часы.

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Стрелки часов, на самом деле, не издают звука – он слышит отстукивание электронных секунд, настойчивое, противное, липнущее к вспотевшим вискам. Тик-так. Тик-так. В сутках как будто не двадцать четыре часа, а бесконечность «тик-так-тик-так». За окном остаётся серой стена. Наследная однушка в хрущёвке. За-е-бись. Вершина всей твоей жизни. Курить расхотелось. Тик-так. Начнись пожар, он даже не выберется отсюда. (Сгорать почему-то не хотелось). Тик-так. Тик-так. Вода – не капает. Электронные секунды буром в сознание. Закрывая глаза, под веками – видеть вспышки. Артхаус. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Спать – не проснуться. Не просыпаться не хочется. Темнота без штор. Глухая стена. Тик-так. Тик-так. Он понимает, что за сигаретой нужно тянуться, а пепельница вовсе на кухне. Тик-так. Поворот ключа. Свет загорается раньше, чем он успевает притвориться спящим. Щелчок – и слепящее электрическое солнце вгоняет в глазницы холодное, сколько-то-там-ёбаных-ватт. Под обоями течёт ток. Шуршит, назойливо, проникает по придвинутой плотно к стене кровати в поры кожи. Тик-так. Тик-так. – У тебя жар. Ладонь холодная. Слегка влажная. Голос – не раздражённый. Форточка в кухне не закрыта, криво придвинута створка. Лера ругалась, когда он курил. На кухне окно никогда полностью не открывалось. Достать, подцепить. Ледяной водой в лицо – после полноты окурков. Сценический дым. Тик- Глаза. Шевелящиеся губы. Приходит тишина, выключая гул электронных секунд. Горячий чай. Холодные руки.