Неожиданное будущее.

Коридор школы был шумным, как и всегда в утренние часы. Хлоя Буржуа, как обычно, стояла рядом с Сабриной, обсуждая последние сплетни. Они не были близкими подругами, но для школьной жизни этого было вполне достаточно. Сабрина говорила о какие-то задания, а Хлоя слушала, хотя её мысли были где-то далеко. Ей не нравилось, как она ощущала себя в этом мире, полном ожиданий, но она не показывала этого. Всё вокруг было привычно и буднично. Тем временем, на другом конце коридора, Селестин Лантье стоял в компании своих друзей. Он, как всегда, слегка отстранялся от группы, его взгляд был внимателен и отстранён одновременно. Он, казалось, видел что-то, что другие не замечали. Его друзья смеялись и обсуждали что-то, но Селестин не мог избавиться от ощущения, что что-то не так. Он не знал, что будет с ним в будущем, но какое-то чувство предвестия не отпускало его. Однако жизнь, как это часто бывает, не терпит рутины, и вот, когда всё казалось обычным, нечто странное и невозможное нарушило этот порядок. Внезапно посередине школьного коридора, оказались дети. Девочка, лет 7-8, у нее длинные черные волосы и ярко голубые глаза, что были в высоком хвосте, и милое розовое платечко которое выглядывало из под большой серой кофточки, она оглядывалась вокруг. Около неё стоял мальчик, ну совсем маленький. Лет 3, у него были блондинистые волосы, почти белые и яркие голубые глаза. Он был одет в милый комбинезон небесно голубого цвета и с белыми деталями. В роде у него была соска. Они, казалось, не заметили, как именно оказались здесь, но теперь их внимание привлекли люди, которых они знали — их родители. Однако, они выглядели немного моложе. Видели такими их, какими они были в прошлом, ещё не знакомыми и не связанными друг с другом. Мелоди с ярким блеском в глазах побежала к Селестину, её отцу. Алексис с трудом дотягивался до Хлои, и, с маленьким шагом, направился к ней. — Папа! Папочка! — крикнула Мелоди, радостно прыгая в его объятия, когда он обернулся. Селестин остановился, изумлённо глядя на девочку. Он совершенно не понимал, что происходит. В его глазах отражалась растерянность, он немного отшатнулся. Кто эта девочка? — Ты перепутала меня с кем-то? — спросил он с лёгким испугом, но не осуждением. Мелоди не теряла уверенности. — Нет, ты мой папа. — сказала она с такой серьёзностью, что Селестин замолчал. Немного подумав, девочка добавила: — Я, и мой младший брат Алексис из будущего! — А потом мило и совсем беззаботно рассмеялась. Его друзья с удивлением переглянулись. Одна девочка в их компании немного покраснела и подошла к Мелоди. — Иди к мамочке? — спросила она с робким смехом. Мелоди обвела её взглядом, совершенно не понимая, что она имеет в виду, и даже чуть нахмурилась. — Ты не моя мама. Ты даже не похожа на мою маму. Моя мамочка красавица, а ты только на огород, птиц отпугивать гордишься! — сказала она это как факт, с лёгким удивлением и отвращением в голосе. Она оказалась абсолютно права — эта девушка действительно не производила впечатления. Ярко розовые волосы, чрезмерно яркие, почти театрально надутые красные губы и откровенная одежда, которую трудно было бы назвать элегантной, скорее, это был крик о внимании, почти вызывающий. Мелоди нахмурила лоб, и её мысли мгновенно потянулись в сторону её отца. Как он мог поддерживать дружбу с такой женщиной? С какой-то... неприятной, несоответствующей его вкусам дамой, которая так явно стремилась привлечь к себе внимание любыми средствами. Она невольно фыркнула, не понимая, как можно было быть рядом с ней, не ощущая дискомфорта. Однако, как только в её сознании возникла образ её матери — по-настоящему прекрасной, изысканной женщины, — на её лице появилась мягкая улыбка. Она, не обращая больше внимания на расстроенную и разозлённую фигуру девушки, обратила своё внимание на отца. Его глубокие изумрудные глаза казались гораздо более важными и достойными внимания, чем любая злобная фигура в её жизни. Селестин рассмеялся, однако в его смехе звучала явная нотка недоумения. Он был явно растерян, хотя в глубине души признавал, что девочка, безусловно, была права. Эта ситуация, с розововолосой девушкой по имени Камилла, по всей видимости, не была чем-то необычным для неё. Она явно пыталась привлечь внимание мужчин самыми откровенными способами, стараясь быть в центре внимания. Селестин, хоть и испытывал лёгкое замешательство, не мог не согласиться, что девочка видела всё верно. Когда его взгляд пересекся с её, и он заметил, что она смотрит прямо в его глаза, его любопытство начало брать верх. Он не мог не задаться вопросом, что она будет делать дальше. — А где твоя мама? — спросил он, осматривая окрестности, как будто надеясь увидеть её поблизости. Мелоди внимательно осмотрела компанию, но, не заметив свою маму рядом, пожала плечами и спокойно ответила: — Её здесь нет. Некоторые из девочек в компании Селестина не могли сдержать вздоха разочарования. Кто не хотел бы стать женой привлекательного и богатого мужчины? Это был своего рода идеал, которым они, без сомнений, восхищались. Мелоди сдержанно улыбнулась, наслаждаясь реакцией этих девочек, затем легко скользнула с рук отца, ловко спрыгнув с его рук. С радостной улыбкой на лице она быстро оглянулась и, увидев свободный путь, побежала в противоположную сторону, не обращая внимания на окружающих. Селестину не оставалось ничего другого, как последовать за своей новоявленной дочерью, невольно поддаваясь её весёлому настроению и не в силах устоять перед её заразите льной энергией. — Мамочка! — громким, полным нетерпения голосом воскликнула Мелоди, отчаянно стараясь найти свою мать среди людской толпы. В то же время, Хлоя, поглощенная беседой с Сабриной, совершенно не замечала, как странное и неожиданное событие начинает разворачиваться вокруг неё. Она продолжала поддерживать разговор, хотя чувствовала легкую усталость от постоянных, зачастую пустых разговоров, которые занимали её мысли на протяжении всего дня. Тем не менее, как всегда, Хлоя старалась не показывать своего раздражения и сохраняла спокойное, уравновешенное выражение лица, следя за тем, чтобы её наружность оставалась неизменно безупречной, как и ожидалось от неё. Когда Хлоя вдруг ощутила, как маленькие ручки обвились вокруг её ноги, сначала она не сразу осознала, что произошло. Поддавшись инстинктивному желанию оглядеться, она опустила взгляд вниз и встретилась с глазами младшего ребёнка — малыша с ярко-голубыми глазами и соской, мирно покачивающейся в его маленьком рту. В её сознании быстро промелькнула мысль, и на её лице отразилось лёгкое недоумение: она нахмурила лоб и, немного наклонив голову в сторону, обратилась к нему. — Ты потерялся? — произнесла она, с лёгкой растерянностью в голосе, но при этом тоном, полным тепла и заботы. Алексис поднял голову, взглянув на неё, и, несмотря на свой юный возраст, произнес чётко, уверенно, и с неожиданной взрослой решимостью: — Мама! Хлоя на мгновение застыла, и её сердце, как будто забыв о своём обычном ритме, пропустило несколько ударов подряд. Всё происходящее казалось ей невероятно странным, почти сверхъестественным, но при этом ребенок, стоявший перед ней, был настолько родным, таким знакомым, что это ощущение было почти физически ощутимо. В её душе, несмотря на растерянность, сработал неизвестно откуда взявшися материнский инстинкт, и она незамедлительно подняла его на руки, словно это было самым естественным поступком. Но прежде чем она успела хоть немного прийти в себя и осознать, что происходит, её ухо поймало ещё один громкий, полных настойчивости и отчаянной любви крик: — Мамочка! В следующую секунду её талию обвила маленькая рука, и девочка, которую Хлоя узнала как свою дочь, крепко прижалась к ней. — Мелоди? — прошептала Хлоя, внутренне предчувствуя, что эта девочка может быть тем, о чём она даже не смела думать, ощущая, как её сердце, словно нарушив свой привычный ритм, начинает биться быстрее. Мелоди, заметив её реакцию, подняла голову с мягкой улыбкой и уверенно произнесла: — Я из будущего, мамочка! Ты и папа будете моими родителями, и я вас очень люблю! Слова девочки, наполненные такой искренностью и теплотой, вызвали в душе Хлои странное, почти мистическое ощущение, как будто всё это было предначертано. В её груди разлилось тепло, такое не знакомое но и одновременно родное, что она не могла его игнорировать — ведь материнское сердце всегда знает своих детей, даже если они пришли из будущего. В ответ она слабо улыбнулась, хотя всё происходящее оставляло её в лёгкой растерянности, и, немного замявшись, тихо проговорила: — Я всегда хотела назвать дочь Мелоди… Эти слова вырвались из неё как мечта, которую она хранила в своем сердце, даже не осознавая, насколько близка она была к её осуществлению. Она сказала это почти беззаботно, погруженная в свои мысли, не заметив, как Селестин подошёл к ней. Мелоди, услышав эти слова, не смогла скрыть свою радость. Она широко улыбнулась и, в полном восторге, ещё сильнее прижалась к ней, обвив руками её талию. Селестин стоял неподалеку, наблюдая за происходящим с таким же изумлением, как и все вокруг. Его сердце было наполнено бурей эмоций, каждая из которых наполняла его растерянностью и непониманием того, что происходит. Всё происходящее казалось нереальным, словно не имеющим отношения к обычному миру. Эти дети, эти слова, — всё это выглядело настолько фантастично, что не укладывалось в его восприятие. Казалось, что реальность сама по себе начинает терять свои очертания, и что нечто большее, нечто магическое, встает перед ним. И в его разуме всё чаще всплывала одна мысль — талисман кролика всё ещё существовал. С трясущимися от волнения руками он шагнул ближе к Хлое и Мелоди. Его голос, наполненный сомнением и смятением, едва не предал его, когда он произнёс: — Ты… ты говоришь правду, Мелоди? — он остановился на полпути, не в силах полностью поверить в происходящее. Мелоди радостно кивнула. — Да, мы из будущего. И в будущем вы будете семьёй! Когда Алексис заметил своего отца, его маленькие ручки потянулись к Селестину, и, несмотря на всю невинность жеста, это вызвало у Хлои волну волнения. Она смотрела, как малыш обращается к Селестину, и в её сердце что-то оборвалось. Она чувствовала, как её внутреннее беспокойство нарастает, пока её взгляд не встретился с глазами Селестина. Он был растерян, как и она, и это сбивало её с толку. Он не знал, как правильно подойти к ребёнку, и это вызывало у Хлои странное ощущение, что она тоже не может найти своего места в этой ситуации. Она прекрасно видела, как он, по-видимому, был полон страха, боясь сделать что-то не так. Селестин, немного колеблясь, посмотрел на неё, и Хлоя, почувствовав его нерешительность, подошла к нему. Её сердце билось учащённо, и её пальцы слегка дрожали, когда она помогала ему взять малыша. Она ощущала странную смесь чувств: волнение, тревогу, но в то же время — какую-то внутреннюю силу, которой раньше у неё не было. Всё происходящее казалось одновременно неестественным и неизбежным, и Хлоя едва могла совладать с этим потоком эмоций. Когда она наконец сделала шаг назад и отошла, её рука по-прежнему оставалась крепко сжата в руке Мелоди. Она чувствовала, как эта маленькая ладошка будто даёт ей уверенность, словно сама судьба связала их, несмотря на все эти странные события. Внутри Хлои нарастало странное спокойствие, но в то же время её мысли путались, а чувства переполняли её, вызывая новые и новые вопросы. Она закрыла глаза на мгновение, пытаясь собрать свои мысли, и, ощущая необыкновенное спокойствие, всё же не могла избавиться от волнения, которое мешало её внутреннему равновесию. Как только она открыла глаза, её взгляд снова встретился с Селестином, и это чувство переживания в ней только усилилось. Она не могла понять, что будет дальше, но какое-то предчувствие, будто всё это она уже когда-то переживала, не отпускало её. — Что теперь? — её голос немного дрожал, и она даже не пыталась скрыть свою растерянность. Селестин, почувствовав ту же неясность и смятение, что и Хлоя, вырвался из тишины, но его голос звучал с едва уловимым оттенком лёгкой иронии, словно он пытался преодолеть свой собственный внутренний барьер: — Видимо, нам предстоит пройти долгий путь выяснений, — произнёс он, всё ещё не до конца осознавая всю сложность происходящего. — Но, похоже, мы не в силах избежать того, что нас ждёт. Его слова, хотя и были произнесены с некоторым беспокойством, всё же несли в себе некую стойкость. И хотя ни он, ни Хлоя не могли полностью постигнуть всю глубину и последствия этого удивительного события, одно было абсолютно очевидно: их жизни уже не будут прежними. Это было только начало нового пути, полного неизвестности и неизведанных горизонтов. Впереди открывался целый мир, в котором их ждало множество неожиданных поворотов, и хотя это пугало, в то же время возбуждало и манило. Хлоя, посмотрев на него, почувствовала, как её сердце наполняется не только тревогой, но и неким странным чувством неизбежности. В её душе вспыхнула искра, которой не было до сих пор. Впереди было так много, что она не могла ни подготовиться, ни предугадать, но это было частью того самого путешествия, которое началось прямо здесь и сейчас. И, несмотря на все неясности, она знала одно — они должны пройти этот путь вместе.

***

Решение привести детей в дом Селестина, безусловно, оказалось разумным шагом, особенно с учётом уверенных заявлений Мелоди, которая утверждала, что в будущем они будут жить именно здесь. Слова этой девочки, полные абсолютной уверенности, не оставляли места для сомнений и только усиливали напряжение в сердце Селестина. Он чувствовал, как его разум не успевает за этим потоком информации, а само откровение выглядело слишком фантастично и одновременно пугающе реальным. Не в силах избавиться от растерянности, Селестин размышлял о том, насколько серьёзно и убедительно говорила Мелоди, как будто вся эта ситуация была заранее предсказана, а время — всего лишь иллюзия. Она не просто заявила, что они будут жить здесь, она повела их по дому, показывая комнаты, каждая из которых как будто становилась частью их будущей жизни. Ощущение, что всё это уже записано, лишь усиливалось, особенно когда Мелоди показала комнату, которая в её представлении уже была не просто спальней, а местом, где когда-то будет жить целая семья. — Вот здесь, — сказала она, подскакивая от радости, и указала на дверь одной из комнат, — это сейчас спальня папы, но в будущем она будет и мамы тоже! — её глаза сверкали от волнения, а её голос был полон восторга, когда она говорила о будущем, которое как будто уже началось. Селестин невольно улыбнулся, глядя на её энтузиазм, но одновременно чувствовал, как его душа наполняется тревогой. Слишком многое менялось вокруг, и не всё из этого можно было воспринять как очевидное. Он продолжал следить за ними, держась немного позади, с Алексисом на руках. Мелоди, не заметив, как они замедлились, тут же перевела внимание на другую дверь, без усталости продолжая показывать им части дома. — А вот здесь будет детская Алексиса, — сказала она, подталкивая их двигаться быстрее. — Тут много игрушек, в которых он будет играть в будущем! Она снова побежала вперёд, заметив темную дверь в конце коридора. Без предупреждения вырвала свою руку из ладони Хлои и поспешила к ней, как если бы это было самым важным местом, которое они должны увидеть. — А вот и кабинет мамы! — воскликнула Мелоди, едва не сбившая Хлою с ног, та спешила за ней, а Селестин, не желая отставать, всё следил за детьми. — Там так много интересного, и там очень много вкусных печений, которые приносит тётя Мара! Хлоя, немного сбитая с толку, посмотрела на Мелоди, а затем на Селестина, её голос звучал осторожно, полон сомнений. — Эм… Мелоди, а кто такая тётя Мара? — её вопрос был невольно вырван, и она почувствовала, как сердце стучит быстрее от беспокойства, не зная, чего ожидать. Мелоди на мгновение замерла, и её взгляд стал слегка задумчивым. Она погладила себя по голове, будто вспоминая что-то давно забытое. — Это Маринетт Дюпен-Чен! Но в будущем она станет Агрест! — с улыбкой сообщила она, даже не осознавая, насколько сильным было это заявление. Но реакция Хлои была мгновенной. Легкая улыбка на её лице исчезла, а в глазах мелькнуло сожаление. Она пыталась сохранить спокойствие, но всё внутри неё сжалось. Конечно, сам факт того, что дети пришли из будущего, показывал, что её отношения с Адрианом были не так, как она всегда представляла. И теперь, услышав об Агресте, девушка, которая, как оказалось, в будущем будет рядом с ним была не она. Хлоя не могла не почувствовать ту боль, которую она пыталась скрыть от самой себя. Её сердце сжалось, и мысли, как грозовые тучи, закружились в голове. Хлоя вновь осознала, что эта реальность для неё будет наполнена не только радостью, но и горечью утраты. Она знала, что когда-то придётся отпустить свои мечты и принять реальность, в которой место рядом с Адрианом займёт кто-то другой, но эта мысль не становилась легче от того, что она знала о будущем. Хлоя тоже почувствовала, как на неё наваливается странное беспокойство. Она старалась держать лицо, но ей было трудно не заметить, как всё это выглядит не совсем нормально. Привести детей в дом, где их никто не ждал, где все они были просто чужими людьми из другого времени — это ощущение словно разделяло её на две части. Одна часть хотела верить в чудо, которое теперь было на её пороге, а другая — сомневалась, не слишком ли это странно и не опасно ли доверять всем этим нелепым событиям. После того как они завершили осмотр дома, все собрались на кухне. Хлоя внимательно посмотрела на Селестина, который, несмотря на внешнее спокойствие, не мог скрыть тревогу, читающуюся в его глазах. Его попытки сохранить невозмутимость были очевидны, но они не могли скрыть того внутреннего волнения, которое он испытывал. Казалось, он был не совсем готов ко всему тому, что происходило, и это не могло не бросаться в глаза. Она перевела взгляд на Мелоди, которая с явным удовольствием ела свои блины, и затем посмотрела на Алексиса, которого кормил Селестин. Малыш с любопытством наблюдал за каждым движением своего отца, не осознавая всей серьёзности ситуации, но в его маленьких глазах всё равно проскальзывала недосказанность. Хлоя вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу, прежде чем проговорила с оттенком неопределённости в голосе: — Мы должны как-то разобраться с этим, правда? — её взгляд скользнул по детям, которые, несмотря на свою очевидную беззаботность, казались такими маленькими и уязвимыми, будто совершенно не вписывались в этот мир. Их присутствие здесь, в этом доме, в этой реальности, казалось странным и нелепым, как будто они были вырваны из другого времени, и это ощущение беспокойства не покидало её. Селестин едва заметно кивнул, но его глаза оставались полными неуверенности и неопределённости. Он осознавал, что ситуация куда более многослойная и сложная, чем они могли себе представить, и это лишь усиливало его внутреннее смятение. Каждый аспект происходящего был пропитан неопределённостью, и Селестин не мог не чувствовать, что за всей этой необычной картиной скрывались некие более глубокие причины и последствия. Он не мог найти чёткого объяснения тому, что происходило, но его интуиция, всегда точная и требовательная, настойчиво подсказывала, что оставить всё без изменений — это не вариант. Дети, их будущее — всё это казалось каким-то странным, непостижимым, как будто вырванным из другой реальности. Это не укладывалось в здравый смысл, и в его голове всё смешивалось в один запутанный клубок. Тем не менее, несмотря на всю нелепость происходящего, он не мог отмахнуться от чувства глубокой ответственности. Эти дети, Мелоди и Алексис, как бы искажённо они ни вписывались в этот момент, требовали его и Хлои заботы и внимания. И, более того, он ощущал сильную потребность защитить Хлою, которая, как и он сам, была далеко не готова столкнуться с такими внезапными и потрясающими поворотами судьбы. Она, несмотря на свою силу, тоже была затянута в этот вихрь неожиданных событий и несла с собой тяжесть будущего, о котором они пока так мало знали.

***

Когда дети доели, Хлоя, собравшись с мыслями, немного прибрала на кухне, а затем направилась в гостиную. Там, как и ожидалось, она нашла Селестина, сидящего с Мелоди и маленьким Алексисом на руках. Все выглядело мирно, но в воздухе витала напряженность, которую никто из присутствующих не осмеливался нарушить. Хлоя почувствовала, как её сердце учащенно бьется от всего происходящего, и села рядом, пытаясь скрыть свою растерянность. Тем временем, в тот же момент, когда Хлоя приступала к своим мыслям, родители Селестина, как всегда, решив навестить сына, уже подъезжали к дому. Селестин не ожидал их визита, и, когда раздался стук в дверь, он вдруг вспомнил о них. В панике он застыл на месте, понимая, что невозможно скрыть детей и Хлою. Весь его внутренний мир на мгновение перевернулся, а на лице отразилось замешательство. — О... Эмм... Мм... — пробормотал Селестин, не находя ни слов, ни объяснений для родителей, которые уже стояли на пороге. Селин, его мать, заметила в его поведении явное беспокойство, её глаза мягко прищурились, пытаясь понять, что происходит. Она и Оливер, её муж, обменялись обеспокоенными взглядами, замечая, что что-то явно не так. — Сынок, ты в порядке? — спросила Селин, её голос звучал полным тревоги и материнской заботы. Она сделала шаг вперёд, стараясь внимательно рассмотреть его выражение лица. Оливер, наблюдая за сыном, лишь коротко кивнул в знак поддержки жены. Но, видимо, не заметив беспокойства Селестина, он продолжил свой путь, направившись с пакетом на кухню. Его спокойное поведение контрастировало с паникой Селестина, создавая дополнительное напряжение в атмосфере. — Эмм... Нет... Ничего такого, я просто забыл про ваш визит… — слабо сказал Селестин, стараясь не выдать своего внутреннего беспокойства. Он надеялся, что родители, как обычно, займутся своими делами на кухне, проверят его и вскоре уйдут, не задавая лишних вопросов. Но, к сожалению, его план не сработал. В тот момент, когда Селестин пытался усмирить свои эмоции, из гостиной раздался громкий звук, похожий на падение чего-то тяжёлого. Это было неожиданно, и сердце Селестина пропустило удар. Он забыл обо всём, мгновенно направившись в сторону звука. Мгновение — и он уже стремился к гостиной, в которой находились Хлоя и дети. В голове кружилась только одна мысль: что-то могло случиться, и он боялся, что кто-то из детей или Хлоя поранились. Его шаги эхом отозвались в пустом доме, но даже не успев заметить удивлённые взгляды своих родителей, он с тревогой шагал в сторону гостиной, где происходило то, что могло бы разрушить всё его спокойствие. Когда родители Селестина вошлт в комнату, они застыли на месте, увидев картину, которая удивила их до глубины души. На руках у их сына была девочка лет семи, плачущая и испуганная, в то время как Хлоя Буржуа, дочь мэра, стояла рядом, держа на руках мальчика, который был подозрительно похож на неё. Хлоя с какой-то неописуемой мягкостью пыталась успокоить обоих детей, и это ей, надо признать, удавалось гораздо лучше, чем Селестину. Хлоя встретила взгляд родителей с легким замешательством, но тут же перевела его на Селестина. Селеста, как и её муж, Оливер, стояла в изумлении. Но не смогла скрыть своих чувств, когда увидела эту картину. В глазах Селесты ясно читалось восхищение, она заметила, как хорошо они смотрятся вместе — Селестин и Хлоя. Небольшая тень сомнения мелькнула в её взгляде, когда она вспомнила о детях, но в целом она была тронута тем, как он выглядит рядом с Хлоей. Впрочем, Селеста не могла молчать, а её глаза, полные эмоций, наконец остановились на сыне. — Сынок, — спросила она, её голос был полон заботы и ожидания. — Ты ничего не хочешь нам рассказать? Её интонация была мягкой, но в то же время требовательной, как у матери, которая требует правды, но при этом готова поддержать. Селестин почувствовал, как её слова поглощают его, как мягкое давление, и его сердце сжалось от неопределённости, не зная, что и как теперь объяснить.

***

С момента, как все сели на диван в уютной гостиной, напряжение в воздухе становилось почти ощутимым. Хлоя сидела рядом с детьми, аккуратно прижимая их к себе, пытаясь показать им своё внимание и заботу, в то время как Селестин, едва сдерживаясь от нервозности, старался выговорить хотя бы несколько слов, чтобы объяснить случившееся. Селеста и Оливер, его родители, сидели напротив, обмениваясь взглядами, и явно пытались понять, что происходит. Селеста не могла скрыть своего восхищения от того, как Хлоя заботилась о детях. Её движения были легкими и уверенными, и несмотря на волнение, она искренне пыталась наладить контакт с детьми. Селеста молча наблюдала за этим, чувствуя странное волнение в груди. Её взгляд, хотя и пытался скрыть эмоции, не мог не выдать того, как она восхищалась девушкой, которая, казалось, была именно тем человеком, которого её сыну всегда не хватало. Тем временем, Селестин, чувствуя на себе настороженные взгляды своих родителей, наконец, заговорил: — Мама, папа, я... должен вам объяснить, что происходит, — его голос звучал несколько нервно, но он всё же постарался взять себя в руки. — Эти дети... — он указал на малышей, сидящих на полу перед ним, — они не из этого времени. Они... как-то попали сюда из будущего, и представились как мои и мисс Хлои дети. Селеста слегка прищурилась, внимательно изучая лицо сына. Оливер, не произнося ни слова, внимательно следил за каждым движением сына, а его лицо было сложным и серьезным. — Ты... что? — Селеста не могла сдержать удивление, которое пробилось в её голос. — Из будущего? Селестин кивнул, пытаясь найти правильные слова. Хлоя, сидя рядом с детьми, улыбалась и пыталась сдержать смех, наблюдая, как она пыталась отвлечь их от страха и напряжения. Она быстро схватила игрушку которую они купили по пути в дом и начала показывать детям, как с ней играть, но в её глазах было заметно беспокойство — она понимала, что это всё ещё было частью более сложной и опасной ситуации, чем она могла себе представить. — Я знаю, это звучит сумасшедше, но... — Селестин продолжил, глядя на своих родителей. — Я... я не знал, что делать, и... да, это... слишком странно, чтобы сразу объяснить, но я обещаю, что всё будет в порядке. Они... Мы не можем просто оставить их. Селеста снова скользнула взглядом на Хлою, которая пыталась вовлечь детей в игру. Она увидела, как Хлоя с удивительным терпением разговаривала с ними, мягко объясняя, как держать игрушку или как устроить что-то забавное. Несмотря на очевидное напряжение в её собственных глазах, Хлоя полностью поглощена тем, чтобы создать для детей безопасное и спокойное пространство. Она была внимательна и мягка, словно истинная мать. Но Селеста чувствовала, что её собственное чувство беспокойства не уходит, она пыталась скрыть свою тревогу, хотя её взгляд становился мягче, глядя на эту картину. Она была женщиной, которая привыкла к контролю, и тут ей пришлось столкнуться с чем-то совершенно новым и неожиданным. Хлоя... была не такой, как она ожидала. И хотя она понимала, что Хлоя неожиданно стала важной частью жизни её сына, её нервозность всё равно оставалась. — Ты уверен, что всё будет в порядке? — наконец, спросила она, не скрывая своей тревоги. — Ты говоришь, что они из будущего, но ты понимаешь, что это может быть намного сложнее, чем ты думаешь, Селестин? Селестин вздохнул, глядя на своих родителей, пытаясь сгладить напряжение в своих словах: — Я... я уверен, мама. Просто, пожалуйста, дайте мне шанс всё объяснить. Они... Мы нужны им сейчас. Мы... должны помочь им. В этот момент Хлоя заметила, как все взгляды, включая взгляд Селесты, направлены на неё. Она подняла глаза и встретила взгляд Селесты, который был полон ожидания. Внезапно её лицо осветилось тёплой, хотя и немного застенчивой улыбкой. Она пыталась, чтобы эта сцена была хотя бы немного нормальной, несмотря на весь этот хаос, который окружал их. — Мы все постараемся справиться, у меня есть идея, как отправить их обратно, — мягко сказала Хлоя, её голос был полон уверенности, но она не могла скрыть нотки волнения, когда её взгляд вновь встретился с глазами Селесты. Селестин почувствовал, как его сердце пропускает удар. Эмоции переполняли его, но он знал, что больше всего он должен был сейчас действовать, не обращая внимания на страхи и сомнения, которые сковывали его.

***

Когда Селестин закончил свой рассказ, атмосфера в доме значительно изменилось. Родители, хотя и всё ещё были в некотором замешательстве, начали воспринимать ситуацию с куда большим спокойствием. Селеста, хоть и не могла скрыть своего удивления, по-прежнему смотрела на сына с мягким взглядом. Она понимала, что жизнь не всегда разворачивается так, как мы себе её представляем, но это не означало, что она не могла принять новые обстоятельства. — Ну что ж, — сказала она, наконец, разрывая тишину, — давай же познакомим нас с твоими… дочкой и сыном. Селестин с облегчением выдохнул, словно эта фраза освободила его от части напряжения, которое скапливалось в его груди. — Эмм, да, конечно, — его голос слегка дрожал, но он всё же встал и подвёл к родителям детей и Хлою. Когда все собрались на диване, Селестин подошёл к детям. Мелоди, как всегда, была полна энергии, и её яркие глаза сверкающими огоньками следили за всеми, кто входил в комнату. Алексис, хотя и был молчаливым, сидел рядом с сестрой, слегка зажмурив глаза от яркого света. Селестин мягко положил руку на плечо Мелоди, потом перевёл взгляд на Хлою, которая стояла рядом с ним. — Мама, папа, это Мелоди и Алексис. — Он указал на детей, а затем, обратив внимание на Хлою, продолжил. — А это Хлоя. Она… ну, она… их мама? Селеста улыбнулась, как бы понимая его замешательство, и посмотрела на Хлою, которая смещено улыбнулась. — Очень приятно, — сказала она мягко, протягивая руку. — Ты, наверное, много нам поможешь в ближайшее время. Хлоя, немного нервничая, но чувствуя, как доброжелательность Селесты её успокаивает, пожала её руку. — Приятно познакомиться. Я… я постараюсь всё сделать правильно. С детьми, — она слегка покраснела, и её голос стал мягким. — Просто, кажется, всё это немного неожиданно. Селеста посмотрела на неё, оценивая, как её слова резонируют с её внутренними переживаниями. Хлоя была искренней, и это было очевидно. — Мы все в этой ситуации, — сказала Селеста, поднимаясь с дивана и, направившись к кухне, добавила: — Теперь давайте лучше перейдём к ужину. Мы все не раз встречались с неожиданностями, и это не должно нас пугать. Хлоя последовала за ней. Когда они оказались на кухне, и Селеста начала собирать продукты для ужина, Хлоя тихо заговорила. — Я просто хочу, чтобы всё сложилось хорошо. Я правда не знаю, как лучше поступить, но дети… они важны. Я хочу, чтобы они чувствовали себя в безопасности. Не только здесь, но и вообще. Селеста аккуратно помешивала суп, задумавшись над её словами. Через несколько мгновений она взглянула на Хлою. — Ты хорошая девушка, Хлоя. Это видно. Мы все, кто тут, постараемся помочь тебе. И детям, конечно. — Она немного остановилась, обдумывая, что сказать дальше. — Иногда нам приходится решать вещи, которые приходят в нашу жизнь, несмотря на все планы и ожидания. Ты понимаешь, о чём я? Хлоя кивнула, и её глаза слегка потемнели, когда она ответила. — Да, понимаю. Всё изменилось в мгновение ока. Но я готова. Я не хочу отступать, не хочу их бросить. Селеста повернулась к ней и посмотрела с искренним уважением. Её лицо стало мягким, а глаза — полны понимания. — Ты уже сильная, Хлоя, — сказала она тихо. — И ты не одна. Мы все в этом вместе. Этот момент тишины был лёгким и приятным. Несмотря на странность ситуации, несмотря на все тревоги, в этом доме ощущалась поддержка, которая, возможно, станет их опорой в будущем.

***

— Она просто замечательная, Селестин! — сказала Селеста, выходя из кухни, где она оставила Хлою присматривать за ужином. Селестин с удивлением взглянул на свою мать. Однако Селеста не остановилась на комплименте. С её типичной энергией она продолжила, уже не скрывая своего энтузиазма. Указав на Хлою, которая как раз покидала кухню, она начала строить целую линию размышлений, делая акцент на том, что «такая девушка, как Хлоя, заслуживает кого-то получше». По её мнению, Селестин явно «не дотягивает» до идеала, и она быстро взялась за дело, подбирая для Хлои кандидатов, которые, по её мнению, могли бы быть более подходящими. — Таких красоток нельзя оставлять без внимания, — заметила она с искренним восторгом. — Она явно достойна лучшего. Эти слова не смогли не вызвать у Хлои лёгкого смешка — она едва сдерживалась, наблюдая за этим несколько абсурдным «приёмом», который устроила мать Селестина. На её лице расцвела искренняя улыбка, когда взгляд её остановился на женщине. Вся эта ситуация была настолько комичной, что Хлоя не могла не порадоваться внутренне — ведь она прекрасно осознавала, что ничего из сказанного не имеет ни малейшего значения. Это всё было настолько далёким от её привычного мира, но, несмотря на это, девушка испытывала необыкновенное чувство лёгкости и удовольствия от того, что её воспринимают как неотъемлемую часть этого дома, как будто она действительно была уже здесь давно, окружённая этой семейной атмосферой. Селестин, с другой стороны, ощущал, как в нём нарастает раздражение. Он не мог выносить, когда его семья столь откровенно вмешивалась в его личные дела. Каждый выпад, каждая замеченная еле уловимая реплика о том, что Хлоя может быть «не на своём месте», или что «Селестин не достоин её», словно ножом резали его терпение. Эти слова вызывали в нём бурю негодования и ощущение, что его личная жизнь становится предметом обсуждения и давления. Ему было трудно поверить, что его родители снова взяли на себя роль старших наставников, бесцеремонно пытаясь диктовать, как должна складываться его судьба. Вся эта ситуация казалась ему настолько абсурдной и чуждой, что он едва ли мог скрыть на своём лице выражение явного недовольства. И нет, он не ревновал. ... Ну, может быть, чуть-чуть. — Мама, хватит, — пробормотал Селестин, бросая на неё взгляд, который заставил её замолчать. Он не мог больше сдерживать свою агрессию. Он понимал, что на самом деле это всего лишь проявление беспокойства родителей, но его реакция была резкой. Мелоди, заметив этот момент, тихо засмеялась, понимая, что всё происходящее здесь больше похоже на какую-то комедию. Селестин пытался скрыть своё недовольство, но было очевидно, что ему не по душе всё это вмешательство в его личную жизнь. Тем не менее, несмотря на все эти напряжённые моменты, Хлоя чувствовала, как внутри неё постепенно появляется странное чувство — как будто всё это и правда предначертано. Она не знала, как и когда, но, наверное, ей всё-таки предстоит принять то, что в их жизни появились дети, и что они, видимо, не просто пришли в этот мир случайно.