Снег в твоих волосах

Тао Жань действовал на опережение. Увидев необъятное стремление Фэй Ду сделать ему приятное, он на корню обрубил попытки юноши к опрометчивым тратам, запретив дорогие подарки — особенно без повода, — а вместе с тем и обед в дорогих местах. Так как порой целеустремлённый мальчишка всё же уговаривал его на ужин, пришлось идти даже на такие абсурдные запреты. Он надеялся, что, лишившись возможности угощать его в дорогих ресторанах, Фэй Ду перестанет звать вместе поужинать после работы, но тот стоически воспринял удар в виде необходимости питаться тем, что раздают в уличных магазинчиках и небольших кафешках, продолжая изредка приглашать его. Предвидя подобное развитие событий в канун нового года, Тао Жань ярко представил картину того, как с одной стороны к нему подходит Ло Вэньчжоу, хлопнув по плечу и заявив о том, что этим вечером они просто обязаны отведать вяленой свинины и прогуляться по набережной, чтобы застать запуск фонарей, а Фэй Ду появляется с другой — и обязательно при параде, — чтобы позвать его отведать цзяоцзы. И всё бы ничего, можно было объединиться, прийти к компромиссу и успеть все и сразу, только был один нюанс. Эти двое на дух друг друга не переносили. Не желая оказаться после работы меж двух огней, Тао Жань принял волевое решение скрасить праздничный вечер свиданием вслепую. Как знать, может ему повезёт в новогоднюю ночь встретить своего человека? Это будет всяко лучше, чем наблюдать за препирательством друзей.

***

Ло Вэньчжоу как раз выходил из муниципального бюро, когда заметил очередную парковку в неположенном месте — прямо напротив ворот, — знакомую машину и прихорошившегося Фэй Ду. Президент Фэй, оплативший штраф, которые можно было уже собирать в коллекцию и развешивать на стены вместо обоев, стоял, облокотившись о капот внедорожника. Чёрный шарф плотно окутывал его шею, очевидно, Фэй Ду ждал уже некоторое время, потому что подтянул тёплую ткань как можно выше. Руки его были спрятаны в карманы бежевого пальто, волосы аккуратно уложены, а оправа очков поблескивала при свете фонарей. Не увидев подле Ло Вэньчжоу заместителя Тао, Фэй Ду озадаченно нахмурился и даже приподнял подбородок, словно пытаясь разглядеть за фигурой капитана того, кого искал, но так и не увидел. Поравнявшись с его машиной, Ло Вэньчжоу не стал заводить очередной язвительный разговор про штраф, вместо этого он как бы между делом бросил: — Можешь не ждать здесь, Тао Жань ушёл минут двадцать назад. Молодой человек в некотором удивлении приподнял брови. — Куда? — На свидание вслепую. Заявил, что может его личная жизнь сложится в предстоящем году, если он не встретит его в компании холостяков, — капитан Ло хмыкнул и покачал головой, всем своим видом показывая, что не верит в эту отговорку. — Вот оно что, — Фэй Ду задумчиво кивнул и повёл плечом, словно отмахиваясь от этой информации, и выпрямился, собираясь вернуться в тёплый салон машины. — Но если президент Фэй так сокрушительно одинок, что от отчаяния вновь тратит деньги на оплату штрафа, снабжая наших трудолюбивых коллег из дорожной полиции, как я могу быть таким жестоким и не угостить цзяоцзы? Фэй Ду потерял дар речи от столь умелой игры слов. Стоит заметить, что Тао Жань раз второй или третий пытался успешно сходить на свидание вслепую, но каждый раз возвращался ни с чем, поэтому он несколько скептично относился к его подобным вылазкам, чтобы страдать от «сердечной утраты». А вот Ло Вэньчжоу, который всегда казался столь невозмутимым, что заметить его симпатию к своему заместителю было практически невозможно, не разглядывая его под микроскопом, раз за разом в таких ситуациях выглядел, как брошенный у обочины щеночек. Не то чтобы он открыто проявлял свою потерянность, но было видно, что капитан построил определённые планы и по обыкновению жаждал встретить год так, как привык. И вот та самая привычная обстановка рухнула от одной фразы: «я иду на свидание вслепую», — а у всех были уже построены планы, в которые капитан Ло просто не вписывался! Он, конечно, мог вернуться домой и в холостяцкой компании самого себя и кота встретить год, но избавиться от чувства «что-то не то» из-за отсутствия Тао Жаня, с которым проводил почти всё время, у него бы не получилось. Так и выходило, что он и Фэй Ду построили планы на одного человека и вместе остались ни с чем, только вот президенту Фэю был бы рад кто угодно, как бы запоздало он не явился и каким бы не вписывающимся в планы не являлся. И этот человек смел заявлять о его одиночестве? Абсурд! — Капитан Ло, — притворно улыбнувшись и обернувшись к мужчине, заговорил молодой человек, — кто сказал вам, что я одинок? У людей моего статуса много знакомых и тем больше торжественных приёмов в период праздников, которые я могу посетить. Я всего лишь хотел в этом году побыть среди людей… среднего достатка. Невероятно интересно узнать, как на зарплату в полиции вы умудряетесь и подарки приготовить, и поесть цзяоцзы и прожить целый месяц до следующей получки! Ло Вэньчжоу стиснул зубы, этот паршивец не посмел бы заявить такое Тао Жаню, из его уст прозвучала бы наверняка очередная сладкая речь, что ему не нужна компания богатеньких наследников, когда лик Тао Жаня освещает этот праздничный вечер. И что в его присутствии он ценит простые мелочи и радости жизни, понимая, что далеко не всегда ценность в деньгах. Но так как обворожительный заместитель капитана Тао сбежал, оставив двух непримиримых врагов один на один, Ло Вэньчжоу вынужден был в очередной раз терпеть намёки на свою скудную зарплату. Что ж, этот мальчишка сам себя загнал в угол. — Ах, ну раз ты так жаждал погрузиться в атмосферу празднества обычных людей и верных служителей правопорядка, не беда. К счастью, как и Тао Жань, я тоже полицейский, и мне совсем не жалко честно заработанных грошей, чтобы угостить тебя цзяоцзы. Но если ты брезгуешь, не волнуйся, я передам Тао Жаню, чтобы не звал тебя на выходных отведать их. Празднование будет длиться столько дней, он хотел, чтобы мы вместе выбрались куда-нибудь позже. Обещаю, я буду деликатен в выражениях. Фэй Ду на мгновение поджал губы: капитан Ло и деликатность были диаметрально противоположными понятиями, которым невероятно опасно пересекаться в жизни. Помешкав секунду, он рассудил, что при всём желании отплатить ему той же монетой за оскорбительное отношение, слова Ло Вэньчжоу могут быть правдой. До сих пор они никогда не встречали новый год вместе, в прошлом он и вовсе выпал из-за всей истории с наследованием состояния, но празднование длилось две недели. И если не в канун, так через пару-тройку дней Тао Жань всегда звал его где-нибудь встретиться. Конечно же, Ло Вэньчжоу тоже составлял им компанию. Праздником это язык не поворачивался назвать, скорее обыденной встречей на выходных, которая устраивалась исключительно потому, что Тао Жань беспокоился, как бы он не чувствовал себя одиноко. И всё же из-за присутствия Ло Вэньчжоу иногда у Фэй Ду создавалось впечатление, что дело не в заботе, просто Тао Жань готов сделать всё возможное, чтобы не остаться с ним наедине, будто может произойти нечто непоправимое. И всё-таки праздновать втроём и уединиться с капитаном — разные вещи. Есть риск, что на утро в бюро общественной безопасности придёт уведомление о найденном трупе. Или сразу о двух. — Раз капитан Ло снизошёл до такой щедрости и даже не обратился в дорожную полицию с просьбой сорвать с меня побольше, думаю, в качестве жеста доброй воли и чтобы вам не было одиноко, я не против вашего предложения. От неожиданно уважительного обращения, которое звучало так, словно к нему отнеслись не с почтением, а плюнули в лицо, у Вэньчжоу свело скулы. Не определившись с реакцией, он в сердцах махнул рукой. Идя на такие «жертвы», он лишь хотел, чтобы Фэй Ду показал свою истинную личность и умчался отсюда, отпустив пару грубых фраз, но несмотря на отсутствие Тао Жаня и лишних глаз, мальчишка продемонстрировал крайнюю любезность, будто у Ло Вэньчжоу в кармане был диктофон. Сказанного не вернёшь обратно, да и компания Ло Иго не была фантастической. До сих пор капитан не был уверен, кто из этих двоих раздражает его больше. — На окраине Яньчэн есть набережная, недалеко от неё подают вкусные цзяоцзы, — бросил Ло Вэньчжоу, забираясь в приметный внедорожник. Фэй Ду ответил ему кивком и вернулся за руль.

***

Стоит отметить, что это была самая напряжённая поездка века. Ло Вэньчжоу, отвернувшись к окну, не сказал практически ни слова, только периодически подсказывал, куда поворачивать. Сосредоточенный на дороге Фэй Ду тоже сохранял молчание, привыкший исключительно препираться с капитаном, он понятия не имел, о чём с ним можно было поговорить. Только когда они припарковались недалеко от набережной и вышли из машины, чтобы проделать оставшийся путь до уличного кафе с цзяоцзы пешком, Ло Вэньчжоу наконец заговорил. — Ты сказал, что хочешь посмотреть, как люди с нашим достатком выживают в праздники, но разве это первый раз, когда ты в нашей компании? Хоть мы сегодня и без Тао Жаня, это не сильно меняет положение вещей. Фэй Ду различил в его фразе недосказанное: «с тех пор, как твоя мать погибла, мы часто собирались вместе». И это была правда. После её смерти, Тао Жань часто приходил к нему, гуляя неподалеку, помогая с уроками или отводя поесть. Особенно в праздники, даже если сваливалась сверхурочная работа, заместитель Тао появлялся на пороге его дома со скромным подарком и старался увести развеяться. Фэй Ду становился старше, но привычка Тао Жаня не изменилась, и порой создавалось впечатление, что он впитал всё то одиночество, которое должен был ощущать мальчик. Мальчик в то время — да и сейчас, — не так уж чувствовал необходимость во внимании. Отца почти никогда не было дома, а когда он появлялся, невозможно было отделаться от мысли, что лучше бы он не приходил. Мать он видел лишь по выходным, возвращаясь из школы, так что неизбежно сложилось, что Фэй Ду с детства не получал особенно много внимания. Как таковых друзей у него не имелось, и когда он потерял маму — мир замер. И без того складывающийся в весьма мрачных красках, он не только потерял цвет, а будто бы увяз в зыбучих песках. Неподвижный и холодный. Как и в день её смерти. Фэй Ду словно замер тоже, остановившись в одном мгновении, и потому возможно одиночество не поймало его в свои тиски, мешая дышать. А может дело было в Фэй Чэнъюе, мрачная фигура которого маячила неподалеку и напоминала о том, что он не имеет права на слабость. Стремление Тао Жаня быть рядом выглядело для Фэй Ду странно, ему всегда казалось, что молодой полицейский чувствует куда больше из-за смерти его матери нежели он сам, ведь никто больше не суетился. Юноша не помнил, в какой момент сделал шаг навстречу и стал воспринимать эти встречи как нечто необходимое. Просто знал, что искренняя теплота Тао Жаня выглядела предательски непорочной в этом мире, что катился в пропасть. Хотелось её сохранить, запечатлеть в памяти. Так всё и пришло к тому, что они постоянно оказывались вместе. Ло Вэньчжоу не отступал от Тао Жаня, Фэй Ду — тоже, и лишь Тао Жань одинаково тянулся к ним обоим, создавая надёжный мост взаимопонимания. — Кажется, это имеет значение для других, — пояснил наконец молодой человек. — Праздновать именно в ночь наступления нового года. Но мы всегда собирались именно к Юаньсяоцзе, а не к Чуньцзе. Ло Вэньчжоу едва не оступился. — Кажется? — Мне всё равно, — кивнул Фэй Ду. — Но мы знакомы не первый день. Даже когда вы загружены работой, всегда ждёте Чуньцзе с трепетом. В этом году почему-то всё изменилось. Капитан посмотрел перед собой, ничего не ответив. Он и подумать не мог, что Фэй Ду обратил внимание на даты только из-за Тао Жаня. К несчастью, их отношение к Чуньцзе действительно изменилось за эти годы. Смерть матери Фэй Ду повлекла за собой невероятную цепочку подбивающих событий. Для них с заместителем Тао это было первое серьёзное дело и закрытое словно впопыхах. Розовые очки треснули стёклами вовнутрь, напомнив о жестокости мира, и Ло Вэньчжоу тогда впервые осознал, что его желание стать героем — неосуществимая мечта. Потому что спасти от самоубийства практически невозможно. А все самые страшные дела случаются до появления полиции — те приезжают к остывающему телу того, кого уже нельзя спасти. Борьба с преступностью — красивые слова, но сколько плохих парней удаётся поймать непозволительно поздно, когда череда их убийств достигает двухзначного значения? Сколько преступлений совершают политики, способные откупиться от тюремного заключения? Одно несчастное самоубийство стало напоминанием о том, что там, впереди, после нахождения пропавших собак, снятия кошек с деревьев и попыток предотвратить пьяные драки — нет ничего кроме смерти и вопросов родственников: «почему полиция не заметила этого раньше?». Почему десять лет назад, когда вы ходили в школу, ваши наставники не поймали этого серийника, и он совершил убийство теперь? В чём виновата моя доченька? Где были ваши хвалёные патрули в проблемном районе и почему теперь я должен остаться без гроша в кармане? Так этот человек совершил и другое преступление, а вы его так и не нашли? Они никогда не будут героями, лишь козлами отпущения. И хоть Ло Вэньчжоу не любил свою работу меньше из-за неблагодарности, с которой сталкивался, он тяжело пережил период «становления». Раньше он был самоуверенным молодым полицейским, который, даже помогая достать кошку с дерева, чувствовал это разминкой перед истинно героическими поступками. Сейчас он приезжал на места преступлений, глядел на изуродованный труп, закуривал сигарету и понимал, что хоть спасти погибшего не удастся, но они обязаны поймать виновника. Гонору в нём стало меньше, как и опрометчивых поступков, и он сам не заметил, как пылкие юношеские искры угасли в его взгляде. Ло Вэньчжоу ни в коем случае не разочаровался в жизни, он посмотрел на неё под другим углом. Но для Фэй Ду, который узнал их в тот хрупкий миг перевернувшейся реальности, за столько лет в них с Тао Жанем появились видимые изменения. Стоит отметить, что они держались бодрячком изо всех сил, пока не потеряли старика Яна — он стал последним забитым гвоздём в гроб их кризиса людей за двадцать. И то детское воодушевление, которое они испытывали перед Чуньцзе, срываясь даже после работы гулять допоздна и наводя шумиху, сменилось сдержанными посиделками дома за парой бокалов вина. Раньше они прибегали к старику Яну и знали, что он и его шинян встретят их под утро с ворчанием, скрывая улыбки, и самодельными цзяоцзы, и пару часов перед новым рабочим, — если Чуньцзе выпадал не на выходной — они проведут в их тёплой компании. Сейчас сбегать было некуда. Шинян и вовсе не желала видеть никого из муниципального бюро. Покачав головой и отвлёкшись от ностальгии, овладевшей его сердцем, Ло Вэньчжоу кинул взгляд на Фэй Ду, внутренне удивляясь тому, что этот казавшийся бессердечным мальчишка увидел эти изменения. Учитывая, что капитан был уверен — по нему перемены видны гораздо больше, чем по Тао Жаню. — Мы стали старше и мудрее, малец, вот дожив… и чего ты так уставился на меня? Услышав про «мудрее», Фэй Ду в самом деле поднял на капитана самый скептичный взгляд из всех, что был в его репертуаре, и мгновенно получил подзатыльник, недовольно шикнув. — Капитан Ло, ваше поведение возмутительно, раз вы такой взрослый, так реагируйте на истину с принятием и учитесь на своих ошибках, — парировал он и увернулся от вновь протянувшейся к нему руки капитана. — Эта ваша привычка поучать других… Он вовремя проглотил чуть было не сорвавшееся «раздражает». Одной фразы хватило бы, чтобы обосновать его многолетнюю неприязнь к этому человеку, но он предпочитал изводить Ло Вэньчжоу дальше, не давая ему такой роскоши, как понимание того, почему к нему и Тао Жаню столь контрастное отношение. Впереди показалось то самое небольшое кафе с цзяоцзы, но прежде, чем Ло Вэньчжоу указал на него, у Фэй Ду зазвонил телефон, он остановился и отвлёкся, чтобы ответить. — Что-то случилось, Мяо-Мяо? — молодой человек оглянулся на капитана, а после развернулся и отошёл на пару шагов. — Да, я могу говорить. Ло Вэньчжоу фыркнул, наблюдая за этой крайней степенью неуважения, и сунул руки в карманы куртки. Ещё секунду назад этот юноша почти вызвал в нём нежные чувства своим необыкновенным вниманием к старшим. Кто бы мог подумать, что этот мальчишка приедет встретиться с ними в Чуньцзе только из-за их отношения к новому году… И очевидно сделает это потому, что заметил — капитан и его заместитель уже не пылают таким воодушевлением, как раньше. Неужели он хотел вернуть им ту хрупкую атмосферу праздника? В самом деле приехал только за Тао Жанем? Ведь прекрасно должен был знать, что между ними двумя тот выбирать не будет, заставив куда-либо отправиться втроем. Фэй Ду ничего не слышал от них о старике Яне, но, быть может, заметил, что и у Ло Вэньчжоу, и у Тао Жаня есть привычка жить ради чего-то. По правде говоря, когда мальчишка, за которым ты присматриваешь не один год, появляется у работы и говорит, что хочет вместе поесть цзяоцзы, у любого — даже самого уставшего человека — вернётся дух празднества. И прежний блеск в глазах, и юношеские порывы. Такие хрупкие моменты напоминают о мелочах, ради которых они жили раньше, но забыли их ценность, когда утратили. Может, у них не было наставника Яна, а шинян больше не желала их видеть, но если бы была возможность в Чуньцзе возвращаться к Фэй Ду — это бы стало новой традицией, воодушевляющей бурно встретить новый год. Пользуясь тем, что занятый разговором юноша не видел его, Ло Вэньчжоу позволил себе легко и тепло улыбнуться. В это же мгновение что-то щекочуще холодное опустилось на кончик носа, стремительно растаяв, а когда капитан поднял взгляд, обнаружил, что вопреки прогнозу погоды крупными хлопьями пошёл снегопад, спеша укрыть землю белым ковром. Снежинки причудливо оседали на отросших и уложенных волосах Фэй Ду, и не спешили таять, давая несколько секунд разглядеть узор. Ло Вэньчжоу так и смотрел на это, как завороженный, не заметив, как юноша закончил говорить по телефону. Обернувшись, Фэй Ду поймал на себе странный взгляд капитана и даровал ему непонимающий взгляд, чуть склонив голову вбок. — На что ты смотришь? Забывшись, он обратился неформально. — Снег в твоих волосах, — неоднозначно бросил Ло Вэньчжоу. Фэй Ду ещё не успел понять, что значили эти криво сформулированные слова, когда с капитана сошло наваждение и он, сделав пару шагов вперёд, одним движением ладони испортил его безупречную укладку. — Я говорю, что тебя припорошило, — буркнул Вэньчжоу, и те тёплые нотки, мелькнувшие в его голосе ранее, исчезли без следа. — Пойдём скорее, я не буду откапывать тебя, когда ты обернёшься снеговиком. И капитан резво припустил вперёд. Фэй Ду вздохнул и тоже прибавил шаг, впереди он заметил то самое кафе, о котором говорил капитан, и понадеялся, что достигнет его раньше, чем обернётся в ледяное изваяние. Близь набережной было прохладнее, чем где-либо, и когда пошёл снег, мороз начал ощущаться сильнее. Цзяоцзы этим вечером обещали быть особенно согревающими и вкусными вопреки привередливости Фэй Ду.