Любовь под эффектом | Черная весна

Я повернула голову и… ой-ой, что сейчас будет. Ваня. С хитрой улыбкой, с огромными зрачками и какой-то особенной наглостью во взгляде. — Привет,киска. — лениво протянул он, глядя то на меня, то на Артёма. Я вздохнула, предчувствуя что-то интересное. Он стоял рядом, нагло ухмыляясь, его зрачки были расширены, а взгляд — дерзким и самоуверенным. Артём нахмурился, оглядывая его с головы до ног, но не сказал ни слова. — Ты что-то хотел? — устало спросила я, закатив глаза. — Да нет, просто решил проверить, не скучаешь ли ты без меня, — Ваня лениво усмехнулся и положил руку мне на талию. Артём посмотрел на его руку, затем на меня, явно ожидая моей реакции.    Я раздражённо убрала его руку со своей талии и закатила глаза. — Кислов, тебе заняться нечем? Вон, смотри, какая красотка стоит, — я кивнула в сторону длинноногой брюнетки, которая стреляла глазками во Ваню. — Иди к ней, чего ты мне мешаешь, идиот. Ваня усмехнулся, явно наслаждаясь ситуацией. — Ой, ну не ревнуй, киска, я ж по тебе скучал, — он нарочито наклонился ко мне ближе, будто хотел снова коснуться, но я отстранилась. Артём, который до этого молчал, вдруг шагнул вперёд и встал между нами. — Она сказала, чтобы ты отвалил. Слышал? Ваня приподнял брови, его ухмылка стала ещё шире. — Ого, герой нашёлся. Ты кто вообще? — он смерил Артёма оценивающим взглядом. — Тот, кто тебе сейчас врежет, если не отойдёшь, — спокойно сказал Артём, но в голосе звучала сталь. Ваня перестал улыбаться, его челюсть напряглась. — Попробуй, — бросил он и толкнул Артёма в грудь. Артём не остался в долгу и сразу же ударил Ваню в челюсть. Ваня, не раздумывая, ответил. Вокруг началась суета, кто-то начал кричать, кто-то уже снимал видео. Я в шоке отступила на шаг, но, чёрт, было поздно — кулаки уже разлетались в разные стороны, а драка разгоралась всё сильнее. — Вы что, идиоты, что ли?! А ну перестаньте! — закричала я, но меня никто не слушал. Толпа вокруг загудела, кто-то подбадривал драку, кто-то снимал на телефон. Ваня и Артём продолжали молотить друг друга, пока, наконец, не подбежали Мел и Хенк. — Да хорош уже, придурки! — рявкнул Мел, вставая между ними. Хенк схватил Ваню за плечи и потянул назад, удерживая его от очередного удара. Ваня тяжело дышал, его глаза метали молнии. Но он не мог просто так замолчать. — Только попробуй к ней подойти ещё раз, — процедил он, сверля Артёма взглядом. — Танцуешь ты с ней, а любит она меня, мудачье. В комнате повисла тишина. Артём усмехнулся, но промолчал. Просто махнул рукой, развернулся и ушёл, исчезая за выходом. А я осталась стоять посреди всего этого хаоса, ошеломлённая. Сердце гулко стучало в груди. "Любит?" С чего, чёрт возьми, он это взял?..    Я схватила Ваню за руку и, не говоря ни слова, потащила его в сторону туалета. Народ расступался, глядя на нас с интересом, но мне было плевать. Главное — подальше от всех этих глаз. Ваня лишь усмехнулся, позволяя мне тащить его за собой. — Что, Алис, раны зализывать будешь? — проговорил он, и в его голосе скользнула насмешливая хрипотца. Я резко остановилась, злобно посмотрела на него и со всей силы пнула по ноге. — Рот закрой, Кислов, пока я тебе зубы не выбила, — рявкнула я. Он поморщился, но продолжал ухмыляться. — Злая какая, — протянул он, не убирая своей самодовольной ухмылки. — А я думал, ты обо мне заботишься. Я закатила глаза и открыла дверь туалета. — Заходи, идиот. Он зашел первым, я захлопнула за нами дверь и, не сдерживая злости, начала: — Чё это, твою мать, было, Кислов?! Ты что творишь?! Ты себе все мозги, что ли, скурил?! Я почти кричала, а он… он просто стоял, лениво прислонившись к стене, и улыбался. Эта ухмылка — самоуверенная, насмешливая, но в глазах что-то другое. Необычное. Жадное. — Ты мне скажи, Алис, а что ты так завелась? — его голос был низкий, хриплый, будто он сам себя сдерживал. — Потому что ты, дебил, полез в драку из-за херни! — выпалила я, сжимая кулаки. — Из-за херни? — повторил он, оттолкнувшись от стены и медленно подошел ко мне. Я машинально сделала шаг назад, но спиной уткнулась в дверь. Ваня навис надо мной, его лицо оказалось слишком близко. — Или из-за тебя? — его голос стал тише, но от этого только сильнее пробрал. — Не любишь меня, да? — Схуяли мне тебя любить, Кислов? — огрызнулась я, но внутри что-то ёкнуло. Он провел пальцами по моей щеке, спускаясь к подбородку. — Врёшь, — прошептал он, его губы почти касались моих. Черт.    Я глубоко вздохнула, пытаясь игнорировать его близость, и, чтобы сменить тему, сказала: — Кислов, лучше скажи, у тебя есть что покурить? Он усмехнулся, медленно полез в карман и достал небольшую коробочку. Приоткрыл её, и я увидела внутри идеально свернутый косяк. — Для тебя всегда найдётся, киска, — сказал он, закуривая. Ваня сделал глубокую затяжку, прищурившись от удовольствия, а потом плавно подал мне. Дым обволакивал его лицо, а в глазах плескалось что-то опасное, тёмное. Я взяла косяк, не отрывая взгляда от его лица, поднесла к губам и тоже втянулась, чувствуя, как лёгкие наполняет тепло. — Вот так-то лучше, — выдохнула я, передавая обратно. — Ага, а то орёшь, как бешеная, — ухмыльнулся он, снова делая затяжку. Чёртов Кислов. Я молча подошла к окну и забралась на подоконник, вытянув ноги и опершись ладонями о прохладную поверхность. Прикрыла глаза, вдыхая тяжёлый, пропитанный дымом воздух, и на секунду позволила себе расслабиться. Глубокая ночь уже окутала город. За окном мигали редкие фонари, освещая пустые улицы, а небо было усыпано звёздами, которые казались особенно яркими в этот момент. Я смотрела на них, погружаясь в свои мысли, пока не почувствовала рядом движение. Медленно повернув голову обратно, я замерла. Прямо передо мной, слишком близко, стоял Ваня. Его глаза — тёмные, затуманенные, будто бы прожигали меня насквозь. Он медленно затянулся, выдохнул дым в сторону и наклонился чуть ближе, отчего меня окутало смесью запахов травы, алкоголя и чего-то, что было чисто его. — Удобно устроилась? — хрипло спросил он, склонив голову на бок. Я не ответила, просто продолжала смотреть на него. Между нами повисло напряжение — едва уловимое, но очень ощутимое. В комнате повисла тишина. Только глухая музыка с вечеринки доносилась приглушённым гулом сквозь стены, но здесь, в этом маленьком пространстве, казалось, что мир остановился. — Ты мне раньше нравился,когда я переехала сюда ,но потом ты оказался мудаком. — тихо прошептала я. Я сама не поняла, зачем это сказала. Просто слова вырвались, как будто их сдерживали слишком долго. Чёрт, алкоголь, трава, всё смешалось в голове. Я бы и забыла об этом завтра, если бы не одно но—Ваня услышал. Он медленно поднял на меня взгляд. В глазах не было насмешки, злости, привычного самодовольства. Только странное, пронзительное выражение, будто я сказала что-то, что он ждал давно. — Раньше? — тихо переспросил он, затягиваясь, затем выдохнул дым и чуть ухмыльнулся. — А если я скажу, что мне не плевать, Алиса? Его голос звучал хрипло, но в этом не было равнодушия. Скорее злость, отчаяние, то, что скрывалось под слоем его вечного безразличия. Я хотела ответить, но он вдруг шагнул ближе. Ладонь упёрлась в подоконник рядом с моей ногой, загоняя меня в ловушку. — А если я скажу, что ты мне тоже нравилась? — прошептал он. От его слов внутри будто что-то сжалось. Нечестно. Так нечестно. Я дернулась, но он не отстранился, наоборот, наклонился ниже, приближаясь к моему лицу. — И может, до сих пор, — тихо добавил он, глядя прямо мне в глаза. Тишина между нами стала невыносимой. Я слышала только его дыхание, своё сердцебиение и собственные мысли, которые кричали, что я совершаю ошибку. — За тебя сейчас говорит алкоголь, — сказала я, пытаясь как-то оправдать свои слова, но они уже вырвались. Он смотрел на меня с такой настойчивостью, что я почти потеряла связь с реальностью. Его лицо было близко, он не отводил глаз, а его голос стал мягким, но уверенным. — Ты мне нужна, — сказал он, и в его словах была такая искренность, что я замерла. — Мне не хватает,всей той фигни,что ты исполняешь. Слова, которые я не ожидала услышать. Слова, которые не имели смысла, но в то же время звучали так, как будто они действительно что-то значат. Он смотрел на меня с интенсивным взглядом, будто каждое его слово было обдумано заранее. Его лицо было чуть краснее, а голос всё более уверенный и настойчивый. — Я всегда тебя ищу глазами, ищу руками,блять, да я хочу тебя увидеть на диване в своей спальне, — произнёс он с какой-то странной уверенности, словно не знал, как лучше выразить свои мысли. Я усмехнулась, при этом удивившись, что он всерьез так говорит. — Кислов, да ты явно перепил, — сказала я, отводя взгляд, потому что в такие моменты, когда он был слишком серьезным, становилось неловко. — Ты милая, Алиса, особенно когда улыбаешься, — произнес он, не отрывая взгляда от меня. Я замерла на мгновение, не зная, как на это реагировать. Он, который всегда был таким уверенным в себе и жестким, теперь говорил такие слова, будто хотел меня пленить. Это был совсем другой Ваня, тот, которого я никогда не видела. "Я вообще не понимаю, что с ним" подумала я про себя, но вслух не сказала. Не могла понять, почему его слова так мне задели. Это точно не был тот Ваня, которого я привыкла видеть. — Ты одна, кто понимает весь пиздец в моей голове… — сказал Ваня, его голос был низким и немного хриплым, как будто каждое слово давалось ему с трудом. В его глазах я увидела что-то глубже, чем просто флирт. Я вздрогнула, ощущая, как его слова будто проникают прямо в меня. Чёрт, я не была готова к этому. Но, несмотря на моё удивление, я не могла не заметить, как близко он подошёл и как его присутствие буквально заполнило пространство вокруг. — Кислов,ты с ума сошел? — я попыталась говорить спокойно, но в голосе ощущалась нерешительность. Это было слишком… Всё это казалось каким-то нереальным. Или, может, это просто был какой-то новый уровень фокуса, который он проявлял в своих словах? Он усмехнулся, но эта усмешка не была игривой. Она была тенью какой-то скрытой боли. И в следующий момент его шаги приблизили его ещё ближе. — Только теперь этот пиздец, только о тебе, — произнёс он, и его губы оказались так близко, что я почувствовала тепло его дыхания. Моё сердце сбилось с ритма. Он был так близко… Я не успела ответить, как его губы уже прикоснулись к моим. Это был быстрый, но страстный поцелуй, и он захватил меня с головой. Я не знала, что делать, но одно было точно — я отвечала ему, не думая. Я чувствовала, как он проникает в меня, как его руки мягко, но уверенно обвивают мою шею. Когда поцелуй прервался, я всё ещё ощущала его близость, но воздух стал тяжёлым. Он посмотрел на меня с таким взглядом, как будто все его мысли были уже там, рядом со мной. — Ты не понимаешь, что творится в моей голове, Алиса… Всё из-за тебя, — его слова едва не заставили меня потерять контроль. Я попыталась выдохнуть, но не могла. Всё, что я могла сделать — это посмотреть ему в глаза, пытаться понять, что происходит. Но внутри меня уже было слишком много эмоций, чтобы держать это в себе. — Что ты со мной делаешь, Ваня? — прошептала я, не в силах скрыть трепет в голосе. Он снова наклонился ко мне, и его поцелуй был ещё более настойчивым. Я не сопротивлялась. Больше не могла. Всё, что я чувствовала — это невероятное желание, страсть, которая с каждой секундой росла. — Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу… — его слова были как огонь, проникающий в меня, и я не могла больше думать о том, что будет потом. Я не знала, как ответить, но губы сами нашли его, и я прошептала, почти потерявшись в этом мгновении: — Я понимаю. И я хочу тебя тоже. И всё. В тот момент мир вокруг исчез. Оставались только мы, наши губы, дыхания, и эта невообразимая страсть, которая переполняла нас. Внезапно, дверь в туалет открылась, и в помещение вошёл Боря. Он выглядел немного растерянным, но сразу заметил, что что-то не так. Его взгляд метнулся от меня к Ване, а затем он произнес: — Ребят, я понимаю, вам сейчас хорошо, но у нас проблемы. Моя реакция была мгновенной. Я резко отстранилась от Вани, инстинктивно отодвигаясь, словно нас застали за чем-то неприличным. Мое дыхание стало поверхностным, а мысли в голове путались. Ваня, казалось, не ожидал такого поворота событий, и его выражение тоже немного изменилось — он сразу же отступил, но не сказал ни слова. Ситуация была неловкой, и я чувствовала, как лицо горит от смущения. Всё, что было до этого — страсть, притяжение, что-то, что заполнило нас — вдруг рухнуло, как карточный домик. Боря, стоящий у двери, явно понимал, что случилось, но продолжал стоять, не зная, что сказать или делать. Я пыталась привести себя в порядок, чтобы не выглядеть слишком растерянной. Мой взгляд скользнул по Ване, а затем снова вернулся к Боре. Всё это ощущалось, как перебивка, как резкое возвращение в реальность. — Что случилось, Хенк? — спросила я, пытаясь восстановить хоть какое-то спокойствие в этом безумном моменте. Я всё ещё ощущала, как мои пальцы слегка дрожат, но старалась выглядеть как можно более уверенно. Боря взглянул на меня с едва заметной тревогой в глазах, а затем тихо, но с выражением на лице, которое говорило, что он сейчас не шутит, произнес: — Илюша хочет стреляться с барменом. Я приподняла брови, не сразу осознавая, что он имеет в виду. Мозг не мог быстро переключиться, но тут же появилась настороженность. Я удивленно спросила: — В смысле? Откуда он узнал за дуэли? Боря слегка вздохнул и, склонив голову в сторону, отвечал с каким-то неопределенным раздражением: — Ему Локонов проболтался. Я почувствовала, как в груди закололо. Локонов — ну, конечно. Он всегда был тем, кто мог случайно (или специально) проболтаться в самый неподобающий момент. Но это было ещё не всё. Тогда Ваня, который до этого молчал, вдруг резко произнес: — Никакой конспирации в этой странной школе нет. — он со злости пнул лежащую коробку. Его голос звучал резко и злостно. Эти слова буквально вырвались у него, и я ощутила, как что-то изменилось в его настроении. Страсть, что была ещё мгновение назад, превратилась в злость. Это было так неожиданно, что я застыла на месте.