Do I look like him?

«В шестнадцать лет ты всё ещё думаешь, что можешь сбежать от отца. Ты не слышишь его голос, звучащий через твои уста; ты не видишь, как твои жесты уже отражают его; ты не видишь его в том, как ты держишься, в том, как ты пишешь. Ты не слышишь его шёпота в своей крови.»

— Салман Рушди

      Агрона умер, вот так просто. Канул в забытье, и словно не было его никогда. Подумать только, сотни лет построения планов, бессмысленных стараний — и одна маленькая оплошность, небольшая самонадеянность, стоившая всего. Не то чтобы Агрона это понял. Он не успел, вероятно.       Конечно, после той роковой битвы, его тело... не жило скорее даже, функционировало. Сильви видела его пару раз: когда вместе с Артуром приходила оценить ситуацию и когда это тело сожгли. Никакой церемонии, как бы не настаивал Кезесс. Агрона не заслуживал быть вписанным в историю, его жизнь должна была закончиться так — без излишней торжественности, словно его деяния не были чем-то из ряда вон, будто сам он был несущественен. Сильви тогда сказала Артуру, что это настоящая справедливость для Агроны. Что вычеркнуть его имя из истории куда более достойное наказание, чем последний раз высечь его позор на весь Эфеот. Артур с ней согласился, а Кезессу пришлось смириться с их общим решением.       Сильви присутствовала, когда Агрону сжигали, но смотреть там было не на что — тело сгорело в секунду, не оставив после себя ничего, кроме горстки трухи. Прах Агроны не развеяли по ветру, не заперли в сундуке под десятью замками, не похоронили в земле. Никто даже не знал, где именно находится этот пепел. Вероятно, смешался с песком и пылью, растворился в тюремной грязи, вместе с углем разводами осел на каменных стенах.       Поистине бесславный конец для того, кто не заслуживал славы.       Конечно, люди Алакрии ещё долго не смогут оправиться. Многие поколения, сотни лет под властью одного человека не забываются вот так просто. От них не избавиться. Но напоминания об этой эпохе уничтожали так же, как и правителя. Сжигали храмы, разбивали статуи, рвали картины... убивали полукровок. Взяли пепел, осколки и кровь, положили себе под ноги. Утрамбовали — каждым презрительным словом, плевком при упоминании Вртир, криком о долгожданной свободе или мольбой о милости, мыслью о светлом будущем. И использовали как фундамент для нового, лучшего времени. Видимо, Алакрии было суждено расти на костях.       Эфеот отличался. Для Асур вся ситуация была скорее непозволительной дерзостью, нежели ужасающей своими масштабами трагедией. Два континента, страдания лессеров были ничем. Агрона забылся, его деяния стали редким поводом для обсуждений. Для них не прошло и трети жизни, что уж зацикливаться на столь незначительном событии? Спустя время остались лишь косые, липкие взгляды на Сильви, да презрительные смешки в сторону Артура. Они всегда держались вместе друг с другом, но особняком от всех остальных. Асуры не возражали. Клан Лейвин признали, но не приняли — слишком много различий было.       Сильви не любила Алакрию, но считала необходимым посещать её время от времени. Вместе с Артуром. Всё же, это был континент, за свободу которого они готовы были бороться день за днём. Да и навестить старых знакомых надо — Серис, Каэра и Аларик встречали их очень радушно, пусть первая и была всегда занята. Серис было сложно. Убедить Алакрийцев в смерти их правителя удалось, однако народ не оправился. Агрона был для них проводником, светом в кромешной тьме, пусть и сжигал каждого, кто смел подлететь слишком близко. И не все Алакрийцы смирились. Сильви слышала мельком о тех, кто отказался строить новое — они закрыли свои лица плащами и скрылись в горах василиска.       Высококровные пытались отхватить побольше земли и денег, простолюдины не отставали, стараясь выцепить себе хоть какое-то положение среди знати в новом мире. Слова Серис не слышали и не хотели слышать. Её увещевания игнорировали, предложения оспаривали и не принимали. Люди, привыкшие к диктатуре, просто не воспринимали всё это всерьез, не желали прислушиваться к тем, кто убеждал, а не приказывал. Их гнев и ярость лились не только на прошлых властителей, но и на своих спасителей — хотя Серис отказывалась от данного титула. В конце концов, Агрона тоже называл себя «спасителем».       Алакрийцам нужен был новый Верховный Владыка. Император, парламент, что угодно, что прекратило бы нарастающие беспорядки и объединило бы народ под одним знаменем. Серис понимала это так же хорошо, как и иные высококровные. Но вставать во главе сама отказывалась. «Я не могу просто заменить одного бога на другого.» Людям Алакрии нужно было что-то, одинаково и похожее, и отличное от прошлого. Серис посчитала достойным выбором собрания, но и на них должны были отбираться определенные персоны. Голосовать Алакрия не умела, как не умели Алакрийцы и мыслить отдельно, самостоятельно, без оглядки на общество и государство.       Это было неправильно. Алакрия свободна, континент должен радоваться, праздновать. Но в Алакрии теперь правил не тиран, а беззаконие — и никто не понимал, что с этим делать. Если раньше наверху всегда был тот, чьё мнение являлось истиной в последней инстанции, не подвергающейся сомнениям правдой, сейчас приходилось договариваться. Озвучивать своё мнение и слушать чужое. Приходить к общему решению, золотой середине.       Сильви ходила по городам и понимала, что это трудно. Понимала, что Алакрийцам легче сжечь прошлое дотла, нежели стараться принять его и двигаться дальше. Это им и мешало. Сильви шла и наблюдала, как взгляд на носителей рогов из восхищенного и благоговейного становился презрительным, боязливым. Как всё больше людей уходило из городов, направляясь куда-то в сторону разрушенного Тегрин Келума. И взгляд золотых глаз становился всё более напряжённым.       Серис убедила Артура в том, что ситуация в порядке вещей и отказалась от помощи. Доверие Алакрийцев надо было завоёвывать, новую систему строить. И раз уж Серис во всеуслышание объявляла о том, что каждое мнение будет услышано и принято во внимание, она не могла просто взять и избавиться от последователей Агроны, что не отступились от правителя даже после смерти последнего. Хотя Сильви видела — Серис хотелось бы, чтобы это можно было решить так просто. Однако бывшая Коса не позволяла идти против озвучиваемых ей идеалов ни другим, ни себе. Серис говорила, что всё под контролем. Что её шпионы уже давно внедрились в эту секту, которая не представляла особой угрозы, а являлась лишь досадной неприятностью, не более. Но если получалось ловить культистов на чем-то незаконном, их, конечно, осуждали быстрее и по всей строгости, без всякого снисхождения. Сильви понимала. В конце концов, больше всех иных преступников власть не любит несогласных. Любая власть, и Серис не исключение.       Сильви не встречала ни одного представителя этой секты, чему была несказанно рада. У неё просто не было уверенности в том, что она готова встретиться с последователями Агроны. Их преданность вызывала уважение и ужас — и ради кого они так старались? Ради Асуры, который готов был самолично повести свой народ на казнь, лишь бы принести желаемое возмездие и самому избежать смерти. Какая ирония, в итоге Агрона мертв, а Алакрийцы живут и несут бремя его деяний.       И всё продолжилось бы именно так: Алакрия поднимается из пепла, Дикатен медленными шагами двигается вперёд, а Эфеот так и остается застывшим во времени царством. Вот только ничего никогда в жизни Сильви не шло более неправильно, чем тогда.

***

      Мелкие камни хрустели под ногами, пока Сильви вертела головой из стороны в сторону, цепляясь взглядом то за разрушенные дома, то за снующих вокруг людей. Алакрийцы расступались перед их компанией, не смея подходить слишком близко, но всё же глазели исподтишка. Пару раз к ним подходили дети и старики, просящие милостыню, и Серис, вопреки своему холодному облику, доброжелательно делилась с ними монетами. Редкие моменты, когда Артуру всё же удавалось вывести бывшего лидера восстания из рабочего кабинета, всегда ощущались по-особенному. В эти минуты Сильви не задумывалась о политике, будущем Алакрии или своей судьбе, как об этом старалась не думать и Серис.       Воздух разбавил звук смеха, и Сильви перевела взгляд на Каэру. Девушка тряслась от уже беззвучного хохота и, кажется, едва удерживалась от падения на землю. Серис рядом лишь закатила глаза, аккуратно придерживая непутевую ученицу за плечо, но в её почти черных глазах отражалась забота. Должно быть, Серис редко наблюдала за настолько искренним весельем Каэры, особенно после начала войны. Следом Сильви перевела взгляд на Артура. Тот с видимым недовольством грозил пальцем исполнителю какой-то особенно смешной и явно неприличной шутки — Реджис с высунутым языком бегал вокруг Каэры и жаловался ей на хозяина, заставляя девушку только сильнее смеяться.       Девичьи губы скрасила улыбка, и Сильви покачала головой.       "Что ты опять наплел бедной Каэре, Реджис?" спросила она по мысленной связи. Реджис ответил с энтузиазмом.       "О, я не люблю повторять свои шутки, но раз наша блудная принцесса интересуется, то я..."       "Только попробуй, Реджис." Перебил его Артур. "И, клянусь, я лишу тебя эфира на следующие несколько лет."       "Лет?! Это слишком жестоко даже для тебя!"       Сильви засмеялась, присоединяясь к так и не утихшему хохоту Каэры. Серис перевела недоумевающий взгляд со своей ученицы на Артура.       — Я искренне надеюсь, что Сильви смеётся из-за ваших мысленных диалогов, а не потому что услышала Реджиса, — ровным тоном произнесла она, всё ещё продолжая держать руку на плече Каэры. — Каэра, успокойся. Не так уж смешно это было.       — Согласен, — заговорил Артур уже вслух, прожигая Реджиса предупреждающим взглядом. — Каэра, я был лучшего мнения о твоём чувстве юмора.       — Вы просто зануды, — продолжил жаловаться Реджис.       Каэра покачала головой, втягивая ртом воздух и стараясь успокоиться. Продолжая улыбаться, она помахала рукой одному из уличных зевак. Это заставило Алакрийца смутиться и отвести взгляд.       — Смотрю, ты популярна, — Серис чуть по подняла брови.       — Верно, — согласилась Каэра, немного неловко отмахнувшись. Было видно, что её это смутило.       — Ну, не популярнее нашей принцессы-мазохиста... Хозяин, смотри, как на тебя заглядываются!       От комментария Реджиса компания снова взорвалась тихим хохотом, и даже Серис не удержалась от нескольких смешков. Чтобы успокоиться вновь, потребовалось некоторое время, и они продолжили идти по одной из многочисленных улочек Арамура — почти первый город, который посетил Артур. Аларик с ними расхаживать категорически отказался, приправив свое нежелание доброй порцией всевозможных и очень разнообразных причин. Что же... его можно было понять.       Сильви улыбнулась своим мыслям, подставляя лицо тёплому ветру. В воздухе всё ещё витал запах пепла, но Алакрия уже давно перестала обращать на это внимание. Только Сильви и Артур, возвращаясь с возвышенного Эфеота, спотыкались на самом пороге континента, стоило только почувствовать оставшийся после войны вечный смрад. Это служило хорошим напоминанием.       Неприметная сгорбленная фигура какого-то старика оказалась слишком близко, чтобы принять этого человека за простого прохожего. Наверняка один из тех немногих, кто просит денег или осмеливается принести Серис свою благодарность. Некоторые и вовсе умоляли её благословить их, и тогда бедного Алакрийца (и всю компанию за одно) ждала длинная лекция о новом мире и отречении от старых устоев.       Сильви почувствовала прикосновение дрожащих пальцев к рукаву своей одежды. Сначала едва заметное, словно человек проверял ткань на эфемерность, затем — судорожное, с почти тревожным отчаянием. Сильви сравнила бы эту хватку с тем, как утопающий скребёт содранными в кровь пальцами по корпусу уплывающего корабля. И всё же, она попыталась отогнать неприятную ассоциацию и повернула голову к подошедшему. На неё снизу вверх с болезненным исступлением смотрели будто вывалившиеся из черепа глаза. Широко раскрытые, настолько, что белки были видны более чем на половину, с расширенными зрачками, почти полностью закрывающими тускло-синюю радужку. Кожа на его лице собралась глубокими морщинами, высоко поднятые брови в обычной жизни наверняка обвисли, закрывая обзор. Рот старика был приоткрыт, обнажая взгляду беззубые десна, губы дрожали и едва заметно двигались. Сильви не могла разобрать слов и очень сомневалась, что они вообще были.       — Вы что-то хотели? — старательно скрывая внезапно пробравший тело озноб, Сильви улыбнулась.       — ...оставил... — почти беззвучно вырвалось из его рта. — Не оставил нас... — пальцы, которыми старик продолжал хвататься за её одежду, затряслись, да и сам он, казалось, был на грани припадка.       — Что? — оторопело спросила Сильви, поборов желание вырвать свой рукав из чужих рук.       — Мы знали, я знал! — с пугающим упоением зашептал Алакриец, всё сильнее скребя паучьими пальцами по ткани. — Я знал, что он не оставил нас!       От фанатичного блеска в глазах, которыми старик обводил её лицо, пожирал её черты, желудок Сильви словно скрутился в тугой узел. По спине, цепляясь за кожу липкими щупальцами, поднимался страх, он стягивал горло, не позволяя выдавить ни звука. Сильви только смотрела, в замешательстве и смятении, хотя где-то внутри понимала, что надо оттолкнуть безумца и просто сбежать.       — Вы посланы нам свыше! Я, мы ждали вас, знали, что он нас не оставит, мы ждали... — его речь становилась всё более сбивчивой по мере того, как он бормотал быстрее и быстрее, перебивая себя, словно спешил куда-то. — Ждали! Он не оставил... Вы..!       Старик осекся, глядя куда-то за неё, и Сильви почувствовала твердую руку на своем плече. Секундный порыв ударить тут же сменился всепоглощающим облегчением, когда в голову просочилась успокаивающая уверенность, а пальцы на плече сжались с явным намерением поддержать. Старик бормотал так тихо, что изначально его слова могли принять за обычную просьбу о помощи — должно быть, по их связи Артур ощутил её страх.       — Что вы творите? — Артур, заметив ошеломление Сильви, сам выдернул её рукав из рук старика. На его лице появилось выражение отвращения и лёгкого гнева. Рядом клацнули огненные челюсти Реджиса.       Артур прижал Сильви чуть ближе, и девочка позволила себе расслабиться. Хотелось превратиться в лису, как раньше, и забиться ему за пазуху, снова оказаться в безопасности, вне досягаемости этих безумных глаз. Взгляд старика с фанатичного благоговения сменился на страх вперемешку с глубокой ненавистью. Сильви даже показалось на секунду, что Алакриец сейчас вытащит из-за пояса нож и попытается напасть, но видимо страх оказался сильнее — потому что старик оступился и попятился, продолжая бормотать что-то себе под нос.       "Мне пойти за ним?" Реджис зарычал, и безумец сорвался на бег.       "Не стоит," Артур ещё несколько секунд смотрел вслед старику, прежде чем перевести обеспокоенный взгляд на Сильви. "Сильв? Ты как?"       Сильви помотала головой, выдавив из себя слабую улыбку. Артур нахмурился, но настаивать не стал, только ещё раз по их связи проверил её эмоции. Кажется, результат его не удовлетворил, потому что руку с её плеча он так и не убрал. Сильви была ему благодарна, в некоторый степени. Она прикрыла глаза, заставляя себя дышать спокойно и ровно, и повернулось к нахмурившейся и задумчивой Серис. Взгляд бывшей Косы был внимательным и немного тревожным, но она усилием воли спрятала это.       — Кто... — голос дрогнул, и Сильви прокашлялась, прежде чем продолжить. — Кто это был?       — Один из тех сумасшедших, — Серис небрежно махнула рукой, как бы убеждая её, что они не стоят внимания. — Культистов.       Сердце Сильви упало вниз.