в плену алкогольного тумана

      Переплетаясь с губами Сумина, Джиншик облокотился спиной на дверь приватной комнаты клуба и подался вперёд поясницей, открывая проход. Не заглядывая внутрь и даже не открывая глаз, они прошли в темноту. Сумин прикрыл за собой дверь, нащупал ключ и повернул, закрываясь вместе с возлюбленным, который касался его тела через одежду.       Языки сплелись в сладком симбиозе. Медленно и мягко губы Джиншика касались чужих, уже искусанных и покрасневших. Они стали более пухлыми от покусываний, разжигая больше жара и желания.       Раньше Сумин ненавидел, когда влюблённые парочки целовались подобным образом, но, как только попробовал сделать это сам, с Джиншиком, мнение кардинально изменилось. Если возлюбленный целовал его так, Сумин плыл по волнам, отключая совесть и стыдливость. Ему было плевать, что кто-то увидит или осудит за пошлые, горячие поцелуи. Он готов был сгореть, полностью поглотиться Джиншиком, а потом снова воскреснуть ради тех же ощущений.       — Сядь, — прошептал в горячий рот Сумин, подталкивая Джиншика в плечо.       Хам послушно сел в мягкое кресло и облизнул влажные губы. Он наблюдал за реакцией возлюбленного, и был приятно удивлён, когда тот встал на колени и протянул руки к застёжке на джинсах Джиншика. Расстегнул пуговку, потом с тихим лязгом замочек. Покрепче вцепившись в пояс, Сумин попытался снять штаны, а Джиншик приподнялся, слегка подаваясь бёдрами вперёд и помогая парню справиться с нелёгкой задачей.       Сумин не помнил, сколько выпил алкоголя за последние часы. Он стянул с возлюбленного серые боксёры, которые намокли от предэякулята, и придвинулся ближе, наклоняясь над его пахом. В пьяном состоянии он даже не думал о своём отсутствии опыта в принятии чьего-то члена в рот, однако в тот момент Сумина мало что волновало.       Он облизнул влажную головку, видя в темноте только её очертания. Сомкнул губы и позволил проскользнуть ей в разгорячённый рот.       — Ах, блять, — простонал Джиншик, запрокидывая голову и закрывая глаза.       Сумин взял глубже, с напряжением в паху слушая следующий стон возлюбленного. Его руки лежали на голых бёдрах Джиншика, вырисовывая еле ощутимые узоры. Губы влажными дорожками проходились по головке, а язык дополнял разгорячённые ощущения. Лишь на миг Сумин поднял взгляд на Джиншика и встретился с его голодными глазами.       Подавшись вперёд, Сумин взял глубже. Язык добавлял ощущения, увлажняя член Джиншика, стоны которого наполняли комнату. Его пальцы запутались в волосах Сумина, притягивая парня ближе. Ощущения ошеломляли, а каждая секунда становилась всё опаснее — на пьяную голову хотелось поскорее снять напряжение и кончить на личико возлюбленного, но Джиншик со всех сил сдерживался, желая подольше наслаждаться.       Открыв глаза, уставился на Сумина. На его плывущие в темноте глаза, на развратные губы, что сомкнулись вокруг члена.       Закусив от нетерпения губу, Джиншик потянул Сумина за волосы, мешая ему продолжить процесс. Встал с кресла, не обращая на свалившиеся штаны внимания. Сумин поднялся с колен, слегка пошатываясь после большого количества выпитого алкоголя. Он придерживался за Джиншика, который впился в его губы, жадно облизывая, а потом толкнул на кровать. Сумин упал на мягкую постель, успев выставить перед собой руки, но подняться не смог, оказавшись придавленным к матрасу. Джиншик навис над ним, влажно целуя ухо и сминая ягодицы возлюбленного через джинсы. Тот простонал, глуша свой голос в одеяле.       — Ты подготовится? — горячо прошептал Джиншик, обжигая своим горячим дыханием.       — Можешь проверить, — дразняще ответил Сумин, выгибая поясницу и потираясь ягодицами об пах возлюбленного.       Тот застонал, не выдерживая такого напряжения. Запустив руку под лежащего на животе Сумина, Джиншик расстегнул его ширинку и резко сдёрнул джинсы, теряя терпение. Он остался в одних лишь трусах, которые пьяный Джиншик разорвал пополам. Лоскуты ткани остались на ягодицах, но влажная дырочка уже была в поле зрения. Парень ввёл в Сумина сразу два пальца, а тот застонал, извиваясь на кровати.       — Какой ты упругий, — не сдержался от комментария Джиншик. — Как долго ты растягивался, котик? Почему не позвал меня?       — Хотел сделать сюрприз, — в перерыве от стонов ответил Сумин. — Тебе нравится?       — Ещё бы. Внутри всё так влажно.       Штаны Джиншика были спущены после минета. Он не потрудился избавиться от них, потому что сходил с ума, думая лишь о дырочке Сумина, что манила своим розовым цветом.       Достав из кармана пачку презервативов, Джиншик разорвал её зубами и раскатал защиту по члену. Навис над Сумином и вошёл в него, озаряя комнату протяжным стоном.       Парням было так хорошо, что слова в тот момент оказывались лишними. Они наслаждались друг другом и друг в друге после долгого тура, когда от усталости иногда не удавалось даже за руки подержаться. Но сейчас они были в полной власти друг друга, готовы позволить всё на свете. Опьянение расслабляло их разумы, разрешая выйти из привычных будней и почувствовать что-то помимо обычной каждодневной рутины — друг друга.       Джиншик схватил Сумина за запястья, блокируя его движения. Вжимая руки возлюбленного в матрас, парень вдалбливался в него всё сильнее, слыша стоны и просьбы не останавливаться. Он и не планировал, однако все равно шел на поводу Сумина, меняя направление и доставляя ему ещё больше удовольствия, задевая чувствительную зону. Парень под ним извивался и кричал, забыв, что находится в общественном заведении. И пусть это клуб с приватными комнатами, повсюду всё равно были люди.       — О, Боже, Джиншик, — проскулил Сумин. — Я сейчас…       — Кончай, — разрешил, даже скорее приказал парень.       От его властного голоса всё внутри Сумина свернулось в трубочку. Он застонал в одеяло и излился под себя, пачкая постель. Видя его удовольствие, Джиншик дошёл до финала и, вдолбившись крайний раз до упора, кончил в презерватив, наваливаясь на возлюбленного сверху.       Они долго не могли отдышаться и прийти в себя. Джиншик перевалился на постель, чтобы не сковывать движения Сумина, и поцеловал его в плечо.       — Я тебя люблю, — прошептал Сумин, еле фокусируя взгляд после оргазма.       — И я тебя. Очень.