яма из мыслей.

Эмоции захватывали. Гнусные мысли посещали голову и не хотели выходить.  А что если они все притворяются? Что если, на самом деле, они ненавидят меня? А вдруг я не нужен Наги?  Жить не хотелось. Все эти мысли так давили на Рео. Ему казалось, что он вот-вот взорвется от всех переживаний.  Каждый день был как день сурка. Школы-тренировка-дом. И так из за дня в день. Родители давили со всех сторон  «Рео, какой еще к черту футбол? Ты должен продолжать семейный бизнес» «Рео, я не уверена, что ты достигнешь тех высот, о которых мечтаешь»  Только Наги и спасал его от смерти своими же руками. Но даже тот, казался не настоящим. Наги выглядит так, словно ни капли не заинтересован в этой дружбе. Словно единственное, что ему нужно — это деньги Рео.    А Рео любил его.  Раньше с фиолетововолосым так и поступали.  Общались только из за денег. Девушки признавались ему в любви, но использовали его гигантский счет и не показывая ни капли любви.  Рео был обделен.  Рео чувствовал, как эти мрачные мысли затягивают его, словно воронка. Он больше не мог поверить в искренность даже тех, кто был рядом, и с каждым днем его одиночество становилось все глубже. Давление со стороны родителей и общественных ожиданий только усугубляло ситуацию. Каждое слово от матери или отца звучало как приговор, как напоминание, что он не может быть собой, что его мечты о футболе — это просто каприз, который не имеет места в реальном мире. Но, несмотря на все сомнения, Рео не мог избавиться от одной мысли: что если Наги всё-таки не такой, как другие? Что если он не похож на тех людей, что использовали его ради денег? Но эти мысли все чаще рушились, как только он смотрел на него, наблюдая его холодное выражение и отстраненность. Казалось, Наги в глубине души был настолько далек от всего, что казалось важным Рео. Тем не менее, Рео не мог поверить в это полностью. Он не мог забыть те моменты, когда Наги поднимал его настроение, когда они смеялись вместе, когда его поддержка была единственным, что держало Рео на плаву. Возможно, это была всего лишь иллюзия, но для Рео она была столь важной. Он пытался найти в Наги нечто большее, надеясь, что этот человек тоже не сможет пройти мимо, что он, несмотря на свою сдержанность, всё же видит и чувствует больше, чем другие. И вот, в один из таких дней, когда Рео едва сдерживал слёзы, он подошел к Наги с вопросом, который мучил его. Он был готов услышать правду, какую бы горькую она ни была. Он не знал, что это будет за разговор, но знал одно: ему нужно было понять, кто же на самом деле стоит рядом с ним. — Наги, — сказал он, дрожащим голосом, — ты когда-нибудь… ты правда хочешь быть моим другом? Наги лениво повернул голову, его взгляд оставался все таким же сонным и безразличным. Он зевнул, будто вопрос Рео был чем-то незначительным, не заслуживающим особого внимания. — Хм? — протянул он, лениво почесывая затылок. — Почему ты вдруг спрашиваешь? Рео почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Почему он спрашивает? Потому что его разрывают сомнения. Потому что каждый день он боится, что Наги просто рядом из-за удобства, из-за денег, из-за всего, что Рео может ему предложить. Потому что он не выдержит, если и этот человек окажется таким же, как все. — Просто скажи мне, — голос дрогнул, и он сжал кулаки, чтобы не дать эмоциям вырваться наружу. — Ты бы был со мной, даже если бы у меня ничего не было? Даже если бы я не мог платить тебе за еду, за игры, если бы у меня не было семьи, денег, ничего? Наги посмотрел на него пристальнее. Его взгляд наконец стал немного осмысленнее, но вместо ответов Рео увидел в нем лишь непонимание. — Рео, ты слишком много думаешь, — наконец ответил он и пожал плечами. — Мне всё равно на твои деньги. Я с тобой, потому что так удобнее. Рео почувствовал, как по его спине пробежал холод. “Удобнее.” Это слово эхом отдалось в его голове, раз за разом. — Удобнее? — переспросил он, его голос был едва слышен. Наги вздохнул, словно ему лень объяснять очевидное. — Да, удобно. Ты всегда рядом, ты поддерживаешь меня, ты тянешь меня за собой. Без тебя, возможно, я бы даже не играл в футбол. Рео замер, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Он не знал, что чувствовать. Это признание было правдой — но было ли в нем хоть капля той дружбы, которой он так жаждал? Или он снова оказался просто средством, а не важным человеком? — Так что, ты не бросишь меня? — тихо спросил он, будто от этого зависело его существование. Наги снова пожал плечами, но в этот раз его голос звучал чуть мягче. — Не знаю. Пока ты рядом, мне хорошо. Рео закрыл глаза. Это не был ответ, которого он ждал. Это не было признание в дружбе, в преданности. Но, возможно, это было самое честное, что он мог услышать от Наги. И, возможно, этого было достаточно. Пока что. Пока мысли Рео не начнут захватывать его вновь.  Мысли никогда не оставляли его надолго. Они всегда возвращались, словно тень, преследующая его даже в самые светлые моменты. Он пытался убедить себя, что ответа Наги достаточно, что хотя бы сейчас он рядом. Но этого не хватало. Слова Наги эхом раздавались в его голове. “Мне хорошо, пока ты рядом.” А что, если однажды ему станет некомфортно? Что, если он решит, что Рео больше не нужен? Эти мысли сводили его с ума. Каждый день он ловил себя на том, что наблюдает за Наги слишком пристально, что пытается найти в его взгляде хоть каплю привязанности, доказательство, что он действительно важен. Но Наги оставался прежним. Лёгким, спокойным, отстранённым. Будто он никогда не задумывался о том, что происходит в голове Рео. И это убивало его. Рео знал, что слишком зациклен. Знал, что сам загоняет себя в ловушку. Но разве он мог иначе? Ведь если он потеряет Наги, то у него не останется ничего. Эта мысль разъедала его изнутри. “Ничего.” Если Наги уйдёт, что останется? Семья, которая не принимает его мечты? Люди, которые видят в нём только деньги? Жизнь, в которой каждый день похож на предыдущий, как замкнутый круг? Рео чувствовал, как страх проникает в каждую клетку его тела. Он пытался дышать ровнее, пытался не думать, но разум снова и снова возвращался к одному: а вдруг всё это скоро закончится? А вдруг Наги однажды скажет: “Мне больше не удобно”? Рео не выдержит. Эта мысль приходила к нему всё чаще. Он зацикливался на каждом взгляде, каждом слове Наги, анализировал, искал хоть какой-то знак, что тот действительно рядом не просто так. Но Наги не менялся. Он жил, как всегда, легко, словно ничего не имело для него особого значения. Рео же жил в страхе. И этот страх рос с каждым днём, с каждой новой мыслью, с каждым моментом, когда он чувствовал, что для Наги он может быть таким же временным, как всё остальное в его жизни. Но разве можно жить, постоянно боясь потерять? Мысли душили его. Они не просто посещали, а наваливались с такой силой, что дышать становилось невыносимо. Рео казалось, что он тонет, что внутри него нарастает шторм, и единственное, что могло заглушить этот хаос — это боль. Он закрылся в ванной, включил воду, чтобы заглушить любые звуки, и дрожащими руками провел ногтями по запястью. Этого было мало. Он схватил бритву, не задумываясь о последствиях, и провел по коже. Тонкая красная линия появилась мгновенно, за ней еще одна. Где-то в глубине он понимал, что это не выход, но боль — физическая, ощутимая — давала ему хоть какое-то чувство контроля. Как будто он мог сам решать, что чувствовать. Он не заметил, как слезы начали стекать по его щекам. — Рео? — раздался голос за дверью. Рео замер. Черт. — Чего тебе, Наги? — он попытался звучать нормально, но голос предательски дрожал. — Ты странно себя ведешь. Открой. Рео стиснул зубы, смотря на своё запястье. Кровь стекала тонкими линиями, смешиваясь с водой. Всё это было таким неправильным, но в то же время… таким привычным. — Уходи, — выдохнул он, закрывая глаза. Но Наги не ушёл. Он просто открыл дверь. Рео даже не удивился. Конечно, этот человек не потрудился бы дождаться разрешения. На секунду воцарилась тишина. — Блин, Рео, — только и вымолвил Наги, глядя на него. Он не спросил, почему. Не стал читать нотации. Он просто потянулся к нему, аккуратно взял его за руку и, несмотря на своё обычное ленивое выражение, начал промывать порезы, молча, бережно. Рео не мог смотреть ему в глаза. — Это не поможет, — тихо сказал Наги, заматывая его руку полотенцем. — А ты откуда знаешь? — в голосе Рео была злость, но больше — боль. Наги не ответил сразу. Он просто продолжал держать его руку, будто давая понять, что не отпустит. — Просто знаю, — наконец сказал он. — И если тебе так хреново, то скажи мне об этом, а не делай… вот это. Рео сжал челюсть. — А ты правда послушаешь? Или снова скажешь, что я слишком много думаю? Наги на секунду отвел взгляд, но не выпустил его руку. — Послушаю. И почему-то Рео поверил ему. Рео слабо выдохнул, глядя на свою руку, замотанную в полотенце. Он чувствовал тепло пальцев Наги, ощущал, как тот крепко держит его, не позволяя вырваться. — Почему ты вообще здесь? — его голос дрожал, но он пытался говорить ровно. Наги посмотрел на него так, словно этот вопрос был глупым. — Потому что ты мне не безразличен, — сказал он просто, без лишних слов. Рео замер. Эти слова, такие простые, такие обыденные, но почему-то они ударили его сильнее, чем что-либо за последнее время. — Не ври мне, — прошептал он, опуская взгляд. — А я и не вру, — отозвался Наги, чуть крепче сжимая его руку. — Если бы мне было плевать, я бы не стоял здесь. Рео зажмурился, чувствуя, как снова на глаза наворачиваются слёзы. — Тогда почему ты всегда такой отстранённый? Почему я чувствую, что могу потерять тебя в любой момент? Наги нахмурился. Он явно не понимал, что ответить, и на какое-то время в комнате повисла тишина. — Я просто не умею показывать… — он остановился, будто сам не верил, что вообще говорит это вслух. — Но я здесь. И я не уйду. Рео медленно поднял взгляд. — Обещаешь? Наги кивнул. — Обещаю. И в этот момент Рео поверил ему больше, чем когда-либо.