Endings and Beginings

( – Ты сломал ему руку. – А ты сломал этому парню лодыжку. Тишина. – Ты расстроен. Это не вопрос. – Не понимаю, почему ты расстроился. Я сделал то же самое, что и ты. Он хочет сказать: «Ты не должен был». Но не произносит ни слова. – Тогда наши действия отменяют друг друга. Ведь есть же такой закон, да? Кивок. – Любое действие вызывает равное и противоположное противодействие. Третий закон Ньютона.)

+++

Ён Сиына отстраняют на неделю. Он возвращается через две вместе с Ан Сухо. Теперь, после всего, что случилось, они неразлучны, и никто не хочет вставать между ними. И хотя они сидят на своих обычных местах, Сухо, если не спит, не сводит взгляда с Сиына, а Сиын, когда не учится, всегда наблюдает за Сухо. По общему мнению их отношения всех нервируют.

+++

Теперь Сухо таскает за Сиыном рюкзак, как это обычно делают бойфренды. – Сиын-а, у тебя сломана рука, – указывает на очевидное Сухо. Гипс на руке Сиына тут же привлекает всеобщее внимание. Последние три дня этот разговор повторяется из раза в раз. – Тебе не следует ее напрягать. Пак Джэхо вспоминает, как Сиын избил своих одноклассников, имея в арсенале только сломанную руку, праведный гнев и не просроченный огнетушитель. Несколько дней спустя он попытался поднять этот огнетушитель и даже преуспел, но только ценой трясущихся рук. Сиын смотрит на Сухо своими мертвыми глазами. Сухо твердо встречает его взгляд и явно не собирается уступать. Не считая звука ветра, стоит полная тишина. Ее обрывает вздох Сиына, который, не глядя, протягивает Сухо свой рюкзак. Ответная улыбка Сухо похожа на восход солнца: легкая, но теплая и яркая, она освещает весь мир вокруг.

+++

Сухо не оставляют на второй год, позволив сдать дополнительные экзамены. Действия Сиына – «Это было самое настоящее нападение! Как еще это можно назвать?» – приводят не только к отстранению, но и к тому, что все уважаемые школы Сеула вносят его в черный список. Хотя Гаон и считает, что это в какой-то степени оправдано, он не может не посочувствовать Сиыну, которому отказывают в том, что он заслужил по праву. У каждого есть своя позиция, которой нужно поделиться с окружающими вне зависимости от того, хотят ли они слушать или нет. Мнения разбросаны в диапазоне от: «Он это заслужил! Он же буквально раздробил ему кости! Уён больше не может участвовать в боях из-за Ён Сиына!» до «Если бы кто-то сотворил такое с тем, кто мне дорог, я, наверное, поступил бы также». Каждому есть, что сказать – за исключением самого Ён Сиына, который продолжает жить как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло. Как будто то, что он сделал, не настолько значительное событие, чтобы оправдать изменения в привычном распорядке дня. В общественных местах – особенно в школьной столовой – разговоры льются рекой. Но когда что-то произносит Сиын, голоса заметно стихают, и Гаон может это понять. Сиын и раньше не часто открывал рот, и отвечал только тогда, когда его вызывали учителя. Теперь на уроках он и вовсе не разговаривает – учителя отказываются признавать его существование. И все равно он занимает первое место, что делает церемонию награждения крайне неловкой. – Меня переводят в другую школу, – Сиын продолжает есть маленькими кусочками и ждет, когда Сухо подхватит тему. – Это здорово, Сиын-а, – с набитым ртом говорит Сухо. – Жаль, что из-за такой сильной разницы в оценках мы не сможем учиться в одной школе. Гаон слышит в его голосе раздражение и обиду. – Меня приняли в Ынчжан. Гаон роняет ложку. Звук удара о тарелку отдается в ушах подобно грому. Он догадывался, что последствия будут плохими, но никогда не думал, что настолько. Ынчжан печально известна толпами отморозков, которые только и делают, что избивают друг друга. Сухо и Гаон, видимо, подумали об одном и том же, потому что Сухо снова подает голос: – Думаешь, там всем плевать на оценки? – Сиын кивает. – Тогда пойдем туда вместе. Сиын прекращает жевать и смотрит на Сухо, который отвечает невозмутимым взглядом. – Кто-то должен защищать тебя от тех придурков. После этого Сиын молча возвращается к еде. Улыбающийся Сухо следует его примеру, восприняв его молчание как согласие. Гаон кивает сам себе, снова берет ложку и тихо молится. Хорошо, что Сухо тоже перейдет в ту школу. Кому-то в Ынчжане точно потребуется защита, и это будет не Сиын.

+++

У Сухо появляется привычка отвозить Сиына после школы в хагвон. И эта деталь становится очередным поводом для слухов и разговоров. Если бы спросили Хёнсона, он бы ответил, что Сухо следует купить еще один шлем, а лучше сразу два. Его старый заметно поистрепался, а ездить на скутере без защиты небезопасно. Сухо должен бы знать такие вещи. Даже после больницы Сухо ведет себя как обычно: спит на занятиях и активен вне их. Он по-прежнему дружелюбен с теми, кто не вызывает у него неприязни, поэтому однажды после уроков Хёнсон протягивает Сухо флаер магазина, торгующего мотоциклами, и надеется, что тот заметит предложение «2 по цене 1» на шлемы. Сухо разглядывает рекламную акцию, а затем переводит взгляд на Хёнсона, который запинается, пытаясь объяснить: – Я знаю... думаю... я имею в виду, – Сухо терпеливо ждет, пока Хёнсон соберется с мыслями. Наконец тот делает глубокий вдох и, глядя в точку где-то над плечом Сухо, произносит фразу, которую репетировал все утро: – Для вас обоих будет безопаснее, если вы купите шлемы. Сухо с предельной серьезностью обдумывает его слова, снова разглядывая флаер. – А ты прав, – он дружески похлопывает Хёнсона по спине и улыбается: – Спасибо, чувак. Как думаешь, какой цвет понравится Сиыну? Хёнсон, у которого Сиын с недавних пор ассоциируется исключительно с цветом крови, беспомощно пожимает плечами и поспешно прощается, когда к ним приближается тот, о ком они только что говорили. На следующий день Хёнсон видит их на парковке. Сухо достает из-под сиденья скутера бордовый шлем, похожий на предыдущий, и надевает его на себя. Потом вытаскивает пастельно-голубой и аккуратно надевает его на Сиына, ласково стукнув по шлему. – Смотришься мило, – Сиын пялится на него пустым взглядом, но Сухо, похоже, не возражает. – Он не слишком тесный? Сиын отрицательно качает головой, и Сухо улыбается. Хёнсон не может не думать о том, как Сухо одевает на Сиына шлем; о подсознательной заботе, которая чувствуется в каждом жесте, и о том, как он всегда спрашивает Сиына, не слишком ли туго затянут ремень, когда оба знают, что Сухо всегда очень аккуратен. Это не единичный случай, что говорит о повторяющейся привычке. И тот факт, что Сухо купил шлем специально для Сиына, заставляет Хёнсона – даже если это не его дело – задуматься о настоящей природе их отношений.

+++

Хёнсон может сколько угодно считать, что отношения Сухо и Сиына – не его дело, но остальные не такие, как он. Слухи роятся вокруг, жужжат на ухо, как пчелы, и они достаточно громкие, чтобы причинять беспокойство. ( – Слышал, что о нас говорят? – Почему это должно меня волновать? Две пары широко раскрытых карих глаз смотрят друг на друга. Улыбка. – Мне тоже все равно, – две пары ног вдруг останавливаются. – Это то самое место: шведский стол, где можно съесть сколько угодно!) Сиыну выписывают несколько запретительных судебных ордеров, как того требуют обеспокоенные родители и школьный совет, и никто не считает это излишней мерой. Особенно Рёун, который имел неудовольствие оказаться в первых рядах, когда Сиын показал всем, насколько может быть жестоким. Главное условие запретительного ордера заключается в том, что Сиын не имеет права инициировать контакт. Но некоторые люди, особенно те, кто общался с Чон Ёнбином, как Тэхун и Джунчан, пользуются этим, терроризируя Сиына так, чтобы их невозможно было обвинить. Сиын относится к этому с равнодушием. Сухо – нет. А это значит, что Рёун, как и все остальные, успевает забыть, насколько жестоким может быть Сухо, когда захочет. Рёун не был свидетелем драки, с которой все началось, зато он застает попытку реванша, которая прямо сейчас происходит за пределами школы. Все случается прямо возле хагвона, и Сиын, конечно, в самом центре событий. Хотя Рёун все еще считает, что запретительный ордер был просто необходим, он начинает подозревать, что, возможно, его выписали не тому парню. Сиына фактически преследуют, но попытка кому-то нажаловаться может только ухудшить ситуацию. Рёун не осмеливается вмешаться. А вот Сухо – да. Откуда здесь вообще Сухо? Он даже не ходит в хагвон! Рёун замечает два шлема – один на голове Сухо, второй у него подмышкой – и переводит взгляд на Сиына. Ох. Сухо приехал забрать его из хагвона. От этого слухов вокруг них точно не станет меньше, но со стороны Сухо очень мило так заботиться о своем друге. Они ведь просто друзья? Потому что если это так, возможно, Рёуну следует пересмотреть свой взгляд на дружбу и… Он пропускает мимо ушей то, что говорят нападающие, но явно ничего хорошего, раз у Сухо настолько убийственный вид. Он и забыл, что Сухо может так выглядеть. Сухо снимает свою красную ветровку и накидывает ее на Сиына. Хрустнув костяшками пальцев, он принимает боевую стойку. Хулиганы – поскольку они не только лают, но и кусаются – тоже выстраиваются в линию. Собирается толпа зевак, напряжение возрастает. Один из нападающих угрожающе вытаскивает металлическую биту, Сухо заносит кулак… – Не надо, – мягкий тихий голос Сиына разносится вокруг как крик. Он прячет руки в слишком длинные рукавах чужой ветровки, и его серьезный тон не соответствует тому, насколько милым он сейчас выглядит. Если бы Рёуну сказали, что человек перед ним со сломанной рукой недавно серьезно ранил несколько человек, он бы не поверил. – Почему нет? – серьезно спрашивает Сухо, уклоняясь от металлической биты, и одним плавным движением отбирает ее у нападающего. Он угрожающе взмахивает ею в ожидании ответа. – Доктор сказал, что тебе противопоказаны тяжелые физические нагрузки, – Сиын серьезно смотрит на Сухо. Мягкий взгляд его кофейных глаз в обрамлении длинных ресниц отражает окружающий свет, как звезды. – Прошу тебя. Сухо роняет металлическую биту. Кажется, в этот момент кроме Сухо и Сиына больше никого не существует. – Хорошо, – он идет к Сиыну, который все еще держит в руках свой пастельно-голубой шлем. Один из нападающих, видимо, не понимает намеков, но как раз когда он начинает поднимать с земли биту, раздается зловещий щелчок. Вопреки всему, Рёун на секунду замирает, но все же заставляет себя оглядеться вокруг в поисках источника звука. Под длинными рукавами чужой ветровки Сиын сжимает в руке механическую ручку и выглядит при это не менее угрожающе, чем Сухо. Он окидывает взглядом толпу, явно бросая им вызов. Парень с металлической битой успевает только один раз замахнуться и тут же откидывает ее на землю, схватившись за шею. По руке течет кровь, пачкая и ее, и рубашку. Механическая ручка торчит из стены позади него. – В следующий раз я не промахнусь, – голос Сиына все такой же спокойный, но угроза вполне очевидна. Нападающий и его дружки поспешно сбегают и толпа зевак воспринимает это как сигнал разойтись. – Я мог бы и сам с ним справиться, – Сухо немного раздражен. – Я знаю, – Сиын протягивает ему шлем, и Сухо надевает его, осторожно застегивая ремешок. – Но врач сказал, что тебе надо избегать физических нагрузок еще четыре недели. – Но это не единственная причина, – Сухо нежно хлопает Сиына по шлему. Сиын кивает. – Ты только ко мне вернулся. Сердце Рёуна буквально падает. Сухо выглядит подавленным. – И я никуда не денусь. – Профилактика лучше лечения. Сухо закатывает Сиыну рукава, из-под одного из них выглядывает гипс. Он застегивает на Сиыне ветровку, защищая его от холодного вечернего воздуха. – Давай где-нибудь поедим, – предлагает Сухо, когда они садятся на скутер. Рёун видит, как Сиын в этой не по размеру большой ветровке только согласно кивает. Он смотрит, как они исчезают в вечернем потоке машин. Позже Рёуну удается вытащить ручку из стены. В ней нет стержня.