Only the Brave \ Только для храбрых

Рука Регулуса ложится в руку Джеймса на столько идеально, как будто кто-то снял мерки и слепил их специально по размеру. Она ледяная, но Джеймс не против, потому что ему всегда жарко. Видите? Опять же. Они созданы друг для друга. Противоположности, которые притягиваются, чтобы создать сбалансированное... нечто. Джеймс пока что не может понять, что именно, но точно что-то. Он это чувствует, потому что его грудь сжимается, а затем расширяется, словно наполняется пузырьками, когда Регулус прикасается к нему. Джеймс тянет осторожно, так осторожно, словно Регулус может испугаться и убежать. Но Регулус подходит ближе. В каждой частичке его тела чувствуется нежелание и нерешительность, но он движется, и Джеймс полон робкой надежды. Джеймс жестом головы указывает на заднюю часть своей метлы, и Регулус без лишних слов забирается на нее. Регулус очень хорошо летает, поэтому сначала он садится на метлу без проблем, а потом Джеймс чувствует, что сейчас он придет к неизбежному выводу о том, что должно произойти дальше. Джеймс действительно построил весь этот план вокруг того, что Регулусу придется держаться за него. Он с нетерпением ждет этого. — Хотя нет,— говорит Регулус и начинает слезать с метлы. Джеймс разворачивает свое тело. — Перестань, Регулус. Это для твоей же безопасности. — Нет. Он упрям, Джеймс может это признать. Он снова хмурится, сводя брови вместе. В его глазах появляется решительный блеск. Этот парень на такое не согласится, Джеймс это ясно видит. Хорошо. Понятно. Его план не работает. Джеймс умеет приспосабливаться. Он умный, ну или так ему говорят. И он уловил тот факт, что Регулус немного специфичен в отношении физического контакта. Кажется, он принимает его только в том случае, если инициатором является он сам. И это может быть зря, но Джеймс думает, что, возможно, он согласится поменяться. На данный момент Джеймсу нечего терять, так что он может просто попробовать. — А что, если вместо этого ты сядешь спереди? Регулус делает паузу. Он снова стоит на крыше и выглядит неуверенно. Хотите верьте, хотите нет, но он хмурится еще больше, потому что, судя по всему, это его постоянное выражение лица. Но он все еще здесь, и он еще не проклял Джеймса, так что это маленькая победа. — И ты будешь держаться за меня? — спрашивает Регулус, наклонив голову в сторону, словно раздумывая над этим предложением. Джеймс кивает. — Да. — У тебя не будет никакого контроля над метлой, — говорит он. То, как его голос замирает на этом слове, наводит Джеймса на мысль. Регулусу нравится чувствовать, что он контролирует ситуацию. Это прекрасно, потому что Джеймс не против просто покататься вместе с ним. — Ничего страшного. Ну, я действительно спланировал для нас целый маршрут, но я не против его изменить. Ты можешь лететь, куда захочешь. Или я могу сказать тебе, куда лететь, — спокойно говорит Джеймс. Регулус теребит свои кольца, и это немного отвлекает. Но он делает неуверенный шаг вперед. Джеймс выжидает. Не давит. Это должен быть его выбор. Иначе у них ничего не получится. — Хорошо, — наконец говорит Регулус, опустив плечи. — Ты держись за меня. Джеймс снова садится на метлу, а Регулус на этот раз забирается перед ним. Когда он устраивается, Джеймс подается вперед, пока другой мальчик не оказывается у него между ног. Джеймсу следовало бы все хорошенько обдумать, потому что он только сейчас понял, что, по сути, приговорил себя к буквальной пытке на ближайшее будущее. Регулус подходит. Он так хорошо ему подходит, словно создан для этого. Чтобы сидеть прямо здесь, между ног Джеймса. Он думает о камине, о стопке книг - Регулус похож на человека, который читает много книг,- об одеялах и подушках. Пышный ковер. Горячие напитки, дымящиеся на столике неподалеку. Регулус сидит между ног Джеймса и читает. Джеймс бы просто был. Тихим. Умиротворенным. С этим мальчиком, прижавшимся к нему, с треском огня и снегом за окном. — Поттер! — Регулус огрызается, а Джеймс слишком погрузился в мечты и пропустил то, что он сказал ранее. — А? — Я взлетаю независимо от того, держишься ты или нет, — говорит Регулус. Джеймс улыбается. Такой злой. Такой красивый. Он обнимает Регулуса за талию, упирается грудью в его спину. Мальчик отталкивается от крыши с такой силой, что черепица скрипит, но Джеймс слишком отвлекается на запах кожи Регулуса. Лаванда. И какой же это охренительный момент прозрения. Он парит в воздухе, держась за мальчика, который, как он внезапно убедился, воплощает в себе все то, что привлекает Джеймса. Все, что Джеймс мог бы полюбить, если бы ему дали шанс. Трава. Открытый воздух. Улица. Регулус действительно проводит время в Запретном лесу, он сам недавно говорил. Или в своем саду, где у него есть небольшая грядка, на которой он выращивает всякую всячину. Ему приходится это делать, для ингредиентов для его зелий. Это проще и быстрее, чем покупать абсолютно все, особенно когда определенные растения или цветы должны подвергаться воздействию таких вещей, как лунный свет в определенную ночь или что-то в этом роде. Полироль для метлы. Потому что он ловец. И не просто ловец. Он лучший ловец в школе. Регулус любит летать, и у него это хорошо получается. В данный момент они сидят на метле, как будто для пущей убедительности. И лаванда. И если честно? Джеймс понятия не имеет, откуда она взялась, но она есть. Он узнал бы ее где угодно, а она здесь, на коже Регулуса. Не на его одежде. На его коже. Регулус Блэк пахнет лавандой. И еще чем-то, вроде, пергамента и... ну. Мальчиком. Он мальчик и пахнет как мальчик, и Джеймс ничуть не удивлен, что ему это нравится. Но главное, что он еще и пахнет лавандой. — Поттер? — Прости. Что? — Джеймс чувствует себя не в себе. Он знал, что его тянет к Регулусу. Сводил себя с ума от похоти и желаний, которые не должен был испытывать. Но это? Это более опасно. Но и хорошо. И если быть честным с самим собой и отбросить на время свои чувства к Сириусу (честно говоря, это самое трудное, что он когда-либо делал), Джеймс может признать, что с тех пор, как ему удалось по-настоящему поговорить с Регулусом, ему нравится все то, что он узнает. Привлекательность, это только поверхностное. И да, на поверхностном уровне Джеймса привлекает то, как выглядит Регулус Блэк. Ужасно привлекает. Чрезвычайно привлекает. Но это всего лишь... ну. Это поверхностно. Это мало что значит, не так ли? Только теперь Джеймс получает проблески того, что находится внутри Регулуса, и Джеймсу все это так нравится, что он хочет в это зарыться. Регулус умен. Он злобный гений. Более гениальный, чем Джеймс когда-либо мог бы стать. Он также защищает своих друзей, что Джеймс заметил, когда сделал замечание не по делу о том, что Розье показался ему немного скучным, и Регулус на него набросился. Регулус также считает магглов интересными, и это пока самое многообещающее открытие, потому что Джеймс точно знает, что приверженцы чистоты крови не считают магглов достойными чего-либо, не говоря уже о том, чтобы быть интересными. Регулус знает о магглах слишком много, чтобы это было случайностью или штукой. Типа, Регулус целенаправленно изучал эти вещи. И разве это не доказательство того, что он не такой, как его родители? Скорее всего. — Поттер, я спросил тебя, куда мы летим, — говорит Регулус. Его голос. Джеймсу нравится его голос. Он резкий, как будто в нем есть грани. И он иногда обращает его против Джеймса, и ему это тоже нравится. Джеймсу интересно, умеет ли Регулус петь как Сириус. Исполнял ли он когда-нибудь песню. Какую музыку любит Регулус? — Я сейчас скину тебя с метлы, Поттер, — огрызается Регулус, толкая Джеймса локтем прямо в живот. Он ворчит от боли, но обретает голос. — Точно, извини. Да. Давай спустимся к озеру, — инструктирует Джеймс. Джеймс пытается сосредоточиться. Насладиться моментом. Он чувствует тело Регулуса под своими руками, его руки, лежат на мышцах живота. Волосы Регулуса щекочут лицо Джеймса, что не должно ему нравиться, но нравится, потому что это подтверждает, что они на ощупь такие же мягкие, какими и выглядят. Они летят вниз, ближе к озеру, пока Джеймс не подталкивает Регулуса, чтобы опуститься почти до уровня воды. Он так и делает, и Джеймс наклоняется и кончиками пальцев разбивает спокойную водную гладь. Вода ледяная, и покалывает кожу, но рябь, которую он оставляет после себя, того стоит, потому что озеро отражает небо, и Джеймсу кажется, он прикасается к самим звездам. Он наклоняется слишком поспешно и на секунду теряет равновесие, но быстро восстанавливает его. — Ради Мерлина, Поттер, какого черта ты делаешь? — спрашивает Регулус. — Касаюсь неба, — отвечает Джеймс. — Если ты упадешь, я не стану тебя спасать, — надувшись, говорит Регулус. — Да ладно, это довольно круто, — говорит Джеймс. Он слегка сжимает Регулуса руками и добавляет, — Давай, попробуй. Я не дам тебе упасть. — Нет. — Прикоснись к небу, Регулус, — говорит Джеймс. — Это озеро, Поттер. — Где твое воображение? И вместо очередной реплики Регулус замолкает. Он немного замедляется, и Джеймс подталкивает его, потому что он усвоил, что, когда Регулус колеблется, это значит, что он этого хочет, но просто не уверен, как себе это позволить. Джеймс не против помочь. — Регулус. Доверься мне. Я тебя держу, — настаивает Джеймс. — Прикоснись к небу. К его радости, Регулус так и делает. Он держит руку на ручке метлы, костяшки пальцев побелели от того, как крепко он ее сжимает. Но вот его длинные пальцы касаются воды, и он оставляет за собой след из красивой симметричной ряби. Звезды мерцают, а отражение луны мерцает серебром на черной поверхности. Регулус ускоряется, наклоняет метлу так, чтобы они следовали за дорожкой лунного света, протянувшейся по воде. Джеймс крепко держит его, и он чувствует, как Регулус расслабляется, погружая все глубже руку в озеро и шевеля пальцами, словно он действительно касается дорожки лунного света. Джеймс не уверен, ведь он не видит лица Регулуса, но ему кажется, что тот почти улыбается. Когда они почти добираются до берега, Регулус снова садится прямо и поднимает метлу повыше, чтобы они могли лететь над озером. И к полному экстазу Джеймса, Регулус позволяет своей голове упасть на плечо Джеймса и говорит: — Ладно. Это было здорово. Если бы у Джеймса был голос, он бы сейчас разразился песней. Джеймс наклоняет лицо, и он оказывается так близко к Регулусу, что может поцеловать нижнюю часть его челюсти. Но он не делает этого. Он не может. Не хочет. Слишком рано, да и не в этом дело, как бы сильно Джеймс этого ни хотел. Смысл в том, чтобы найти выход. Чтобы спасти Регулуса. Чтобы вернуть его Сириусу. Желания Джеймса вторичны. Но он хочет. И он может это признать, потому что ему не стыдно. Он большой мальчик с большими чувствами и большим сердцем, и это нормально. Вот только... Он не уверен, что на этот раз в этом есть какой-то смысл. Хочет ли Регулус того же? Он не спрашивал. Бывают моменты, когда Джеймс думает, что, возможно, Регулус хочет, но он не забыл, что Регулус - Блэк. Есть причина, по которой Сириус так сильно борется со своими чувствами к Римусу. Причина, по которой он отрицает и абсолютно слеп к тому, чего он действительно хочет. Джеймс не может представить, что Регулус просто примет нечто подобное, даже если это часть его сущности. А он бы принял? Джеймс надеется когда-нибудь это выяснить. Его оптимизм, скорее всего, приведет к тому, что он пострадает, но Джеймс готов рискнуть. — Полетели туда, — говорит он, указывая на горы за озером. — Что там? — спрашивает Регулус, но он уже наклоняет метлу и ускоряется. Для этого ему приходится наклоняться вперед, и Джеймс скорбит о потере прикосновения. — Увидишь. И они делают это. Когда они взмывают над горами, вдали начинают проглядывать маленькие деревушки. Мерцающие огоньки усеивают пейзаж, укрытый тенью, словно светлячки, пойманные в темный бархат. Он любит прилетать посмотреть на это время от времени, потому что это напоминает ему, насколько велик мир и насколько малы его проблемы, в сравнении. Регулус бормочет в одобрении, а Джеймс улыбается про себя. — Зимой здесь еще красивее. Мы сюда вернемся, и я тебе покажу. — Что покажешь? — Маленький фокус, — говорит Джеймс, безмерно довольный тем, что Регулус сходу не отказался сделать это когда-нибудь еще. — Для него мне нужен снег и лед. — А, — отвечает Регулус. Они зависли там, наблюдая, как земля простирается вдаль, насколько хватает глаз, пока не встречается с небом. Вверху так много звезд, а внизу так много маленьких огоньков. Джеймс на секунду забывается и, поддавшись порыву, кладет подбородок на плечо Регулуса. Он чувствует, как мальчик напрягается, но ничего не говорит, и Джеймс думает, что, возможно, он ошибается насчет Регулуса и тот не такой уж и Блэк, как ему казалось. И в этот момент все идет наперекосяк. Потому что Джеймс ждет, когда Регулусу надоест и он захочет вернуться. Джеймс мог бы остаться здесь на всю ночь, чувствуя дыхание Регулуса под своими руками, наслаждаясь его запахом и тем, что это с ним делает. Проблема в том, что, просто ожидая в тишине, он дает Регулусу время подумать. И Джеймс еще не понял этого, но, когда у Регулуса есть время подумать, это никогда не заканчивается для него хорошо. Джеймс чувствует изменения еще до того, как Регулус начинает говорить, потому что он буквально прижат к его телу. Как будто кто-то щелкнул выключателем, и энергия, проходящая через слизеринца, превращается из довольной и немного любопытной в злую и холодную. Джеймс едва успевает собраться с силами, отрывая подбородок от плеча Регулуса. — Знаешь, чего я не понимаю, — говорит Регулус, и его голос звучит отстраненно. Холодно. Джеймс сразу же переходит в состояние повышенной готовности. — Спрашивай, — говорит Джеймс. — Ты можешь просто спросить, Регулус. Я отвечу. Плечи Регулуса напрягаются так сильно, что сдвигаются немного вверх, ближе к ушам. — Где же Сириус? Он ведь наблюдает, не так ли? Ждет. Джеймс настолько потрясен, что его руки, обнимающие второго мальчика, немного ослабевают. — Что? — Я не буду повторяться, — говорит Регулус. В этот момент Джеймс замечает, что метла медленно наклоняется назад. — Что ты делаешь? В ответ Регулус еще больше наклоняет метлу назад. Годрик Гриффиндор сжалься над ним, Регулус сейчас его уронит. Он в этом не сомневается. Он уронит его, потому он думает, что у Джеймса есть его палочка и он может смягчить свое падение. Но они так далеко от замка, что на обратный путь уйдет вся ночь. У Джеймса есть карта, но он оставил мантию, спрятанную в совятне, так что для него это будет просто катастрофой. Его поймают, когда он будет возвращаться. Кроме того, он никак не сможет скрыть это от своих друзей, а значит, они узнают, что он пробирался на крышу вместе с Регулусом. Абсолютная катастрофа. — Регулус, — спокойно говорит Джеймс. — Сириус не знает. — Я тебе не верю. — Я клянусь. Он не знает. — Хватит мне врать. — Я обещаю тебе именем моей матери, чего, кстати, я никогда не делаю, потому что моя мама очень дорога, что я тебе не вру, — немного отчаянно говорит Джеймс. — Хорошая попытка. Метла продолжает наклоняться, но уже менее агрессивно. Он слегка скользит, потому что хоть он и силен, но не может побороть гравитацию. Регулус напряжен, смотрит прямо перед собой, но Джеймс думает, что делает успехи. По крайней мере, он замедлился. Но у Джеймса остается все меньше времени, чтобы его переубедить. — Регулус, я обещаю тебе, что Сириус не знает. Никто не знает, ясно? Ну, Римус подозревает. Но Сириус не знает. Он не знает. Он понятия не имеет. Я обещаю. Они не выравниваются, но перестают двигаться. Джеймс изо всех сил подается вперед, сдвигаясь, может быть на сантиметр от края. Это не много. Он определенно все еще скользит назад, но он держится за Регулуса, так что все в порядке. Пока Регулус не делает ничего, чтобы заставить его разжать руки, он в порядке. — Почему? — Регулус звучит немного запыхавшимся, как будто он бежит, но это не так, он просто сидит на метле и слегка пытает Джеймса. — Потому что мне нужен был кто-то, кто помог бы мне достать сигареты, и я обратился к Римусу. Именно он рассказал мне, как их достать. Он сказал мне, что ты тоже куришь. Это было после вечеринки, — торопливо объясняет Джеймс, запинаясь, торопясь, чтобы Регулус понял. — Но он не знает... никто не знает о крыше. Это просто... никто не знает. — Никто не знает, — говорит Регулус. Метла немного наклоняется вперед, давая Джеймсу передышку. Он почти прижимается к Регулусу с облегчением. Регулус звучит так, будто хочет сам себя в этом убедить. Как будто он успокаивает себя. А Джеймс просто... Он должен убедиться, что Регулус понимает, что это не часть какого-то странного плана. Не розыгрыш, не шутка. Здесь нет никакого скрытого умысла. Ему нужно, чтобы Регулус понял, что это просто Джеймс... просто Джеймс, правда. Глупое дерьмо вроде этого - его особый вид идиотизма. Так было всегда. — Я хотел увидеть тебя после игры, — говорит Джеймс. — Почему? — Просто так, — говорит Джеймс. — Поэтому я улизнул с вечеринки и пришел искать тебя. Сириус не знает, — он старается, чтобы его голос был уверенным, ровным. Регулус должен поверить ему, потому что это правда. — Он понятия не имеет. И, честно говоря, я не в восторге от этого. Я чувствую себя дерьмом из-за того, что скрываю это от него, и я хочу рассказать ему. В конце концов. Но я не собирался говорить ему, пока не выясню, есть ли у меня шанс на... Он кричит, потому что теперь он полностью соскальзывает с метлы. Он падает вниз, и, черт возьми, ему нужно достать свою палочку, чтобы остановить падение, но Регулус, видимо его заколдовал, потому что руки Джеймса полностью онемели и не двигаются, так что он не может ее схватить. Его сердце колотится в груди, борясь за место с остальными внутренностями Джеймса, которые обосновались в верхней части его ребер. Он и раньше падал с метлы, но его никогда не роняли намеренно. Это... ладно. Это ужасно. Джеймс не может пользоваться руками. Он не может достать свою палочку. Он падает. Он сейчас разобьется. Это будет больно. Джеймс не уверен, что выживет. Неужели Регулус просто позволит ему умереть? Нет. Он не позволит. Так же резко, как столкнул Джеймса с метлы, Регулус снова оказывается рядом, палочка направлена на него, когда он пролетает под ним, замедляя его падение достаточно, чтобы поймать его в свои объятия. Честное слово. Джеймс думал, что это он будет спасать, но это... э-э-э... приятно? Регулус сильнее, чем кажется, и он действительно фантастически летает. Джеймса раньше никто не спасал, а теперь Регулус спас его дважды. Это может вызвать привыкание. — Мерлиновы яйца, — хрипит Джеймс, цепляясь за Регулуса, который умело балансирует на метле, держа Джеймса. — Годрик, помилуй. О мой гребаный Бог. Я думал, что умру. Регулус закатывает глаза, а затем помогает Джеймсу снова забраться на метлу. На этот раз перед Регулусом, возможно, потому что с точки зрения логистики это единственный вариант. Джеймс обхватывает руками рукоятку метлы и оглядывается через плечо. — Если ты хочешь убить меня, есть способы получше, — говорит Джеймс, потому что его сердце колотится, голова кружится, а Регулус только что подбросил его на несколько десятков метров, прежде чем снова поймать. Регулус смотрит на него с таким сверхъестественным спокойствием, что Джеймс никогда бы не догадался, что этот парень только что совершил попытку убийства. Он так чертовски спокоен. Этот человек немного сумасшедший, должен признать он. Хорошо, что Джеймс не против сумасшествия. — Если ты расскажешь об этом Сириусу, то я так и сделаю, — говорит Регулус. — Это было предупреждение. Джеймс делает все возможное, чтобы проглотить свою реплику. Регулус не может запретить ему говорить с лучшим другом. Тот факт, что он его брат, несколько усложняет ситуацию, но все же. Джеймс никогда не лгал Сириусу и не собирается начинать сейчас. Но он может решить утаить некоторую информацию еще ненадолго. И он так и сделает. Особенно когда ему угрожают смертью на высоте нескольких тысяч метров. — Ну, — осторожно говорит Джеймс, все еще поворачиваясь на метле так, чтобы смотреть на Регулуса позади себя. — Пока нечего рассказывать. Правда? Их взгляды встречаются, и они ждут. Его карие глаза против зеленых. Прекрасно. Так красиво, что Джеймс мог бы смотреть в них весь день. Брови Регулуса сведены вместе, и в этом есть вызов. Он бросает вызов Джеймсу, чтобы тот сломался первым. Сказать, что что-то есть. И это лучше, чем ничего, и оно может вырасти во что угодно. А Джеймс еще не доводилось сталкиваться с вызовом, который бы он не принял, поэтому, конечно же, Джеймс ломается первым. Он открывает рот, но Регулус быстро отводит взгляд и объявляет: — Мы возвращаемся. Хватит глупостей на одну ночь. Его руки обхватывают туловище Джеймса, и ему ничего не остается, кроме как подчиниться. Джеймс не думает, что он теперь способен отказать Регулусу Блэку в чем-либо. #### Регулус стучит в дверь и ждет, пока МакГонагалл пригласит его внутрь. Ее кабинет сильно отличается от кабинета Слизнорта, что ничуть не удивляет. Эти двое полярные противоположности. Регулусу больше нравится глава Гриффиндора, хотя он никогда ей в этом не признается. У него складывается впечатление, что она из тех женщин, которые не будут колебаться, когда что-то пойдет не так. Спокойная. Уравновешенная. Собранная. Она излучает силу, и Регулус это уважает. Именно поэтому он приходит к ней первой, даже если есть кандидатуры получше. В глубине души Регулус уже много лет хотел найти повод поговорить с ней как следует вне урока трансфигурации, хотя в этом он ей тоже никогда не признается. Он может ее обмануть. Притвориться, что это необходимо в рамках исследования. Что он хочет быть дотошным и не хочет ничего пропустить, даже если Минерва МакГонагалл вряд ли что-то ему расскажет. Она слишком умна для этого. Ее кабинет - это небольшая комната, но в ней есть большой камин, в котором уже потрескивают дрова, несмотря на то что сейчас начало октября. На стенах висят несколько портретов, но ничего экстравагантного. Все просто. Регламентировано. Элегантно. Регулусу нравится. Он чувствует себя уютно и спокойно. Он мог бы прочитать здесь тонну книг, если бы у него было больше времени на чтение в свое удовольствие, которого у него нет. — Мистер Блэк, прошу, садитесь, — говорит МакГонагалл, жестом указывая на кресло напротив своего стола. За ее спиной находится окно с видом на территорию замка. — Спасибо, профессор,— отвечает Регулус, садясь в кресло. Он достает из сумки кусок пергамента, а также чернильницу и перо. Он прочищает горло, смотрит на женщину, спокойно ждущую, когда он заговорит. У него все схвачено. Он тщательно отрепетировал все так, чтобы она рассказала ему как можно больше, не подозревая, чего он на самом деле добивается. — Я делаю проект для нашего класса по истории магии, как вы знаете,— начинает Регулус. Он заложил основу для этой лжи, проведя невероятно скучный час с профессором истории, выдвинув свое предложение. Призрак согласился, похоже, потому что Регулус - единственный человек, который когда-либо хотел получить дополнительный зачет по истории. Он был так тронут, что у него немного слезились глаза, что заставило Регулуса немедленно и поспешно удалиться. Но это неважно, он добился своего. Биннс сказал всем остальным профессорам, чтобы они позволяли Регулусу брать у них интервью, если он попросит. — Я изучаю выдающихся личностей и успешных волшебников, которые являются выпускниками Хогвартса. Их, как мы знаем, много, но меня особенно интересуют слизеринцы, потому что я надеюсь найти какие-то закономерности в поведении или черты характера, общие для этих поистине исключительных людей, — говорит он. Она слегка кивает ему, принимая его вступление, что говорит Регулусу о том, что он на правильном пути. Она продолжает внимательно смотреть на него. Вежливо слушает его, не перебивая. Ему это вполне нравится. — Я хочу сосредоточиться на Слизерине, потому что это мой факультет, но, если проект окажется успешным и будет интерес, профессор Биннс расширит его и на другие факультеты. — Звучит увлекательно, мистер Блэк, но я с Гриффиндора, — говорит она, а затем делает глоток из своей чашки чая. — И я не понимаю, чего вы надеетесь добиться этим. — Ну, если быть с вами честным, профессор, все началось с того, что мне стало интересно, насколько правильна сортировка Шляпы, — говорит Регулус, надеясь, что его подозрения о том, что МакГонагалл - женщина, уважающая честность, верно. — Неужели? — спрашивает она, слегка наклонив голову. Регулус собирается с мыслями. — Ну, да. Я знаю, что Вас, например долго выбирали на какой факультет отправить. Почему так происходит? О чем это нам говорит? Вы могли оказаться на двух факультетах. Стали бы вы такой же успешной, если бы вас поместили в Когтевран? Может быть, даже добились большего успеха? Мы никогда не узнаем, потому что учеников помещают в эти клетки, и они никогда не задаются этим вопросом. Очень немногие осмеливаются заглянуть за пределы клетки, — тараторит Регулус. Он знает, что тараторит, но ему нужно, чтобы МакГонагалл поверила, что он искренне этим интересуется. МакГонагалл долго смотрит на него. Регулус ждет. Выдерживает ее пристальный взгляд. — Вы хотите узнать, были ли у этих успешных людей, которых вы исследуете, черты, присущие другим факультетам? Правильно? Что вы надеетесь доказать, мистер Блэк? — Мне просто любопытно, — неопределенно говорит он. Она заглатывает наживку. Он видит, как выражение ее лица немного смягчается, и знает, о чем она думает. Знает, потому что он очень надеялся, что это поможет ему что-то от нее узнать. Она думает, что это младший брат допытывается о причинах, по которым его старшего брата поместили не на тот факультет. До того, как она начинает говорить, Регулус уже знает, что она собирается потакать ему. — Очень хорошо, мистер Блэк. Задавайте свои вопросы. Регулус начинает с простого. Он спрашивает о ее опыте сортировки под предлогом того, что хочет больше понять, как работает шляпа. Ему нужно знать как можно больше, если он собирается написать работу, которая ставит под сомнение всю систему сортировки. МакГонагалл рассказывает ему, как она спорила со шляпой более пяти минут, прежде чем ее определили в Гриффиндор. Затем, он переходит к ее команде по квиддичу, ведь Регулус знает, что МакГонагалл раньше играла за Гриффиндор. Он спрашивает о ее опыте игры против Слизерина. Называет двух известных игроков в квиддич, которые являются выпускниками Хогвартса и Слизерина. С одним из них она играла всего один год, поэтому они мало пересекались, но она рассказывает ему то, что может. Затем, он упоминает о том, что она была старостой. Это хороший переход к обсуждению других выдающихся учеников. Он упоминает, что заметил, что есть ученики, которые, кажется, выделяются даже больше, чем другие. Он просмотрел списки старост мальчиков и девочек в нескольких поколениях. Они приходят к выводу, что, похоже, нет какого-то определенного факультета, в котором было бы больше старост, чем в других. Они говорят о том, что у Слизерина больше наград по зельям, чем у любого другого дома. И Регулус начинает расспрашивать о родословной и традициях. Черты, которые разделяют все Слизеринцы. И тогда он начинает задавать вопросы, на которые действительно хочет получить ответы. Все, что было до этого - отвлекающий маневр. Прикрытие, чтобы МакГонагалл не догадалась, что он на самом деле хочет узнать. — А что насчет легенд факультетов, профессор? — невинно спрашивает он. — Не связанные с квиддичем, разумеется. Я знаю о таких. Все знают. Есть ли кто-то, о ком бы вы могли сказать, что он был легендой Слизерина, когда вы только поступили в школу? Ученик, который был... любимчиком, может быть? МакГонагалл поднимает глаза, задумавшись. Она была расслаблена, или настолько расслаблена, насколько может быть расслаблена Минерва МакГонагалл, пила чай и болтала с ним. И тут что-то меняется. И она кивает. — За несколько лет до моего поступления в школу был один парень, который пользовался популярностью, но я не могу вспомнить его имя. Я никогда с ним не встречалась, — говорит она очень расплывчато. Она делает это специально, и Регулус чувствует себя так, словно он нащупывает разгадку. — Что-нибудь помните о нем? Он видит, как мелькает вспышка воспоминания в ее глазах. Она знает имя. Она думает о ком-то. — Нет, не совсем. Он не играл в квиддич, а это было все, что меня интересовало тогда. Если вам интересно узнать имена игроков в квиддич, то они все написаны на табличках. Вы можете увидеть их сами. Он знает это. Он уже был там. Видел все мемориальные доски, квиддичные и неквиддичные. Прочитал все до единого имена (именно так он узнал, что МакГонагалл была в команде по квиддичу). Он до сих пор не уверен, что хоть одна из них — это то, что он ищет. Регулус остается бесстрастным. Он не показывает своего разочарования. МакГонагалл подумала о ком-то, но не сказала ему об этом. Почему? — С кем бы вы посоветовали мне поговорить об этом дальше, профессор? Я, конечно, спрошу профессора Слизнорта. Но с кем-нибудь еще? — Полагаю, вы можете поговорить с профессором Флитвиком. Он здесь даже дольше, чем я, — отвечает МакГонагалл. Регулус благодарит ее и выходит из кабинета. Он поджигает пергамент с бесполезным набором записей и бросает его в мусорное ведро, после чего направляется прямиком в кабинет Флитвика. ### Интервью профессора Флитвика проходит так же, как и с МакГонагалл, с одним заметным отличием. Регулус избегает тем, связанных с квиддичем, и вместо этого сразу сосредотачивается на гениальных учениках. Регулус постоянно говорит о том, что когтевранцы самые умные, и интересуется, не было ли среди слизеринцев, кого-то столь же одаренного. И Флитвик кивает. — Нам до сих пор не удалось добиться того, чтобы когтевранец получил награду за особые заслуги перед школой. В 1800-х годах была девочка с Гриффиндора, а совсем недавно - мальчик со Слизерина. Кажется, где-то в 1941 году, — говорит он, поджав губы в задумчивости. — Мы не любим говорить об этом, потому что ученик погиб довольно трагично, но это открытая информация. Вы умный молодой человек. В любом случае нашли бы ее. Регулус не дышит. Он знает эту табличку. Он думает. Раньше он не обращал внимания, потому что, что вообще значит "особые заслуги перед школой"? Он думал, что он пожертвовал какие-то деньги или что-то в этом роде. Очевидно, что нет. Одна девушка умерла. Мальчику из Слизерина вручили награду. — Я не понимаю, профессор, — невинно говорит Регулус. — Если эта ученица умерла, то за что другому парню дали награду? Я имею в виду, я бы понял, если бы он спас ей жизнь, конечно. Но это немного смущает, не так ли? Профессор Флитвик кивает. — Ну, да. Но награда была выдана ученику за то, что он нашел человека, виновного в смерти девушки. — Спасибо, профессор, — говорит Регулус, вставая и собирая свои записи. — Интервью с вами было очень полезным. — Без проблем, мистер Блэк. Удачи вам в ваших исследованиях! Регулус ждет, пока за ним закроется дверь, прежде чем поспешить вперед по коридору. Уже поздно, и большинство людей направляются на ужин. Он и сам голоден, но слишком занят. У него есть дела поважнее. Ведь если в начале 1940-х годов погибла девушка, а мальчик из Слизерина получил награду за то, что нашел убийцу... Регулус почти уверен, что убийца может быть тем, кого он ищет. Это не так много, но это уже что-то. Это зацепка, а это больше, чем у Регулуса есть для этого конкретного направления плана мести. Все остальное идет как по маслу: мастерство в дуэлях, проклятиях, использовании темной магии в целом - есть. Зелье Феликс Фелицис, которое поможет ему выжить в том дерьме, в которое он ныряет с головой - есть. Соблюдение режима сна, физических нагрузок и правильного питания, чтобы у него была острота ума, и он мог начать тренироваться в легилименции и окклюменции - есть. Ему все еще нужно уладить некоторые вопросы со своей семьей. И он должен в какой-то момент подумать о том, как его друзья будут участвовать во всей этой истории. Он не хочет, чтобы они пострадали. Но это уже вторично. Дело в том, что он уже несколько месяцев безуспешно пытался понять откуда взялся Темный Лорд. Регулус сделал несколько предположений, потому что надо было с чего-то начинать, и он слышал, как тот разговаривает. У него действительно британский акцент, пусть и немного искаженный. Поэтому он исходит из того, что в какой-то момент он учился в Хогвартсе. Когда? Без понятия, но сороковые года подходят не меньше, чем какое либо другое десятилетие. В одном Регулус не сомневается: если Темный Лорд и посещал Хогвартс в детстве, то он учился на Слизерине. Ни один приверженец чистоты крови не оказался бы в другом месте. И именно это он и пытался найти - умных, сильных Слизеринцев, которые выделялись в школе, чтобы он мог изучить их. Потому что Волдеморт впечатляет. Он могущественен. Такой человек должен был быть лучшим учеником. И теперь у него есть зацепка. Регулус подозревает, что он и есть тот убийца, которого поймал другой слизеринец, так что, естественно, он должен начать с поиска награжденного. Это также имеет смысл, если его рано исключили из Хогвартса, то он не будет известным выпускником. Это объясняет, почему никто, кажется, не может сказать ему, кто, черт возьми, такой Волдеморт. Даже его семья не знает. Насколько известно всем, за кем он шпионил, Волдеморт просто материализовался из ниоткуда несколько лет назад в качестве опасного темного волшебника, коим он и является. Регулус считает это полной чушью. У него должна быть предыстория. У всех есть. Кто-то был его матерью (Регулус вздрагивает при этой мысли), а кто-то - отцом, и Регулус хочет узнать, кто они. Регулус слегка запыхался, когда наконец добрался до трофейного зала, к витрине с табличкой. В зале темно, потому что время ужина, но Регулус достает свою палочку и бормочет «Люмос». Награда Тому Риддлу за особые заслуги перед школой. Том Риддл. Регулус усмехается про себя. Он только что встретил своего нового лучшего друга. Он сразу же отправляется в библиотеку, чтобы посмотреть родословные. Если он был слизеринцем, то есть шанс, что Риддл был как минимум полукровкой. Очень немногие магглорожденные попадают в Слизерин - Регулус считает, что это происходит потому, что у детей сильно развито чувство самосохранения и они прямо отказываются от предложения шляпы. Он просто не может поверить, что не существует хитрых магглорожденных. Если так подумать, то запугивать шляпу, чтобы она поместила их не туда, где им положено быть, это довольно по-слизерински. Так что Регулус прав. Спорьте со стеной. В общем. Ему нужно найти этого Риддла и расспросить его о предполагаемом убийце. Если он учился в школе в сороковых годах, то он явно еще жив. Волшебники живут долго, и этот Том не может быть старше пятидесяти с чем-то. Его память должна быть еще нетронутой, так что Регулусу остается только уговорить его рассказать ему эту историю. Если Риддл не поддастся на его уговоры, он придет с зельями и проклятиями, которые помогут его убедить. — Рег?! Подняв голову, он находит себя на лестничной площадке. Он настолько хорошо знает дорогу в библиотеку, что может добраться туда с закрытыми глазами, что дает ему время привести мысли в порядок. Доркас сходит с движущейся лестницы прямо перед ним и улыбается. Регулусу требуется мгновение, чтобы его мозг осознал, в каком слегка растрепанном виде находится его подруга. И вдруг он понимает, что не видел ее утром, а должен был. Доркас теперь живет в его спальне. Шторы вокруг ее кровати были задернуты, и Регулус просто предположил, что она заспалась, потому что сегодня выходные. Но, возможно, она вообще там не спала. — Откуда ты взялась?— спрашивает он, нахмурившись, когда улавливает новые детали, такие как размазанный макияж (Доркас всегда красится аккуратно, так что это очень подозрительно) или ее помятая рубашка. И Доркас сияет. Она сияет так, будто ей пять лет и наступило Рождество. Регулус в замешательстве, но в хорошем смысле. Доркас выглядит счастливой, и Регулус полностью это поддерживает. На самом деле, Доркас должна быть счастлива всегда. Она бы была, если бы это зависело только от него. — Я должна тебе кое-что сказать,— говорит Доркас. Она наклоняется вперед и тянется к нему рукой, прежде чем спохватится и отдернуть ее. — Прости, я немного на взводе. Мы можем поговорить? Регулус хочет пойти в библиотеку и заняться исследованиями. Но сегодня он уже добился прогресса. И немалого. Большую часть дня он провел, общаясь с преподавателями. Регулус полагает, что ради своей подруги он может сделать небольшой перерыв. Он может пойти с Доркас и внести свой вклад в то, чтобы это счастье продолжалось. Она хочет поговорить, а значит, ему почти ничего не придется делать. А слушать Регулус умеет. Он может продолжить поиски этого Риддла завтра, решает он. — Ты пропустишь ужин, — предупреждает Регулус. — Это стоит того, — отвечает Доркас. Регулус качает головой. Он не собирается позволять Доркас голодать ради каких-то сплетен. — Ладно. Пойдем со мной, — говорит он ей, затем разворачивается и спускается обратно по лестнице с Доркас на хвосте. Он ведет ее к кухне, останавливаясь перед портретом с грушей. Регулус бросает взгляд на подругу и теребит свое кольцо. — Никому об этом рассказывай, — предупреждает он ее. — Если я начну натыкаться на людей на кухне, я сделаю тебе больно. Доркас кивает, глаза широкие и любопытные. — Здесь находятся кухня? Как ты догадался об этом? Регулусу нравится восхищение в ее голосе. Это заставляет его чувствовать, что он сделал что-то хорошее. Что-то впечатляющее. — Здесь работает двоюродный брат Кикимера, — говорит Регулус, пожимая плечами. — Он мне рассказывал. Домовые эльфы приветствуют его, как обычно, в какофонии голосов и взволнованных жестов рук. Для того, кто презирает толпы и шумные места, Регулус почему-то чувствует себя на удивление непринужденно с домовыми эльфами. Он приседает и несколько мгновений болтает с некоторыми из своих любимцев, включая Таппи, который является двоюродным братом Кикимера. — Внимание, это моя подруга Доркас. — Здравствуйте, мисс Доркас! — отвечает хор голосов. — Добро пожаловать, добро пожаловать! Доркас улыбается и машет рукой, немного смущаясь. Регулус встает рядом с ней, чтобы обратиться ко всем эльфам сразу. — Ей нужно рассказать мне что-то секретное и важное, но мы не хотели ложиться спать голодными. Вы можете, пожалуйста, помочь? — вежливо просит Регулус. Доркас наклоняется к нему поближе и шепчет: — Кажется, я никогда раньше не слышала, чтобы ты был таким вежливым, а я знаю тебя уже шесть лет. Наступает бурная деятельность. Буквально торнадо маленьких существ, делающих миллион дел одновременно. Каким-то образом посреди всего этого Регулуса сбивают с ног и усаживают за стол в углу, на котором стоит внушительное количество еды. Доркас усаживают рядом с ним, предположительно для того, чтобы они могли поговорить в спокойной обстановке. Домовые эльфы приносят ширму и устанавливают ее вокруг них. — Если вам что-то надо, просто зовите! — говорит им Таппи, двоюродный брат Кикимера. — Мы не подслушивать через ширму, мы не подслушивать. — Спасибо, Таппи, — говорит Регулус. Таппи улыбается. Кланяется так низко, что его уши касаются пола, а затем исчезает за ширмой. Регулус смотрит на Доркас, которая таращится на него с открытым ртом. Воспоминание всплывает в голове Регулуса. Ему было шесть, может, семь, а Сириусу восемь. Их мать принесла домой котенка и попросила Сириуса помучить его для практики. Сириус отказался. Мать пригрозила сломать котенку шею. Сириус вызвался сделать это сам, чем очень порадовал Вальбургу. Однако, как только Сириус взял котенка на руки, он пробежал через дом со скоростью света, и на полном ходу выпустил котенка из окна на улицу. Регулус побежал за ним и догнал его как раз вовремя, чтобы увидеть, как котенок благополучно приземлился и помчался прочь. От шока он стоял с открытым ртом, как сейчас Доркас, и Сириус засунул палец Регулусу в рот, чтобы тот посмеялся. Тогда их нашла мать. За это Вальбурга сломала Сириусу все пальцы и на три дня заклеила Регулусу рот. На какое-то время Регулус стал руками Сириуса, но Сириус отказался быть голосом Регулуса, боясь, что Вальбурга накажет его еще больше. Это был первый раз, когда Регулус голодал. — Не могу поверить в то, что только что произошло, — говорит Доркас, глядя на разложенную перед ними еду. — Так вот как ты получаешь еду, когда пропускаешь приемы пищи. Регулус пожимает плечами. — Иногда я просто пропускаю приемы пищи. — Почему я не удивлена? — говорит Доркас, затем берет миску салата. Регулус берет жареные овощи. Он не любит сырую пищу. Несколько минут они едят в тишине, прежде чем Доркас делает глоток воды и прочищает горло. Она смотрит на Регулуса и прикусывает губу. Регулус пытается изобразить на лице заинтересованность, которая, по его мнению, все еще остается неубедительной. Доркас расправляет плечи. — Помнишь, я говорила тебе, что влюбилась? — Не волнуйся. Я сделаю так, что это будет выглядеть как несчастный случай, — тут же отвечает Регулус. Доркас издает встревоженный звук. — Плащ Салазара на шесте, нет. Я говорю тебе о хорошей вещи, а не о плохой. Не нужно никого убивать. Хорошая вещь? Регулусу требуется мгновение, чтобы понять, что это может быть, но когда он это понимает, то расслабляется и возвращается на стул. — Значит, ты ей тоже нравишься? Доркас снова лучится. Широко и радостно. — Она. Регулус, я... ну. Я не совсем уверена, насколько это официально, потому что мы обе выпивали, так что, наверное, мне нужно поговорить с ней об этом еще раз, чтобы убедиться, но... Думаю, мы встречаемся? Кажется, у меня есть девушка. Это нехорошо. Регулус считает, что вокруг таких вещей не должно быть никакой двусмысленности, верно? Либо да, либо нет. Ты либо встречаешься, либо нет. Ты не можешь... не можешь? Регулус чувствует легкую панику, потому что если нормальные люди вроде Доркас могут оказаться в такой ситуации, то какая надежда у Регулуса? Он до сих пор не может точно сказать, можно ли считать романтикой то, что происходит по ночам на крыше. Есть большая вероятность, что Джеймс просто платонически дружит с ним. Регулус все равно бы не понял, но он думал, что это просто потому, что он... ну. Он Регулус Блэк, сломленный и холодный. Но если даже Доркас Медоус не может сказать, есть у нее девушка или нет? Это не может не настораживать. Регулус надеялся, что другие люди знают такие вещи, чтобы, когда наступит момент истины, они могли помочь ему. — Что значит, ты думаешь, что у тебя есть девушка? Улыбка Доркас немного тускнеет. — Ну. Просто. Мне кажется, но я не уверена? — Разве это не та вещь, в которой ты должен быть уверен? — чем больше Регулус думает об этом, тем больше тревожится. Оставив в стороне его собственное замешательство по поводу Джеймса, то вся эта ситуация просто выглядит для Доркас не очень хорошо. Ведь так? Доркас сказала, что в убийстве нет необходимости, но, судя по ее положению, это очень вероятная возможность. Что за человек заставляет другого думать, что они встречаются, но оставляет это настолько туманным, что тот не уверен в этом? — Ну. Как я и сказала. Мы были пьяны, — защищаясь, говорит Доркас. — Она сказала мне, что я ей очень нравлюсь. Я ответила, что она мне тоже нравится. И мы поцеловались. А потом она сказала, что мы должны сделать это снова, не сразу же, мы конечно все равно это сделали, но имелось в виду как нибудь в другой раз. — Доркас, — говорит Регулус. — И когда я проснулась в ее постели, нет, не смотри на меня так, Регулус Блэк. Мне семнадцать лет, и я могу заниматься сексом, если захочу, — говорит Доркас. Регулус понятия не имеет, как он смотрит на Доркас, потому что он не осуждает. Вообще ни капельки. На самом деле он слегка завидует, потому что тоже хотел бы заняться сексом, только не с девушкой. А с очень конкретным человеком. С человеком, у которого пресс такой рельефный, что Регулус до сих пор не может поверить, что он настоящий, волосы такие растрепанные, что сводят Регулуса с ума, а бедра такие накаченые, что ему хочется упасть в обморок. — В общем, — продолжает Доркас, — когда я проснулась, она была супермилой. Это не было неловко, и это просто потрясающе, потому что, обычно эти ситуации неловкие до усрачки. Типа, ты собираешь свою одежду и просто... но это было не так. Только не с Марлин. Регулус видит в бреде Доркас отрицание. Она пытается убедить себя, а не Регулуса. И ему кажется, что его долг как ее друга указать ей на это. Так ведь? Она не может просто вляпаться в беду. Он не может позволить ей пострадать, верно? — Доркас, послушай..., — пытается он снова. Она качает головой. — Нет. Не надо. У меня хорошее предчувствие на этот счет. Правда. Регулус вздыхает и смотрит в потолок. — Доркас. Она использовала слово "девушка"? Доркас сдувается, как лопнувший воздушный шарик. — Ну, нет, — она делает глубокий вдох. — Но в ее защиту скажу, что в общей комнате было так шумно, что мы не могли толком поговорить. Там было очень много народу, так что шансов не было, и... — Ты поцеловала девушку на глазах у других людей? — Регулус почти упал со стула от шока. Неужели Доркас сошла с ума? Она улыбается, мечтательно вздыхая. — Ну, и да, и нет. Мы были в общей комнате, но две ее подруги прикрывали нас. Так что они знают, и их это устраивает. Они прикрывают Марлин уже много лет, судя по всему. И они не возражали против того, чтобы мы поднялись к ним в спальню. И... — Подожди. Мозг Регулуса зацепился за это слово. Имя. Доркас произнесла его уже дважды, но первый раз оно не запомнилось из-за шока и хаоса от всего этого признания. А теперь? Регулус чувствует, как мир трещит по швам. Небеса раскалываются надвое, и на него льется божественный свет. Ему кажется, что он слышит пение небесных ангелов, и поют они на французском. Хор в голове Регулуса звучит подозрительно похож на Эдит Пиаф, но он не слишком углубляется в это. Доркас смотрит на него с сомнением. Регулус осторожно спрашивает: — Марлин... МакКиннон? Доркас кивает, сдерживая очередную улыбку. — Гриффиндорская загонщица? Она снова кивает, в замешательстве сводя брови вместе. — Блондинка? Сильно красится черной подводкой для глаз? — Регулус, почему ты... — Ты встречаешься с Марлин МакКиннон, — повторяет Регулус. Просто чтобы быть уверенным. Здесь не может быть никакой путаницы. Ноль. Ни одной. — Да. Ну, скорее всего я с ней встречаюсь. Но да, та самая Марлин, — отвечает Доркас. — А что? Регулус подпирает подбородок рукой. Мерлиновы яйца. Это... он не может вспомнить, когда в последний раз ему так везло за один день. Сначала Флитвик направляет его на верный путь, чтобы узнать больше о прошлом Волдеморта. А теперь его лучшая подруга прокладывает себе дорогу в круг приближенных Джеймса. Это потрясающе по нескольким причинам. Во-первых, это подтверждает его подозрение, что гриффиндорцы гораздо более либеральны и открыты, чем слизеринцы. Во-вторых, шансы на то, что Джеймс на самом деле гей и Регулусу не показалось, что он флиртовал прошлой ночью на метле, увеличились в десять раз. В-третьих, он может и будет выяснять, был ли Джеймс искренен прошлой ночью. Регулус в этом уверен, потому что Джеймс не может лгать, даже для спасения своей жизни, а Регулус чуть не убил его, так что, это было бы чертовски глупо со стороны Джеймса продолжать обманывать его после этого. В-четвертых, Доркас может, и будет, добывать ему информацию, чтобы он мог поддерживать интерес Джеймса. — Значит, ты ходила на вечеринку в честь победы Гриффиндора? — спросил он, контролируя свой тон. Непринужденный. Нейтральный. Доркас странно смотрит на него, но кивает. — Да. Марлин пригласила меня. Я говорила тебе, что собираюсь пойти поговорить с ней о том, заинтересована ли она в общении со мной после той вечеринки в Запретном лесу. Она заинтересована. Очень даже заинтересована. — Ну, она тебе подходит, — говорит Регулус, садясь прямо. Доркас фыркает, берет булку хлеба и снова кладет ее на место. — Да ладно тебе, Рег, ты вообще с ней хоть раз говорил? Он наклоняется вперед, наполовину перевешиваясь через стол, и смотрит Доркас прямо в глаза. — Тот, кто достаточно смел, чтобы поцеловать тебя в комнате, полной людей, получает мое одобрение. Ты не заслуживаешь меньшего. — Ох. А теперь у Доркас наворачиваются слезы на глаза, и Регулус чувствует себя неловко. Он откидывается на спинку стула. — Если ты будешь плакать, я оставлю тебя здесь одну. Доркас смеется. Она утирает уголок глаза, но, к счастью, обходится без слез. Некоторое время они едят в тишине, и Регулус напряженно думает, как спросить Доркас о том, что он хочет знать, чтобы она не узнала, что его трагическая влюбленность в Джеймса Поттера размером с Шотландию. Которому он тоже, возможно, нравится, а может и не нравится. Есть ли у Регулуса понимание того, что происходит? Нет. Будет ли он бороться с этим? Тоже нет. Он пытался это сделать. Он боролся с ним. Ударил его током. Угрожал ему. Регулус делал все возможное, чтобы оттолкнуть Джеймса. Ладно, возможно, не все возможное, потому что эгоистичная часть его души не хотела, чтобы Джеймс уходил. Но он пытался. Он был злым и немного жестоким. Он подбросил его на несколько десятков метров. И все же Джеймс продолжает возвращаться. Необъяснимо. Невозможно. Джеймс просто... кажется, хочет быть рядом с ним. Он пообещал, что сегодня вечером снова будет на крыше, и так каждую ночь, пока Регулус не скажет ему, чтобы он больше не приходил. Это были последние слова Джеймса, сказанные ему прошлой ночью. В ту самую ночь, когда он чуть не убил его. Джеймс Поттер - сумасшедший, это очевидно. Но его безумие почему-то толкает его в сторону Регулуса, и в данный момент Регулус просто не хочет с этим бороться. Он будет осторожен. О, он будет чертовски осторожен. Но он не остановит его. Только, если на то не будет веских причин. И если он собирается найти эти причины, он обязан спросить. Вот только. Он не знает, как. Что нужно сказать? Он не может просто. Понимаете. Он же не Доркас. Он не может просто так взять и объявить, что влюбился. — Я... э-э-э... — Регулус пытается. Не получается. Очевидно, что не получается. Это просто нелепо. — Ты - что? — Кто еще был на вечеринке?— вместо этого спрашивает Регулус. Его лицо остается каменной маской. Никаких эмоций. Только пустота. Доркас щурится на него, жуя картофелину. Ее взгляд говорит Регулусу о том, что она догадалась, что происходит что-то еще. Если повезет, Доркас сама все поймет, и Регулусу не придется ничего говорить. Это было бы великолепно. — Сириус был там, очевидно. Просто... пил пиво и хорошо проводил время. Он в основном держится рядом со своими друзьями. По какой-то причине часто прислоняется к стенам. Кажется, люди находят это привлекательным. К нему подходили несколько девушек, но он всех отшил, — Доркас говорит все это быстро, словно знает, что Регулус вот-вот скажет ей, что ему плевать на брата. В обычной ситуации он бы так и поступил. Но сейчас... Где Сириус, там и Джеймс. Так что, он потерпит, если это приведет к тому, что Доркас дальше расскажет о Джеймсе. — Точно, — это все, что говорит Регулус. — Что-нибудь интересное случилось? — Ну, он спел песню. Это было впечатляюще. Я знаю, что мы его ненавидим. Вообще-то... он никогда ничего мне не делал, но ты его ненавидишь, и я с тобой солидарна. Тем не менее, я должна отдать ему должное там, где это необходимо. — Он был... с кем-то еще?— Регулус пытается. Сможет ли он разыграть эту карту, используя брата? Он сомневается, ведь Доркас знает его гораздо лучше, чем МакГонагалл. Но попробовать стоит. Доркас загорается. — Ну, да. То есть, я не уверена? Но мне кажется... мне кажется, причина, по которой он отшил всех этих девушек, в том, что у твоего брата есть парень. Регулус поперхнулся водой так сильно, что упал со стула. — Рег? — Доркас в шоке уставилась на него. — Ты в порядке? Нет. Он не в порядке. У Сириуса есть парень? Что? Этого не может быть. Это невозможно. Он неправильно услышал Доркас. Или на Доркас наложили заклинание помутнения рассудка, и ее мозг не работает. — Что ты только что сказала? — спрашивает Регулус, поднимаясь на ноги. — Я думаю, Сириус... — говорит Доркас, колеблясь. — Они не целовались и все такое, но он был... очень трогательным, чувственным, понимаешь? Как будто весь в нем растворен. У меня просто было такое ощущение, понимаешь? Как будто... Регулус садится, проводит рукой по своим кудрям. Она все еще продолжает говорить, но он слушает только наполовину. Доркас просто не понимает, ведь она не видела их вместе так часто, как Регулус. Он не удивлен, что она считает, что между ними что-то есть, но Регулус знает, что это не так. — А потом, когда Сириус пел, просто то, как он смотрел на Сириуса? Мне показалось, что все было по-другому. А еще был такой момент... Голос Доркас то появляется, то исчезает из фокуса, пока Регулус оправляется от шока. Она все неправильно поняла. Сириус заменил его Джеймсом. Их связывают братские узы. Они бы никогда не посмотрели друг на друга в таком ключе. Поэтому он говорит Доркас: — Ну да. Сириус всегда был таким с Джеймсом. У них нет границ, но это не романтика. — А потом они курили вместе, так близко... — О, значит, не Джеймс? — говорит Регулус. Это вырвалось у него, потому что если это не Джеймс, то кто, черт возьми, мог подойти к Сириусу достаточно близко, чтобы Доркас запуталась? Может быть, Люпин? Доркас резко замолкает. Регулус все еще не пришел в себя, он сказал и не подумал, и Доркас повернулась и уставилась на него широко открытыми глазами. Они смотрят друг на друга. И Регулус понимает, что совершил ошибку. Доркас кладет руку на спинку стула Регулуса и смотрит на него. — Джеймс? Регулус закатывает глаза. Доркас качает головой. — Во-первых, откуда ты знаешь, кто курит, а кто нет? А во-вторых, с каких это пор он Джеймс? Регулус хозяин своего тела. Именно так. В любое время. Поэтому он физически не дает румянцу появиться, хотя от этого усилия у него слегка побаливает голова. Он ловит взгляд Доркас и зевает. — Сириус болтал о нем без остановки в течение многих лет, прежде чем он предал нас, — говорит он. — Это дало свои плоды. Доркас удерживает свой взгляд неприлично долго, прежде чем откинуться назад, оставив между ними немного пространства. — Это был не Поттер. Это был Люпин. Регулус крутит кольцо на большом пальце. — Я думаю, что это просто навязчивая, раздражающая сущность Сириуса — говорит он, пожимая плечами. — Он не может быть геем. — Почему бы и нет? Ты же гей. Регулус хмурится. — Я не хочу говорить о своем брате, — грубо отвечает он. И к его удивлению, Доркас просто кивает. — Ну, Поттер тоже был там. Он разговаривал практически со всеми, но я думаю он просто душа компании. Но, он не проводил слишком много времени с каким-то одним человеком. Регулус сидит очень спокойно. Не ерзает. Не моргает. Едва заметно дышит. Ему нужно притвориться, что ему все равно. Ему неинтересно. Его вообще не колышет, что Джеймс был один на этой вечеринке. Это вообще ничего не значит, но это хоть что-то, правда? Если бы у Джеймса была девушка, она была бы там. Так что это как минимум подтверждает, что Джеймс одинок. Не так ли? — Марлин с ним хорошо дружит, очевидно. Он ее капитан, — непринужденно говорит Доркас. — Она бы знала, если бы он кем-то заинтересовался. — Я выгляжу так, будто мне не все равно? — сказал Регулус, немного слишком агрессивно. Доркас улыбается. — Нет, не выглядишь. Но у меня есть предчувствие, и я собираюсь ему следовать. Регулус усмехается, отодвигает свой стул и встает. — У тебя есть более важные вещи, о которых стоит беспокоиться, например, выяснить, встречаешься ли ты с Марлин или нет. — Ауч! — отвечает Доркас, тоже вставая. Регулус пожимает плечами. — Обращайся. Кто-то должен спускать тебя с небес на землю. — Я уверена, это знак привязанности, — говорит Доркас, маша на прощание домовым эльфам, когда они выходят из кухни. Регулус больше ничего не говорит по дороге обратно в спальню. Он слишком занят тем, что перебирает в голове слова Доркас, анализируя все, что она рассказала ему о Джеймсе. Не так уж много, конечно, но Регулус изголодался по информации, так что он примет все, что ему дадут. Любой намек, который поможет ему понять, что происходит, и что это значит. Есть ли у Регулуса вообще хоть какой-то шанс с Джеймсом. К своему полному ужасу, Регулус обнаруживает, что он надеется на это. И разве это не жалко? Так и есть. Но Регулус ничего не может с собой поделать. Когда дело доходит до Джеймса, самообладание Регулуса оставляет желать лучшего. Удивительно, но все не так плохо, как ему кажется.