Mio dolce.

На прохладном сером кафеле отрешённо покоилась бутылка из под уже выпитого вина, рядом с которой одиноко валялся опустошённый стеклянный бокал. Просторную ванную освещал тусклый свет настольной лампочки, также находящейся на холодном полу. В воздухе витал густой розоватый дым от сигарет, что маевом стелился перед глазами и невесомо окутывал гладкий бархат кожи. В комнате пахло клубникой, цветущими розами и ещё чем-то лёгким, не навязчивым. Этот душистый запах ощущался в запертой ванной комнате стойким сияжем и явно вызывал куда больше удовольствия, чем уже успевшие надоесть ароматические свечи. Ударивший в голову алкоголь с жаром расплалял бегущую по венам алую кровь, способствуя учащению сердцебиения. Постепенно тело окутывала приятная мелкая дрожь, в то время, как сознание медленно мутнело из-за нахлынувшей волны расслабляющей эвтюмии. Лёгкие постепенно наполнялись отдающим клубникой и розами флёром, который успел наполнить собой всё помещение. Уже на протяжении нескольких невыносимо долгих минут двое прижавшихся друг к другу тел не желали отстраняться, молча наслаждаясь текущим моментом. Крылья за спиной легонько трепетали, отбрасывая приглушённые тёпло-розовые тени на ледяную плитку и чужое полуголое тело. На ощупь мягчайшие, бархатные, словно лучшие ткани Вельвет. В воздухе едва был слышен тихий шелест слабого пархания. Напоминает бабочку. В комнате было отчётливо слышно умеренное ровное дыхание единственных присутствующих. Покрасневшие нежные губы, что из-за влажности ярко блестели, аккуратно прикоснулись к чужой обнажённой ключице, оставляя на коже невидимый след от невесомого поцелуя. Те же губы спустя мгновенье прошептали: – Ti amo, – шепчут до мурашек тихо, еле слышно. – mio dolce. Не смотря на явные проблемы с иностранными языками, Вокс хорошо запомнил эту фразу. И даже перевод с итальянского, на удивление. Он часто слышит её от Валентино, но лишь в особенных случаях эти слова звучат на редкость искренне. – И я тебя, Вал.