Хочешь сломать систему? Уничтожь её изнутри!

В общежитии стояла скорбящая звенящая тишина. Шокированные выжившие игроки разбрелись по углам и теснились там; многих потряхивало от пережитого стресса, другая часть безжизненно глядела в одну точку, кто-то кутался от страха в одеяло, кто-то плакал, а кто-то тщетно пытался оттереть от одежды, рук, лица засохшую кровь, которая тонкой корочкой стягивала кожу и покрывала темными пятнами куртки со штанами.  Теплый желтый свет заливал все пространство комнаты, но его неяркость не позволяла мужчине детально разглядеть игроков на противоположной стороне большой спальной конструкции. Пригладив левой рукой свою каштановую шевелюру, он расположился на ступенях поудобнее и продолжил следить за силуэтами. Три фигуры сидели рядом, изредка вертя головами и обмениваясь короткими фразами. Наблюдатель знал двоих из них поименно, имел далеко не поверхностное представление об их личностях, особенностях, страхах, слабых и сильных сторонах… и в иной ситуации не стал бы рисковать, но проблема требовала немедленного решения. А еще… эгоистичное любопытство и нарциссическое упоение имеющейся властью не смогли заставить его отсидеться, решить все радикальным путем. Он хотел поиграть.  Вдруг свет из приглушенно-успокаивающего превратился в яркий, белый; а звуковой сигнал оповестил о прибытии персонала. Дверь разъехалась, и в общежитие вошел целый десяток солдат в красной униформе. Участники тут же боязливо попятились, начали влезать вверх по лестнице, прятаться под матрасы; но Ки Хун и Чжун Хо даже не дрогнули. — Все вы выдержали Первую Игру. Примите наши поздравления и позвольте объявить о результатах, — заговорил квадрат и снова щелкнул каким-то пультом. Счетчик игроков над дверью запиликал по команде и начал уменьшаться. — Из четырехсот пятидесяти шести человек девяноста один выбыл. Триста шестьдесят пять смогли завершить Игру, еще раз поздравляю. — Господин! — на середину вытянутой комнаты, кланяясь, выбежала женщина. — Прошу, пощадите нас! Долг, который должен вернуть мой сын, я выплачу! Простите!  Седина, тронувшая ее, выбивалась из собранных волос, морщины, что пролегли на лбу и уголках глаз, заметно старили лицо; женщина мозолистыми от работы руками дернула рядом стоящего парня, заставляя и его просить солдат в масках отпустить их. Он, кудрявый, в очках, похожий на стереотипного неудачника, послушно опустился на колени: — Простите за то, что натворил! Еще раз простите! Я найду способ все выплатить!   — Пощадите! — Дайте мне жить!  — Верните меня домой! — к взрослой женщине с сыном начали присоединяться и другие игроки, тоже складывали ладони в умоляющем жесте и слезно просили их отпустить. — Боюсь, произошло недоразумение, — прервал солдат-квадрат, заговорив своим искаженным голосом. — Мы не хотим причинить вам вред, это шанс… — Третий пункт соглашения! — сидящий совсем рядом с Чжун Хо Ки Хун поднялся со своего места и грандиозно процитировал: — «Игры могут быть прекращены по решению большинства», правильно?  — Все верно. — Тогда дайте нам немедленно проголосовать! 

***

Девять целых и одна десятая миллиарда вон — двадцать четыре миллиона девятьсот тридцать одна тысяча пятьсот вон на каждого. Сумма, цена которой — смерть девяноста одного участника. Любой человек в здравом уме отказался бы от этих денег в обычной жизни, но Игры заметно сбивали моральный компас, намагничивая его совершенно с противоположной стороны; потому что здесь преступления не наказуемы, убийства оправданы, а миллиарды — вишенка на торте. Убивай — и будешь вознагражден. Ки Хун не мог поверить, что окружающие его люди в действительности так легко поверили сладким речам солдата-квадрата. Мужчина видел, какими глазами игроки смотрели на пачки денег, сыпавшиеся в бледно-желтую копилку на потолке. Даже Джон Бэ, который несколькими минутами ранее жался от страха ближе к Ки Хуну, позволил жадности превзойти себя.  — Нажмите синюю кнопку с кругом, если хотите продолжить игру, или красную с крестом, если хотите прекратить, — повторил условия солдат-квадрат, когда игрок 456 подошел к трибуне для голосования. Ки Хун даже не удостоил его взглядом и проголосовал за крест. — Те, кто завершил голосование, прикрепите выданный вам значок на правую сторону и встаньте на место, соответствующее вашему выбору.  Тусклые красно-синие лампочки подсвечивали тонкие пальцы мужчины, пока тот, принимая сторону противников продолжения Игр, разглядывал красную тканевую нашивку, погруженный в свои далеко не самые позитивные мысли. На самом деле, Ки Хуна уже давно перестал посещать позитив, его жизнь после победы стала пыткой, а не обещанным спасением. Он жил в вечных муках совести, чувством незавершенного долга... в первую очередь перед Сэ Бёк и Сан Ву. Последние годы Ки Хун редко выбирался из своего отеля в Сеул, предпочитая питаться едой из доставки, дышать свежим воздухом через форточки и постоянно терроризировать самого себя, занимаясь беспросветным самобичеванием. Но когда все-таки звезды благоволили, мужчина медленно шел в сторону торговой лавки матери Сан Ву и из-за угла наблюдал оттуда за ней и маленьким Чхолем.  Ки Хун, обещая Сэ Бёк позаботиться о ее брате в ночь перед Финалом, искренне верил, что выиграть они смогут вместе. Необходимость заботиться о ком-то сделала его слепым, без возможности реалистично воспринимать происходящее… А после — Игры оставили неизгладимый шрам в его душе, и Ки Хун просто не смог бы в своем положении нормально воспитывать ребенка. Он о своей-то дочери не позаботился как следует, а теперь стоило устроить счастливую жизнь ребенку, который потерял обоих родителей, старшую сестру, охладел к человеческой доброте и ласке. Сэ Бёк, знай, что он переложил ответственность за Чхоля на мать Сан Ву, наверняка разозлилась бы и подарила мужчине звонкую пощечину. Возможно, и теперь Ки Хуну не хватало этой самой пощечины.  Тем временем Чжун Хо неслышно подошел к трибуне следующим, привычно пряча руки в карманах кофты. Он знал, что если Игру прекратить сейчас, то третьего шанса найти Ин Хо уже не будет — уж брат об этом позаботится; но если ее не прекратить, могли погибнуть невинные люди, господин Сон и сам Чжун Хо. Парень с хлопком нажал на кнопку. Красную, конечно. Но глубоко в душе, подсознательно, хотел-таки, чтобы голосование они проиграли. И это желание заметно тешил сложившийся спустя несколько минут результат: «кружки» вырвались вперед со счетом 89:91. — Стойте! Остановитесь! Не делайте этого, одумайтесь! — игрок 456 снова выступил вперед и распростер руки к части участников, пока еще сохраняющих нейтралитет. — Вы ничего не поняли — это уже не просто детские игры! Если продолжим играть, мы все умрем. Нам немедленно нужно проголосовать против и выбраться отсюда! — активно жестикулируя, Ки Хун повысил голос. Ему казалось, все то, что он сейчас пытался донести, крайне очевидно — но не тут-то было.  — Кем ты себя возомнил? Зачем постоянно сбиваешь всех с толку? — ему навстречу вышел игрок 100 и недовольно скривил губы. — Напугал, что в нас будут стрелять, еще до начала Игры!  — Правда! Из-за того, что ты заранее нас напугал, я еще больше нервничала и чуть не погибла! — подала голос женщина, проголосовавшая за кружок. Она высокомерно посмотрела на игрока 456, ткнув пальцем в его грудь; к ней присоединились и другие недовольные люди:  — И я! Откуда ты вообще знал, что они будут стрелять? Вы заодно?!  — Действительно! Орал, как ошалевший! — Член персонала притворяется игроком?!  Ки Хун совершенно растерялся, его хватали за руки, дергали за расстегнутую куртку, грубо и бесцеремонно. Отступив на несколько шагов назад, мужчина стал искать в толпе хоть кого-то, способного оказать поддержку, но все только молча соглашались с теми, у кого хватило смелости высказать возмущения сумасшедшему 456-му. Пока из-за плеча Ки Хуна не выступил Джон Бэ: — Господа, поосторожнее с выражениями! Только благодаря ему мы не потеряли хладнокровие и смогли выжить в Первой Игре. Если бы не его идея идти паровозиком, погибло гораздо больше людей!  — А ты чего вообще лезешь? Вы что, вместе? — Ты как со мной разговариваешь! Ну-ка, сколько тебе лет?  — Господа, пожалуйста, послушайте, что я вам сейчас скажу! — воскликнула та самая женщина под номером 149, попавшая на Игры вместе со своим сыном, и взяла Ки Хуна под руку. — Господин 456-й нас спас. Перестаньте быть такими жадными, давайте уйдем отсюда! Целыми и невредимыми!  Среди «крестиков» прошелся одобрительный гул, поддерживающий слова игрока 149. «Нолики» тут же накинулись на них; началась полная неразбериха — из нелестных слов, оскорблений, агитационных выкриков с обеих сторон. Ки Хун сунул руки в карманы штанов, крепко сжал-разжал кулаки и свел густые брови к переносице.  — Я в эти Игры уже играл! — громко выкрикнул он, срывая голос и терзая собственное горло. Отчаяние потоком срывалось с его губ, мужчина нервно дергал плечами и как только мог подавлял картины пережитого. — Поэтому и знал про «Тише едешь — дальше будешь»! Три года тому назад я стоял прямо тут, и те, кто был со мной… Погибли все до единого!  — Погодите, если с нами победитель, значит, он может давать нам подсказки, — деловито протянул парень с фиолетовыми волосами, который стал косвенной причиной начавшейся суматохи во время Первой Игры. «Нолики» тут же поддержали, соглашаясь со сказанными словами и вновь принимаясь что-то кричать.  — Я вас очень прошу… — Ки Хун снова выступил из окружившей его толпы и хотел было подойти к нейтральной части участников, как вдруг был прерван солдатом-треугольником, который пригрозил мужчине стволом черного автомата.  — С этого момента любые попытки помешать голосованию будут присечены. Продолжаем… — главный из десятки членов персонала снова заговорил, а остальные — замолчали. Игрок 456 проглотил свою досаду и отошел обратно к Джон Бэ и Чжун Хо, продолжая при этом ловить на себе самые разные взгляды. Какой же идиот!..

***

— И, наконец, игрок 001.  На табло значилось 182:182, и голос этого человека был решающим; Ки Хун, Джон Бэ, Чжун Хо переглянулись, в глазах всех троих читалось совершенно разное настроение, но с одним и тем же вопросом: можно ли на него рассчитывать? Последний игрок уверенным шагом направился вперед по импровизированному коридору меж «двух команд». Своей широкой спиной и крепкими плечами он закрыл трибуну с кнопками, занес над ней левую руку и замер, колеблясь.  Вдруг Чжун Хо совершенно не стыдясь, откровенно выругался:  — Вот блять… — парню хватило одного вида спины, чтобы узнать его. За столько лет просто невозможно не выучить привычки, походку и прочие отличительные признаки близкого человека. Особенно, если он — твой брат.  Прозвучал гудок. Ки Хун оторвал чайные глаза от аккуратной шевелюры игрока 001 и посмотрел на табло — проиграл. А вот игрок 001, развернувшись, явно осознал, что выиграл, и его тонкие губы тронула кривая, едва заметная, улыбка.