папа

- папа, а почему эти деревья растут здесь? лань чжань смотрит в глаза сычжуя и ощущает что-то тёплое в груди от случайно оброненного мальчиком обращения. одно из правил гусу запрещает фривольные обращения даже к членам семьи. и возможно, впервые лань чжань желает сколоть хоть одно со стены, нарушать его из раза в раз и полностью игнорировать недовольные взгляды дяди, ставшего случайным свидетелем их с сычжуем личных встреч. смотря на макушку ребёнка, понимает, а-юань, лань сычжуй слышится где-то на задворках сознания, умный мальчик и уже спустя два урока усвоил: при других - ханьгуан-цзюнь на чайной церемонии в кругу ближней семьи - отец и только наедине, когда в редких случаях удаётся уйти от снующих по ордену учеников и адептов - папа хоть учителя и заявляют о недопустимости последнего. но лань чжань однажды говорит ребёнку, совсем уж тихо, почти шепча, что правила, которые совсем не нравятся, иногда, в очень редких случаях, нарушать даже нужно. им бы обоим давно уже назначили тысячу наказаний за каждое произнесённое "папа" и "а-юань", но это настолько сокровенное и только для них двоих, что лань цижэнь всякий раз просто игнорирует их существование, недовольно сверкая глазами. - папа? лань чжань смотрит по направлению, куда указывает детская рука и легко улыбается. середина августа, во всю цветут сишу, высаженные около цзинши. - это память об очень дорогом мне человеке. он многому меня научил, за что я до сих пор ему благодарен. - ты любишь этого человека, да? лань чжань еле сдерживает смешок, поражаясь сообразительности а-юаня. ему самому пришлось идти к осознания столько лет, чтобы в итоге получить столь печальный финал. - возможно, а-юань. - возможно? ты ему так и не сказал? почему? правилами ведь запрещено высаживать деревья ближе ста двадцати пяти бу*, а они все равно растут... значит, ты его сильно любишь! возможно, раньше лань чжань и согласился бы. в юношестве та безудержная буря эмоций его почти разрывала, заставляла каждый раз обращать внимание на один единственный раздражитель и вызывала нестерпимое желание избавиться от него каким-либо образом. позже, буря утихла, почти так же быстро как отцветает сишу. и вместо запретных гнева и ненависти, родились ещё более неправильные, почти греховные, нежные чувства. тогда-то он и начал оспаривать запрет на высаживание сишу вблиз цзинши. весь этот фарс казался актом проявления любви, первой и самой глубокой. просто потому что единственное, что нравилось вэй ину в облачных глубинах были деревья сишу, которые всячески использовали лекари. его громкий окрик, наверняка, не услышал лишь лань цижэнь, в тот день переписывавший книги из клановой библиотеки. "- если я отправляюсь за грань, то хочу всегда быть окружён этими цветами!" это казалось романтичным, в каком то смысле даже интересным. впервые открыто противостоять старейшинам и дяде, впервые отстаивать свои личные интересы. на деле же, это был просто месяц, потраченный, на препирательства, ссоры и пару боев на мечах. но теперь, его цзинши - единственное жилое строение в ордене, окруженное деревьями. им с сычжуем теперь было удобнее прятаться от наблюдающих. это немного развязывало руки, позволяя общаться с сыном ближе, чем диктовали правила. и именно из-за а-юаня та пресловутая юношеская "любовь" исчерпала себя, оставляя лишь лёгкий шлейф воспоминаний и капельку грусти. сейчас у лань чжаня сын, которого хочется уберечь от роковых ошибок, обучить всему, чему его самого научила собственная жизнь и уколы сожалений. война забрала огромное количество невинных жизней. сколько детей, таких же как а-юань, родившихся под знамёнами ордена цишань вэнь, ещё не перешли за грань, скитаясь по миру в поисках причины: почему именно они? неудачливые маленькие дети. так похожие на а-юаня. - к сожалению, этот человек ушёл за грань прежде, чем я смог бы сказать ему об этом. - это... грустно... ты не сильно грустишь? лань сычжуй смотрит на лань чжаня открыто, сминая от переживаний края рукавов. большая тёплая ладонь опускается на его макушку и слегка поглаживает, успокаивая. его отец улыбается. совсем слабо, будто наказания ордена выбили всякое умение выражать эмоции. но глаза теплом отливают и окончательно успокаивают. - все в порядке, а-юань, не стоит зацикливаться на прошлом. ты должен идти вперёд, храня его в сердце. мальчик смешно надувает щеки, прикладывая один из пальцев к собственному подбородку, и явно обдумывает сказанное. - мгм, понял. всегда вперёд с воспоминаниями в сердце. широкая улыбка вытягивается на все лицо ребёнка, когда тот обращается к своему отцу: - сегодня у нас по расписанию в час змеи* урок игры на гуцине, может начнём немного раньше? - мгм. а-юань отходит за инструментом, а лань чжань думает, что если для нынешней жизни нужно было пройти весь тот ад, оно явно того стоило.