Катаклизм

Кое-как все же втиснувшись в кресло Рафа, я просто наслаждалась близостью. Несмотря на то что темперамент поднял со своей стороны подлокотник, выпячивая панцирь наружу в проход, было жутко тесно двоим лежать боком. Тем только лучше. Прижатые, еле дышали друг на друга. Невольно тереться телами, вынужденно сплюснувшись, доставляло отдельное извращенное удовольствие. Казалось, я впитаюсь в громилу, и мы буквально перемешаемся атомами, став единым целым. И даже так мне все равно было сильно мало Рафаэля. Его перманентно жутко не хватало и когда находился рядом, и когда был вдали. Не получалось никак насытиться вдоволь, отсмаковаться до неисчерпаемого послевкусия. Множества Рафов всех миров оказалось бы мне недостаточно, дабы утолить ненормальный, фанатский голод. Впрочем, нужен мне был только один. Я ни за что не променяла бы его ни на какого другого, может, и более совершенного. Когда находишь именно своего черепаха, остальные меркнут на его фоне автоматически, какими бы не менее классными самородками те не являлись. В мультиверсе непременно найдется каждому поклоннику по своему уникальному в каких-то мимолетных деталях персонажу. Всегда представлялось, что можно прислониться еще ближе, придумать что-нибудь, чтобы слиться воедино без переносных смыслов. В качестве варианта объединения можно было бы внюхать в себя Рафа всего, как сверхмощный пылесос, заглатывающий не только тела, но и души. Или распасться на отдельные мельчайшие фрагменты подобно элементам сложной мозаики, чтобы залепить собою каждую его чешуйку. Возможно, сдуться аки неподвязанный шарик и покрыть сверху до низу. А еще как-то извернуться, чтобы руки и ноги растянулись, будто резиновые, и обвили мутанта, словно щупальца. Лишь бы никогда не отпускать, прилипнув на веки. Однако, и текущее мгновение являлось форменным блаженством срастания в одно. Зрительный контакт стал для нас сверхпрочным канатом между душами над ущельем одиночества. Мы смотрели друг на друга, не открывая глаз. Вернее, Раф-то зыркал одним. И мне двумя было явно проще сверлить его. Кроме шуток, когда глядишь на кого-то, у кого тоже пара очей, но не совпадает ширина расстояния между глаз и тем более центровка зрачков, все же приходится уделять чуть больше внимания левому или правому. Сложно заставить себя не бегать белковыми яблоками, судорожно определяясь, как все же лучше зафиксироваться. А когда глаз единственный, весь прицел — строго на него. Раф же смотрел чаще в тот мой, где внизу сероватой голубизны плескалась капля от карего. Видимо, он находил это прелестным. В принципе зрачок моих светлых глаз обрамляла коричневая звездочка, один луч которой как раз и торчал ниже остальных в левом оке. В который раз мысленно поблагодарила Эйприл за пинок решиться на операцию по коррекции зрения. А то валялась бы в таком положении наверняка с запотевшими стеклами. Однако, привычка поправлять уже невидимую оправу никуда не исчезла за несколько месяцев. Я вновь ощутила, как фантомные очки сползли на переносицу и остановила палец на полпути, матюкнувшись про себя. К слову, повторно о количестве глаз. Раф так и не признался в том, как он потерял один янтарь, ссылаясь на просьбу Ренет не распространяться о подробностях их совместных миссий, чтобы не гневить лишний раз и без того сломанную ею систему. Видела я управительницу времен и пространств единожды, и то мельком. Хохотушка отказалась принимать мою помощь, в очередной раз забирая Рафаэля, должного ей по гроб жизни. Но сжалилась, приоткрыв вскользь завесу тайны о том, чем те занимались именно. Она протараторила что-то вроде о «скрытной корректировке биографий черепашек из разных вселенных во имя их спасения без существенного вреда локальному мирозданию». Добавила об ограничениях в действиях из-за неких фундаментальных правил обработки событийности. Именно поэтому работать в паре сообща путешественникам запрещалось. Раф лишь шел по наводкам Ренет, исполняя, о чем та попросила, а чем сама занималась в это время, история умалчивала. И обмолвилась напоследок для примера выдуманными ли историями о предотвращении гибели от взрыва космического корабля под прицелом врагов, очистке периметра от ходячих мертвецов и подстраховке сестер-акробатов. Вмешивалась ли и дальше в ход сюжетов конкретно нашей вселенной, на сей раз тактично промолчала, оставляя пищу для размышлений. Услышав знакомые сюжеты, хотя без конкретики их авторство можно было объективно присвоить кому угодно, внутри сознания все несколько раз перевернулось. Меня охватил ужас дикого восторга. Выходило, все, о чем фанаты писали на Фикбуке, действительно становилось правдой для какой-то иной ветви настоящего. Где тогда находился исходник? Существовал ли вовсе? Я одновременно и не хотела, и могла назвать себя настоящей, а не выдуманной кем-то, даже собой, но в другом месте. Меня долго штормило странным чувством своеобразной рекурсии. На каком уровне бесконечного множества слоев реальности пребывала? Имело ли это вовсе некое значение? Едва ли. Похоже, мы все влияли друг на друга одинаково. Жаль, что буквально ни одна живая и мертвая душа данного мира не была способна сполна понять и разделить мое ликование. Даже Раф, увы. Ведь с первой встречи, самого знакомства предстала не ожившим вымышленным героем, а частью его чужого, но все же настоящего. В таком плане я оставалась здесь невозможно одинокой и временами ловила минуты скорбной грусти. Особенно когда черепашки покидали логово. Раф уходил иногда по несколько раз в неделю в другие миры, как на работу, возвращая аванс, взятый намного наперед. Он пропадал для нашей реальности от силы на минут пять, но возвращался периодами измотанным и раненым сильнее, чем хотелось бы. Я дико переживала, пожалуй, сильнее, чем когда громила выбирался куда-нибудь с братьями на дело. Он где-то там был совсем один в случае чего без возможности обратиться к своим зеркальным отражениям братьев. Мне всегда казалось, что, когда постоянно скачешь по мирам, потеряться между вселенными проще пареной репы. Поди, представления о собственном родном доме постепенно начинают искажаться, из-за того что перед глазами постоянно мелькают вариации. Оттого ловила себя на сомнениях, тот ли Рафаэль возвращался домой, а не его до жути похожая версия, заключившая некогда по схожим причинам договор с времяуправительницей. Донни был со мной солидарен и проводил над братом свои тесты на иноземную «вшивость». Все сходилось. И ментальное, и физическое. Полного доверия к компетентности Ренет у меня, увы, не возникало. Слишком уж часто она путалась, косячила, вечно торопясь. Да и сама, по словам Раф, сознавалась, что иногда разрывалась между кланами Хамато, кем-то, к сожалению, жертвуя. Посему заверениям Ренет о том, что возвращала на родину Красного точно моего оттенка, не могла себя заставить поверить. Однако без нее ничего этого у нас не было бы вовсе. За что мысленно низко кланялась и отдавала должное по-своему. Уважала по крайней мере чисто за альтруистические труды и риски. Благо Ренет в прошлом месяце удовлетворилась подручной черепахой вдоволь, и геройские похождения бунтаря завершились. А я, напроверявшись за год, наконец-то поумерила паранойю. Меня перестали грызть опасения, что не почувствовала чужого, принимая за своего. Так и не должно происходить, когда резонируешь с кем-то глубинно, по-настоящему отдаваясь и принимая полностью. И тем не менее только дышать стало легче — тут вдруг катаклизм. Так что ныне ловила мгновения тишины с особой приподнятостью. Кабы еще не Шиза, вытянувшийся у меня на руке, на коей лежала щекой сама не в самой удобной позиции, отчего уже не чувствовала ее, было бы вовсе идеально. Хотя что я несла? В котах счастье! И черепашках, конечно же! Первую очередь. Нет, на равне! Нельзя таких булок делить по ступеням важности и главенства! — Ты такой милый, что я щас умру от умиления! – тихо нашептывала с восхищенным запалом, не желая разбудить братьев. Но и совсем заткнуться не могла. Больше года отношений не убрало в здоровяке привычку скромно краснеть от комплиментов, отшучиваясь. А меня на выплеске эндорфинов поперло идолопоклонничеством, что не удержаться. – Ну как ты получился таким классным?! И-и-и!!! — Мутаген, – багровея, усмехнулся бунтарь. – Я думал, раз ты фанатка, все уже знаешь от и до. Устроить экзамен? – риторическим тоном озвучил он. Не знаю, как насчет учителя истории, но «физруком» Раф возникал передо мною не единожды, принимая пересдачу «нормативов» в личном порядке. Он не видел особого прока в ролевых играх, хотя и все, что касалось интима, да вообще нас, было минимум по приколу. Никогда не мялся, как целка Македонская, но и не молчал. Бедняга ворчал, облачаясь в официальный строгий костюм «телохранителя», о том, что «нормальные девушки раздевали парней, а я наоборот заставляла нацепить неудобные тряпки, даже чтобы просто поссать, не говоря уже, чтоб потрахаться». Еще сложнее было с обувью, но и эту проблему мы находили, как решить, импровизируя. Мне необходимо было как-то угомонить все свои хотелки поклонника ЧН на АУ! Замученному чужими желаниями Рафаэлю приходилось терпеть, расширяя ненужный до сих пор для черепашки-ниндзя гардероб. Я лобызала его электриком, автомехаником, ронином, мафиози, довакином, ведьмаком, наркодилером, богом Олимпа, космонавтом, военным, демоном, полицейским, медбратом, священником и кем только ни. Да и в ниндзя Раф мог одеваться по-разному. Чего только стоили те их черные в облипку костюмы. Словом, Рафаэль сам по себе являлся для меня фетишем. Я тоже не отставала, подбирая наряды в тематику, и заодно проявляла свой нерастраченный потенциал актерского мастерства. Словом, в разных прикидах отрывалась по полной, примеряя роли персонажей маскарада. Жаль, сие нарядное добро конкретной направленности испортится в потопе. Удержится ли в закрытом шкафу, или дверцу снесет необузданный поток? Представилось, что после того как уйдет вода, по всему логову будет валяться наш уплывший куда вздумается эротический арсенал. Пожалуй, слишком уж иронично по возвращению после бедствия споткнуться на пороге дома о дилдак или поскользнуться на вытекшей смазке. Сама судьба как будто скажет, с каким бодрым рвением положила на население планеты болт. А если вообразить, как нечто подобное явно произошло бы и с людьми на поверхности, когда вдруг реально Землю сразило настоящим Апокалипсисом? Предки спустя столетия вовсе офигели бы от артефактов сообщества извращенцев. Примерно так же, как мы сейчас воспринимали в творчестве древнего мира фаллические символы. Не припоминала, чтобы герои книг, игр, фильмов, сериалов о постапе обнаруживали нечто подобное в домах погибших хозяев. По крайней мере не делали акцент, а зря. Весомая часть для составления психологического портрета личности. Все-таки поразительно, как умудрилась охмурить лучшего лысого из «Браззерс», не прилагая никаких усилий, настолько, что он с преданностью пса соглашался частенько превращаться в звезду «документальной хроники для взрослых». Мы будто добросовестно готовились к кастингу «клубнички». Такого разнообразия в сексе Рафу раньше никто не предлагал точно. Может, поэтому возникал повышенный интерес перепробовать все, пока доступно? Живем один раз! Конкретно в данном промежутке времени. Я очень надеялась, здоровяк не врал и честно понимал, что хотела видеть разным именно его, а не пыталась скрыть мутантскую суть за шмотьем, якобы воображая другого, не приведи Господь, человека. Просто когда представляла себя рядом с кем-то из своего рода, уже по коже бежали колкие мурашки отвращения, в горле подпирало, а внизу становилось по-пустынному засушливо. Ни за что не вернулась бы в лоно цивилизации вида мартышкообразных! Это я временами ощущала себя уродливым отщепенцем в компании невыразимо прекрасных братьев Хамато. Всю жизнь тяготела к рептилиям, находя их привлекательными. А к людям никогда не тянуло. — А я готова слушать и слушать одно и то же о тебе по сто раз подряд, – сверкая влюбленными очами, не унималась. – Тем более у вас тут смешение канонов. — Ну, тогда… – запнулся на секунду Раф, и от его волнующего тембра завибрировал между нами воздух: — Сначала было яйцо. Или черепаха? Донни, вон, че-то как-то про одноклеточных пращуров еще лялякал. Откуда именно начать? — Да харэ, а? – недовольно протянул Майки, ворочаясь. Дернувшись от неожиданности, я обернулась, насколько хватило гибкости на скрутки, и чуть не свернула себе шею. Где-то что-то щелкнуло в позвоночнике. Я стиснула от боли зубы. Затем почти мгновенно оживленно выдохнула, когда единичный, но коварный в колкости спазм отошел. Не верилось, на какие невероятные акробатические кардебалеты была способна на толчке полувраскоряку совсем недавно. Теперь же стремительно разваливалась, несмотря на ежедневную физическую подготовку. Выдохлась. Кошак, как только зашевелилась, благо тут же слез с онемевшей руки и перепрыгнул на соседнее пустующее кресло. С третьего раза. Сонный, Шизофреник сильно мазал, как будто это он пахал весь день за пятерых. Едва уложив пушистую мордочку на подушку, сразу глубоко задышал и засопел, забурившись калачиком в одеяло. Всем бы нам так же отключиться, как по щелчку пальцев. В обычное время так и получалось зачастую, но, очевидно, наш скромный чуткий клан весь перевозбудился произошедшим. — Тут и так все везде прекрасно слышно! – спросонья ворчал озорник, как малое дите или старик. Эта грань у него, похоже, начала стираться. Если уж Майка достали чем-то, он не уступал в негодовании Рафу, если не переплевывал. Да все братья в разных ситуациях копировали поведение друг друга. – Я вот слушать еще и ваш треп сейчас не хочу! – зевая размашисто, надутый весельчак потер глаз. — Упс, прости! – извинилась я на автомате, вспыхнув. Насколько же парням хорошо было слышно «везде» и «все»? Почему внутри лодки не оборудована нормальной изоляцией, которая превосходно отрабатывала снаружи? Похоже, тихий поход в туалет было последним, о чем задумался при конструировании Донни, и никто не подсказал. А нам следовало догадаться хотя бы включить воду. Хотя, если по справедливости, парни не единожды становились невольными случайными свидетелями нашей с Рафом пылкой страсти. Правда, на долю секунды и с возможностью ретироваться подальше, если мы вдруг не прерывались, увлеченные и не подозревающие, что кто-то застукал в пикантной позе. В основном так и происходило. Нагоняй по горячим в разным смыслах следам получали редко, разве что прилетал выговор постфактум. И не каждый такой акт являлся спонтанной перчинкой — зачастую любовали околообщественные места специально. Чего я потом удивлялась, откуда на меня у лидера такие косые взгляды? Небось, считал, что это я развратила брата. Смешно. Но недалеко от истины. Мы с Рафом оба одинаково хороши в этом. Обменялись похожими взглядами, одаривая друг друга новыми впечатлениями от разрядки. Мало того что ожили воображаемые персонажи, так еще и с фаворитом становились реальностью разного рода эротические фантазии. Как же я по-прежнему боялась проснуться в своей бездушной вселенной! В этой я обязана была обкончаться до смерти! — Ну, расслышать мне ваши воркования вы уже по-любасу не сделаете! Придется жить с этим. В подробностях. Извинениями тут не отделаешься, – глумливо фыркнул Оранжевый. – Хотя бы щас не гудите, ладушки? – мягко взмолился мелкий, поглаживая лысину. – У меня головушка разболелась! – слезно закряхтел он. — А вот нехер было глушить шампунь! – вступился Раф. – Лучше бы бурбон притащил. И ваще, а как сам трещишь двадцать четыре на семь всю жизнь, как назойливая муха над ухом, так это нормально?! А мне со своей и шепотом побазарить никак? — Ну да. Я другое дело, – деловито защищался от нападок юморист. – Только я не муха, а пчела вообще-то. Моя суть такая. Жужжать и жалить. — Ссуть в подъезде! – ехидно гаркнул бунтарь. — Ты сам рассуди, – подперев щеку кулаком и упираясь локтем о подушку, хитро скалился Майки. Рафаэль ранее занял примерно то же положение. А я кое-как перекатилась вокруг своей оси к нему спиной, а лицом к братьям. – Если я муха и липну, то знаешь, на что летят не пчелы, а мухи? Кто ты тогда, любимый братик? – наглец еще и подмигнул. — Я щас как встану! – пригрожая свободным кулаком в воздухе, заерзал хулиган. — Да вставал уже! С полчаса назад. Такое никто не пропустил, пха-ха! – развеселился Оранжевый, позабыв напрочь о головной боли. Он присел на кровати, свесив ноги до пола в готовности удирать. — Пиздюк! – прорычал Красный, запуская подушку в младшего, когда занял сидячую позицию и подтянул меня к себе между бедер. Майки ловко увернулся. Лежавший прямо на панцире, словно покойник, со скрещенными руками на груди, Бесстрашный перехватил на лету снаряд. Его рука поднялась молнией и зависла с подушкой. — Угомонились! – прикрикнул вдруг Леонардо, резко повернув голову к задним рядам, и поднял веки. В его синих очах засверкали грозовые молнии. Почему-то на ум пришла аналогия с тихим часом в саду, когда на неугомонных детишек неожиданно орет обычно спокойный воспитатель с неизменным нервным тиком. Я и не заметила, как все в какой-то момент перестали шептаться и загалдели. Заслуженное замечание по делу. Однако столь спонтанный подъем лидера взбудоражил нервную систему. Я рефлекторно вжалась в пластрон Рафа. А он так же машинально крепче обнял, когда старший вознамерился вернуть пас бунтарю. Здоровяк не поймал — подушку, развернувшись в кресле, прихватизировал Майки и через плечо показал язык назад. — Если не высплюсь я, то всем точно будет на утро плохо, – мрачно продекламировал лидер, усаживаясь в позу лотоса, видимо, решив помедитировать. – Напомню, что до тренировки осталось не более трех с половиной часов. И если кто-то из вас подумал, что непредвиденная катастрофа и праздник являются причиной отмены занятий, сильно ошибается. На самом деле я обрадовалась тому, что Лео разозлился. Ранее он не обмолвился ни словом о привычном раннем подъеме не то впрямь считая, что сей факт как само собой разумелся к исполнению, не то только что таким образом приструнил младших. С тех пор как долгожданно потеряла вес и начала замечать в отражении наметки на рельеф мышц, у меня сильнее развилась фобия потерять форму. В любом случае планировала с утра заняться хотя бы растяжкой и осилить за день сотню приседаний, пятьдесят отжиманий и двадцать пять подтягиваний на вытянутой руке Рафа вместо турника. Может, простоять в планке минут пятнадцать и потягать багаж вместо железа. А тут прозвучало такое по-мазахистки приятное заявление от лидера. Конечно, я не успевала за физической подготовкой черепашек. Тренируясь одновременно с ними, зачастую делала в сторонке свой отдельный набор упражнений, который больше походил скорее на набор из школьной спортивной программы, а не обучение тайнам крадущихся. Но мне сего было предостаточно, чтобы выкладываться до щекочущей боли в теле. Ниндзюцу потихоньку тоже осваивала, но с переменным успехом. До куноичи мне было как пешком до соседней Галактики. Ходить тихо толком и то не научилась. Я пеняла на плоскостопие, но меня заверяли, что оно тут не при чем. Метко в цели попадала редко. Злилась на плохое зрение, ведь даже в очках видела иногда плоховато из-за чрезмерно чувствительных глаз. Однако и после операции не могла похвастаться достойной точностью. Часто ударялась при выполнении приемов то о мутантов, то о деревянного врага. Казалось, мозг и тело две абсолютно разные формы моего существования, не обретшие гармонию понимания. То конечности не поспевали за головой, то думы неслись за несколько мгновений до рефлексов вперед. Несколько раз умудрялась пораниться о собственный игрушечный, тренировочный деревянный клинок и несчетное количество раз загоняла под ногти занозу от его же рукояти. Было как-то жутко неловко про себя в таком ключе поминать имя мастера из-за собственной непоседливости, а синонимы вечно вылетали из дурной башки. Разумеется, перед среднестатистическим человеком кое-какие приобретенные и закрепленные навыки, вероятно, дали бы мне небольшую фору. Но не более того. Так что оставалось полагаться на выносливость тела, чтобы попросту хватило сил убежать, не оглядываясь, разок типично прописав промеж ног коленом или ребром ладони в поддых. К тому же не была уверена, что сумела бы при реальном противнике применить хотя бы один настоящий оборонный прием, не говоря уже о нападении. Братья и Кейси так или иначе жалели меня, поддавались, притворяясь якобы простыми смертными. Да и Раф не позволил бы никому драться серьезнее, чем скучающе отмахиваться. А вот навредить Эйприл и Шедоу уже боялась я сама — и получала от них гораздо больше неизбежных увечий, чем от мужчин. Однако дамы наведывались на тренировки крайне редко. Непосредственно участие знакомых в бою лишало настоящего чувства страха, и на возникающем ощущении игры вел меня лишь слабый выброс адреналина и ненавязчивый запал азарта. Как бы повела себя один на один с врагом, снедаемая ужасом, боялась даже представлять и проверять не хотелось. Хотя в нынешней реалии стоило бы призадуматься о самообороне подольше и поглубже. Слишком уж чувствовала себя прекрасно защищенной в окружении крадущихся под землей. Однако стоило ли тратить нервы на фантазии о том, как по неким непреодолимым причинам осталась бы совсем одна на поверхности? Такого не должно было случиться по определению! — С каких это пор отсутствие сна для тебя было помехой чувствовать себя бодрячком, когда остальные помирают от недосыпа? – съехидничал Раф. – Че, возраст уже не тот? — Похоже, меня тоже сразило похмелье, – свесив голову, точно на плаху, виновато выдохнул лидер. Таблетки мутантам от мигрени, как правило, помогали ненадолго. А испитие их пригоршнями за множество лет выработало невосприимчивость к адекватным дозам. Черепашкам было проще перетерпеть, чтобы даром не травиться химией. Другое дело, только если речь шла о значительном ранении. Хочешь — не хочешь, а станешь глотать пилюли в любых количествах вплоть до легкого наркотического опьянения. Последний раз в начале осени я видела под таким вынужденным своеобразным кайфом Микеланджело, когда ему чуть не пропороло арматурой легкое после падения с балкона. Тогда тонкая железка удачно прошла иглой между ребер и по сути лишь оставила глубокую, но все же царапину, а не полноценно разорвала ткани дыхательных путей. Повезло. Тем не менее Донни для оперативного вмешательства и непосредственно заживления пришлось вводить брату нечто такое слоновое, что не отпускало младшего больше полутора суток. Тот хаотично бегающий затуманенный взгляд заторможенного Майки иногда снится мне в кошмарах, о чем предпочла бы напрочь забыть. Сам же он за тот период торчка почти ничего не запомнил. Зато озорника на острую фазу удалось без проблем обездвижить и заткнуть, что и требовало лечение. Если бы на его месте был Раф, я бы, наверное, свихнулась. Мне хватило эпизода, когда бунтарь плохо слышал из-за контузии. А конкретно в тот день Рафаэль, не раздумывая, сиганул следом за младшим и мог бы вполне оказаться на соседней койке. Не успел совсем немного, поспособствовав из двух зол последствий наименьшему. Удерживаемого братом Майки протаранило не так сильно, как могло бы. Однако темперамент поддался самоукору. Самого здоровяка от штыря в колене уберег щиток, чья треснувшая толща и задержала пруток в миллиметре. А ведь на тот момент бунтарь только снял гипс с соседней лодыжки. Ту ногу он повредил как раз во время приключений с Ренет, которая не раз увещевала, что убережет. И Раф предпочел бы повторно ее сломать, чтобы не мучился Майки. То же злополучное столкновение — главный фейл и победа сезона — наградило Лео вывихом обоих плеч, Донни лишило очередного зуба, а Кейси долго прихрамывал после. Раф же ушиб всего тела и среднее сотрясение вовсе не брал в расчет увечий. По сравнению с Майки, ребята вернулись целехонькими. Почти. А я чуть было не поседела, когда команда завалилась в логово, пропитанная свежей кровью, с носилками. Никто из них никогда не готовил морально к тому, в каком виде заявятся. Всегда не до того. В общем, так или иначе битва никого не пощадила. Не такая уж и высокая цена за то, что стало на одну группировку, незаконно торгующей детскими органами, меньше. — Увы, я не могу похвастаться теми же причинами недосыпа, что и ты, – подколол нас и Лео с лукавой ухмылкой. — Ну, по крайней мере отоспится наш… – не давая напряженному Рафу словесно отбрыкнуться, начала я, позабыв напрочь, а то и совсем не зная, водительскую должность подводной лодки. Так что для завершения фразы пришлось ляпнуть первое попавшееся: — Пилот. — Вообще-то, сейчас в данный момент я рулевой, – сняв наушники, исправил гений. Тоже присел в кресле-кровати, но боком, вытянув стройные длинные ноги вдоль. – Я, кстати, тоже не заснул ни на минуту. Не проверил, активирован ли повтор плейлиста, а включил песню с конца, – по обыкновению не узнавая, нужны ли пояснения, разглагольствовал он. – Список подошел к краю, когда как раз стало слышно все самое интересное, – заливаясь румянцем, уточнил зачем-то, потирая затылок. Мог бы и похоронить эту деталь. Впрочем, для гения какие-либо естественные процессы воспринимались лишь как факты, говорить о которых по определению не могло быть стыдно, пускай и социальные условности требовали подбора мягких выражений. Так что и злиться на него за подобные высказывания было нельзя. Я лишь не понимала, почему никто из братьев тактично не постучался. Или отчего они на худой конец не обсудили наше поведение между собой, перебрасываясь хихикающими шепотками. Вместо того чтобы мерзенько подтрунивать в голос! — Музыку включать уже не хотелось, думал, так отрублюсь под монотонный фоновый шум, – обыденно продолжал умник абсолютно ровной интонацией. А я не определилась, мне стало жарко от стыда, гнева или обиды за оскорбление вполне себе пылкого соития! Услышала, как Раф, люто негодуя, злостно что-то проскрежетал зубами нечленораздельное и щелкнул вечно выбитой челюстью, поиграв желваками. Впрочем, если по справедливости, то ничего прекрасного и завораживающего в чужих потрахушках и не было-то. Так, два голых индивида, а то и больше, толкались навстречу друг другу, издавая соответствующие тривиальные звуки от ударов телами и потери контроля над дыханием. В основе настоящей услады от секса заложены эмоции, которые переживают в моменте лишь участники интимной близости. Извращенцы, со страстью наблюдающие со стороны, пропустив конечность в область полового органа, не чувствуют действительно того же накала и удовлетворения, что любовники. Хотя раньше лично меня это никак не останавливало от желания прочесть НЦ погорячее, дабы приобщиться к чужой разрядке. Сейчас это потеряло всякий смысл, когда формально сама превратилась в персонажа «трех иксов». Да и где же прочла бы что-то простенькое, не говоря уж об эдаком, именно про любимую зеленую четверку? Впрочем, вопрос о сексуальной активности троих братьев оставался открытым. Если не кривить душой, то в некотором смысле сожалела, что не опробовала каждого. Я все-таки любила их всех! Но ни за что не изменила бы Рафу. Подобные предательские, поскудные, потаскушные мыслишки я железобетонно удерживала за зубами, тайно ненавидя себя за это. Все же некоторым фантазиям суждено остаться таковыми от греха подальше. Развеивая самоедство, гений продолжал вести диалог: — Но потом вспомнил, что не переписал с доски новые формулы, и воспроизводил их в памяти. Теперь, раз уж все поднялись и не нужно притворяться спящими, – улыбчиво подытоживал умник, взяв с приборной панели планшет, – можно внести данные в облако для лучшей надежности. — Но тебе как никому другому нужно набраться сил для свежей головы, – возмутился Лео. – Отдай гаджет, – и требовательно протянул руку. — Да ладно. Я и по три дня иногда не сплю, – отодвинувшись подальше, пожал плечами Донни, не собираясь исполнять просьбу-приказ. – Да неделям. Всю жизнь. Незыблемая истина. Подумаешь. Причем тогда у меня может гореть одновременно двадцать сложнейших даже для меня самого проектов! А еще никто не отменял при этом тренировки, домашние заботы, общение с друзьями, борьбу с преступностью и прочее. Давненько у нас не было встряски такого масштаба, а? И тут пока одна-единственная простейшая задача добраться из точки А в точку Б, – усмехнулся он, не отрываясь все это время от экрана, невесомо долбя по сенсорной раскладке клавиатуры. — С кучей мелких неувязочек, – подсказал Майки. — И тем не менее. Ничего сложного. Не знаю, как вы, ребята, а я лично на отдыхе, – хвастливо протянул умник. Конечно, если уж у черепашек выдавался отпуск, то обязательно какой-то вот именно — такой. Далеко за рамками стандартных представлений. Нет, мы, конечно, несколько раз в год ездили на ферму Джонсов и ходили в походы. В том прекрасном районе мы с Рафом даже нашли в лесу уютное местечко у болотца, где можно было бы разбить хижину. В шутку обсудили, как на пенсии попросили бы Дона селекционировать плодоносящие неприхотливые культуры, которые заставили бы окучивать Лео, а Майки готовил бы из урожая и дичи, коей жило там полно, что-нибудь экстравагантное. Несколько раз выбирались на грязный пляж Гудзона принимать лунные ванны. И не единожды отлучались в пригород подбрюшья мегаполиса по разным нуждам. Да признаться, большую часть времени проводили вполне праздно. Когда не нужно ходить на работу, жить в удовольствие — проще, чем дважды два. Так что и вакации в обычном понимании ждать не приходилось. Должен же был быть соблюден контраст. — А мы куда вообще плывем в этом отпуске? – задалась вопросом вслух я. — Ты меня не слушала?! – утвердительно воскликнул Донателло, наконец-то оторвавшись от планшета. Он сердито сдвинул надбровные дуги. В лице читалось явное враждебное разочарование. – Это была самая важная информация! Я все подробно и, главное, понятно описал! — Ну, только немного, – грузно вздохнула и инстинктивно сжала бунтаря за большой палец, прекратив неосознанно выводить линии жизни и шрамы на его ладони. Я понимала ученого, сама ненавидела повторять одно и то же. Но и стыдно не стало за то, что прослушала лекцию. – Я сильно волновалась тогда за другое. Рафаэль крепко сомкнул два пальца, захватывая мои. Извиняюще положив подбородок на мою голову, едва слышно еще раз попросил прощения. Ему было, видать, невдомек, что ни в чем его не обвиняла, поэтому и не обижалась. Но это не значило, что забывала о подобных потрясениях и собиралась вычеркивать. Каждый подобный эпизод плотно заседал в памяти как некий страшный опыт, но нужный. Оттого же совместные мгновения становилось ценнее. — Опуская кое-какие детали, которые все равно тебя вряд ли заинтересуют… Наша цель — Хай Пикс Уайлдернесс, – бесцветно произнес гений. — Мне это мало о чем говорит, если честно, – сообразив после напряженной паузы, что спич Донни на сей раз непродолжительный, созналась в пробелах географии. — Донни, не выкобенивайся, – импульсивно пробасил Раф. – Рассказывай. И покажи, не обессудь. И ваще. Повторенье — мать учения. Да, Бесстрашный? – ощерился он, заискивая поддержку. — Согласен, – кивнул лидер. – Давайте закрепим. Да, Майки? – с жестким нажимом обратился он к младшему, резко осаждая. — Ой, я тут! – дернувшись от неожиданности, Оранжевый прытко заныкал под подушку че-фон с игрой, в которой отключен звук. Явно потеряв нить повествования, отвечал наугад. И попал в яблочко, как и обычно. Но и спалился малек, что абстрагировался напрочь. Все-таки мог не прятать гаджет в законное свободное время, когда необязательно слушать вполуха и тем более вклиниваться в разговор. – Да, короче. Ага! Полностью поддерживаю! – по-геройски упер руки в бока. — Что именно? – попытался подловить старший. — Ну-у-у, – Майки, ища подсказки, бегло осмотрелся вокруг. – Да со всем. Ты же лидер. А я подаю пример послушания, – договаривая реплику, он показал на себя, поставив обе ладони на грудь и чуть склонившись вперед. Лучезарно заулыбался, аж светясь от собственной святости. – Кто я такой, чтобы перечить такому крутому командиру? Смежив веки, Синий лишь смиренно усмешливо вздохнул, качнув головой. Черепахи с годами не менялись. Тема резко исчерпала себя. Просто потому, что ее гвоздем заделался проказник Микеланджело. Как и вредному Донателло глава Хамато, похоже, не помышлял делать замечание за неуместность становиться сейчас в позу. Иногда мне особенно жалко становилось Рафа, когда воочию замечала, что Лео и правда явно относился к нему более предвзято, чем к остальным. Несмотря на то что мутанты столько раз чуть не теряли членов семьи, их отношения становились настолько же крепче, насколько они временами люто не переносили друг друга. Конфликты вспыхивали на пустом месте, будто воздух вокруг старших содержал взрывоопасные элементы, чьему возгоранию могло послужить что угодно. И это еще, по словам Донни во время очередной ругани между двух принципиально разных альф, Раф с моим появлением совсем остепенился, стал тихим, спокойным, покладистым. А Лео, если верить чутью Майки, наоборот проявлял излишнюю настороженность и реагировал с позиции ярого традиционалиста на изменения в поведении брата с подозрением, никак не свыкаясь, оттого иногда и срывался почем зря из-за внутреннего раздрая, корил себя и раздражался еще сильнее. Все же невольно я стала камнем преткновения между двумя непримиримыми стихиями. Но ответственность за их противостояния лежала точно не на моих плечах. В общем, если лидер по определению, чья классическая сила предводительства заключалась в успешном умении управлять другими, и вожак по сути, чья непоколебимость внутреннего стержня совершать самостоятельные подвиги побуждала желание идти за ним, совсем перестанут чистить друг другу рожи, вот тогда можно было считать, что действительно в клане начался разлад и происходило нечто сверханомальное. Перестав хмуриться, Донателло развернулся к панели управления. Покликав, открыл на экране карту. Путь подсвечивался золотистым. Умник комментировал изображения, акцентно увеличивая отдельные участки и параллельно открывая в отдельном окне поменьше поверх фотографии местности: — Мы вынырнем у берегов Парка Нобельвуд из озера Шамплейн. Этот водоем делят между собой штаты Нью-Йорк и Вермонт. Ныне Парк закрыт, поэтому, кроме разве что смотрителей, высока вероятность, что там никого не будет. Данная туристическая зона на сегодня мало отличается от дикой местности нашего финального пункта назначения. Туда люди точно не направят службы помощи, поскольку все силы первоочередно в случае катаклизмов стягиваются к крупным населенным пунктам в виду высокой плотности населения. Увы, но жители мелких городов и тем более поселков обречены на самостоятельное устранение последствий до поры до времени. Однако, речь не об этом. Далее мы будем перемещаться по притокам рек Джонс Брук и Бокет почти вплоть до подножия горы Марси. Там нам придется оставить судно, и остаток пути мы преодолеем пешком. В глуши на одной из высот расположена заброшенная частная обсерватория бывших членов программы SETI. Оборудование, установленное там, поможет собрать данные со всей планеты и, возможно, оценить ситуацию из космоса, несмотря на то что устарело. Плюсом же является то, что туда сейсмическая активность доходит ослабевшая, а в случае глобального затопления нас по крайней мере не накроет водой с головой. И, надеюсь, наконец-то удастся наладить связь с Джонсами. Вопросы? – кротко улыбаясь, завершил Донни. — Там где заканчивается приток Брука и начинается Бокет, я не вижу, чтобы они впадали друг в друга, – я задумчиво почесала подбородок. – Снова подземное плавание? — Там, увы, нет такого раздолья в подземных водах, чтобы мы преодолели расстояние так же, как сейчас. Более того, кое-где глубина не позволит плыть иначе как брюхом по дну, так что придется выныривать, – осклабился гений и снова назидательно умолк, демонстративно отвлекшись на планшет. За ним редко можно было наблюдать желание подчеркнуть свое превосходство. Но если уж брался за своеобразное унижение, то получалось весьма в открытую. Как его было совсем никогда не задеть, если то один раз хоть посылай ни за что, даже не поведет ни мускулом, а в другой может обидеться за мимолетный косой взгляд? Это сродни хождению по минному полю без металлодетектора. Если лучше проанализировать, весь клан Хамато отличался в чем-то ранимостью, обидчивостью, истеричностью, параноидальностью, зацикленностью, злопамятностью. Впрочем, как и любая здоровая семья. Броня каждого вполне легко пробивалась не только поступком, но и просто словом, интонацией, вздохом или взглядом. Вопрос состоял лишь в том, как проявлялись ответные чувства и сколько эмоции одерживали верх. А отходчивость наоборот разнила черепашек. Правда, столь остро их задевали в основном только братские отношения между собой и крайне редко в немилость мог попасть кто-то из друзей. Не мудрено, когда видишь одни и те же рожи всю жизнь под одной крышей без возможности долгого уединения. Хотя они умудрялись после ссоры избегать и не сталкиваться. Бывало, дедули не общались целую неделю без явных скандалов, будто ни с того, ни с сего дико возненавидели друг друга или тайно переругались и договорились делать вид, что незнакомы, посещая комнаты по негласному расписанию. Лео даже тренировки тогда отменял, что казалось нонсенсом. Посвятить в детали таких молчаливых расприй во имя долгожданной свободы не торопился и Раф — в таком случае скорлупа не пробивалась ни у одного крепкого орешка. Да и, по-хорошему, не стоило мне лишний раз совать любопытный нос в чужие отношения. Всегда так: больнее всего ранят самые-самые родные и близкие, и участие кого-то со стороны усугубляет положение. Так что я могла спать спокойно, зная, что козней ни от кого ждать не приходилось. Только если не прилетало за что-то Рафу, ведь тогда меня по-любому задевало по касательной. — Так что мы с этим сделаем? Перенесем лодку руками от берега одной реки к другому? – нервно хихикнула я, опережая набравшего с шумом в легкие побольше воздуха, чтобы гаркнуть, Рафаэля. — Приятно, что ты столь лестно отзываешься о нашей силе, однако нас четверых крайне мало, чтобы поднять эту махину. Не говоря уже о том, чтобы куда-то переместить, – похоже, Донни не уловил блеклый призрак невеселого юмора и отвечал серьезно. – Видишь ли, мое чудесное детище способно выдержать космические полеты на относительно небольших скоростях, – гений восторженно постучал костяшками по обшивке. Я практически не удивилась, но из меня все же вырвался вздох почтения к великому разуму. – Однако энергии едва хватит на преодоление пятидесяти-семидесяти километров в атмосфере Земли. Топливом является редчайший трюфелений, скудные залежи которого я обнаружил в резервуарах илинтиан. Но этого вполне хватит, чтобы долететь до поймы соседней реки. Я как раз в процессе создания трюфеленевого синтеза с общеизвестными. Поэтому кое-какой остаток приберег. Пока не стану тратить попусту столь ценный элемент. Дизель и тот экономлю, иначе мы бы уже давно прибыли на место. Ради мобильности пришлось пожертвовать емкостью резервуаров для топлива. А преимущество трюфеления как раз заключается в том числе в его невероятной эффективности при крошечных объемах. Что могло быть круче припаркованной собственной подводной лодки в гараже? Конечно, морское судно, которое по совместительству являлось звездолетом! Уровень технической оснащенности черепашек благодаря Донни поистине поражал воображение. Чай, и на случай, если из портала полезут кайдзю, небось где-то был припасен мегазорд. Жаль только, что пока не хватало домашнего телепорта. И автодока. Пора бы ученому взяться и за это. А то так и сто пятый настанет, когда за машину времени возьмется потомок Джонсов Коди. А я ведь не доживу до стольки точно. Хоть кланяйся Бишопу с просьбой вырастить тело своего клона и, когда придет время, закачать в мозги копию моих воспоминаний. Шутки-шутками, но нужно как-нибудь обсудить эту тему с Рафом и Доном. Ибо оставлять любимку тупо из-за своей ранней смертности ни в какую не желала. Я серьезно намеревалась дойти до цели продлить себе жизнь, даже если придется продаться и поработать на правительство США. Хотя какой из меня секретный агент? Или слишком радужно глядела в перспективу выживаемости клана? Вдруг мы уже на волоске от гибели и на днях издохнем? Тогда и треволнений по поводу старости не возникнет. Все же в преждевременной кончине были свои заманчивые плюсы. Умереть в расцвете сил одновременно с единственной настоящей любовью или покинуть мир дряхлой развалиной в маразме гораздо раньше еще моложавой на тот момент половинки? По-моему, очевидно, в сторону какого выбора клонился перевес. Лишь бы не договориться сейчас и получить воплощение мечты в иной форме! А то ходить по тонкой грани смерти, собственно, аж до гроба по естественным причинам — перспектива похуже. Хотя режим нескончаемо трепещущего, как у загнанного и зашуганного кролика, сердца знатно сжирает десятки лет. — Круто! – возбужденно воскликнула я. – Но я не догоняю, что такое трюфелений. И почему у него такое забавное название? — Донни, можно я расскажу? – с жаром включился в объяснения Майки. Гений утвердительно махнул головой, и весельчак взбудоражено вспоминал: — Ой, нас же тогда завалило там, на том этом илинтианском заводе. А я сильно проголодался от стресса. Полез, короче, шарить по ящикам. И нашел наполовину заполненную трюфелями бочку! Как же они благоухали, м-м-м! – от наслаждения младший аж прикрыл на секунду веки. – Эх! Ну, я ж не дурак проходить мимо таких деликатесов. Вот и взял пригоршню попробовать, – говоря, он демонстрировал жестами действа. Зачерпнул в воздухе невидимые элементы и показал, как с набитым ртом жевал бы. – А Донни че-то там смыслит в закорючках наших друзей из прошлого, прочитал на наклейке предупреждение. Вот и надавал по рукам, мол, это не благородная жрачка, а что-то опасное и полезное! И хотя мой желудок урчал китом так, что в новостях должны были осветить загадочное явление из глубин, пришлось пожертвовать своей последней энергией и отдать грибочки гению. — Так формально открытие сделал Майки? – уточнила я. — Вроде того, – подтвердил умник. – И название предложил он. Элемент действительно выглядит и пахнет как настоящий трюфель. Но целиком является неорганической формой. — Так если с Майки все окей, значит, трюфелений не такой уж и опасный? – рассуждала, решая закрыть вопрос со всех граней сразу. – Не фонит ничем? И очень энергоемкий? — Верно, – вновь согласно кивнул Донни. – Потенциал огромен. А при определенных условиях угрозы не несет. Майки просто повезло в очередной раз. Халявщик, – фыркнул он с недовольством. — Упс! – виновато вжал голову в плечи Оранжевый и развел в стороны руки. – Не за что? — А мне можно на него посмотреть? – горячо полюбопытствовала. — Ну, ду… Речь гения оборвалась. Вдруг лодку знатно качнуло, будто корпус обо что-то оглушительно ударился. Завыла сирена, предупреждая о приближении к водовороту. Ударная волна от бросившегося навстречу потока трясла лодку, превращая в маятник, пытаясь закрутить. Проехав по креслу, очнувшийся Шиза вцепился в обшивку, спросонья зашипев от испуга. Такое иногда происходило, если разбудить, притронувшись. Он мог заверещать, цапнуть и укусить. Хорошо, что ему не успели обновить стрижку когтей. Теперь природное оружие, как никогда, могло спасти котику жизнь. Рафаэль плотно удержал меня, хотя сам едва успел упереться ногами в пол, чтобы не вылететь. Майки и Лео попадали со своих мест, вывернув завершение полета в грациозные пируэты. Четыре пары нетерпеливых глаз, держась, за что приходилось, засверили панцирь рулевого. По полу зашуршали разные вещи, уносимые из угла в угол. — А вот этого не должно было произойти! – без заминки взявшись за штурвал, выкрикнул гений. – Слишком поздно сработал датчик, – он одной рукой кликал по клавиатуре, рассматривая полученные только что данные и изучая ближайший рельеф. – Стало быть, мы попали на самое рождение водоворота, – гений зажал механизм в кресле, чтобы поднять спинку и прислониться. – Пристегнитесь! – защелкивая свой ремень, раздался непривычным лающим приказом, чуток развернувшись. Можно было и не просить о безопасности. Наученные опытом, ниндзя сразу же, как только качка усилилась, тоже подняли спинки и поскорее защелкнули замки. Запоздало исполнил необходимое лишь Раф. Бунтарь резко вскочил, как все, зафиксировал спинку в вертикальном положении. Как только намерилась приподняться, пристегнул меня одну, прижав рукой за плечо. После, скользя из-за крена то туда, то сюда, взял на руки питомца и сел передо мной. Защелкнул ремень. Шиза благо не вырывался. Его парализовал ужас. Прижатые уши и подрагивающий хвост говорили о настороженности. Да у меня самой засосало под ложечкой! Я ощутила комковатое биение пульса в горле. Без стабилизации мгновенно замутило, неимоверно закружилась голова. Я пыталась себя успокоить тем, что, пожалуй, гораздо страшнее сгореть заживо, а не захлебнуться. Хотя говорят, что вода забирает души утонувших навсегда. Не столь скорого исполнения мечты откинуться относительно молодой я ожидала! — Держитесь! – зачем-то оповестил Донателло, будто у нас оставались иные пути. – Закрыть глаза, уши, выдохнуть и не дышать! Выбив из легких воздух, я зажмурилась, прикрыв ладонями слуховые проходы. После нескольких кликов по приборной панели лодка, видимо, получила резкое ускорение по диагонали вверх. Я почувствовала, как внутренние органы по инерции словно отпрянули назад, прилипая к позвоночнику. И через несколько мгновений их резко бросило вперед, ударяя о живот. Конечно, в реальности я не падала с небоскреба, но во снах ощущения от удара с огромной высоты об асфальт походили на только что полученные в настоящем. Меня как будто на секунду распластало. Очевидно, судно остановилось. Движение сходило на нет. Меня все-таки вывернуло. Под рукой на ощупь ничего не нашлось, кроме постельного, поэтому пришлось в спешке испоганить край одеяла. В висках звонко пульсировали вены, звуки едва слышались. Я ощутила, как что-то вязкое потекло по ушам и под носом. Кровь? Мне стало жутко дурно. — Фух, проскочили! – радостно воскликнул гений. Я с сомнением открыла глаза и задышала. Туман постепенно рассеивался, мутная картинка приобретала четкость. Мышцы сводило слабой судорогой, в целом, прибивало ломотой. Перемещение приключилось так стремительно, что трудно осознавалось. Вспышкообразный кризис. Вот бы все проблемы решались столь же радикально быстро! Ради этого можно было и блевануть еще раз, хоть каждый день до пищевого расстройства. — Как ты? – сочувствующе осведомился Рафаэль. Он отстегнулся. С колотящимся зверем, плотно вцепившимся всеми четырьмя лапами в предплечье черепахи, словно в ствол дерева, подошел. Отщелкнул и меня. Бунтарь будто не замечал пушистого утяжелителя, явно чувствовал, но терпел. Это же с какой силой тот вонзился в грубую и толстую плоть мутанта, что удерживался при настойчивых, бесцеремонных движениях носителя? — Меня стошнило, – расстроенно прохрипела очевидное. Пульсирующий гул в ушах заставлял сильно напрягать слух. Зрение полностью пока не пришло в норму. Экран и ребят впереди видела мутновато. О тайне формы трюфеления напрочь позабыла. – Минус спальник. — Ничего, – фыркнул хулиган, присев на корточки. Он вынул из проехавшего до кресла рюкзака аптечку, достал неспиртовой антисептик и бинт. – Не-а, не нужно! – крикнул, видимо, на что-то кому-нибудь из братьев. – Думаешь, я на крайняк не умею стирать руками? – виновато улыбаясь, принялся протирать мою кровь у ушей, истекшую к челюсти полосой до самого подбородка. — Как Шизик? – взволнованно спросила, опуская фантазии о Рафе-прачке. Мимовольно тряслись руки и ноги. Я не могла унять мелкую дрожь тела, чтобы пошевелиться, не говоря уже о поглаживании кота. Да мы оба колотились, как невротики, не способные к активности. Только если я не ощущала страха, разве что глубоко в подсознании, то Шизофреник явно до смерти испугался. Какой питомец — такой хозяин. Хотя я же не была трусихой! Ментально. С момента резвого старта до не менее резкого финиша прошло от силы секунды три, а меня так нехило пропесочило. Физически. Неужели в таком случае межпланетные полеты — не мое? А воду и так никогда не жаловала, и не зря. Хотя и говорят, что она и открытый космос — похожи. Людям просто не с чем сравнить другим. — Не хочет отпускать, – усмехнувшись, Рафаэль помахал вверх-вниз рукой, как крылом, показывая, что мейн-кун ни в какую не собирался втянуть когти. – Э, воротник, больно как бы!? – прикрикнул темперамент Шизе на ухо. Тому хоть бы хны. – Зараза! – прогоготал он, перейдя к носогубной складке. — Если бы у меня были когти, я бы тоже к тебе так же намертво прицепилась и ни за что не отпускала, – мурлыкнула я. – С ним все будет в порядке? — А как же! – обещающе воскликнул ниндзя, закончив процедуру. – Вот так. Че? – закатив глаза, снова пробасил Раф к носовой части корабля на нечто булькающее, отдаленное. – Ага! – ответил братьям и вернулся ко мне: — Я зажал ему нос и глаза. Даже не потекло. А ты вот перенесла нагрузку не без неприятностей. Наверное, не успела, как следует сориентироваться. Как же так? – вздохнул он жалостливо, убрав с лица за ухо прядь волос. — Ну, жить буду, – иронично осклабилась я. – Что там говорит профессор? – сощурившись, напрягла слух. – Я снова филоню его лекции. Плохо слышу. И вижу размыто, – поджав губу, как будто притихше извинилась. — Так бывает, – Раф провел по моим волосам от затылка до шеи. От его воздушных прикосновений по загривку пробежали колкие мурашки, и бледные щеки окрасил румянец. – Пройдет, – здоровенная рука бунтаря невесомо пролетела от лопаток к талии. – Донни базарит, что после прыжка топливо на нуле, – темперамент щекотно поглаживал большим пальцем поясницу. Была бы кошкой, точно заурчала. – Оба. Проще будет найти грузовик и проехаться на нем до места, чем таскать в канистрах соляру сюда, к черту на кулички. Ее понадобится очень много. Ну, или можно найти фуру с полным контейнером для оснащения заправок. А лучше два-три таких прицепа. Щас осталось топлива чисто на поддержание основных функций, кроме движения. Только если тупо дрейфовать, но это не лучшая идея. — Принято, – улыбнулась тепло и, преодолевая неприятное сковывающее томление, взяла Рафа за ту руку, где все еще висел игрушкой-прилипалой Шиза. Мышцы казались непослушными, не то одервенелыми, не то вялыми. – А мы сейчас где? — В гроте парка. Только не с той стороны экстренно причалили, – рассказал громила. – Подождем до вечера, тогда и двинемся дальше. А пока посидим тут. Щас сначала осмотримся только. Надо размяться. Пожрем, и в сон склонит уже точно. Э, подождите нас! – рявкнул Раф, обернувшись на сей раз. – Да нормально уже! Ладно! – недовольно проворчал и, уже смотря на меня, справился с надеждой: – Ты же сможешь идти? — Думаю, да, – неуверенно кивнула я, пошаркав ногами о пол. Вроде, в колене сгибались. Зрение улучшалось, каламбур, на глазах. И слух, казалось, наращивал отчетливость. Черепашки, похоже, не собирались сидеть взаперти ни лишней секунды. Они друг за другом исчезали в двери, не дожидаясь ущербную ячейку клана. Я тянула четверку ко дну, но ничего не могла с этим поделать. — Если будешь придерживать, – прислушиваясь к организму в оценке сил, попросила я. – И булку надо взять, – распорядилась после секундного размышления. Его нужно было привести в чувство. Зоопсихологи, конечно, посоветовали бы оставить животное в покое, предоставив уютный безопасный уголок. Котам жизненно важно иметь возможность заныкаться в случае стресса. Но подводная лодка еще не стала территорией Шизофреника, чтобы он чувствовал себя здесь защищенным. А оставлять его одного поэтому явно не стоило. Поэтому добавила: — Поможешь продеть в шлейку? — Пф, не вопрос! – бодро воскликнул Рафаэль. Я отцепила Шизу, придавив поочередно подушечки лап. Как только кот оказался в новой среде без крепления к чему-то увесистому, ошалело выпучил глаза, осматриваясь. Воспользовавшись замешательством, мы без труда нацепили своеобразную жилетку с поводком. Идти кот в упор не хотел, так что пришлось взять его на руки, закинув половину на плечо. Так и вышли втроем: кот лежал на мне, а я держалась за Рафа. От мала до велика. От самого немощного, к самому могучему. Одна посредственность и два совершенства. Легко было догадаться, к какой из этих категорий приписала себя. Я проморгалась и ахнула. Взору открылось невероятной красоты природное укрытие: каменистое образование вроде пещеры с открытым верхом метрах в пятнадцати, откуда на обледенелые искрящиеся камни рядом с тайным озером ложились золотистые лучи по-зимнему слепящего солнца. Один рукав образовывал что-то вроде узкого коридора до тупика, а второй походил на поляну, поросшую в дальней части какими-то морозоустойчивыми грибами. Солнце до них почти не доходило, но я была готова поклясться, что те источали собственное едва заметное зеленоватое свечение. Лишь бы оно не оказалось результатом распыления мутагенных спор! Вертикали местами обвивал пушистый мох. Пахло огуречной свежестью вперемешку с землистой сыростью. Такое уютное гнездышко водяного чудища явно пришлось бы по вкусу Диноре, особенно летом. Нашла ли она свое идеальное место уединения от суеты на природе? Трое Хамато уже рассредоточились по относительно небольшому временному логову на привал и заодно гаражу-причалу. Донателло соскабливал со стен породу в герметичный пакетик и срезал грибы, тоже упаковывая образцы. Леонардо беззаботно всматривался ввысь, любуясь голубизной небосвода без единого облака, и с усладой подставлял лицо под ласковые лучи, нежась. Микеланджело сновал туда-сюда, примеряясь с выбором места для пикника, то глядя одним открытым глазом сквозь пальцы, сложенные в рамку, аки фотограф-дизайнер, то через оттопыренный большой, высунув язык, будто косплея человечка из «Фоллаута». Унюхав целую палитру новых запахов, Шиза сперва активно задышал, а после заерзал. Я поставила зверя на лапы, и он, пригнувшись, тут же осторожно принялся ступать, включая по полной обоняние. Поводок быстро натянулся , и я потихоньку пошла за кошаком, чувствуя, как крепла в простенькой разминке с каждым шагом. — Прикольно тут, – озвучил Рафаэль, оглядевшись. — Согласна, – подтвердила я, уводимая котом. — Ну, что, Донни, идешь? – выждав, пока гений закупорит очередную пробирку с образцом влаги, осведомился Лео. Похоже, тренировка отменилась. — Сейчас, – отозвавшийся не очень юный натуралист застегнул отдельную сумку, отведенную под научные нужды. – Занесу это. Лидер понимающе вздернул подбородком. Постояв совсем недолго, забросил кошку с привязанной веревкой повыше к проему, цепляя за выступ. Потянул. Соскочило. Даже у лучших случались осечки. — Скользко, – раздраженно оправдался опозоренный старший. — Дай мне? – не столько спросил, сколько утвердил Рафаэль, самодовольно скалясь. Лидер зыркнул косо, нервно поджимая губы. Но все же признавал, что брат забросит повыше и надежнее. Действительно бунтарь закинул зубья дальше и удачливее. Если уж его канат с креплением выдержал, то и Лео с Донни подавно. — Бинго! – радостно хлопнул в ладоши Майки. Мы трое невольно обратили внимание на него. – Вот здесь костер будет смотреться лучше всего! – указывая на центр прямо под солнцем, решил он. Иногда младший превращался в того еще Капитана Очевидность. — Сейчас зима, Майки. Вряд ли мы найдем сухостой. Придется обойтись просто портативной плитой, – будто предугадав мысли озорника, Донни вышел из судна с туристической конфоркой. — Сойдет, – смиренно махнув рукой, юморист принял компактную переносную плиту. – Маленький огонь в руках большой черепахи, – продекламировал он, удерживая предмет над головой. После опустил, взял под мышку и задался риторическим вопросом, непонятно, обращаясь ли к кому-то: – Бобы или фасоль? – забегал взглядом. Зафиксировав на темном углу, выдал: — Точно! Грибы! Определенно! Подержи, – всучил вдруг мне плиту. – Щас притащу свои запасы. Шизофреник как раз остановился, чтобы как следует потереться о камень сначала мордочкой, а после основанием хвоста. Он самозабвенно проделывал сие действо, а я так засмотрелась, что пропустила, как Лео с Донни скрылись в зеве приветливого дневного света. — Они прямо так пошли на улицу? – забеспокоилась, переживая явно не за вероятную простуду. — Не, – развеял тревогу Рафаэль. – Накинули плащи, как обычно. Ну, как этот? – кивнул на кота он. – Ожил, вроде? Я ж говорил. Че с этим проходимцем станется? — Видимо, не успокоится, пока не перетрет все камни, – усмехнулась я. Шиза помечал уже пятый. Чем-то или кем-то другим тут явно благоухало сильно. – Надеюсь, позже сюда не вернется какое-нибудь лесное существо домой? — Да не похоже, чтоб тут кто-то обитал, – тоже по-звериному принюхиваясь, предположил громила. – Ни лежанки, ни костей. — Ну, не все же животные устраивают себе гнезда и тащат домой добычу, – заупрямилась я. – Да и потом. Почему сразу кости? Может, я волнуюсь, что сюда забредет какой-нибудь огроменный копытный веган? — Ну, тогда хана нашему обеду! – отшутился бунтарь. — Я буду защищать честь нашего обеда до конца, не боись! – отдавая честь, отчеканил повар. Кок. Он уже сгонял за рюкзаком и соорудил перекладину, на которую повесил котелок. Литров на пять. Долго же он будет нагреваться. Неужели в лодке нет возможности подключить электрочайник? Или Майки настоял на романтике? Свежий лесной кислород — лучшая приправа любому блюду. – На страже грибной похлебки обязуюсь держать ухо востро! — А мясо будет? – бросил хулиган. — Обижаешь, брателло! – хвастливо усмехнулся Майки. – Куда ж я пошел бы без тушеночки?! — Дай чипсиков похрумкать? – сладко проворковал Раф следом. — Ой, забыл взять, – безапелляционно отбрил младший, смыв всякую улыбчивость. — Майки, жлобина! – рявкнул темперамент, выставляя перед собою раскрытую ладонь. – Гони одну! В левом отсеке. Маленькая пачка. Быстро! — Ладно, – надуто произнес голубоглазый и подкинул старшему упаковку хрустяшек. — Во! Будешь? – предложил сперва мне. Только настоящий джентльмен отожмет у брата чипсы, чтобы отдать ее своей леди. Или на худой конец сделать первый хрусь. — Нет, спасибо, – отказалась я. – Оставлю побольше места на супец. — Ну, как хошь, – открыв пакет, пожал плечами Рафаэль. Он раскрыл рот пошире, запрокинув голову, и почти все содержимое высыпал разом. Похрустел раза два-три и проглотил. Повторил с остатком. С аппетитом принялся вылизывать саму упаковку изнутри. Языком он орудовал не хуже остальных мускулов. Приятно было наблюдать, как одна из описанных некогда мною мини-сцен о братьях из, правда, не самого успешного фанфика оживала. За год подобных мимолетных реализованных в настоящем идей у меня собралось на добротный макси. — Может, в картишки, пока не закипело? – Майки с азартом достал карты. — Можно, – долизнув последнюю крошку, согласился Раф и смял пакет, засунул под ремень. Дело было вовсе не в чистоплотности. В спальне за день на тумбочке скопилась бы гора мусора. Вне дома черепашки вынужденно подчищали за собой любые следы их пребывания. — Давайте в классического дурачка? – попросила я. Всякие там покеры и прочие мне не дались. Да и не старалась вникнуть в правила. Наблюдая со стороны за игрой братьев, иногда примерно понимала, что происходило за столом, но не более того. — Да без разницы. Лишь бы скоротать время, – вздохнул Оранжевый. – Я от голода скоро опухну! Рафаэль вынес на всех раскладные стулья и столик, и мы зарубились втроем. Шиза несколько раз совершал диверсию, запрыгивая на поле битвы и скашивая ряды бойцов. Он порывался сбросить и стащить то одну, то другую карту, когда уложила его с краю стола, раз уж он пищом туда лез. Во время повторной в который раз попытки воровства Майки заложил в грибное варево тушенку и перемешал. Аромат поднялся непревзойденно обалденный. Тяжелая пища всегда пахла очень притягательно, тем более на свежем воздухе, перенасыщенном кислородом. Младший вернулся за стол и через ход, скинув последнюю карту, завертел попой перед братом обезьянкой. — Семь раз — один дурак! – дразнился он. Рафу не фортануло в этот раз совершенно. Пять раз проиграл Майки и два — мне. Не сказала бы, что просчитывала ходы наперед и запоминала уже раскрытые карты в отбое. Играла интуитивно. Это в шашках более-менее включала голову, и скорее более, чем менее. А в картах шло по наитию. – Сколько партий не разыгрывай, а дурак дураком останется! Всем дуракам везет, если они не Раф! — Ар-р-р, – злобно прорычал бунтарь, скрестив руки на груди. – Это вы че-то нашаманили тут! Одна ведьма, а второй ваще шулер! Так не бывает! — Просто смирись с тотальным поражением, бро! – злорадно прогоготал балагур. Только захотела подняться, чтобы обнять и утешить Рафа, краем глаза заметила вверху тени и на мгновение напряглась. Горбатые силуэты в развивающихся одеждах. Свои. Отлегло. Сигая вниз, они с едва слышным шелестом несколько раз отталкивались от вертикальных сводов каменной породы и наконец шлепнулись босыми стопами о землю. Слух точно вернулся ко мне окончательно, как и зрение. Никаких приглушенности и бельма. — Ну че там? – опередил сухой доклад Лео эмоциональный вопрос Рафа. Очевидно, ему не терпелось если уж не приобщиться к движухе, то послушать о ней. — Чисто, – кратко ответил лидер. — По сути, кроме положенных деревьев, ничего, – добавил Донни. – Хотя это скорее походит на результат недавнего урагана, что, вероятно, здесь и было. Правда, и никаких следов людей поблизости. Что вполне предсказуемо. Поэтому сюда мы и прибыли. Реконструируемый туристический комплекс разрушен. В районе семи километров ближайшая заправка. Была. Но ни одного автомобиля по пути туда и оттуда. Только обломки частного одноместного самолета в поле. И нескольких сельскохозяйственных построек по всей округе разнесло. Я хотел запустить дрона, но сигнал нашей локальной связи не дотянется далеко. — Дороги в каком состоянии? – с каким-то ажиотажным подтекстом заискивал Рафаэль. Я, казалось, сразу догадалась, о чем он, и нервно закусила щеку. — По сути, почти уцелели, – говорил гений. – Ничего такого, что нельзя объехать по обочине на крайний случай. — О, тогда я ж могу сгонять на байке по-быстрому, – распалился идеей задира. – Там же недалеко до шоссе? — По сути в тех двух километрах, что мы обошли, – снова звучал голос гения. — Добро, – распорядился Бесстрашный на немую просьбу разрешить. — Отлично! – глаз Рафа азартно блеснул. – Знал, что не зря беру! — На сей раз я точно с тобой! – взяв за ладонь, запальчиво проныла. — Давай, сначала пожрем и отдохнем? – бархатисто басил задира. – А там посмотрим? — Что посмотрим?! – взъелась я. – Обещай, что не оставишь! — Ладно. Поедем, как начнет смеркаться, – вздохнул хулиган без охоты. – Не злись. Как бы то ни было, Раф так и не произнес однозначного обещания. Подспудно знала, что если втемяшил что — ничем не удержать. Но меня удовлетворило и это предложение. Ровно до того момента, пока не проснулась и не нашла парня рядом. Незадолго сквозь муторные сновидения ощутила, как он ворочался и поднялся. Тогда посчитала, что встал в туалет, и спокойно отрубилась. И вдруг что-то резко меня разбудило, выдергивая из послеобеденной дремы, затянувшейся на несколько часов полноценного, крепкого сна. В принципе всегда просыпалась, когда довольно продолжительное время оставалась в постели одна. От меня так просто не свинтить, даже если ты ниндзя. Сердце бдит неустанно. К слову, угощение вышло великолепным, хотя и тяжелым для моего желудка, отвыкшего обжираться. Даже Шизень заценил, пускай и грибы котам давать нельзя. Впрочем, добротной тушенки в блюде было навалено раза в три больше, чем вываренных до размеров горошин шампиньонов. В общем, вкус напоминал на лапшу с икрой из рубленой ветчины, приправленной грибным соусом. Иначе ту не весьма приглядного вида субстанцию не описать. Микеланджело временами мутил на кухне так, что нарушало законы мироздания. Его стряпня зачастую действительно была продуктом из иной вселенной. И при этом — пальчики оближешь. Не застегивая молнии ботинок, понеслась прочь и чуть не споткнулась по дороге. Вроде, никого не разбудила бегемотьим топотом. Только Шизик повернулся на другой бок, вольготно разлегшись на груди умиротворенного Лео, лежавшего окочеленелым тупом. Конечно, это ему не дрыхнуть рядом с Рафом, кто во сне может запросто отфутболить животину или двинуть по лбу, просто меняя положение. И не с Майки, который, пока шла несчастные несколько метров по палубе до выхода, успел пару раз поменять местами голову и ноги и, не просыпаясь, что-то бодро нашептывать. И не с Донни, очевидно, что-то активно печатающего у Морфея, судя по характерным подергиваниям пальцев, взмахов головы и сокращениям губ. Когда парни притворялись спящими, вот тогда и предстала имитация классической картины сонного царства. Теперь же каждый словно оставался при привычном деле, игнорируя час отдыха. Интересно, лидер медитировал в сновидениях? Это тогда на каком уровне Астрала оказывался? Рассерженная, вылетела из судна в надежде догнать хулигана, почему-то уверенная, что он еще недалеко. Только начало смеркаться, и грот осветило покраснешнее от предстоящего мороза солнце. Дыханием образовалось облачко пара. Студеность не ощутила — меня било изнутри жаром негодования. Чутье не подвело. Темперамент как раз привязывал мотоцикл на конструкцию вроде самодельной лебедки. По сути тот же канат с кошкой, только прикрепленный снаружи скорее всего к дереву или булыжнику для надежности подъема байка. Взбираться с ним на горбу иначе явно не удобно. Так и знала, что сбежит! Кот подзаборный! Даже прихорохорился: нацепил сексапильную кожаную куртку, джинсы и берцы. На свиданку с приключениями без преданной половинки! — Вот же где лыжи навострил, – гневно процедила я, спешно топая. – А как же моя просьба? Нет, теперь уже требование! — Да я ж думал, сразу подниму ее, – дрогнув, бунтарь затянул узел потуже и проверил, – а потом тя разбужу. — Рассказывай, – подойдя, недоверчиво фыркнула. – Может, с братьями такая брехня и прокатывает, но не со мной. Никаких оправданий! — Если б я не хотел тебя брать, вырубил бы уже и вернул в постельку, – склонив голову с хрустом к плечу, горе-байкер отбился от словесного нападения. — Что за гиперопека вдруг?! – искренне не понимала я. – Сомневаюсь, что эта поездка будет опаснее того раза на несанкционированных гонках! – припомнила, когда Рафаэль на азарте ни с того, ни с сего молнией вклинился в незаконные уличные соревнования автолюбителей, в которых мы чудом чуть было не погибли в жуткой аварии. Другим некоторым их участникам повезло сильно меньше. По сути произошел обмен жертвами. Богу смерти иногда не принципиально важно, кого забрать. Такое чумовое свидание точно никогда не забудется. – Тогда ты так за своего пассажира не волновался! — Тише! – попросил Красный, глянув мельком на судно, ведь мы решили держать ту ситуацию в секрете. Благо Раф умел убедительно подтасовывать факты не хуже остальных. – Тогда было все по-другому. — Куда рвешься без меня? – никак не унималась. – Меня во что-то все-таки не посвятили? — Нет, детка. Ну, не кипишуй, – вкрадчиво заискивал бунтарь, поглаживая по плечу. – Просто… Я сам не знаю, че там и как. В Нью-Йорке же знаю каждую, сука, трещину в асфальте. А здесь все чужое. Неизведанное. Понимаешь? — Ну почему из тебя прет дух авантюризма, только когда ты один? – сбросив увесистую руку с плеча, в сердцах взвыла я и взмахнула своими двумя. – Делай, что хочешь! С богом! Езжай! Что мне еще остается? Силком не удержу! — Так я никуда и не поеду, пока ты такая подавленная, – нахмурился темперамент. – Добилась своего. Вон пускай Лео сгоняет на разведку. Я не один умею водить байк. Только Майки не доверю. Наверное. — Издеваешься?! – с надрывом проворчала. – Я не хотела, чтобы ты остался! Я хочу, чтобы мы сейчас поехали в закат вместе! И все! Что сложного? — Че мне сделать, чтоб ты успокоилась щас? – медленно выдохнул Рафаэль, притронувшись до моего локтя. — Очевидно, взять с собой! – прошипела я. Может, конечно, мое желание сорваться с Рафом в режиме чрезвычайной ситуации являлось форменным безумием, но от данной хотелки отказываться не собиралась. Люди сейчас отвлечены на устранение последствий катастрофы, и самое время вдали от них прокатиться с ветерком без особого напряга. Бунтарь в то мгновение так выбешивал, что жутко захотелось его в наказание слюняво зацеловать. Но разница в росте не позволила бы мне сего исполнить, стань я и на носочки. Это же еще нужно было потянуться рукой до шеи, надавить, намекая. Слишком долго и палевно. Проказливо отвертится. Поэтому далее пришлось пойти на уловку, кинув убеждающий взгляд куда-то за панцирь мутанту: — Поставь меня вон на тот плоский булыжник. Здоровяк сгримасничал удивление, вроде бы, не вдупляя о намерении. Но не уточнил и молча в растерянности подхватил мою тушку. Сделал несколько шагов, водрузил даму на постамент. Теперь я стала на головы две выше и довольно ощерилась. — И че те?.. Я украла окончание фразы, настойчиво затыкая губами. Раф не сразу опомнился, позволяя вольготно хозяйничать во рту настырным языком. Несмотря на то что я фантазировала в сексе за двоих и не стеснялась приставать к мужчине мечты, не разрешая себе воронить ни секунды на воплощение любых идей, связанных с ним, оставалась в паре по большей мере пассивом. Чему была только рада. Вот и теперь не заметила, как уже вновь оказалась под Рафом, уложенная на сгиб его руки. Млела и балдела, прикрытая тенью любимой черепашки. Внизу защекотало, засвербило, передавая волнительное чувство приподнятости, воздушности, невесомости к сердцу, и тело словно оторвалось от земли. Резко разорвав влажный поцелуй, Рафаэль опустил голову вниз, и, смотря себе между ног, возмущенно воскликнул: — Да ты гонишь?! Не прям же щас! Бунтарь был тем мужиком, кто в шутку иногда обращался к своему агрегату как к другу, живущему своей отдельной жизнью. Меня это отчего-то каждый раз забавляло, и тогда вечно тихо хихикала. Я вот, например, с маткой почти никогда не разговаривала как с подругой, считая данный орган всецело лишь центральным инструментом для получения физического удовольствия. Не считая массажа ног, шеи и спины — отдельного вида оргазма. Я положила ладонь на щеку мутанта и, придав голосу нотку пикантности, шелково вымолвила, однозначно подыгрывая бровями: — Можем отыскать какую-нибудь недоразрушенную хижину лесника и продолжить бесчинства без лишних ушей и глаз. Или, – отстраняясь, интонацию вывернула в фальшивую деловую холодность, – я останусь здесь в безопасности. Подожду, не остыну. Перепихнуться всегда успеем. — Ну уж нет, принцесса, – угрожающе ощерился темперамент. – Теперь мы из принципа обязаны потрахаться где-нить на обломках разваленного придорожного кафе! Даже если к нам станут ломиться какие-нибудь похотливые зомби! — Эй, вот этого точно не нужно! – гоготнула я с опаской. – Не та вишенка на торте, за которой стоило бы гнаться. Сплюнь! Рафаэль реально послушно смачно харкнул. Три раза, как учила. — Как легко тебя развести, – растянула в лукавой улыбке губы. — Ну, седлай, – нарочно пропуская замечание из-за проступившего на щеках смущения, небрежно пробурчал он, мотнув головой на байк. Не то чтобы я специально пользовалась женскими манипуляциями. Изредка природная половая хитрость проявлялась спонтанно. Видимо, именно поэтому и срабатывала наверняка. – Раньше начнем, позже кончим, – усмехнулся ниндзя. — Думаю, я смогу забраться, – оценивая высоту грота, сощурилась я, шагая к стене, где стоял мотоцикл. – Хочу попробовать. Постой внизу на подхвате? Вроде как карабкаться по канату научилась в кои-то веки. Но лазить в невысоком черепашьем спортзале с подстеленными для подстраховки матами и реальных условиях на внушительное расстояние с каменистыми выступами, стелющимися по такой же жесткой земле — не одно и то же действо. Почему бы не испытать себя? Старалась оценить шансы объективно. Страх высоты по-прежнему сковывал меня, но уже не так рьяно. А силы рук должно было хватить для преодоления с одним перерывом посередине. Странно, что для удобства черепахи не свили канатную лестницу. Может, подсказать как-нибудь? Да и имелись же гаджеты с автоматическим подъемом. Они, конечно, значительно увесистее и крупнее классики. Дело в этом, что не взяли? — Не нравится мне это, но окей, – насупившись, пробасил Раф. – Если чувствуешь уверенность и готова, нужно пробовать. Главное, не смотри вниз. Я кивнула. Машинально дернула веревку — держится плотно. Делать это было крайне глупо, ведь то же самое выполнил Раф ранее. Лишь бы это не выглядело как недоверие. Однако удостовериться важно. Крадущийся повторил жест два раза, на третий повис на секунду сам — надежно. На кону сохранность сразу двух деток. Так или иначе он планировал поднять одновременно нас обеих махом. А тут я изъявила желание разделить ответственность за себя. — Погоди, – опомнилась я. – Надо же куртку взять! И свитер потеплее надеть. Может что-нибудь захватить? — Не-а, ниче не бери щас, – уверенно отрицал крадущийся. – Мы ж туда и обратно! — И ты не заскочишь предупредить братьев? – поинтересовалась из-за покалывающей мнительности. — А то не догадаются! – закатил глаз хулиган. – Все ж решено! — Но там же не будет ловить связь, – с сомнением возразила. — Ай! Ну, накалякай записулю, если так неймется, мол, поехали на запад, – низко произнес Раф. – Там больше особо некуда и незачем! А вот будить не советовал бы. Еще увяжутся! Майки точно попросит прокатиться по снегу на какой-нибудь жестянке! Вернувшись в подводную лодку переодеться, так и нацарапала, добавив пост скриптум: «Шизе давать корма не больше половины стаканчика». Записку положила на центр приборной панели и покинула судно. Никто не проснулся.