда их нашла полиция Максим вскрыл себе вены в той ванной, а Виолета накрыли менты и он сел в тюрьму.