Чунцин

Шэнь Юань, ныне Шэнь Цинцю, считал, что у его перерождения в подонка, мудака и злодея есть много минусов, и они все еще есть, но есть даже такие минусы, о которых он никогда бы не подумал. Во-первых, половина людей вокруг него, включая женщин и детей, не сказать, что они тупые, но в каких-то моментах чувствуется, что их IQ понижает его собственное, когда он пытается учить, особенно последних. Если все так плохо на пике ученых, то ему страшно узнать, что с образованием на других пиках. Говорят, конечно, что ломать — не строить, но тот, кто это сказал, явно никогда не пытался перекроить основы школьного образования в Древнем Китае сянься. Во-вторых, этот мир также имеет довольно пугающую атмосферу в социальном и бытовом плане; то спокойствие, с которым тут все обсуждают интимные дела, секс без обязательств (даже Лю-шиди! Лю Цинге даже пару раз небрежно это бросал перед ним!) и детей! Шэнь Цинцю никогда не был так обеспокоен за сотни, тысячи, если не миллионы детей, что живут в этом мире. Он не рискует спрашивать, потому что… он не хочет знать. Не сейчас точно, когда-нибудь потом, например, никогда. В-третьих, казалось бы, мелочь для когда-то жителя мегаполиса-миллионника, но это размеры секты. Никто не говорил, что Цан Цюн — это маленькое место, но его масштабы поражают. И лестницы. Сотни, тысячи лестниц! Во всех направлениях! Они никогда не заканчивались и никогда не имели конца. Лестницы, переходы проулков, мосты, подвальные, пещерные и туннельные проходы — всё это разбросано по всему Цан Цюн, на каком-то пике больше, на каком-то меньше, и идти без навигатора, чисто по тропам, это невыносимое испытание терпения. Конечно, тело Шэнь Цинцю не запыхается от пары тысяч ступенек, но потом случаются сотни зданий разной этажности, между которыми протянуты веревочные мосты для учеников, и у Шэнь Цинцю может начать дергаться глаз. В один момент он думает, что он на первом этаже, но потом окажется, что это десятый этаж. Он едва не сошел с ума, идя по Цюн Дин, когда искал главный зал для собраний, в шаге от того, чтобы прыгнуть на меч, на котором не умеет летать, чтобы сбежать. Возможно ли, что по этой причине Лю Цинге в основном передвигается на мече? Чтобы не сходить с ума, Шэнь Цинцю, ради своего душевного спокойствия, предпочитал оставаться на Цин Цзин, рядом его простой бамбук, Бинхэ и всего три уровня этажности, что не закрывают небо. Всё это было, конечно, до того, как он узнал, кто такой Шан Цинхуа, и единственное, что останавливало его от убийства — это один взгляд на Ань Дин, когда он попал туда. Шэнь Цинцю попросту не смог найти главное здание этого пика, не говоря уже о личном доме лорда. Он не уверен, сколько там было этажей и уровней, кажется, сорок или пятьдесят. Он сойдет с ума раньше, чем убьет автора-халтурщика. Когда же он смог добраться до этого человека — более цивилизованно, не прижимая никого к стене; зная этот мир, его действия неверно истолкуют — и они смогли поговорить; многое, они поговорили о многом с криками и обвинениями; Шэнь Цинцю не мог не спросить: — Слушай, что с этой сектой? Какого хрена в ней сколько этажей, ступеней и прочего? Я почти был готов сжечь ее раньше, чем Бинхэ, — и он поморщился от собственных слов, имя его ученика оставляет горький вкус на языке. Это нелепое подобие автора похлопало на него своими большими глазами, не понимая о чем он говорит. Шэнь Цинцю почти видел, как над головой Самолёта зажглась лампочка. — А, я просто из Чунцина. Честно говоря, я сам не ожидал, что секта будет так похожа на него. Шэнь Цинцю закрыл глаза, тяжело положив голову на руку. Конечно. Ему следовало догадаться, что такой непоследовательный человек может быть только из того запутанного города, из плюсов которого было только, что он нравился его даге.