Надзиратель

      Хун лежит на полу, глядя на бездыханное тело своего друга: он снова потерял близкого человека — эти смерти из-за него. Прозрачные секунды словно растянулись в тягучую вечность после удара по голове и мгновенной темноты перед глазами. Очнувшись, Ги Хун обнаруживает себя в роскошном помещении: мерцающий свет, огромная двуспальная кровать с золотыми украшениями посредине; два кресла у низкого столика и потухший камин за спиной. Неожиданно распахивается дверь. В комнате появляется человек в чёрной маске: — Где я?! Почему я связан?! — воскликнул Ги Хун пытаясь освободить руки. — Вы у меня дома, — сухо отозвался фронтмен. — Будешь здесь оставаться до решения твоей судьбы. — Что с другими игроками?! Вы их убили?.. — в надежде на обратный ответ выкрикнул Ки Хун. — Даже сейчас вы думаете о других, — насмешливо произнёс фронтмен. — Но хочу порадовать тебя, их не убили. Ки Хун расслабился, но не надолго. — Тогда зачем тебе я? — Вы не стали жестоким из-за игр и денег как другие игроки; это меня очень удивило. — Он говорил спокойно. — Вам следует отдохнуть, Ги Хун, завтра будет тяжёлый день. — Если хочешь, чтобы я отдохнул, то будь любезен — развяжи меня! — потребовал он. — Развяжу вас при условии, что пообещаете не пытаться убить меня; надеюсь вы понимаете: убьете — на мое место придут другие. Не стоит даже пробовать.

***

      Ги Хуна переполняла злость, но он осознавал, что лучше не злить этого человека и согласился с условиями. Через несколько минут его полностью развязали; наконец снял повязку с глаз и смог спокойно изучить комнату. Комната была в темных тонах, всё было более чем комфортно. Ги Хун рассуждал о следующих действиях: как отсюда выбраться и найти этого человека? В основном он мог сейчас сделать лишь тщательное изучение помещения, где находился. Спальня; рядом — ванная, за ней кухня. Он подошёл к дверям и повернул ручку — оказалось закрыто: — Ну да, не дурак оставить для меня открытую дверь! Тут наверняка ещё камеры с прослушками!       Ги Хун приблизился к окну; кажется, он в Сеуле на очень высоком этаже — то ли это отель, то ли его личное пространство. Окна были закрыты. Разглядывая углы стен и даже под столом зеркала, камер прослушки не обнаружил — видимо, хозяин был уверен в невозможности побега.       С усталостью и бессилием Ги Хун рухнул на кресло, ударив кулаком по спинке. Стоит ли вообще тратить силы на злость и ненависть? Если бы Джун Хо изначально рассказал о том, что это его брат главный… Победа была бы в руках! А теперь он — его заложник; мерзко звучит. Но самое отвратительное — среди них был предатель. Он так слеп, что не смог догадаться! Ги Хун винил себя и Джун Хо, но больше всего самого себя. Прошло всего пару минут, но ощущение было как целая вечность. — «Может всё-таки попробовать сбежать через окно? Нет, слишком много охраны...» — сидел на кресле и размышлял Ги Хун. Вдруг услышал шаги: неужели ведущий прибыл? Так все и было: В комнату зашёл ведущий; краем глаза он увидел Ги Хуна, который сидел в кресле. — Заждался? — Да пошёл ты к черту! — Попрошу не разбрасываться словами, Ги Хун. Это обойдётся вам очень дорого. — «Что?! Он имеет в виду наказание? Какого чёрта?! Мне же не десять лет, чтобы наказывать!» Ги Хун несколько минут смотрел в пол задумчиво; вдруг ощутил руку на своей щеке и просто сидел, не зная что делать. — Наверное, интересно кто стоит за этой маской. Конечно, интересно... Поэтому прошу вас не делать глупостей — вы знаете чем это закончится, Ги Хун. — Фронтмен аккуратно снял капюшон и наконец-то снял маску. — Что?!.. Ён И... — ...Хван Ин Хо. — Не может быть! Ты предал нас! — Вы не правы, Ги Хун; кроме имени всё было правдой. — Нет-нет- нет... Я не верю! — Такова реальность. Тебе придётся поверить. — Но зачем? Зачем тебе это? — Тебе знать необязательно. Ги Хун молчал: он не знал, что говорить; человек, которому больше всего доверял, оказался предателем.