Открой ротик, золотко

— Да плевать я хотел! — вспылил Тэхён, чуть не ударив кулаком по бардачку. — Я вижу. Лобовое уже забрызгал своей слюной, — невозмутимо отозвался Чимин, медленно переводя взгляд на стекло. — Чимин! — Нет, ну я рад, честно рад. Это могла быть другая жидкость. — Фу! — Фу не фу, но будь добр объяснить, почему я в свой законный выходной, в это грёбаное воскресенье еду куда-то с тобой, вместо того, чтобы спать, как нормальный человек? Тэхён вскинул подбородок, улыбаясь так, будто его ответ должен был растопить любое раздражение: — Потому что ты меня любишь. — Э… нет? — Чимин мимолётно повернулся на Тэхёна, наблюдая, как тот моментально скуксился и надул щёки. Ничего, иногда полезно ставить на землю слишком взлетевших в несбыточных мечтах. — Не любил, послал бы на самый поганый хуй, а раз везёшь, то вези молча. — Есть одно золотое правило: чем больше в дружбе сарказма и показательной неприязни, тем она прочнее. А здесь парни, как говорится, и в огонь, и в запой всегда вместе. — А вообще, потому что мне некого было больше попросить! А пропустить эту фан-встречу я не мог! Места бронировать нужно было за два месяца! Ты вообще знаешь, через какой ад я прошёл? Чимин закатил глаза так демонстративно, что, казалось, это было видно даже водителю с другого ряда. — В этой машине разговоры о твоих кумирах звучат чаще, чем моё имя, а я, между прочим, твой лучший друг. Или уже просто личный водитель? — Чимин скосил взгляд на Тэхёна, приподняв бровь и выразительно поджав губы. — Ну… личный водитель с функцией вечного ворчуна и дополнительной опцией собутыльника, — не моргнув глазом, выдал блондин. — Отлично. Надеюсь, у тебя хотя бы будут деньги на бензин, солнышко. Или ты планируешь расплатиться автографом? — А он тебе нужен? — Тэхён скосил взгляд в сторону друга, улыбаясь так хитро, что даже в темноте салона это казалось подозрительным. — Конечно! — Чимин мгновенно подхватил, расплываясь в фальшиво-дружелюбной ухмылке. — Сегодня утром как раз туалетная бумага закончилась! Тэхён фыркнул, прикрыв рот рукой. Комментировать тут было нечего — Чимин всегда умел поддеть его как надо. Они с детства знали друг друга как облупленных, но при этом оставались людьми с совершенно разными вкусами. В музыке, увлечениях, стиле одежды, мужчинах (единственное, в чём сошлись эти двое — это в любви к крепким мужским…), ну, вы поняли. Именно поэтому, когда Тэхён однажды «втрескался», Чимин только повёл носом и заявил, что не сомневался в его дерьмовом вкусе. Но Тэхён и не ждал одобрения. Всё началось с одного видео, случайно всплывшего в рекомендациях. Камера двигалась по сцене, выхватывая силуэты исполнителей — энергичных, ярких, горящих в лучах софитов. Он смотрел, как трое рэперов, резко сменяя друг друга, выдавали строки с такой глубиной и мелодией, что у него перехватило дыхание. Как солисты умело управляли своими голосами, дополняя глубокие тексты эмоциями. Не просто песни, а целая исповедь, ритм, который пробирал до костей. С того дня он начал искать их музыку. Слушал в наушниках по дороге на учёбу, скидывал друзьям (и получал от Чимина многозначительное «мда»). Потом — первый концерт. Концерт, с которого всё изменилось. До сих пор Тэхён помнит, как, сливаясь с толпой, он кричал слова в унисон с сотнями таких же, как он, чувствуя себя частью чего-то большего. Адреналин, огни, бас, отдающийся в груди. Ощущение, что ты здесь не один. А затем щелчок, и он увидел его. Такого красивого, серьёзного, сексуального, желанного и до чёртиков недоступного — Чон Чонгука. И далее всё как в тумане. Слова песен не слышно, фанатов не видно. Залы стали казаться такими маленькими, а концерты такими короткими. Каждая встреча — это Чонгук. Каждое видео — это Чонгук. Каждое фото — это лишь лицо Чонгука. Тэхёна считают помешанным, а он лишь разводит руками, не понимая, почему только у него такая реакция, ведь всё так очевидно. Ведь этот мужчина не может вызывать других эмоций. И даже когда он в очередной раз попытался завести разговор о нём в машине, его лучший друг, всё так же ворча, закатывал глаза. — Тэхён, я не понимаю, как ты можешь столько говорить об одном и том же, — тяжело вздохнул Чимин, сворачивая на знакомую улицу. — А я не понимаю, как ты можешь игнорировать такую совершенность человека! — искренне возмутился блондин, прижимая ладонь к сердцу. — Очень просто, — ухмыльнулся Чимин. — Я просто трахаюсь с реальными мужчинами, а не фотками в телефоне. Помогает. Советую. Тэхён громко застонал, запрокидывая голову, а Чимин усмехнулся, постукивая пальцами по рулю. Ну что поделать — они всегда были такими. Парни остановились на парковке, где уже собралась внушительная толпа фанатов, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании, когда двери здания, наконец, откроются. Повсюду мелькали разноцветные плакаты, кто-то снимал сторис, а кто-то просто болтал с друзьями, сверкая значками и браслетами с символикой группы. Вокруг царило ощущение сладкого предвкушения. — О, представь, каждый из этих тайно по ночам на них дрочит, — хмыкнул Чимин, ловко припарковываясь и с любопытством разглядывая собравшихся. — Ну не все же такие озабоченные, как ты, — парировал Тэхён, вытягиваясь в кресле и с прищуром глядя на друга. — Конечно, конечно, — протянул Чимин, закатывая глаза. — Просто подумай: все эти милые лица, восторженные взгляды, а потом — бац! — и кто-то на полном серьёзе шепчет их имена в подушку, сладко кончая в свою ладонь. Тэхён скривился, но промолчал, наблюдая за фанатами, которые оживлённо перешёптывались, делясь ожиданиями перед встречей. Не скажет же он другу, что сам относится к их числу. Ибо это больно — спать в холодной постели без любви всей своей жизни. — Ты бы хоть раз попробовал сходить со мной, — пробормотал он, открывая дверь машины. — Ага, чтобы потом случайно попасть в чей-нибудь фанкам и стать мэмом? Нет, спасибо, — фыркнул Чимин, но, тем не менее, тоже вышел, захлопнув за собой дверь. — Ты видел мои «субтитры» на лице? Я не смогу их скрыть, глядя на эти приторно-сладкие физиономии. Толпа оживилась, когда кто-то увидел движение на парковке, но, к облегчению Тэхёна, пока что никого не было видно. Он поправил воротник голубой рубашки и вздохнул. — Ладно, пойдём, пока я ещё не передумал, — пробурчал Чимин, сунув руки в карманы. — Правда? Вот и славно, — довольно усмехнулся Тэхён, а затем резко повернулся, услышав приглушённый рокот подъехавшей машины. Чёрный минивэн мягко затормозил у служебного входа, и толпа, как по команде, завизжала, устремившись в ту сторону. — Чёрт! Всё-таки приехали! Быстрее! — Тэхён схватил Чимина за руку и дёрнул так резко, что тот чуть не упал. — Ты охренел?! Тише! — шикнул Чимин, спотыкаясь, но, несмотря на возмущение, послушно побежал за другом. — В следующий раз выкину телефон в океан, чтобы ты никогда ко мне не дозвонился! Толпа буквально вскипела, все рванулись к машине, вытягивая руки с телефонами, надеясь поймать хоть мимолётный взгляд или обрывок фразы. Но Тэхён знал, что у входа есть шанс занять лучшие места, поэтому развернулся и побежал в другую сторону. — Он должен идти или первый, или последний, — пробормотал парень, лавируя между людьми. Чимин еле успевал за ним, бросая на друга укоризненные взгляды. — Ты вылитый сасэн. Кошмар! — выдохнул он, когда они оказались у дверей. Но Ким его уже не слушал. Толпа продолжала кричать, объективы камер ловили каждое движение, а он с нетерпением вглядывался в толпу, пытаясь угадать, кто выйдет первым. Толпа взревела, когда двери минивэна наконец открылись, и первые айдолы начали выходить. Камеры вспыхивали, фанаты орали, кто-то уже начал терять голос, а Тэхён, будто растворившись в происходящем, напряжённо вглядывался в ряды артистов. Его предмет обожания, похоже, шёл последним. А Чимину стало скучно. Он лениво оглядывал айдолов, даже начал притопывать в такт общему гулу толпы, но по факту ему было плевать, кто перед ним проходит. Даже стало любопытно, что чувствуют эти люди, глядя на неадекватно визжащих людей. — О господи! Это же он! — внезапно взорвался Чимин, надрывая горло вместе со всеми. — Это же… Это же… Он замер, нахмурившись. — Блять, Тэ, кто это? Тэхён, даже не поворачиваясь, на автомате пробормотал: — Чон Хосок. — Ну да! Чон Хосок! Чон Хосок! — бодро завопил Чимин, подыгрывая толпе. Какой же кринж так орать. Но остальные фанаты только поддерживали нужную громкость. Айдол в этот момент махнул рукой, приветливо улыбнувшись. Сто процентов, улыбкой сдерживал смех. Это окончательно придало Чимину игривости идти дальше: он чуть не подпрыгнул на месте, продолжая кричать, пока Тэхён не шикнул на него. Тем временем мимо проходили другие участники, и Чимин, уже утомившись от собственного шоу, зевнул, понимая, что ещё несколько минут и от гула разболится голова. Его внимание привлекли две девушки неподалёку. Они держали огромный плакат, и их визг был таким пронзительным, что Чимин невольно подумал: у них что, эпилептический приступ? Приглядевшись, он заметил, что на плакате жирными буквами было написано: «Юнги, мэрри ми!!!». Чимин подавил смешок и толкнул Тэхёна локтем. — Я такого ещё не видел. Тот в ответ лишь очередной раз шикнул, не сводя взгляда с горизонта. Там, среди охраны и мелькающих силуэтов, показалась любимая чёрная макушка, от которой во рту моментально начала образовываться слюна. Чимин же понял, что пора развлекаться. Он повернулся к девушкам, которые яро махали руками Юнги, и, сочувственно качая головой, сказал: — Да, жаль, конечно, что женится. Как мы теперь без него… Девушки от шока чуть не выронили плакат. Они синхронно обернулись, глаза распахнулись так, будто им только что сообщили, что их кумир бросает музыку и уходит в монастырь и вообще мандарины разлюбил. Жуть. — Ч-что ты несёшь?! — завопили они в один голос. Чимин прыснул от смеха, но быстро собрался, невозмутимо пожав плечами: — В смысле несу? Он же сам вчера в Инстаграм выложил фото с женихом. — Когда?! Где?! Как с женихом? — И вы называете себя фанатами? Все знают, что он того… ну, голубых кровей. — Что? — Ну заднеприводный. — Чтоо?! — Да с мужиками он трахается! Что ж вы такие тугодумные! — громче положенного крикнул Чимин. — Не может быть! С кем?! — Ну как с кем… — Чимин сделал вид, что напряжённо вспоминает. — С этим… рэпером… то ли Снуп Догг, то ли Джастин Бибер, я не различаю. Какой-то блондин. Девушки окончательно запутались, шокировано переглядываясь, их взгляды метались от Чимина к друг другу, в поисках хоть какой-то зацепки. Тем временем Чимин отвернулся, чуть не подавившись собственным смехом, пока Тэхён резко не дёрнул его за локоть и не потащил дальше. — Чего ты ржёшь?! Он уже прошёл в помещение, пошли скорее! — Блин, дайте мне ещё немного насладиться этим! — захихикал Чимин, но, видя, как серьёзно настроен друг, всё-таки ускорил шаг. Оглядываясь на девушек, которые, видимо, уже не понимали, где они и к кому пришли, решил напоследок крикнуть: — Да со мной он спит, со мной! У него вот такой! — делая соответствующее движение руками. — До самых гланд! — войдя в помещение, он уже плохо видел своих жертв стендапа, лишь упавший на землю плакат одиноко колыхал ветерок. Упс, это рухнули чьи-то мечты. Парни вошли в помещение и заняли свои места. Вокруг суетились фанаты, кто-то уже заваливал соцсети свежими фото, но Тэхён ни на что не реагировал. Его взгляд был прикован к сцене, где сидели айдолы, а точнее там стоял он. Чонгук. В строгом костюме, идеально сидящем на его теле, в чёрной рубашке, подчёркивающей резкие черты лица. Как всегда, его выражение было непроницаемым: никакой улыбки, никаких эмоций, только холодная сталь в глазах. Ким буквально растекался в лужу, теряя связь с реальностью. — Какой же он красивый… Чёрная рубашка ему так идёт… Он такой шикарный… — Мда, шикарный… мужик, — усмехнулся Чимин, наблюдая за другом. Тэхён тут же повернулся, возмущённо надув щёки. — Он не мужик! Он мужчина! — Ну, неплохо для пятидесяти, — с сарказмом протянул Чимин, лениво потягиваясь. — Идиот! Ему всего тридцать пять! Чимин резко распахнул глаза, картинно хватаясь за грудь. — О боже! — Что?! — Да он же ребёнок! — Прекрати! — взвыл Тэхён, отворачиваясь. — Я, в отличие от тебя, люблю состоявшихся мужчин, а не шпану подзаборную! Чимин тихо хихикнул, но решил не мучить друга дальше. Всё равно тот уже снова потерял связь с реальностью, глядя на Чонгука с благоговейным восхищением. Знаете, так обычно смотрят на горячий шашлык у соседней компании. Аппетитный, вкусный, так, сволочь, пахнет, а съесть нельзя, остаётся лишь пускать слюни. Тэхен был уверен, что если бы кто-то сейчас взглянул на него со стороны, то решил бы, что он потерял рассудок. Ну, или по аналогии, решил этот самый шашлык украсть. Хотя бы один сочный горячий кусочек положить в рот и… О чём это я? Он сидел, подперев подбородок ладонью, и совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Голоса айдолов, смех фанатов, даже комментарии Чимина — всё слилось в неразборчивый гул. Его сознание полностью захватила одна единственная фигура. Чонгук. Бездушно красивый. Такой недосягаемый, что становилось даже больно. Чонгук-и… — Ой, смотри, смотри! — прошипел Чимин, толкнув Тэхёна локтем и указывая куда-то в сторону. — Что там? — Ким, заинтересовавшись, вынырнул из мыслей и повернул голову. — Там парень-уборщик, может, тоже возьмёшь в коллекцию недооценённых сокровищ? Молодой, седины ещё не так много. — Иди к чёрту, Чимин! — Ну а что? Уборщик, охранник — какая разница? — Он не охранник! — зло выпалил Тэхён, бросая на друга испепеляющий взгляд. — Чонгук стафф! Один из лучших! Чимин театрально вскинул руки. — Ну, прости, прости, — протянул он, скалясь. — Великий, несравненный, недооценённый герой бэкстейджа. Да! Да, он тратит баснословные деньги на встречу со стаффом. Да, Тэхён знает: его увлечение — это чистая глупость. Ещё год назад он мог назвать себя фанатом группы, но со временем интерес угас. Теперь он ходил на фанвстречи и концерты не ради музыки, не ради айдолов, не ради той эйфории, что когда-то заставляла его вставать в пять утра, чтобы занять место поближе к сцене. Теперь его мир вращался вокруг него. Того, кто никогда не был звездой, не выходил на сцену, не купался в лучах софитов. Того, кто оставался в тени, кто следил за порядком, кто всегда был по ту сторону границы. Стафф. Обычный работник, человек, чьё имя не кричали фанаты, чьё лицо не украшало постеры. Человек, который был в этой индустрии, но не принадлежал ей. И именно в этом была самая большая боль. Тэхён снова нашёл его в толпе. Чонгук стоял неподалёку от сцены с холодным, отстранённым выражением лица. Его взгляд внимательно скользил по залу, выискивая возможные угрозы для участников, готовый в любой момент вмешаться, если толпа выйдет из-под контроля. Периодически к нему подходили другие работники, и он с неизменно серьёзным лицом давал наставления. Он никогда не улыбался. Никогда не смотрел на фанатов, как айдолы. Никогда не пытался быть милым, обаятельным, располагающим. Сука! Именно это и сводило Тэхёна с ума. Он не знал о нём почти ничего. Только имя. Только то, что он работал в индустрии уже несколько лет. Только то, что ему не было дела до фанатов. Только то, что пахнет он как бог. Только то, что кричать ночью его имя в подушку не зазорно. Это красиво, это необходимо. Фан-встреча шла своим чередом. Айдолы смеялись, обсуждали новости, делились планами. Кто-то рассказывал забавные истории, кто-то флиртовал с толпой, кто-то делал вид, что внимательно читает записки от поклонников. А Тэхён просто смотрел и иногда делал снимки. Приближая камеру на чёрные рукава, немного закатанные до локтей. На сильные руки, скрещённые на груди. На серьгу в ухе, что блестела при свете прожекторов. Каждый раз он улавливал отрывки замысловатых рисунков на руках, мечтая однажды собрать их по фрагментам в единую картинку. — Как же я его люблю… — мечтательно прошептал Тэхён, отвлекаясь на галерею. Когда он снова поднял голову, то пальцы на ногах моментально поджались. Чонгук тоже поднял голову. Их взгляды встретились. Тэхён замер, сердце на миг пропустило удар. Он увидел это. Лёгкую, едва уловимую ухмылку, направленную в его сторону. Наверное, это была всего лишь игра света. Или его больное воображение. Но в тот момент ему показалось, что Чонгук усмехнулся именно ему. Как будто знал. Как будто понимал, что за ним следит пара голодных глаз. Тэхён почувствовал, как по коже пробежал жар, лицо покрылось красными пятнами, а внизу живота предательски начало теплеть. Он тут же отвёл взгляд, сжимая кулаки на коленях. Чёрт. Какой стыд, возбудиться лишь от мимолётного взгляда. Сегодня ночью он точно не заснёт. Затем химия исчезла. Взгляда будто бы и не было. Чонгук снова погрузился в работу, перекинулся парой фраз с айдолами, корректируя их действия и объявляя о следующих этапах встречи. Всё шло своим чередом. Ким тоже пытался отвлечься: сидел, переговаривался с Чимином, который уже изнывал от голода, периодически прикладывая руку к урчащему животу. Так продолжалось около сорока минут, пока, наконец, не объявили, что скоро можно будет подойти к айдолам за автографами. В этот момент Чонгук, уже разговаривая по телефону, неожиданно направился к выходу. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Сейчас он пройдёт прямо мимо него. Это шанс вдохнуть его аромат, рассмотреть лицо поближе. Тэхён напрягся, готовясь медленно погибать, и осторожно поднял глаза. Чонгук всё ещё говорил по телефону, но взглядом словно очертил его фигуру. А потом — легко, без лишних движений — подмигнул. Клац. И всё. Тэхёну хватило одного движения века, чтобы дыхание сбилось, мысли рассыпались, а в штанах стало чертовски тесно. Один раз — и он, как от пули в лоб, готов умереть на месте. Всё длилось меньше секунды, но Тэхён будет помнить это всю жизнь. Чонгук прошёл мимо, а он так и остался сидеть, цепляясь пальцами за ткань брюк, пытаясь прийти в себя и унять свист в ушах. — Подмигнул… — выдохнул он в пространство. — Чего ты там гундишь? — лениво поинтересовался Чимин. — Он мне подмигнул! — Это у него старческие судороги, не обращай внимания. Затем взгляд Тэхёна упал на пол. У прохода, между креслами, едва заметный в тусклом свете, лежал небольшой серебряный ключ. Совсем обычный, без брелока, с гладкой металлической поверхностью, на которой отражались отблески ламп. Он выглядел холодным, лёгким, но почему-то цеплял взгляд. Тэхён сразу понял, чей он. Чонгук. Наверное, тот выронил его, когда доставал телефон. Или раньше. Да какая разница. Главное — этот ключ теперь перед ним. Тэхён быстро огляделся. Никто не обратил внимания. Сердце стучало в ушах, но пальцы сами собой потянулись вниз. Он подобрал его. Холодный. Чуть тяжёлый для своего размера. Он сжал его в ладони, а потом, прежде чем успел осознать, сунул в карман. Он не знал, зачем. Просто… не хотел, чтобы кто-то другой его нашёл. Хосок и Юнги объявили, что готовы принимать фанатов и раздавать автографы. Народ начал понемногу выстраиваться в очередь, но Тэхён так и сидел, сжимая в кармане ключ. Металл всё ещё хранил фантомное тепло Чонгука. Всё, что происходило дальше, будто окутал туман. Вбежал один из стаффов, потом другой, они перешёптывались, лихорадочно что-то ища. А затем вошёл Чонгук. Он двигался точно так же, как и выходил, только теперь взгляд был прикован к полу. Он искал. Тэхёна сжало изнутри. Он начал лихорадочно бегать глазами, пытаясь придумать, что делать. Отдать ключ? Тогда Чонгук поблагодарит его. Может, заговорит. Может, имя спросит. Может, на свидание позовёт. А может, обнимет. Поцелует. И они на белых конях ускачут… Или не на конях… Или ускачет только Тэхён, сидя на… Ох. Мысли заполонили голову, поглотили его, закрутили так, что, очнувшись, он почувствовал это. Взгляд. Чёрные глаза Чонгука. Всего в метре от него. Пронизывающие, будто понимающие. Что делать? Чёрт, что делать?! — Я сейчас, — бросил он Чимину, вскочил с места… …и побежал. Придурок. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, а в ушах шумит кровь. В голове не было ни одной осмысленной мысли: только паника, адреналин и отчётливое осознание, что он только что сделал что-то невероятно идиотское. Он украл ключ Чонгука. Украл. Чёрт-чёрт-чёрт! Тэхён нырнул в первый попавшийся коридор за сценой, прислонился к стене и зажмурился. Глубокий вдох. Выдох. Надо было срочно что-то придумать. Вернуться и отдать? Сказать, что нашёл? Но Чонгук видел его. Видел, как он метнулся прочь, едва поймав его взгляд. Что он теперь подумает? Что Тэхён сбежал, потому что сделал что-то странное? Так ведь оно и было! От осознания хотелось стукнуться головой о стену. А потом послышались шаги. Тяжёлые. Уверенные. Направляющиеся прямо к нему. Тэхён затаил дыхание. Шаги остановились. — Эй! Чёрт! Он узнал этот голос. — Парень, остановись! Тэхён судорожно сглотнул. — Простите… — пробормотал он и… побежал дальше. Придурок. Полный, абсолютный, бесповоротный придурок. Коридоры закручивались перед глазами, как лабиринт. Он бежал, не разбирая дороги, лишь бы подальше, лишь бы скрыться. Но каждый его шаг эхом отдавался в стенах, а за спиной раздался новый звук: быстрые, решительные шаги. Чонгук погнался за ним. — Серьёзно?! — послышалось сзади, голос чуть запыхавшийся, но всё такой же низкий. — Ты что, реально убегаешь? Тэхён сжал в кармане ключ. Хотел внимания Чонгука? Получай! Увидев приоткрытую дверь, он забежал внутрь. Это оказалась раздевалка или подобие гримёрки для танцоров. Захлопнув за собой дверь и прислонившись к ней спиной, пытался отдышаться. Сердце колотилось так, что казалось — оно громче, чем его собственное дыхание. — Вот же дерьмо… Зачем я это сделал? Зачем я его взял?! — прошипел он, стискивая зубы и глядя на крохотный ключик в своей ладони. Руки дрожали. Ключ, обжигая кожу, казался ледяным. Чонгук убьёт его. Нет, даже хуже — он его найдёт. И сделает что-то такое, отчего ему не захочется даже вспоминать. Он зажмурился, пробежался пальцами по лицу, пытаясь собраться. Это же просто ключ, правда? Не может быть, что он так важен. Но если так… почему Чонгук так его ищет? Глухие шаги за дверью заставили его подскочить. Он резко развернулся, окинул взглядом помещение — пустые шкафчики, пара стульев, длинные скамьи. Спрятаться негде. Тэхён судорожно сглотнул. Он быстро разжал пальцы, сунул ключ в рот, ощущая, как металл холодит язык, и сделал пару шагов назад. Щелчок замка. Дверь открылась, и в проёме возник Чонгук — высокий, расслабленный, но с тем самым хищным прищуром, от которого хотелось либо убежать, либо… — Нашёл, — почти лениво протянул он, заходя внутрь и захлопывая дверь за спиной. Чонгук прошёл вперёд, не спуская глаз с Кима. — Почему убегал? — спокойно спросил он. Тэхён молчал, пятясь назад. — Что такое? — Чонгук склонил голову, наблюдая за ним с лёгким интересом. Ответа не последовало. — У тебя есть то, что принадлежит мне, я прав? Тэ уставился в пол и нервно качнул головой. Какой стыд. — Это ключ от сейфа, — продолжил Чонгук. — Ты хотел его ограбить? Мне вызвать полицию? Тэхён резко поднял голову, испуганно замотал головой в отрицании. Чонгук сделал ещё шаг вперёд, нависая над ним. — Я постоянно вижу тебя. Ты выслеживаешь слабые места? Что-то задумал? Он опустился на стул, уронив голову. Позор. Чонгук двинулся к нему. Он наклонился медленно, с ленивой грацией хищника, зависая над Тэхёном, который сидел на стуле, напряжённый, как натянутая струна. Его пальцы — тёплые, уверенные — скользнули по челюсти, ухватили подбородок, заставляя поднять лицо вверх. Длинные чёрные ресницы Кима дрожали, он ловил каждый взгляд, каждую тень эмоций в тёмных, почти чёрных зрачках Чонгука. — Скажи по-хорошему, где ключик? — Голос был низкий, почти мурлыкающий, но от него пробежали мурашки по позвоночнику. Тэхён вздрогнул, прикусив губу, но под взглядом Чонгука — этим пристальным, пронизывающим до костей — не выдержал. Подняв палец, указал им на свой рот и виновато отвёл глаза. — Открой ротик, золотко. Покажи дяде стаффу, что у тебя там, — Чонгук не говорил, он скорее прорычал эту фразу. Непонятно, то ли он пытался скрыть своё недовольство, то ли что-то иное. Что-то внутри Тэ сломалось, и он, почти жалобно всхлипнув, медленно открыл рот. Его язык дрогнул, и на самом кончике блеснул крохотный металлический ключ. Чонгук усмехнулся, уголок его губ дёрнулся вверх, но в глазах заплясала опасная искорка. Он медленно опустился ещё ниже, взглядом цепляя Тэхёна, словно предупреждая: не дёргайся! Губы почти коснулись его рта, но вместо поцелуя он сжался зубами на холодном металле ключа, аккуратно вытаскивая его с языка. Тонкая ниточка слюны растянулась между ними, блеснув на свету, и Тэхён судорожно сглотнул. Это было настолько интимно, что у него непроизвольно свело ноги вместе, словно он пытался удержать себя, скрыться от нарастающего жара внутри. Его брови, дрогнув, изогнулись ещё сильнее, словно в немом вопросе… или мольбе. А Чонгук, сжимая ключ зубами, только ухмыльнулся, выпрямляясь и наслаждаясь этим эффектом. Положив добычу в карман и, чуть прищурившись, склонился к самому уху Тэхёна: — Я найду тебя, золотко. Даже не думай, что это сойдёт тебе с рук. Голос был низкий, тягучий, с лёгкой усмешкой — и от этого по коже Тэ пробежали мурашки. Чон выпрямился, быстро развернулся и, не оборачиваясь, скрылся за дверьми раздевалки, оставив за собой лишь запах его парфюма и ощущение, что от позорного спуска в штаны Кима отделяло не более пары секунд. Он откинулся затылком на холодную стену и прикрыл глаза. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось. Сжав колени вместе ещё сильнее, он пытался прийти в себя, но внутри всё ещё пульсировало жаркое послевкусие этого почти-поцелуя. Он глубоко вздохнул, ноги всё ещё подкашивались, но, кое-как выпрямившись, пошёл в зал, стараясь не думать о том, что только что произошло. Чимин ждал его в стороне, красный, как рак. Глаза расширились, рот приоткрыт — будто он только что увидел привидение или кота какого-то дикого, кто его знает. — Ты… ты серьёзно? — прошептал он, прикрывая рот рукой. — Просто взял и бросил меня? Ты хоть понимаешь… Тэхён бросил быстрый взгляд в сторону сцены, где должен был стоять Чонгук, но там было пусто, затем тяжело выдохнул и, опустив голову, подошёл к Чимину. — Закрой рот и пошли отсюда, — пробормотал он. Фан-встреча закончилась, а кошмар — нет. Чимин быстрым шагом шёл к машине, злой и раздражённый. Его лицо пылало, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. Ким плёлся за ним, бросая нервные взгляды через плечо, словно за ними гнался кто-то, кого он очень не хотел встретить. — Где ты, блядь, был?! — Чимин с силой захлопнул дверцу машины, обернувшись к другу с диким возмущением в глазах. — Они затащили меня в ту очередь! Потом я должен был им что-то говорить, улыбаться, фоткаться! Это был ужас! И тот придурок ещё шутил надо мной! Чувствовал себя идиотом! Чтобы я ещё раз на такое подписался? Да никогда! — Чимин, пожалуйста, заткнись, и просто поехали, — быстро перебил его Тэхён, юркнув на пассажирское сиденье и застегивая ремень с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь. — Да что такое?! — продолжал возмущаться Чимин, заводя машину. Но не успели они развернуться, как раздался громкий БУХ! Что-то с силой ударилось в капот. Оба блондина синхронно взвизгнули, чуть не подпрыгнув на сиденьях. Чимин медленно поднял взгляд и… — Срань господня… — пробормотал он, уставившись на парня, который стоял, облокотившись двумя руками на капот их машины, и смотрел прямо на Тэхёна. Чонгук. Лицо у него было серьёзным, дыхание тяжёлым, а волосы взъерошены, словно он только что пробежал марафон. — Поехали, — резко бросил Ким, отводя взгляд. — В смысле поехали?! — Чимин повернулся к нему с таким выражением лица, будто Тэхён только что предложил прыгнуть с крыши. — Ты что натворил?! — Просто поехали! — В смысле просто поехали? Ты предлагаешь мне задавить человека?! — Чимин всплеснул руками. — Ты всё-таки его изнасиловал, да? Связал и того этого…? — выпучив глаза и делая пальцами странные движения, кричал Чимин. Пока они спорили, дверь с пассажирской стороны внезапно открылась, и Чонгук, склонившись к салону, холодно усмехнулся: — На выход, золотко. Тэхён шумно выдохнул, прикрыв глаза, а Чимин, глядя на них, покачал головой. — Боже, грёбаный фанфик какой-то… Тэ вздохнул, бросив на Чимина последний умоляющий взгляд — мол, спаси меня, друг, выручи, придумай что-нибудь! Но тот, начиная понимать, лишь усмехнулся и склонил голову набок, мол, сам в это вляпался, сам и разбирайся. Ким недовольно цокнул языком и вышел из машины, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Они молча направились обратно в здание. Чонгук шагал чуть впереди, не говоря ни слова, только глубоко дышал, будто сдерживал себя, а может, просто переводил дыхание после бешеной погони. Тэхён чувствовал себя странно. Где-то в груди застрял этот липкий страх — не панический, нет. Скорее тот, что охватывает жертву, когда она встречается взглядом с хищником. Ты знаешь, что это конец. Но всё равно не можешь отвести взгляд. Потому что в этом есть что-то гипнотическое, что-то, ради чего стоит рискнуть даже собственной жизнью. Короче говоря, шёл он, как последний олень за фонарём. Вернулись всё в те же длинные коридоры, где свет ламп казался слишком резким, а шаги отдавались гулким эхом. Тишина между ними была напряжённой, натянутой, но такой многообещающей… Чонгук открыл дверь в комнату, похожую на пункт видеонаблюдения: несколько мониторов, тусклый свет, стойкий запах кофе и электроники. Он вошёл первым, даже не оборачиваясь, будто был уверен, что Ким послушно пойдёт за ним. — Ты хотел убежать, — сказал он без всякой интонации, просто как факт. Тэхён сглотнул. — Заставил меня за тобой бегать. Опять, — Чонгук медленно повернулся, скрестив руки на груди. — Не много на себя берёшь, Золотко? Тэ прокашлялся, чувствуя, как напряглось тело. — Меня зовут Тэхён, — пробормотал он, не осмеливаясь посмотреть в глаза. Чонгук усмехнулся, но в этом не было насмешки, только что-то изучающее. — Тэхён? Нет… — он медленно качнул головой, словно смакуя имя на языке. — Тебе больше подходит моё прозвище. Ким замер. Внутри всё сжалось, но сердце вдруг забилось чуть быстрее. — Какое ещё прозвище? — голос дрогнул, но он тут же сжал кулаки, заставляя себя не выдавать нервозность. Чон, сделав шаг вперёд, склонил голову, будто оценивая его. — Знаешь, — медленно начал он, — ты слишком много шныряешь, слишком часто попадаешься мне на глаза. Умный вроде, но ведёшь себя, как мышонок. Тэхён сжал зубы. — Я не… — Именно, — перебил Чонгук, уголки его губ дрогнули. — Мышонок. Маленький, юркий, но всё равно попадаешь в мою ловушку. Тэхён затаил дыхание. Он не знал, что больше выбивает его из колеи: само прозвище или то, как мягко, почти ласково Чонгук его произнёс. — Привыкай, золотце, — добавил тот, не спуская с него глаз. — Теперь это твоё имя. Тэ судорожно сглотнул, ощущая, как пальцы Чонгука, тёплые и уверенные, поддевают его подбородок, заставляя смотреть прямо в тёмные, пронзительные глаза. — Ну? — Чонгук чуть склонил голову, будто действительно ждал ответа. — К кому ты так хочешь подобраться? Кто твой биас? Ким чувствовал, как жар заливает лицо и шею, стыд накатывал волнами. Он попытался отвернуться, но хватка Чонгука была настойчивой, хоть и не грубой. — Ни к кому… — прохрипел он предательски дрогнувшим голосом. Чонгук усмехнулся, скользнул большим пальцем по его подбородку, словно изучая. — Правда? — его голос был низким, почти мурлыкающим. — А мне кажется, ты врёшь. Тэ сжал губы, едва не зажмурился, но взгляд Чона не отпускал. Всё в нём - тон, прикосновения, близость - намекало, что он играет. И всё же Тэ не мог заставить себя сдвинуться. Чёртов олень. — Ну же, мышонок, — Чонгук наклонился чуть ближе, коснувшись дыханием кожи. — Может, Юнги? Или Хосок? Мм? О, как же я не догадался — Намджун? У него самые преданные фанаты. — Нет… Я не… Простите, я не хотел брать ключ, он выпал у Вас… И я взял, хотел отдать… не знаю, почему я побежал, простите… Это глупо, я больше так не буду… Чонгук усмехнулся и медленно провёл большим пальцем по губам Тэхёна. Тот, будто почувствовав, как воздух вокруг стал плотнее, едва не навалился на Чона, отступив лишь на миллиметр. — Во-первых, на «ты». Во-вторых, ответь. На. Мой. Вопрос, — прошептал он, не спуская глаз с Кима. — К кому ты ходишь? Мм? Тэхён открыл рот, но не нашёл слов. Ну что сказать? Стыдно, очень стыдно, но, сука, как приятно ощущать это тело рядом с собой. Прилив крови ко всем местам был неимоверный. Хорошо, что Чонгук видит лишь лицо… — Я ни к кому… — Золотко, не нервируй дядю, — с лёгким укором перебил его Чон, пальцы не отпускали Тэхёна, а голос звучал вкрадчиво и опасно. — Моё терпение на исходе. В этот момент телефон Кима издал вибрацию, и он вздрогнул, моментально отвлекаясь. Чонгук, не теряя времени, залез в карман его джинсов, вытаскивая телефон с таким бесцеремонным образом, как если бы это был его собственный. На экране высветилось имя «Чимин». Чонгук наклонил голову, изучая его и слегка хмуря брови. Он без лишних слов сбросил вызов. — Сейчас ты мой. Когда он отключил вызов, его взгляд упал на заставку на экране телефона. Бум! Это была фотография самого Чонгука — его лицо в кадре, на котором он стоял у сцены в ВИП-зоне, ожидая, когда парни пообщаются с фанатами. — Даже так? — Чон поднял бровь, в его голосе скользнула лёгкая улыбка. — А я думал, мне показалось. Маленький сталкер. Ким почувствовал, как весь его стыд вырывается наружу, и он резко опустил взгляд, издавая звук, похожий на пищание голодного котёнка. — Простите… Простите меня, пожалуйста… — его слова звучали искренне, но очень смущённо, и Тэхён инстинктивно поджал плечи, пытаясь укрыться от взгляда Чона. — Просто, вы… Ты такой… Чонгук засмеялся, его смех был низким и тёплым, но в нём отсутствовала издёвка. Только игривость и интерес. Как удав перед кроликом. — Я такой? — Чонгук сделал шаг вперёд, рука вновь скользнула к подбородку Тэ, поднимая его лицо и заставляя встретиться взглядами. — И что ты имеешь в виду, когда говоришь «такой»? — Вторая татуированная рука медленно опустилась на грудь, начиная играться с пуговицами на рубашке, медленно их расстёгивая. Пиздец. Пиздец. Он что, флиртует? Ким ощутил, как от этой мысли его сердце забилось быстрее, и попытался найти слова, чтобы объяснить, но вместо этого решил: горит сарай, гори и хата. Или как там ещё говорят? Олень врезался в машину или машина в оленя? Глупых поступков достаточно, одним больше, одним меньше… — Вы такой… охуенный, господин Чон. Чонгук замер, его глаза сузились, когда Тэхён резко схватил его за галстук, притягивая к себе. Всё произошло настолько неожиданно, что на мгновение даже времени не было отреагировать. Но когда их губы встретились, он не смог удержаться и ответил на поцелуй, несмотря на всю свою уверенность и самоконтроль. Но сам Тэхён, ощущая горечь своего поступка, казался таким хрупким и отчаянным, что Чон почувствовал, как его собственная реакция теряет всякую ясность. Поцелуй был неуклюжим, жарким, и в нём было больше страха, чем уверенности, но это было странно возбуждающе. Чонгук, поймав его поцелуй, не отстранился, а наоборот, поддался, его руки оказались на талии Тэ, как только он почувствовал, что тот теряет контроль над равновесием. А блондин робко закинул руки на плечи Чонгука, зарываясь пальцами в чёрную смоль волос. О да! Да! Они на ощупь именно такие, как и представлял Тэхён: немного жёсткие, но приятные и гладкие. От этого осознания он не смог сдержаться и громко простонал в уста Чонгука. — Ты не боишься? — его голос был глубоким, как только он оторвался от губ, и глаза блеснули интересом. — Или просто любишь рисковать, маленький сталкер? Часто целуешь незнакомых мужчин? Ким отвёл взгляд, краснея ещё сильнее, но сдержал дыхание, пытаясь не выдать себя. Всё, что он мог сейчас чувствовать — это тупое ощущение, как его собственная воля исчезает под натиском того, что только что произошло. Он течёт во всех местах, мозг вообще, судя по всему, вытек из черепной коробки и перебазировался в трусы. — Прости… — произнёс он еле слышно, не в силах больше скрывать свои желания. — Я не должен был… Но… Чон снова притянул его к себе, едва касаясь груди ногтями, отчего Тэхён вздрогнул, его дыхание становилось всё более тяжёлым. — Не переживай, золотко, — Чонгук наклонился, снова коснувшись его губ, но на этот раз всё было иначе — намного более уверенно. — Ты сам этого хотел, так что молчи и получай удовольствие. Ким закрыл глаза, чувствуя, как его тело отзывается на прикосновения. Он хотел ещё, но в голове всё смешалось. Стыд и желание переплелись. Он не мог больше скрывать то, что чувствовал. — Я… — голос дрогнул, он на мгновение замолчал, а потом, собравшись с силами, прошептал: — Я… Прихожу сюда только из-за вас, из-за тебя. Не могу отвести глаз… Он бросил на Чонгука взгляд, полный желания и смущения. — Ты… мне так сильно нравишься, — он не знал, как выразить всё, что творилось в голове. — Я… постоянно думаю об этом, думаю о твоих глазах, губах, о твоих руках, теле… Такой красивый… Ох… — Тэхён закрыл ладонями лицо, пытаясь отвернуться. Поздно. Чон усмехнулся, его глаза загорелись, он наклонился ближе, чувствуя, как Ким дрожит и, убирая его ладони, еле слышно прошептал: — Ну вот, теперь ты говоришь прямо. — Чонгук поцеловал его в шею, оставив мокрый след, заставивший Тэхёна зажмуриться от удовольствия. — Слушай, золотко, я рад, что тебе никто из них не нравится, я бы ревновал. У Тэ сердце забилось быстрее. Ревность? Эти слова всколыхнули его, и он не знал, что думать. Так приятно ощутить чувство жадности к себе. Чон заметил, как Ким застыл, дыхание, глубокое и прерывистое, нарушало тишину в помещении. Он приподнял подбородок Тэхёна, заставляя встретиться взглядом. — Что? — спросил Чонгук с лёгким налётом насмешки, но в его глазах был только огонь желания. — Ты думаешь, я просто так позволю кому-то забрать моего первого преданного фаната? Ким почувствовал, как грудь сжимается от странного, но невероятно приятного волнения. Эти слова, всё заставляло пульс бешено колотиться. Он хотел больше, хотел почувствовать, как Чонгук полностью овладеет им, как эти слова станут реальностью. — Я… — Ким замолчал, не в силах продолжить, но его взгляд ещё более обострился. Он потянулся к Чонгуку, едва осознавая, что хочет ещё. — Я только твой… фанат. Чонгук засмеялся тихо, с удовлетворением, будто наконец-то поймал его в ловушку. Наклонился вперёд, дыханием коснувшись шеи Тэ, а рука скользнула вдоль бедра, заставив его слегка вздрогнуть. — Ты не можешь мне просто так это сказать, Тэхён, — произнёс Чонгук более твердым, низким и властным голосом. — Ты должен доказать это. Ким, всё ещё не отрывая взгляда от Чона, тихо ответил, едва сдерживая дрожь: — Я докажу. Чонгук улыбнулся, его глаза заиграли огнём, и он притянул Тэ ближе. Их дыхание смешалось, а пульс обоих подскочил до максимального. — Я жду, золотко, — прошептав, Чон скользнул губами по шее Кима, оставляя на коже ощутимые следы. — Ты не знаешь, как я хочу, чтобы ты это сделал. Тэхён почувствовал, как его тело напряглось, а внутри всё взорвалось от желания. Он уже не мог контролировать себя, не мог сдерживать свои порывы. Его руки, инстинктивно потянувшись к Чонгуку, вцепились в рубашку, и он прижался к нему так сильно, как только мог, ощущая своим бедром явную выпуклость в штанах Чона. — Я… я хочу тебя… — не выдерживая, прошептал Тэхён дрожащим голосом, но в нём было столько уверенности, что Чон не мог не почувствовать это. Он мягко отстранился, его губы не покидали кожу Кима, но взгляд стал жёстким и скользящим, как никогда прежде. Он медленно приподнял Тэ, заставив смотреть прямо в глаза. — Ты уверен, что готов? — низкий голос Чонгука обволакивал горячим шёпотом, который Тэ слышал в своих мыслях бесчисленное количество раз, лёжа в холодной одинокой постели. — Ты готов отдаться мне, как я этого хочу? Чонгук его соблазнял. Но он не знал, что Тэхён был покорён уже давно. Он едва сдерживал дыхание, его грудь поднималась и опускалась всё быстрее, а сердце билось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. — Да, я готов… — ответил Ким, его глаза полыхали так же, как и у Чонгука. — Я давно готов. Давно хочу этого... Хочу тебя. Чонгук, не отрывая взгляда, смотрел на него с удовлетворением, мягко поглаживая пальцами щёки Тэхёна. Тот почувствовал себя беззащитным, но в этом было что-то невообразимо притягательное. — Тогда ты получишь это, — сказал Чонгук, наклоняясь и снова страстно впиваясь поцелуем в тёплые губы. —Золотце, я хочу, чтобы ты ещё разок показал, на что способен твой ротик, — прохрипел он, смотря своими тёмными, затуманенными глазами. Его низкий голос, почти вибрируя, растекался по телу тяжёлым властным жаром. — Мы должны использовать твои возможности в правильном русле. Ким вздрогнул. Ему казалось, что воздух в комнате стал густым, почти вязким, словно сироп, затрудняя дыхание. Он не мог ни отвернуться, ни скрыться — только стоять, сжав ладони в кулаки, пытаясь удержать предательскую дрожь. Но руки всё равно выдавали его: мелкие судороги пробегали по пальцам, а ногти больно впивались в кожу. Сердце грохотало так, что он боялся «Чонгук услышит». Смотреть на него было невозможно. Тёмный взгляд сковывал, оставляя его беззащитным, загнанным в угол, как пойманную зверюшку. Глаза Тэхёна наполнялись влагой, щёки пылали, а уши горели таким жаром, что он почти чувствовал, как от них идёт тепло. Он не знал, что делать. Не знал, что сказать. Горло пересохло, и язык словно забыл, как складываться в слова. Он мог только стоять, молча, безвольно, едва слышно поскуливая и дрожа. И ждать. Ждать команды. Чонгук провёл языком по пересохшим губам, наблюдая за Тэ, как хищник, загнавший добычу в угол. В его взгляде горела смесь нетерпения и дразнящего удовлетворения. — Давай же, — приказал не терпящим возражений низким тягучим голосом, словно пробираясь внутрь. — Ты же так умело это делаешь. Открой ротик. Тэхён дёрнулся, будто его окатили кипятком, но подчинился. Он медленно поднял доверчивый взгляд, застыл на секунду, вдыхая горячий воздух между ними, и послушно приоткрыл губы. — Высунь язык, — коротко бросил Чон. Он медленно протянул руку, кончиками пальцев касаясь его языка, нежно лаская подушечками. От лёгких, дразнящих, почти невесомых прикосновений по позвоночнику Кима побежали мурашки. Чонгук просовывал пальцы глубже, заставляя чувствовать каждый сантиметр этого касания, каждый импульс жара, что исходил от его руки. А потом он наклонился, едва заметно касаясь губами уха. Дыхание обожгло кожу, заставляя Тэхёна судорожно выдохнуть. — Соси. Чонгук закатил глаза, чувствуя, как губы Тэ касаются его пальцев. Сначала осторожно, но постепенно, с нарастающим давлением, он начал их посасывать, словно жадно утоляя жажду. Чон лишь стиснул зубы, не в силах ответить, слишком сосредоточенный на ощущениях, что пронизывали его тело. — Умница, Тэхён-а, — с шумом втянул раскалённый воздух, словно пропитанный возбуждением. Он улыбался, наслаждаясь покорностью перед ним, как будто каждый его жест был ответом на молчаливое подчинение парня, стоящего напротив. Тэ лишь тихо застонал, пытаясь сдержать дыхание, но с каждым движением пальцев, становившихся всё решительнее и интенсивнее, слова словно исчезали, уступая место только молчаливому вожделению. — Вкусно? Любишь всё брать в ротик? Мама не говорила, что нельзя так делать? — Чонгук медленно достал пальцы изо рта Кима, вытирая слюну об алые и пухлые губы, дальше размазывая влагу по щекам. Тэхён же, наслаждаясь лаской, прикрыл глаза и с придыханием ответил: — Если бы не брал… То ты сейчас не стоял бы передо мной. Чонгук усмехнулся и, оторвав руки от увлекательного занятия, опустился к ремню на джинсах Кима, поддевая пряжку. — Перед тобой… Перед тобой на коленях? — Что? — Что? Тэхён с шоком смотрел на Чона расширенными от удивления глазами. Он не мог понять, что происходит, и с недоумением спросил: — Что ты имеешь в виду? Чонгук резко подхватил Тэхёна на руки без предупреждения, без лишних слов. Тот, вскрикнув, тут же вцепился в его плечи, пытаясь удержаться, словно боялся, что мужчина просто швырнёт его на пол. — Что ты… — начал было Ким, но Чон уже пересёк комнату, усадив его на край стола. Дерево холодило сквозь одежду, но не это сейчас заставило Тэхёна задержать дыхание. Чонгук, не дав даже секунды на осознание, толкнул его в грудь наглым, уверенным, бесцеремонным движением, заставляя откинуться назад. — Сиди смирно, — почти прорычал он, нависая над ним. В глазах Тэхёна вспыхнуло что-то опасное — смесь вызова и возбуждения. Он прикусил губу, разглядывая Чонгука снизу вверх, но тот лишь хмыкнул и медленно наклонился ближе, намеренно затягивая момент, играя с терпением. — Сейчас я покажу тебе, что имею в виду, — Чонгук, усмехнувшись, резко рванул рубашку Кима в стороны, оголяя его подтянутый пресс. Пуговицы с тихим стуком разлетелись по столу, но Тэ не успел ни возмутиться, ни возразить. — А я думал, что с ума схожу, — продолжил Чонгук, ладонями сжимая его бока. Его горячие, уверенные пальцы двигались медленно, не оставляя шанса на побег. — Думал, мне кажется, что один юный блондин палит меня своими бесовскими глазами. — Оторвав руки, он снял галстук и принялся расстёгивать рубашку. Тэхён отвёл взгляд, зубами прикусив губу. Казалось, он готов провалиться сквозь землю или, наоборот, позволить Чону делать с собой что угодно. Он даже не заметил, как его пальцы инстинктивно сжали края стола. Чонгук, прищурившись, склонил голову чуть набок, лениво разглядывая Кима. — Прекрати так краснеть, золотко, — в голосе сквозила мягкая угроза. — Иначе, я не сдержусь. — Почему?.. — дурацкий вопрос, но это всё, что смог выдавить из себя Тэхён, чувствуя, как жар накатывает волнами. И как тут думать, когда перед ним стоит сам предмет его обожания с этими стальными мышцами, янтарной, чуть влажной кожей, с узорами, разбросанными по рукам и груди. Его взгляд не мог зацепиться за что-то конкретное, он тонул в этом, медленно и беспомощно. Невозможно. — Потому что ты такой милый и непорочный, что мне хочется тебя немного… опорочить, — Чон наклонился ближе, слова прозвучали прямо у его губ, обжигая горячим дыханием. Его пальцы, скользнув вниз, ухватились за металлическую молнию на джинсах Кима, потянули её, а затем, зацепившись за шлейки, неторопливо снимали ткань. Тэхён вздрогнул, спина изогнулась сама собой, а из приоткрытых губ сорвался тихий хриплый звук — то ли стон, то ли шипение. Чонгук провёл ладонями по его бёдрам, задерживаясь на коже чуть дольше, чем нужно. Он наслаждался этим моментом — тем, как Тэхён дёрнулся, как сжались его пальцы на краю стола, как тяжело вздымалась грудь. Отступив на шаг, Чонгук скрестил руки на груди, позволяя себе насладиться видом. — Чистый шедевр, — протянул он с хищной улыбкой, оглядывая Тэ с головы до ног. Тот ощущал его взгляд кожей: обжигающий, пронзительный, бесцеремонный. Жар разливался по телу, невозможно было скрыться, невозможно спрятаться. Он закусил губу, отводя взгляд, но знал, что Чона это только больше заводит. — Не прячься, золотко, — голос Чонгука звучал слишком довольным, слишком ленивым. Он провёл языком по нижней губе, будто размышляя, с чего начать. — Мне нравится видеть, как ты таешь. Ким шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя, но тело его предало — оно дрожало, горело, откликалось на каждое слово, на каждый взгляд Чона. — Я… — голос сорвался, пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить. — Я не верю, что это реальность. Так не бывает. Он, полный сомнений и трепета, поднял затуманенный взгляд на Чонгука. — Я как будто сплю… Уголки губ Чонгука чуть дрогнули, он медленно подходил ближе. Пальцы скользнули по линии челюсти Тэ, заставляя того поднять голову выше, не прятать эмоций. — Разве во сне бывает так горячо? — прошептал он, наклоняясь к самому уху, прежде чем медленно провести губами по шее, заставляя Тэхёна вздрогнуть. Он, прикрыв глаза, тяжело сглотнул, чувствуя, как реальность становится зыбкой, как сознание туманится, а тело будто уже не принадлежит ему. Но руки Чонгука — горячие, уверенные, настойчивые — возвращали его в этот момент, в этот миг, где реально всё. — Скажи мне, золотко, — прошептал Чонгук куда-то в район ключиц, — когда ты спишь, твои трусики такие же мокрые, мм? Чон оставлял дорожку из поцелуев, медленно опускаясь вниз, к животу, позволяя губам задерживаться на коже чуть дольше. Тэхён вздрагивал под ним, его дыхание сбивалось, а губы раз за разом размыкались, но так и не находили слов. Тихий, почти умоляющий звук сорвался снизу. И Чонгук замер, довольно усмехаясь. Он ждал этого, ждал реакции, наслаждался молчанием, насыщенным напряжением. — Ну же, — слова с заметной насмешкой прозвучали еле слышно. — Так бывает только во сне, да? Что ты представляешь? Отчего ты можешь так течь? Он, подняв взгляд, встретился с глазами Тэ: затуманенными, блестящими. Тот не отвечал, лишь сжимал пальцы на столешнице, словно цеплялся за последние остатки контроля. Чонгук, качнув головой, царапнул зубами нежную кожу чуть ниже пупка, заставляя тело Тэхёна выгнуться ему навстречу. — Чонгук! — Мм? — Этот засранец просто издевается! Медленно потянул насквозь промокшие боксеры вниз, сантиметр за сантиметром оголяя запретный плод. Пока не услышал характерный шпепок горячей влажной головки о низ живота. — Я… — прошептал Ким дрожащим голосом, едва различимым, будто он сам не был уверен, что хочет озвучить это вслух. Чонгук улыбнулся, дерзко, с издёвкой. — Что ты, детка? — Пальцы, сжав лодыжку Тэ, приподняли ногу, а губы мягко коснулись пальцев. — Скажи дяде, что у тебя в голове. Тэхён втянул воздух резко, прерывисто. Пальцы ног непроизвольно дёрнулись от прикосновений, но он не отдёрнул их, не отстранился. — Я… — он снова запнулся, сиплый голос почти утонул в тишине. — Ну же… — Чонгук медленно поднимался выше, оставляя за собой лёгкие поцелуи, горячие, тягучие. Дошёл до колена, затем выше, к внутренней стороне бедра, наслаждаясь тем, как подрагивала под ним кожа. — Я всегда думал о тебе… — наконец выдохнул Тэхён. Чон, остановившись, приподнял голову, разглядывая его затуманенные глаза. — И что же ты думал? — низкий голос обволакивал с нескрываемым удовольствием. — Фантазировал… — хрипло выдохнул Ким. Ещё минута и он сойдёт с ума от этих поцелуев. Его член безустанно выделял смазку и пульсировал, прося хотя бы одно прикосновение, а в голове была настоящая каша. Чонгук, довольный, сильнее сжал его бедро. — Фантазировал обо мне, да? — Губы прошлись по горячей коже, оставляя после себя огненный след. — И что же я делал в твоих фантазиях? — Прошу… — Тэхён судорожно сглотнул, сжав пальцы на столешнице. — Хватит издеваться… Я сейчас с ума сойду. Чон, медленно подняв голову, заглянул ему в глаза и склонился ближе, обжигая тёплым дыханием кожу Тэ, заставляя того затаить дыхание. Губы едва касались, дразня, но не давая того, чего он так жаждал. — Расскажи мне, что ты представлял, — облизнул губы в предвкушении, будто наслаждался каждой секундой этой пытки. Ким сжал губы, взгляд метался, пытаясь найти хоть какую-то опору в этой ситуации. Но её не было. Только Чонгук, его руки, его прикосновения, его непростительно медленное, почти мучительное приближение. — Ну же, золотко, — Чон лениво провёл пальцами по внутренней стороне бедра, сжимая кожу. — Ты же думал обо мне. Ты же хотел. Так расскажи мне… что именно? Тэхён сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как горят уши, как сердце вырывается из груди. — Я… — голос снова дрогнул, и он резко прикрыл глаза, не в силах выдержать этот взгляд. — Я представлял, как ты меня трогаешь… Как шепчешь мне на ухо… как трахаешь меня… О боже! — Тэ распахнул глаза, как только почувствовал горячий язык, оставляющий лёгкий мазок на головке и сразу отстранившийся. — Продолжай! — Не просьбой, это звучало как приказ. — Как ты трахаешь меня у окна, и все видят, что ты только со мной, что я в твоих руках. Представлял, как ты вбиваешься в моё тело всю ночь, как оставляешь укусы на самых видных местах. Как ты берёшь меня снова и снова, пока я умоляю остановиться… Чонгук выдохнул с лёгким смешком, скользнув ладонью выше. — Так вот что творится в твоей сладкой головке… мой милый, порочный мальчик, — он царапнул зубами нежную кожу живота. — Тогда давай проверим, насколько твои фантазии совпадают с реальностью, — практически оборвав свою фразу, Чонгук взял в рот горячий член Тэхёна, стараясь заглотить тот до основания. Тэхён, вскрикнув, выгнулся дугой, будто каждая клеточка тела рвалась навстречу этим прикосновениям. Дыхание сбилось, губы разомкнулись в беззвучном стоне, а пальцы судорожно вцепились в края гладкой поверхности стола. Мужчина, тихо рыкнув, удерживал его за талию, не давая убежать от ощущений. — Вот так, — протянул он, наблюдая за тем, как Ким дрожит под ним. — Такой чувствительный… такой мокрый… — тот стонал так громко и вызывающе, что у Чонгука закладывало уши. Он вылизывал головку и, лаская кончиком языка уздечку, намеревался высосать всю смазку до последней капли. Звуки удовольствия обволакивали, проникая под кожу, сводили с ума. Пока Чон, продолжая свою неспешную пытку, сжимал бёдра Тэхёна, оставляя жаркие поцелуи на вздрагивающих яичках, доводя его до грани. — Ну же, детка, — Чонгук на миг отстранился, проводя языком по напряжённым мышцам живота. — Покажи мне, насколько сильно ты меня хотел. После этого, закинув ноги Тэ себе на плечи и разведя аппетитные половинки, приник языком к колечку мышц, одновременно надрачивая член. — Чонгук! Чон… Чон! Ещё, пожалуйста, ещё! Тэхён уже не понимал, где он, с кем он, он растворялся в удовольствии. Волны эйфории подхватили его, мышцы живота напряглись до предела, и через мгновение капли горячей спермы покрыли руку Чона и живот Тэ. — Умница, золотко, — довольно прохрипел Чонгук, поднимаясь выше и лаская левый сосок кончиком языка, отчего Тэхён вздрогнул. — Открой ротик. Это уже превращается в рефлекс. Ким без вопросов приоткрыл рот и, слегка высунув язык, почувствовал пальцы Чона и немного горьковатую жидкость. Чонгук дал слизать ему свою же сперму. Грязно. Так грязно, что член предательски снова начал подавать признаки жизни. — Наигрались, — лениво бросил Чонгук, отрываясь от Кима. Губы его всё ещё горели от прикосновений. Тэ судорожно втянул воздух, не успев даже понять смысл сказанного, как Чон грубо схватил его за бёдра, заставляя перевернуться на живот. — Ч-Чон… — начал было он, но тут же оборвался, когда горячие ладони скользнули по его пояснице, крепко прижимая к столешнице. Чонгук провёл пальцами по изгибу его спины, словно изучая, смакуя каждое движение. — Какой красивый… — протянул он, скользя взглядом вниз. — Тебе даже отсюда можно поклоняться. Он склонился ближе, позволяя горячему дыханию коснуться чувствительной кожи. — Но ты ведь не думал, что мы закончили, да? — его голос звучал слишком довольным, слишком опасным. Пальцы вновь начали ласкать влажный от слюны анус, проталкивая внутрь палец. — Расскажешь, детка, почему ты такой растянутый? Кто посмел иметь эту сладкую попку? Ким застонал от непривычных ощущений, утыкаясь лбом о стол. — Я… Нет… Я играл. Просто сам… — Малыш трахал себя пальчиками, представляя меня? — Пожалуйста, хватит… Тэхён терялся в ощущениях, внизу накатывало удовольствие, а лицо горело от стыда и смущения. Он чувствовал, как внутри всё сжимается, накатывая волнами: горячими, пронзающими до самого сердца. Он не мог больше сдерживаться. Губы дрожали, руки сжались в слабые кулаки, а в глазах мутнело от наплыва эмоций. Чон имел его уже тремя пальцами, параллельно оставляя укусы на лопатках. Слишком хорошо, но чего-то не хватает. Невыносимое чувство. — Пожалуйста, пожалуйста, сделай что-то… — голос надломился, и слёзы, что он так старательно сдерживал, сорвались, потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки. — Я сейчас взорвусь, прошу, Чонгук-и… Он не знал, чего именно хотел. Только чувствовал, что больше не выдержит. Его грудь разрывалась, мысли путались, а тело казалось слишком тесной оболочкой для той бури, что разрасталась внутри. Оно было готово взорваться на атомы от перегрузки. Он не успел осознать, как Чонгук полностью навалился сверху и обхватил его за плечи, пряча в объятиях: крепких, надёжных, чуть дрожащих. Через секунду он ощутил, как его наполнили до краёв. Стенки ануса безудержно пульсировали, стараясь привыкнуть к размеру, слёзы текли, стоны смешивались со всхлипами и хрипами от сорванного голоса, а проворный язык Чонгука, ласкающий ушную раковину, просто добивал. — Ты этого хотел, золотко? — Чон вышел почти полностью и резко вогнал член до основания. — Да! Да-да-да, прошу ещё! — Какой же ты испорченный. Чонгук смотрел на Тэхёна, и его губы медленно расползались в почти довольной улыбке. Слёзы текли по бледной коже, губы дрожали, голос срывался в мольбу, а в глазах плескалось отчаяние: чистое, оголённое, совершенно беззащитное. Чон наслаждался каждым мгновением. Наслаждался тем, каким разбитым был Ким. Тем, как он, повернув голову, из-за плеча цеплялся за него взглядом, как судорожно втягивал воздух, будто боялся утонуть в собственных эмоциях. Как он насаживался попкой навстречу, стараясь увеличить темп. — Прошу, Чонгук-и… — снова этот надрыв, этот дрожащий голос. — Давай же, возьми всё, я так долго хранил это для тебя… Чон наклонился ближе, впитывая каждую секунду. Он почти чувствовал, как под его пристальным взглядом Тэхён ещё сильнее сжимается, ещё сильнее проваливается в бездну. И это было божественно. — Прости, детка, — прощение Чонгук просит за темп, который набрал, за руки, сжимающие бёдра до синяков, за громкие и пошлые шлепки, за крики Тэхёна. Чон брал всё, что ему дают, и упивался этим доверху, пока не взорвался мощным оргазмом, наполняя растраханную дырочку своим горячим семенем, давая Тэ то единение, которым он так давно бредил. Два вымотанных тела без сил лежали друг на друге. Ноги Кима дрожали, а по бёдрам стекали дорожки белой жидкости. Чонгук лежал на его спине и оставлял ленивые поцелуи на затылке. Через несколько минут, отдышавшись, Тэхён сорванным голосом, прохрипел: — Спасибо… Чонгук с усмешкой ответил: — Спасибо? За что? Ким, лениво улыбаясь и прикрывая глаза, тихо, почти шёпотом проговорил: — Ну, я о таком и мечтать не мог… Ты нереальный, Чонгук… Тот без всякой тени сомнения бросил: — Звучит как прощание. Ну нет. И не мечтай. Дверь закрыта, золотко, а ключи считай, ты скушал. Тэхён, не понимая, нахмурился и спросил: — Что это значит? Чон с игривым выражением отстранился и оставил лёгкий шлепок на и так алой ягодице и, не выпуская Тэ из поля зрения, сказал: — Это значит — едем ко мне. У меня там панорамное окно, будем дальше осуществлять твои грязные желания, золотко.

***

Чимин устроился на диване, полностью поглощённый шоу по телевизору. Он лениво жевал чипсы, время от времени посмеиваясь над чем-то смешным на экране. Но вот его телефон вдруг завибрировал, и он, фыркая, протянул руку к нему, не отрывая взгляда от телевизора. — Если эта падла опять заставит с ним куда-то ехать, я сяду в тюрьму за жестокое убийство. Но, открыв сообщение, он резко вскинул голову, мгновенно теряя прежнее расслабленное выражение. Он вскрикнул, кидая взгляд на экран с таким шокированным видом, будто только что увидел привидение. Чимин отчаянно стряхнул с себя крошки чипсов, которые успели рассыпаться по его футболке и дивану, и от шока вскочил на ноги. — Какого… Minyoongi 21:35 «Привет, ты там кричал, что спишь со мной. Если всё устраивает, заеду через часик, и сделаем это правдой». *Фото* — Мать моя святая женщина… — прошептал Чимин, рассматривая фото со всех ракурсов. — А ведь реально — это же до самых гланд…