Я пришел, что бы выполнить обещание.
20 февраля 2025 г., 18:12
Ветви высокого дерева дрожали на ветру, отбрасывая рваную тень на землю. Из-под них я наблюдал за развалинами города — молчаливого, мёртвого. Когда-то, он был причудливым, формы строений были не привычны. Теперь же стекло и арматура лежали на земле, обломки высоких зданий напоминали кости исполинов, рухнувших на землю, оставаясь гнить под воздействием беспощадного времени. Страшно даже задуматься, сколько жизней некогда кипело в этих "колоссальных" жилищах.
Шелест крыльев, заставил меня поднять голову. Птица скользнула ввысь, легко и невесомо, как мысль, которая крутилась в моем блуждающем уме, не находя выхода в виде связных слов. Я провожал ее взглядом — пустым, бездумным, но на самом деле судорожно цеплялся за эту лёгкую реальность. А была ли она настоящая?
— Что я тут делаю? — Мысли путались, как будто разбитое стекло под ногами. Вспомнить, кто я, было ещё сложнее.
— Я попал в ад? — Вопрос всплыл внезапно, как рваная рана, и тут же что-то сжалось в груди, болезненно и мучительно.
Верно... Я обещал ему. Обещал, что мы отправимся в ад вдвоём. Что вместе ответим за все смерти, что тянулись за нами нескончаемой тенью.
Но где же ты?
Рывком оборачиваюсь, замирая в леденящей надежде. Будто стоит мне повернуться — и там, за моей спиной, появится знакомый силуэт. Человек, что определил все течение моей жизни. Человек, чей образ я пронес в себе до самой смерти.
Не увидев никого позади себя, я ощутил разочарование, настолько сильное, что оно пронзило меня, как будто ржавая игла. Глаза защипало, в носу закололо — знакомый предвестник слёз, которые с возрастом приходили все реже и реже.
В молодости я был плаксивым, открытым в своих эмоциях. Но годы и бесконечная борьба за мир притупили эту часть меня. Слёзы становились редкостью, роскошью, на которую у меня просто не осталось сил. Последний раз я плакал по-настоящему — навзрыд, отчаянно, когда умерла Микаса.
Я не мог остановиться. Истерика сковала меня, душила, пока я смотрел на бережно сложный, почти выцветший шарф в ее руках — последнее напоминание о доме, в который я больше не мог вернуться.
Почему? Почему из нас троих именно я остался в самом конце...один?