Клятва при драконе

      Вечерело рано, и контур гор уже огибала кромка догоравшего пламенного заката. Драко возвращался в общежитие после неполного рабочего дня, время от времени поскальзываясь на мощёной дорожке у главного корпуса. Только-только начинало вьюжить, мелкие колючие снежинки лишь слегка замутняли пейзаж, выбеляя кроны елей и крутые склоны. Но ветер постепенно усиливался, и Драко понял, что к полуночи разбушуется настоящая метель. Он осторожно шёл по лесным тропинкам, перешагивая через сугробы, всматривался в причудливые одухотворённые формы природы, провожал взглядом уходящее солнце, этот уходящий день, месяц, год, двадцатый век. Уходящее тысячелетие. Через несколько часов наступит новый миллениум, и такое редкое и эпичное событие должно, казалось бы, приободрить каждого, даже самого чёрствого циника, но Драко всё равно не ощущал прежнего детского торжественного трепета. Тридцать первое декабря перестало быть для него чем-то особенным и бóльшим, чем просто дата в календаре. Из-за работы праздники утратили свою былую значимость, сакральную таинственность. С возрастом он словно растратил веру в чудо Рождества и Нового года. В юности он не смог бы даже представить, что в молодости будет так прохладно относиться к любимым и важным для него зимним дням, тёплым и волшебным. Ему и сейчас было противно оттого, что он прекратил праздновать «по-правильному».        Но думал ли восемнадцатилетний Драко, что через полтора года будет работать во всемирном драконоведческом заповеднике, затерявшемся в Восточных Карпатах? Нет, конечно. Он много чего не мог вообразить хотя бы пару лет назад. Интересным манером изменилась жизнь, и потеря праздничного настроения оказалась не таким уж пугающим новшеством по сравнению с другими. Малфой-младший точно не мог представить, что станет зоомагическим нутрициологом, составляющим рацион питания для драконов и подбирающим им нужную диету. Не думал, что будет работать вахтовым методом в Румынии вместе с двумя рыжими Уизли и Поттером. Восемнадцатилетний Драко ни за что бы не поверил, что он наладит с ними отношения, полюбит их общие разговоры и споры, весёлые и увлекательные. Полтора года назад Малфой не подозревал, что сильно изменится внутренне, что из апатии и потерянности он выйдет гордым шагом, что самостоятельно и осознанно выберет жизнерадостность и лёгкость, научится преодолевать препятствия с игривостью и интересом. Хотя ребята утверждали, что внешне он остался тем же «засранцем и снобом», Драко чувствовал, что всё-таки повзрослел, усвоив кое-какие уроки.       И раньше Малфой не смог бы предположить, что его не будет дома на Йоль, Рождество и Новый год, что встретит эти праздники не с родителями, по которым страшно скучал, а с теми же Уизли и Поттером и большой компанией коллег из разных стран. Юный Драко удивился бы недавно царившей атмосфере в заповеднике: столовые помещения превратились в нарядные залы, эльфы приготовили кушанья под стать тем, что были на пирах в Хогвартсе. Звучали оптимистичные тосты и неожиданно изящные и приятные комплименты. А Рождество ощущалось по-семейному тёплым, насколько это было возможно. И, несмотря на свою знаменитую привередливость, Драко остался довольным и благодарным. Да, он не чувствовал прежнего предвкушения и восторга, да, он подзабыл, в чём смысл этих зимних праздников, но он старался. Старался вспомнить и вернуть былые эмоции, старался веселиться.       Единственное, что Драко мог представить, потому что часто об этом мечтал, — это флирт с Поттером. Но в любое другое время и в любой другой обстановке, а не в Сочельник на рабочем месте! К подобному он никогда не был готов, хоть Драко и замечал в последнее время, как Гарри неровно к нему дышит. Брутальный возмужавший подкачанный Поттер, укротитель драконов с парочкой новых ожогов, которые ему только шли, оказывал знаки внимания за рождественским ужином, галантно и ненавязчиво ухаживал за Малфоем, порой смущая его и себя самого. А по окончании торжества он вручил продуманный подарок — стильную кобуру для волшебной палочки, на что Малфой ответил похожим презентом — изысканным футляром для очков с защитной магией. Всё это напоминало смелую фантазию пятнадцатилетнего Драко, но никак не реальность. Он боялся в неё поверить, он слишком много рассуждал и размышлял, всё время что-то взвешивая и пересчитывая, не доверяя голосу своего сердца. Страшась обжечься и разочароваться. Парней так сильно тянуло друг к другу, влечение было настолько велико, а напряжение — нестерпимо, что Малфой кожей чувствовал: на днях между ними что-то взорвётся, распутается, развяжется, разрешится. И эта приближающаяся неопределённость будоражила и нервировала Драко, ему становилось тяжелее сосредоточиться на профессиональных обязанностях, он больше не мог оставаться наедине со своими мыслями: они в конечном итоге жужжали о Поттере. Именно поэтому Малфой решил сегодня не трансгрессировать после работы сразу в корпус, а немного прогуляться по лесу, чтобы очистить сознание, проводить прошедший день и его, Драко, личное прошедшее и отжившее. Потому что Малфой интуитивно ощущал наступление не только нового года, века, тысячелетия, но и собственного нового этапа бытия, хоть он и боялся в этом признаться. Может, только в новом времени Драко вспомнит про чудотворность его некогда любимых зимних праздников?..       Такая мысль крутилась в его голове, пока он шёл по коридорам общежития. Вскоре показалась его уже родная дверь, и Малфой вошёл в свою комнату. Он окинул её взглядом: узкое тесное помещение с голыми бежевыми глянцевитыми стенами, по левую сторону которого располагалась одноместная кровать и дверь в уборную, по правую — комод с тремя ящиками, у окна стоял письменный стол с венским стулом. Аскетично и даже как-то уныло, совсем не в духе Малфоя, но он смирился и привык. Его вдохновляла работа, ради неё Драко был готов ютиться в крохотной комнатушке, которую на днях он попытался украсить. Просто для галочки. Теперь на комоде проживала миниатюрная искусственная ёлочка, позаимствованная у коллеги, украшенная различными аляповатыми побрякушками, которые Малфою удалось найти на территории заповедника. Всё это не сочеталось между собой и выглядело больше как оскорбление праздника, нежели его чествование, но Драко до последнего продолжал надеяться, что ёлочка принесёт ему новогоднее настроение. Сейчас Малфой стоял на пороге комнаты и смотрел на неповинное искусственное деревце, понимая, что оно не справилось со своей задачей, которую на него взвалил Драко. «Уже тридцать первое, какой смысл... Завтра же уберу украшения», — подумал Малфой, расстёгивая ворот зимней мантии и чуть проходя вперёд. Но не успел парень закончить движение, как внезапно его взгляд привлёк голубоватый отсвет на стене, скрытый ёлочкой, который ранее Драко не приметил. Настороженно подкравшись поближе, волшебник узнал в нём сияние чар защитного барьера. Ещё пара шагов — и Малфой остановился как вкопанный.       На комоде под искусственными хвойными веточками в полупрозрачной пелене магической сферы покоилось крупное драконье яйцо с гладкой скорлупой светло-фисташкового цвета с зелёными крапинками. Малфой видел такую окраску впервые, он не мог узнать породу. Размышляя, как вообще яйцо оказалось в его комнате, Драко обратил внимание на лежавшую рядом сложенную вчетверо записку, празднично перевязанную красной атласной лентой. Он потянул за её кончик и развернул послание, в нём прыгающим почерком было начертано: «Дракон дракону в год Дракона! Твоя мечта с первого курса. От Гарри, Рона и Чарли». «Ну конечно, кто же ещё?» — усмехнувшись, подумал Малфой и, перечитав второе предложение, с теплотой вспомнил свои захватывающие приключения в одиннадцать лет, тот азарт и запал, когда он стремился раскрыть тайну Поттера и его друзей. Вспомнил первое сильное ликование, трепет, гудение крови в венах и гул в ушах, когда он увидел дракончика в хижине Хагрида, подсмотрев в окно. Теперь Поттер решил возродить для него те эмоции через символичный презент. Драко чувствовал, практически знал, что это была идея Гарри, не Рона или Чарли, ведь этот почерк был известен Малфою со школы, а ещё имя Поттера было написано первым, что тоже подтверждало догадки. Вопрошая себя и судьбу о том, зачем ему дракон и куда его деть, Малфой предположил, что это такое своеобразное приглашение пойти в растерянности и замешательстве к всесильному Гарри, который будет его ожидать с букетом цветов или бутылкой игристого, о которых Драко знал только понаслышке, и пригласит на заранее подготовленное и хорошо спланированное свидание-сюрприз. В своих фантазиях Драко не заботился о том, где и как Поттер достанет типичные атрибуты романтики в заповеднике и что в итоге сделает с пресловутым яйцом, он лишь красочно представлял варианты развития дальнейших событий. И он бы продолжил свои мечтания, если бы не услышал громкий и отчётливый треск.       Расползаясь и удлиняясь, сеточка мелких борозд постепенно покрывала скорлупу, желая поскорее явить свету нового дракона. Малфой смотрел во все глаза, стараясь не дышать и не двигаться. Он не хотел верить, что это происходит именно сейчас и именно с ним. Сначала запаниковав, потом собравшись с мыслями, он приманил чарами лист пергамента с письменного стола, трансфигурировал его в громовещатель и язвительно, чеканя каждое слово, наговорил на него сообщение нелестного характера в своём стиле: «Дорогие Поттер и компания! Ваш милый подарок самовольно надумал рождаться в моей комнате! Позже я вышлю вам чек за причинённые неудобства и моральный вред, а если он вылупится у меня на руках, я ещё припомню все грешки, коих у вас накопилось немало за годы нашего знакомства, и заставлю ответить за них оригинальными способами. Сейчас я направляюсь в ясли той зоны, которой заведует Чарли, ожидаю вас там же. Будем вместе отмечать это торжественное событие вместо Нового года! Искренне ваш, Драко Люциус Малфой». Предусмотрительно открыв форточку, он назвал громовещателю имя получателя, послание сложилось в самолётик и молниеносно юркнуло в окно, будто в погоне за вихрем снежинок. После Драко принялся искать подходящую сумку для переноски живого существа, и вскоре в нижнем ящике магически расширенного комода он нашёл компактный чемоданчик на защёлках. Аккуратно поместив в него уже совсем хрупкое драконье яйцо, Малфой закрыл крышку и быстрее своего бумажного самолётика вылетел из комнаты. Он, побоявшись навредить зверю, не стал трансгрессировать. Поэтому Драко просто бежал, крепко держа двумя руками чемоданчик и неся его перед собой. «Чарли сегодня должен быть дежурным, он говорил об этом», — думал Малфой, ловко маневрируя между деревьями и практически съезжая по склону в направлении к нужному одноэтажному корпусу.       Когда Драко ворвался в помещение, он обнаружил, что ребята уже были там и ожидали его в рекреационном холле. Они резко поднялись со стульев, как только увидели вдали бойко шагающего Малфоя. Тот едко зыркнул на всех собравшихся, своим видом он напоминал взъерошенную разъярённую валькирию.       — Не стоит, — осторожно и предупреждающе произнёс Рон: он знал, как занудны могут быть нотации Драко.       Это слегка умерило пыл Малфоя. И пока он продвигался по длинному тёмному коридору вдоль пустых застеклённых вольеров, попутно размышляя, нужно ли ему быть помягче с ребятами, он несколько раз переглянулся с Поттером, что окончательно сбило его воинственный запал. Только они вдвоём могли понять эти интимные полувзгляды, и потому Драко практически споткнулся о них в этот раз. Глаза Гарри были извиняющимися и одновременно горящими какой-то готовностью, отчего Малфой весь стушевался и вмиг растерял подготовленные в уме дерзкие комментарии по поводу подарка. Но затем Драко решительно отмахнулся от посторонних мыслей и не стал рассуждать о мотивах Поттера. В тот момент его волновала лишь судьба зверя.       — Парни получили твою кричалку и сразу трансгрессировали ко мне, — обеспокоенно сказал Чарли приближавшемуся Малфою.       — Сегодня ведь ты дежуришь? — первым делом уточнил у него Драко, подойдя к троице.       — Да, — кивнул Уизли. — Давай его сюда.       И Чарли, протянув руки навстречу, бережно забрал чемоданчик с яйцом и направился к ближайшему вольеру, парни последовали за ним. Вспомнив одну из укорительных фраз, наспех набросанных в голове за время пути, Драко захотел озвучить её, чтобы возвратить к себе внимание ребят:       — Напоминаю! — выше обычного воскликнул Малфой. — Я не работаю напрямую с драконами! Я сижу в офисе или смешиваю витаминные добавки в лаборатории!       — Да мы как бы знаем, — ухмыльнулся Рон и пропустил вперёд себя Драко, придержав после Чарли чугунную дверь вольера.       — Тогда почему вы решили, что будет отличной идеей отправить мне рождающегося огнедышащего хищника?! — взвинченно крикнул Малфой, он начинал ощущать запоздалую нервозность.       Компания уже стояла внутри ясельного вольера — небольшой камеры с тремя глухими стенами, выложенными камнем, и панорамным окном, выходящим в коридор.       — Извини нас, пожалуйста, — добродушно сказал Чарли, сидя на корточках и открывая чемодан на полу. — Дракон должен был вылупиться только послезавтра. Мы не собирались пугать тебя его появлением.       — На что вы вообще надеялись? — риторически поинтересовался Малфой, наблюдая за действиями старшего Уизли. — Ну и почему же он рождается раньше срока?       — Не понимаю пока, — Чарли осторожно вынул потресканное драконье яйцо, вертикально поставил его в центр вольера в специальное круглое углубление, острым концом вверх, и снял защитные чары. — У тебя тепло в комнате?       — Да... Согревающие заклинания использую, — тихо и задумчиво произнёс Драко, постепенно осознавая причину раннего вылупления зверя.       — Точно, ты же вечно мёрзнешь, — Рон досадливо хлопнул себя по лбу.       — Вот и разгадка, — просто ответил Чарли, — магическое тепло ускоряет рост эмбриона в яйце. Да уж, не продумали.       Он выпрямился и вернул Малфою чемодан, Драко продолжил расспрашивать дарителей:       — То есть вы не знаете, что у меня тепло в комнате? Не вы заходили туда? А кто тогда подложил презент?       — Эльфа попросили, — вдруг сказал Гарри, до этого всё время молчавший.       Малфой смерил его взглядом, состоявшим из смеси флирта и негодования. Ему не терпелось пообщаться с Поттером наедине, но Драко хотел сначала поважничать, чтобы преподать урок; он ещё не отошёл от креативного сюрприза. Гарри полностью признавал, что провинился, оттого и смотрел Драко в глаза прямо и трогательно. Складывалось ощущение, что парни общались мысленно и позабыли, где они находятся и с кем. Затем Малфой всё-таки опомнился, перевёл взгляд на драконье яйцо и спросил о том, что интересовало его особенно:       — Какая это порода? — он любовался оттенком скорлупы. — В первый раз встречаю подобную.       — Пойдём, сейчас увидишь, — Чарли, хитро улыбаясь, указал кивком на дверь и, легко похлопав Драко по спине, повёл ребят в коридор.       У стены был расположен ряд складных сидений с общими подлокотниками. По мнению Драко, Поттер специально опустился в соседнее кресло, чтобы они вдвоём невзначай касались друг друга. От переполнявших эмоций Малфой не знал, куда себя деть, и постоянно ёрзал, тайно желая, чтобы дракон побыстрее вылупился. Чарли в это время взмахнул волшебной палочкой, и в камере за жаропрочным толстым стеклом со всех сторон хлынули струи пламени. Коридор озарило рыжим светом, парни, слегка прищурившись, неотрывно и зачарованно наблюдали за танцем огня вокруг подрагивавшего яйца.       — Другие детёныши Марты в девятом вольере, — поделился Чарли, обратившись к Малфою.       Драко посмотрел на него и усмехнулся: на головах братьев Уизли разыгрался иллюзорный пожар. Затем, чтобы убедиться в словах Чарли, Малфой чуть наклонился вперёд: девятый вольер находился в конце коридора, на стенах которого действительно плясали блики пламени. Значит, где-то там грелась вся кладка яиц, а дракониха Марта, согласно правилам, жила в другом корпусе с просторными природными вольерами, где, усыплённая заклинаниями, мирно ожидала своих детёнышей.       — Кроме нас с ними тут никого нет, — добавил Чарли.       Малфой огляделся, посмотрел на постепенно трескающееся яйцо дракона, ощутил тепло рядом сидящего Гарри. Осознал, что у него, у вредного Драко, у человека с неоднозначным прошлым, есть не приятели и не бывшие враги, а друзья, которые проводят вместе с ним новогодний вечер в пустом ясельном корпусе. Которые подарили ему символичного зверя из его детских мечт... Драко смягчился, подобрел, оценил уникальность ситуации и, постеснявшись показать свои истинные чувства, с напускным равнодушием проговорил:       — Допустим, вы меня удивили. Спасибо. Но что было бы дальше? Что я должен был сделать с яйцом?       — Разумеется, мы собирались оставить его в заповеднике, — объяснил Чарли, — просто думали, что будет забавно сперва отправить его тебе. Мы не ожидали, что малыш так скоро вылупится.       Но тут Уизли осёкся, и все затаили дыхание, приковав взгляды к происходящему в вольере. Яйцо угрожающе закачалось, на скорлупе появилась длинная глубокая трещина. Мгновение — и неровные половинки твёрдой толстой оболочки картинно распались в стороны. Ребята вскочили с мест и подбежали вплотную к стеклу, Чарли взмахом руки убавил огонь, и теперь он лишь теплился по периметру камеры. В окружении скорлупок стоял, медленно и неумело расправляя крылья, маленький и худенький, будто бы весь скомканный дракончик, покрытый нитями слизи. Он был бледно-молочного цвета, почти что призрачный, сквозь тонкую на вид кожу просвечивали венки и сосудики. Малфой неверяще разглядывал чудо-зверя и его инопланетные красно-сиреневые глаза, которые он слепо щурил. Дракончик вяло и растерянно вертелся на месте в поисках мамы, из его ноздрей иногда вылетали искры вперемешку с дымом.       — Такой же белобрысик, как ты, — посмеялся Рон и тыкнул локтем Малфою в бок.       — Не понимаю... — Драко не обратил внимания на Уизли, он был поглощён созерцанием внешности малыша и размышлениями о его породе.       — Валлийский зелёный, тип виверны, — подсказал Чарли, а после паузы гордо и восхищённо прибавил: — Альбинос.       Малфой ошарашенно посмотрел на друга и по-детски восторженно прошептал:       — Это же такая редкость...       Тот широко улыбнулся и кивнул, Чарли знал, что ему понравится.       — Я понял, когда впервые увидел яйцо. И Рон прав, он похож на тебя. Он подходит тебе. Поэтому мы, — Чарли выразительно взглянул на Гарри, — решили удивить тебя необычным малышом. И назвать его в твою честь.       Малфой несколько секунд молча смотрел в глаза Чарли, иногда переводя взгляд на Рона, избегая зрительного контакта с Поттером. Он старался понять, шутят ли они или нет. Ему было безумно приятно, он всегда ревностно оберегал это чувство в своей душе, отчего Малфой не хотел попасться даже на невинный дружеский крючок, хоть на миг показаться наивным дурачком. Поэтому он насмешливо спросил:       — Дракон по имени Драко? Очень оригинально.       На что Рон, ни к кому конкретно не обращаясь, невозмутимо отреагировал:       — Я же говорил, что он так скажет.       С удовольствием убедившись, что ребята не врут, Малфой решил уточнить кое-что, уже предвосхищая ответ:       — Кто придумал?       И Гарри, смущаясь, мягко и проникновенно отозвался:       — Я.       Малфой цокнул языком и, покачав головой, отвернулся от него. Только для того, чтобы скрыть свою застенчивую улыбку: Драко был польщён. Он чувствовал, как сильнее влюбляется в Поттера, и знал, что точка невозврата уже пройдена. Давным-давно... После он вздохнул и, теперь уже глядя в глаза лишь одному Гарри, искренне произнёс:       — Спасибо, ребята.       Парни обрадованно улыбнулись, и Чарли азартно спросил:       — Хочешь погладить?       По лихорадочному блеску глаз Малфоя он догадался, что не стоит дожидаться вербального ответа, и рывком открыл тяжёлую чугунную дверь. Сев на колени и наклонившись к малышу, он прошептал «Экскуро», после чего аккуратно погладил очищенного дракончика по голове и пригласил ребят сделать то же самое. Они поочерёдно ласкали зверя, который внимательно смотрел в ответ своими живописными глазами и мелодично урчал. Удивляясь спокойному нраву животного, Драко скользил пальцами по тёплой бугристой коже неземного оттенка и ощущал трепет от личной встречи с таким величественным и могучим магическим существом. Он всегда благоговел перед драконами, ещё с тех ранних пор, как мама рассказала про значение его имени. И тот факт, что один из благородных огнедышащих хищников теперь был назван в его честь, приводил Малфоя в волнующе безграничный восторг. «Наверное, это лучший подарок в моей жизни», — неожиданно откровенно признался себе Драко.       — Так, пора мне поухаживать за ним, — вдруг деловито объявил Чарли, — а вы идите готовиться к празднованию.       Встрепенувшись, Драко перестал гладить зверя, не желая задерживать дежурного и мешать его работе, и отдёрнул руку. Поттер, видимо, поступил так же, и они оба неловко столкнулись пальцами, перепугав друг друга обжигающим прикосновением. Малфой понимал, что скоро ему придётся побороть страх неизвестности и решиться на серьёзный разговор с Гарри, потому что больше он не мог терзать своё сердце таким напряжением.       — Да ладно, что там делать-то, успеется, — ответил Рон брату. — Я помочь тебе хочу.       — И я, — подхватил Гарри, — мы не бросим тебя здесь в одиночестве.       — Вы не обязаны...       — Ты только распредели задания, как тебе удобнее, — перебил брата Рон.       Чарли усмехнулся и послушно кивнул, все поднялись на ноги, Уизли на время заговорили о чём-то отвлечённом. Гарри поддерживал их беседу, а Драко отстранённо смотрел то на них, то на животное, погрузившись в раздумья. Изначально он собирался уйти сразу после передачи дракона в руки Чарли, но теперь он сомневался. Малфой чувствовал, что должен помочь, должен позаботиться, каким-то образом он уже успел привязаться к малышу. Драко взглянул на часы. «Семь минут седьмого... И вот куда я пойду? Бездельно сидеть в комнате до поздней ночи?» — Малфой решался, ему не хотелось покидать друзей.       — Я подготовлю ему пищу, — уверенно произнёс Драко.       Неожиданно. Все замолкли, может, даже опешили. Похвальный выбор Драко приятно удивил ребят, они с одобрением похлопали его по плечам. А Гарри просветлел. Тихонько и возвышенно трогательно. Скромно и с личной тайной. Малфой, долго глядя в глаза Поттеру, кротко улыбнулся ему, на этот раз он не постеснялся этого жеста.       — Хорошо, тогда Рон помогает мне с уколами, а Гарри помогает Драко на кухне, — с лукавым видом постановил Чарли.       Внутренне сияя от радости совместного дела, все разошлись в разные стороны: братья Уизли повернули налево, к процедурному кабинету, а двое влюблённых — направо. Малфой повесил мантию на крючок напольной вешалки в холле и поставил под неё чемодан, после чего направился на кухню. Гарри, подождав его в коридоре, открыл заклинанием дверь, и они молча вошли в комнату.        Первое, что бросилось им в глаза, — это крохотный размер мебели. Она вся была из нержавеющей стали и не соответствовала нормалям: она была ниже и миниатюрнее, в её окружении парни чувствовали себя великанами. Оба ни разу не были в этом помещении, и потому увиденное так потрясло их. Догадка синхронно посетила двоих: мебель изначально изготавливали только для эльфов, как для прислуги, людей не предполагали на этой кухне... Горечь осела на языке. Минутная радость улетучилась. Малфой впервые в жизни пожалел эльфов-домовиков. Он ощутил на себе взгляд Поттера и его желание пересечься глазами, но не решился ответить взаимностью и отвернул голову. Оглушительная тишина давила, парни так и стояли на пороге серой комнаты, не двигаясь. Пусто и одиноко. «Обычно здесь работают эльфы, но сейчас они, по-видимому, готовят новогодний стол в другом корпусе», — подумал Драко и, с трудом отогнав тяжёлые мысли о рабстве, нетвёрдо шагнул вперёд. Надо было помочь новорождённому малышу. Но Малфоя вдруг охватила неуверенность: может, альбиносов нужно кормить по-другому?..       — Это мальчик! — приглушённо крикнул Чарли, уже успевший вернуться в вольер с полным набором вакцин, потом он негромко добавил: — Предположительно...       Драко знал, что до шестой недели определить пол довольно сложно, но он его не особо-то волновал, Малфой был счастлив просто оттого, что ему подарили дракона, которого ещё и назвали в его честь. Раньше Малфой скривился бы от такой мысли, однако сейчас он был рад тому, что его имя относительно универсально.       — Мужская компания! — в полный голос рассмеялся Гарри.       — Ага, брательник подрастает, — совсем глухо отозвался Рон, он копошился в процедурном кабинете, что-то подготавливая.       — Чарли, а альбиносы как-то отличаются в кормлении? — звонко спросил Малфой, выглянув в коридор.       — Нет! — бодро ответил Уизли, пока наполнял шприц, чтобы поставить малышу вакцину от драконьей оспы.       Неуверенность развеялась, и Малфой почувствовал прилив сил. Он коротко выдохнул, обежал глазами помещение, параллельно решаясь в мыслях на что-то своё, запрятанно-личное, с каждой секундой возвращая себе профессиональную твёрдость и характерную для него юного дерзновенность в действиях.       — Ну что, Поттер, поработаем? — повернувшись к Гарри, вполголоса и слегка игриво спросил Драко, закатывая рукава белой рубашки.       Они продолжали стоять в дверном проёме, в его интригующей тесноте и невозможности схитрить. Зацепившись друг за друга пронзительными взглядами, парни тут же обожглись ими. В воздухе ещё витала напряжённость и сдержанность из-за соблюдения приличий и недавнего огорчения секретом о миниатюрной мебели. Но постепенно влюблённые всё-таки оттаивали, подспудно надеясь на скорейшее развитие их отношений. Поттер нежно обвёл парня взором и довольно ухмыльнулся, весьма будоражаще для Малфоя, таким образом положительно ответив на поставленный вопрос. От внимания Гарри не ускользнула мгновенная перемена Драко, его вдруг засквозившая заразительная уверенность вдохновила Поттера, он теперь не просто хотел помочь ему, а желал стать его правой рукой, желал понимать задания с полуслова и выполнять их настолько блестяще, чтобы хотя бы приблизиться к его уровню профессионализма и сыскать драгоценного признания, поучиться его мастерству. Также подсознание Гарри с интересом отметило похожесть нынешнего Драко на Малфоя из школы, и это не могло не вызывать былой азарт.       Поттер выразительно выставил руки в сторону комнаты, галантно приглашая Драко войти и пропуская его вперёд. Малфой одарил его тёплой улыбкой, мягко проплыл мимо него, волнующе коснувшись лишь воздухом, и вытащил палочку из подаренной Гарри кобуры, Поттер последовал примеру. Не сговариваясь, волшебники безмолвно трансфигурировали все предметы мебели в более крупные, отчего комната стала загромождённой и скученной. Сперва Драко направился к магическому аналогу холодильника, открыл его дверцу и облегченно выдохнул: нужные ингредиенты уже были подготовлены. Малфой мысленно поблагодарил эльфов, взял с полок одной рукой две доски с мелко нарезанными кусками баранины, другой — три стеклянные бутылки с цыплячьей, фазаньей и овечьей кровью. Кивком указал Гарри на нижний ящик стола с наклейкой «Добавки», Поттер проворно достал бумажные пакетики с порошками. Окинув взглядом настенные полки, Драко нашёл большую круглую миску из стали и механические кухонные весы. «Там ещё, все бери», — обратился Малфой к Поттеру, направив того к стеклянному шкафчику с различными пробирками и колбочками. Парни не смогли разминуться в образовавшемся узком проходе кухни и с плутоватым видом протиснулись мимо друг друга, пикантно потёршись горячими спинами и вызвав взаимные смущённые улыбки. Потом, встав за одним столом и разложив на нём всё нужное, Драко и Гарри переглянулись, Малфой взмахнул волшебной палочкой и заклинанием очистил свои руки и руки Поттера. «Так нужно, да?» — вкрадчиво уточнил Гарри. «Разумеется», — важно ответил Драко. Внутри у них всё кипело от трепета и предвкушения, им не терпелось начать готовить. Вдвоём.       Разместив стальную миску на весах, Малфой принялся перекладывать в неё сырое мясо с досок под внимательные и заинтересованные взоры Поттера, начал высыпать нужные добавки из пакетиков, сосредоточенно поглядывая на диск с делениями и проводя калькуляции в голове. Гарри откровенно любовался выверенными действиями своего новоиспечённого наставника, боясь лишний раз дохнуть, чтобы не сбить царивший серьёзный настрой. Откупорив бутылки, Драко вылил в смесь три вида крови, в завершение сдобрил всё это жидким витаминным комплексом из определённых пробирок, снял с весов миску. И вдруг погрузил в неё руки.       — Присоединишься? — тихо спросил Малфой, повернув голову к Поттеру, и его взгляд невольно упал на губы Гарри.       Они стояли очень близко друг к другу, касаясь локтями и ощущая на себе чужое дыхание. Это был романтичный момент, если бы кисти Малфоя не были опущены в кровавую пищу для дракона. «Неужели не брезгует?» — мысленно удивился Поттер.       — Так удобнее, лучше чувствуешь, — словно ответил на немой вопрос Драко.       Гарри улыбнулся уголками рта и понимающе кивнул, медленно погрузил пальцы в большую миску. Парни стали перемешивать корм в четыре руки, сильно жамкая его и растворяя в нём полезные добавки, как бы маринуя мясо. Только вот трогали не только пищу, но и друг друга: касались, сжимали, сдавливали, стискивали, чувственно гладили запястья, ладони и пальцы — делали всё, что давно хотели сделать, но под предлогом или прикрытием работы и из-за стремления накормить дракона.       — Похоже на зельеварение, — заметил слегка порозовевший Поттер, исподволь глядевший на такого обворожительно делового Малфоя.       — Самое настоящее и есть, — искренне и душевно отозвался Драко, трогательно улыбнувшись, Гарри передалось его восхищение и любовь к этой науке.       — Ты наслаждаешься профессией, приятно видеть, — признался Поттер, — пару лет назад я бы и не подумал, что ты увлечёшься драконами и кулинарией. Кулинарией для драконов.       — Я тоже, поверь, — ухмыльнулся Малфой, убирая руки и вытирая их вафельным полотенцем. — Но тебя, кстати, я мог представить укротителем, особенно после задания в турнире.       — Да-а, жизнь частенько устраивала мне встречи с этими существами, наверное, готовила к заповеднику в Румынии, — посмеялся Гарри, повторяя действия за Драко, а потом, недолго помолчав, тише добавил: — И я рад, что ты тоже выбрал работу здесь.       — И я. Очень.       Малфой лыбился, его распирало от счастья и влюблённого хмеля, но он не мог выдержать взгляд Поттера, поэтому упорно смотрел в пол, а потом и вовсе отошёл от стола, воспользовавшись удобным случаем: надо было подготовить следующую порцию корма. Он направился к холодильнику за необходимыми ингредиентами, немного пошатываясь от переполнявших эмоций.       — Ты так уверенно ориентируешься на этой кухне, — Гарри провожал его глазами.       Драко на мгновение задумался, посмотрев в единственное окно: снежинки ускоряли свой полёт. Начиналась метель.       — У нас в лаборатории похожая обстановка, — рассеянно произнёс Малфой.       Затем он достал из холодильника два поддона с куриными сердечками и бараньими потрохами, бутылку овечьего молока и ещё одну бутылку овечьей крови. Вернувшись к столу, он соединил содержимое поддонов, обильно посыпал всё нужными витаминными порошками и залил различными вытяжками и эссенциями из колб и пузырьков. Выбор ингредиентов и порядок действий был известен только ему одному. Малфой поручил Гарри смешать молоко с кровью и озвучил ему список необходимых добавок для этого драконьего напитка, а сам снова погрузил руки в корм. Парни продолжили по-дружески легко беседовать, время от времени перемещаясь по узкому проходу в поиске вещей и с удовольствием, со сладкой истомой прижимаясь друг к другу спинами. Велись разговоры про различных волшебных существ, про драконов, разумеется, и профессии, иногда переходили на личное: обсуждали ожидания и планы на новый год, но не вдаваясь в подробности. Не мог же Малфой взять и признаться в своём необоснованном предчувствии серьёзных личных перемен, которые так волновали его.       «Как хорошо сейчас. И как будет больно, если всё это окажется неправдой», — с горечью думал Драко, блуждая взглядом по лицу Гарри и с умилением слушая его жизнерадостные речи. Малфоя пугала развязка их дразнящей и терзающей ситуации. Он боялся, что знаки внимания со стороны Гарри — это не больше, чем его увлечение, игра. Что, по правде говоря, не было похоже на Поттера, благородного и искреннего, и Драко это знал. Но его едкий вечно подозревающий разум опять заговорил в неподходящий момент, он вообще всегда заводил свою шарманку в острые моменты душевной близости, которые он считал моментами особой уязвимости. Потому Малфой стоял, позабыв про корм, и отстранённо смотрел в окно расфокусированным взглядом поверх плеча Гарри, продолжая слушать его, но не вникая в слова. Смотрел на мечущуюся метель и ощущал себя такой же метелью, мечущейся и мятущейся, холодной, несогретой, колючей, даже злой и неприступной. Испуганной и неопределившейся, не знающей, чего она хочет.       Вдруг вошёл Рон с резким громким окликом, прервав рассказ Гарри и всполошив Драко, затем ойкнул, смутился от их загадочного вида, почувствовав, что помешал чему-то, и скороговоркой сообщил:       — Пора кормить.       Малфой кивнул, засуетился, завертелся, спешно подошёл к раковине и начал мыть испачканные в крови руки, с мылом, нарочно без волшебства, чтобы не касаться древка палочки. Поттер послушно проследовал за ним и сунул ладони в ту же маленькую мойку, потеснившись с Драко и стукнувшись с ним костяшками, чем вызвал новую волну ажитации у Малфоя и неловкости у Рона, отчего тот даже шмыгнул одним прыжком в коридор. Малфой совсем сконфузился и, разозлившись на себя, с досады решил: «Пора бы выучиться беспалочковой магии». И мысленно добавил этот пункт в список новогодних целей. После он огляделся: стол, холодильник, белая кафельная плитка на стене были забрызганы капельками крови и частицами корма. Гарри предвосхитил его намерение и провёл по воздуху волшебной палочкой, очистив поверхности и полотенца, вернув всё в былой порядок. Малфой еле заметно улыбнулся ему в знак благодарности, и они, захватив корм и специальные принадлежности, вместе направились к друзьям в вольер.       — Он уже просит есть, — сказал Чарли, обернувшись на вошедших.       — Мы не успели сделать все порции, — с сожалением произнёс Малфой, глядя на сидящего на корточках Уизли, который массировал дракончику места уколов.       — Будем готовить вчетвером, — оптимистично отозвался Чарли, не оторвав глаз от зверя и любовно погладив его по мордочке.       — А как ты собирался сделать всё это в одиночку? — почти риторически и с ехидцей поинтересовался Драко.       — Я бы вызвал эльфа, — определённо ответил старший Уизли и, поднявшись, озабоченно добавил: — Нет, если вы хотите, я вызову его прямо сейчас...       — Нет! — поспешно вставил Драко, резче обычного и неожиданно для себя и других, слегка испугав их этим, а затем он, потупившись, тише попросил: — Не надо...       Он знал, что понял его один лишь Гарри, и потому поднял глаза только на него. Тот смотрел нежно, поддерживающе, даже с какой-то благодарностью, скромно улыбаясь. Братья Уизли недоумевающе переглядывались, строя в голове свои догадки о странной реакции Драко. Было бы глупо ожидать от них осмысления, они бы и не поверили, что Малфой теперь печётся об эльфах. Он сам не предвидел такого, но, похоже, произошедшие события подтолкнули его к изменению. Особенно сильно повлиял на Драко недавний ноябрьский рассказ Поттера о Добби, о знакомстве с ним, о его помощи. О последнем дне Добби и о том, как Гарри похоронил его, эльфа-домовика Малфоев. Похоронил без магии, как человека, чудаковатого эльфа, которого Драко знал с детства... После этого Малфой по-истинному проникся к Гарри глубоким уважением. Вопреки всем своим былым убеждениям. Что-то зацепило его, ранило в сердце. И, возможно, именно в тот момент он почувствовал, что влюблён в него.       — Ладно, давайте начинать, — прервал молчание Чарли и забрал у задумавшихся Гарри и Драко ёмкости с кормом, поставил их на пол.       Все сели вокруг зверя, старший Уизли раздал защитные кожаные перчатки. Убедившись, что друзья их надели, Чарли приподнял мордочку дракона и приоткрыл его пасть, куда Рон вместе с Гарри всунули специальную резиновую воронку. Она нужна была для кормления, наиболее приближенного к естественному: так мама-дракониха пережёвывает пищу и делится ею с выводком, перекладывая её изо рта в рот. Чуть помедлив, Малфой осторожно наклонил миску с кусками баранины и тремя видами крови и начал постепенно вливать эту смесь в воронку. Детёныш был послушен и с удивительной аккуратностью гулко глотал аппетитную еду с громким чавканьем, время от времени отстраняясь от кормушки, чтобы перевести дух. Так повторялось несколько раз, и первая ёмкость стремительно опустела, парни стали готовиться ко второй порции, давая малышу время на переваривание. Зверь вёл себя спокойно и выглядел любознательным, переводя свои космические глаза с одного интересного лица на другое, чему ребята поголовно умилялись. Дракончик, недолго думая, потянулся к воронке, как бы намекая на продолжение банкета, и парням ничего не оставалось, как напоить его молоком с кровью, опустошив первую треть большого сосуда. Вскоре ушла и вторая порция с бараньими потрохами и куриными сердечками, за ней — весь напиток. Парни делали небольшие паузы на отдых, но даже с ними еда закончилась очень быстро, за неполный час. Как помещалось такое огромное количество пищи в таком маленьком тельце — загадка. Ребятам казалось, что живот у дракончика бездонный.       Затем все засобирались на кухню, чтобы доготовить корм, как вдруг малыш по-своему захныкал, почувствовав, что его оставят одного, с душераздирающими всхлипами и рёвом пополз за ногами уходивших парней и хотел было цапнуть за лодыжки в попытке задержать их. Вот тут-то началось настоящее веселье... Чарли пришлось остаться в вольере, чтобы успокаивать зверя, трое друзей в спешке измельчали различные косточки и хрящи, смешивая их с кусками баранины и витаминными добавками, переливали в сосуд всю кровь из бутылок, которые могли только найти. Потом бежали обратно и поэтапно кормили и поили дракона. Подготовленная эльфами пища из холодильника закончилась, но детёныш был ненасытен. Нужно было трансгрессировать на большой продуктовый склад, доступ к которому из компании имел один лишь Чарли, поэтому он отлучился, а за зверем начал приглядывать Рон. Драко и Гарри молча ожидали прибытия Чарли на кухне, попутно прибираясь и с неловкостью и смущённостью наблюдая за действиями друг друга. Далее они рубили бараньи рёбра, принесённые Уизли вместе с тележкой других продуктов, и кости покрупнее предыдущих. По плану драконьего питания необходимо было постепенно за одну сессию перевести малыша на твёрдую пищу, чтобы потом он, вдоволь наевшись по-правильному, крепко уснул. Но необычный детёныш-альбинос оказался привередой («Похожим на Малфоя», — ехидно приговаривал Рон) и не хотел ничего слышать о каком-то плане, устроив мини-истерику из-за того, что ему не понравились бараньи рёбрышки. Сменив ненасытность на плохой аппетит, он отворачивал мордочку от еды, и парням пришлось бросить все силы на задабривание дракона. В итоге они договорились присматривать за ним по очереди, общаясь друг с другом через весь коридор громкими ёмкими фразами. Когда наступило время Драко сидеть с малышом и убеждать его поесть, он ласково поглаживал бледные кожаные крылья, как вдруг зверь неожиданно послушался его, согласился и с хрустом принялся грызть рёбрышки и кости. Это безмерно обрадовало ребят, все облегчённо выдохнули, а Гарри ещё и заглянул в вольер и лично поздравил Драко. Малфой расплылся в улыбке, а факт того, что зверь признал его, окончательно растопил его сердце, и парень сильнее привязался к дракончику-тёзке. Трудности с кормом на этом не закончились, но все они были уже известны и решаемы. Так прошли несколько часов последнего дня года: долго, тяжело, нервно и суматошно.       Но наконец детёныш наелся и уснул. Ребята начали наводить порядок, зачищать всё заклинаниями, убирать оставшиеся продукты, а Драко, от усталости не стоя на ногах, плюхнулся на складное сидение перед вольером и стал безучастно глядеть на спящего малыша, мирно свернувшегося в клубочек. Казалось, что за это время кормёжки дракон внушительно подрос. Позднее его переведут в вольер к братьям и сёстрам, когда они вылупятся из яиц, потом их всех вместе передадут маме. А пока за единственным детёнышем будет присматривать Чарли и приставленные к нему эльфы, может быть, ещё и пара дежурящих коллег. Малфой во второй раз в жизни посочувствовал эльфам, ведь они делают то, что с трудом делал сегодня он, постоянно и в большей мере: ухаживают за зверьми, готовят им пищу, кормят, прибираются, следят за ними. И Драко не представлял, как они умудряются делать это не с одним, а сразу с несколькими малышами! Разумеется, их магия отличается от волшебников, но всё же... Их работа катастрофически недооценена.       Драко настолько умаялся, что, при всей новой привязанности и трогательной заботе о малыше, он, неотрывно глядя на зверя за стеклом, сгоряча подумал, что лучше бы ему не дарили этого дракона. Нет, он ему был рад, конечно, он больше сетовал на себя. Малфой не оценил свои силы, когда решил помочь Чарли, он считал, что влез не в своё дело, ведь оно было не совсем в его компетенции. Несомненно, Драко получил ценный и интересный опыт, но, по его мнению, было бы удобнее, если б он получил его не за пару часов до Нового года. Хотя, на самом деле, к празднику он был равнодушен, просто Драко хотел вновь пофлиртовать с Гарри на торжестве, но ответственность и переживания за зверя изрядно измотали его, и теперь он чувствовал, что утратил лоск. «Был бы спокойный вечер, а теперь ни сил, ни настроения, одно сожаление», — удручённо подытожил Малфой, сонно моргая покрасневшими от напряжения глазами. И, проведя так пару минут в размышлениях, он незаметно для себя... уснул.       Первым, кто увидел Драко, уставшего, взмыленного, в перепачканной рубашке, спящего на складном сидении в коридоре, стал Рон. Он усмехнулся, покачав головой, и вернулся к ребятам, чтобы рассказать о представшей перед ним картине. Парни вышли посмотреть на Малфоя и умилённо посмеялись над его непривычным взъерошенно-трудовым видом, но не стали будить друга, а наоборот начали оберегать его сон, тихонько заканчивая наводить стерильную чистоту и собирая свои вещи, готовясь к уходу. Но не обошлось без подтруниваний над Гарри: братья Уизли рьяно подстрекали его как-нибудь приударить за Драко, пользуясь ситуацией, и в прямом смысле подталкивали его к действию, да так, что Поттеру приходилось физически отмахиваться от них, не желая тревожить человека и уважая личное пространство Драко. Вскоре Уизли оставили полушуточные попытки свести парней, Рон весело махнул рукой на прощание и трансгрессировал к себе в комнату, чтобы подготовиться к Новому году. Дежурному Чарли требовалось обойти и проверить другие корпуса своей зоны, он пожелал Поттеру чудесного праздника и перед уходом, кратко взглянув на спящего Драко, подмигнул Гарри в знак поддержки.       Медленно и беззвучно, с особой осторожностью приблизившись к Драко и затаив дыхание, Гарри нежно погладил его по плечу. Малфой нехотя раскрыл веки и увидел перед собой зелёные глаза в круглых очках и трогательное выражение лица, которое хотел бы видеть в каждую первую секунду пробуждения до конца своей жизни.       — Просыпайся, Драко, — интимным полушёпотом сказал Гарри, продолжая поглаживать его по плечу, отчего у Драко сладко свело внутренности.       — Где все? — встрепенулся Малфой и заозирался, сонно хлопая ресницами.       — Чарли дежурит, а Рон ушёл готовиться к празднику. Нам тоже пора, — вполголоса сообщил Поттер, с заботой наблюдая за ним.       Драко поднялся на ноги, опёршись о подлокотники, случайно встал почти вплотную к Гарри, который секунду назад нависал над ним, и неловко остановился, не зная, куда пойти дальше.       — Ты извини, пожалуйста, что так вышло, — тихо произнёс Поттер, робко улыбаясь и неосознанно смотря только на губы.       Он имел в виду беспокойный вечер, но Малфой его и так понял.       — Мне понравилось, — разомлевши признавался Драко, так же очарованный губами напротив. — Я вначале, конечно, перенервничал...       Оба глуповато посмеялись и, замолчав, уставились друг на друга. Малфой, почувствовав, что его ведёт, одёрнул себя и вспомнил прежний упрёк:       — Но всё равно это было безответственно!       Гарри молча кивнул с широкой понимающей улыбкой и продолжил ласкать его взглядом. Они долго-долго смотрели друг другу в глаза, и Драко уже был готов отдаться всему навстречу, он уже хотел поцеловать его прямо здесь и прямо сейчас, наплевав на всё, и наконец заглушить свой брюзжащий разум и удавить ядовитую подозрительность. Но вдруг из кухни, совершенно не вовремя, донёсся страшный грохот и скрежет, парни вздрогнули и повернулись в ту сторону. Малфой догадался, что это мебель приняла свой обычный размер и формы. Видимо, ребята в запаре уборки забыли, что она была магически изменена, и не трансфигурировали её обратно. Трепетный момент был упущен, Драко раздосадованно подметил повторяющийся сценарий: какой-то злой рок постоянно прерывал его минуты наедине с Гарри, и это пугало Малфоя, он не мог не задаваться простым справедливым вопросом: «Может, не суждено?..»       — Разреши проводить тебя, — Поттер перебил его смутные тёмные мысли своим тихим низким бархатным голосом.       Малфой только сейчас увидел, что Гарри держал в левой руке его мантию и чемодан, а правую протягивал ему в приглашении трансгрессировать. Удлиняя секунды, в нерешительном смущении Драко медленно и осторожно вложил в его раскрытую ладонь свою, от одного прикосновения залившись краской, почувствовав в животе щекотные колыхания, похожие на покачивающиеся на ветру лепестки расцвётших бутонов и на порхающих вокруг них пресловутых бабочек, о которых он постоянно отовсюду слышал. Гарри мягко, но крепко обхватил руку и утащил его за собой в магическом вихре. Они остановились у двери комнаты Драко, Поттер по-джентельменски вернул Малфою его мантию и чемодан, его движения были плавными и размеренными. Выдержав паузу, Гарри сделал шажок навстречу и кротко поцеловал Драко в щёчку. Тот обомлел и замер, с неимоверно щемящей изумлённой нежностью и благодарностью взглянул на Гарри и чувственно сжал его ладонь, таким образом намекнув на взаимность. Поттер счастливо улыбнулся, выразительно сверкнул глазами, передав свою надежду на скорое свидание, и с хлопком растворился в воздухе, оставив после себя лишь дуновение воздуха.       Драко долго ещё стоял у порога своей комнаты, спиной к двери, проживая этот момент снова и снова. Размышляя о поведении Поттера и о том, что оно не сходилось с тем противным вариантом в голове, выдуманным зловредным сознанием Малфоя. «Сердцееды так себя не ведут! Они так не целуют в щёчку! Наверное...» — Драко знал об этом только в умозрительном плане, он не целовался с сердцеедами, он ни с кем никогда не целовался. Его вообще только что впервые поцеловали в щёку! Но он считал своё предположение логичным, ведь разве его, несвежего, грязного, вспотевшего, в перепачканной кровью и кормом рубашке, мог бы поцеловать обольститель без брезгливости и по собственному желанию? «Как такое возможно? — удивлялся чистюля Малфой, но факультет Слизерин научил его подвергать сомнению всякое, и потому он с оторопью заподозрил абстрактных соблазнителей в любовном коварстве: — Или они... специально так делают?» Не придя ни к какому конкретному выводу, Драко устало и тяжело вздохнул и зашёл в комнату.       Он был очень сонным и совершенно не хотел праздновать. Едва переступив порог, он поставил у закрытой двери чемоданчик с перевешенной через него мантией, скинул с себя рубашку, а затем и все вещи на пол. Что было непохоже на него, но сейчас ему было не до аккуратности, к тому же Драко пообещал себе, что позже постирает одежду чарами. Малфой направился сразу в душ, чтобы смыть этот затянувшийся трудный день. Хотя он мог воспользоваться волшебством, Драко стоял под струями воды не столько для чистоты, сколько для расслабления. Широкими массажными движениями он наносил на кожу ароматную мыльную пену, закрыв глаза, приятно водил ладонями и подушечками пальцев по всему телу. Его никто никогда так не касался, и Малфой хотел узнать, каково ощущать подобное от чьих-то других рук, а не от своих. Он с затаённой грустью надеялся, что когда-нибудь в скором времени ему посчастливится почувствовать человеческое физическое тепло и горячее дыхание на своей коже...       После душа, высушив себя заклинанием, Драко надел подготовленный парадный костюм тёмно-синего цвета. Ему нравился этот таинственный оттенок зимнего полуночного неба, было в нём что-то притягательное. Малфой выглянул в окно, чтобы сравнить тона, но, увы, небо было затянуто сиреневой молочной плёнкой и рябило из-за бушующей метели, в которой он вновь узнал себя. С раздражением от этого напоминания он нетерпеливо отвернулся от окна, зашёл обратно в уборную и внимательно всмотрелся в зеркало: костюм, чёрная рубашка, чёрный галстук, наручные часы, бриллиантовые запонки — остатки былой роскоши. Опустил голову: на ногах чёрные лакированные туфли. Поднял голову: под глазами свежие синячки. Малфой потянулся за баночкой маскирующего крема, нанёс на верхние и нижние веки. «Так получше», — придирчиво оценил Драко и принялся за укладку. Он сделал безукоризненный боковой пробор, выдавил на ладонь гель и с расчёской тщательно зализал назад свои блестящие платиновые волосы, красиво оттеняемые тёмной одеждой. Малфой был удовлетворён результатом, последними штрихами стали бальзам для губ и любимый выходной парфюм.       Драко не знал, зачем он это всё делал, отрешённость и равнодушие к празднику не покидали его. Он хмуро кивнул своему отражению, мол, будь что будет, вышел из уборной, встал посередине комнаты и огляделся. Одинокая керосиновая лампа тускло освещала аскетичное пространство, всё казалось пресным и заунывным, и лишь искусственная ёлочка на комоде поддерживала атмосферу новогодней ночи: она уверенно стояла в своём пёстром наряде и будто бы улыбалась. Малфой по-доброму усмехнулся ей в ответ и достал из-под кровати свёртки и пакеты с презентами для друзей. Он неосознанно посмотрел на пустую клетку на столе: подарки родителям были отправлены ещё вчера филином. Почувствовав тянущую боль в груди и подступающий к горлу ком, Драко взял в руку семейную колдографию в рамке и мысленно пожелал дорогим родителям счастливого Нового года, любовно погладив стекло подушечкой большого пальца. Отец не изменился в лице, но взгляд его потеплел, а мама лучисто улыбнулась, склонив голову набок, и они вдвоём крепко приобняли Драко на колдографии. Со светлой грустью он поставил рамку обратно на стол и собрался уходить, как вдруг вспомнил о тех, кому ещё он мог подготовить подарки. Малфой решил взять с собой любимые антрацитово-чёрные лакричные палочки и угостить ими эльфов в знак благодарности за их невидимую, незамеченную работу. И в качестве искупления вины за все года его презрительного отношения к ним... Драко коротко выдохнул, спрятал сладости в карман пиджака, взмахом палочки левитировал на кровать брошенную ранее одежду и трансгрессировал.       В просторной зале, трансфигурированной из обыкновенного столового помещения, ярко освещённой канделябрами и люстрами, блистающей золотом, веселилась красочно одетая толпа работников заповедника самых разных национальностей. Отовсюду слышались иностранные языки, и радостный гомон поздравительных речей с презанятными произношениями напоминал жизнелюбивый птичий щебет в весеннем лесу. Малфой окинул взглядом залу: рыжеватый лакированный паркет квадратиком, посередине большая украшенная ель, вокруг которой рассредоточились маленькие группки беседующих коллег, по периметру были расставлены круглые банкетные столики, покрытые старомодной переливающейся креп-сатиновой тканью нежно-розового оттенка. «И к чему этот цвет?» — недоумевал Драко, сдержанно критикуя организаторов и чувствуя, что к следующему празднику ему нужно будет закрепить за собой место дизайнера в коллективе. Но зато еда на тех самых столиках была выше всех похвал: горы кушанья источали аппетитный аромат, а от горячих блюд в воздух поднимались струйки пара. Эльфы постарались на славу, приготовив вкусности разных кухонь, угодив практически каждому. В заповеднике трудились румыны, молдаване, болгары, венгры, хорваты, словаки, русские, украинцы, турки, несколько британцев, французов, испанцев и эстонцев. Большинство из Европы, особенно Восточной, но также был и один чилиец, одна китаянка и одна филиппинка. Примерно половина этого многоликого коллектива, которой из-за рабочего графика повезло провести новогоднюю ночь в заповеднике, сейчас наслаждалась общением, музыкой и угощениями. Драко не ощущал себя частью веселья, частью команды, ему мешал языковой барьер или, точнее сказать, разница в менталитетах, врождённое высокомерие и чувство ностальгии. Но он старался. Малфой нашёл в толпе около ёлки своих непосредственных коллег, с которыми он работал в лаборатории, и с поздравлениями присоединился к их разговору, по пути применив заклинание общего языка. Он так и не выучил румынский, хотя частенько завидовал Чарли, который складно шпарил на нём. Раньше Малфой почему-то никак не мог подступиться к этому языку, несмотря на то, что он очень похож на латынь, но сейчас, спустя минуту разговора, он поставил себе очередную новогоднюю цель — выучить румынский. Поддерживая светскую беседу и не разрывая зрительного контакта с коллегами, Драко аккуратно поставил под ёлку подписанные подарки, присоединив их к огромной горе остальных: по милой сложившейся традиции работники собирали презенты в общую кучу, а по окончании праздника называли имена получателей, доставали из неё подарки и вручали их. Малфой, продолжая разговаривать, блуждал глазами по комнате и выискивал в толпе Поттера, с каждой минутой сильнее огорчаясь, так как его нигде не было видно.       — Выглядишь блестяще, — почти что прошептал на ушко любимый голос.       Драко заметно вздрогнул и круто развернулся на каблуках, а из-за его спины вышел Гарри с ослепительной улыбкой, вечно задорный и всему благодарный. Он бодро здоровался на румынском с коллегами Малфоя, с которыми он тоже общался, и пожимал им по очереди руки, а они восторженно восклицали «Гарри!» и радовались приятной встрече, один лишь Драко стоял озадаченно, оцепенев и онемев. Затем Поттер галантно положил правую руку на поясницу Малфоя, невозмутимо продолжив разговор с помощью чар общего языка. Драко совсем растерялся, ладонь Гарри его обжигала, ноги становились ватными, он чувствовал, как быстро розовели его щёки под хитрыми понимающими взглядами коллег: они все были старше и опытнее. Поттер что-то говорил, Драко ничего не слышал и не понимал, он осоловело водил глазами, а его ум метался между двумя мыслями: «Что он творит? Да что он себе позволяет?» и «Пусть позволяет дальше». Потом Гарри повернулся корпусом исключительно к Драко, а коллеги шустренько с лукавым видом разошлись в разные стороны под смешными предлогами, как это бывает на светских мероприятиях.       — Прекрасный вечер, правда? — общей фразой начал было Гарри, опять смотря только на губы Малфоя, то ли не в силах оторвать взгляд, то ли боясь встретиться с ним глазами.       По его трогательной подрагивающей улыбке Драко понял, что тот тоже нервничал. И это его успокоило. Он уже хотел ответить и начать флиртовать по своему заранее подготовленному плану, но звонкий выкрик прервал его.       — 'Арри! — кто-то с сильным французским выговором окликнул Поттера. — Нам надо сфотографи'говаться!       Малфой обернулся: это была малознакомая хрупкая миловидная девушка с короткой стрижкой, она суетливым жестом подзывала к себе и махала плёночным фотоаппаратом в вытянутой руке, рядом с ней стоял ещё какой-то парень. Драко не было известно, из какого она отдела, но навряд ли она работала с драконами напрямую, если судить по её телосложению. «Хотя... Может, она хороша в заклинаниях?» — промелькнуло в голове у Малфоя, и пока он размышлял над этим, он не заметил мимолётное страдальческое выражение лица Гарри: того раздирало изнутри, он не хотел отказывать в общении друзьям, но и совершенно не желал покидать Драко. С раскаивающимся видом Поттер посмотрел на Малфоя и жалобно произнёс:       — Извини, я...       — Конечно, — перебил его Драко, понимающе кивнув и обворожительно улыбнувшись.       Он знал, что Гарри Поттер был популярен и здесь, в румынском заповеднике. Особенно на праздниках, люди любили его, и Малфой не мог препятствовать этому. Гарри убрал руку с поясницы Драко и благодарно сжал его локоть, взглядом передав стремление вернуться как можно скорее, затем ушёл, направился к француженке. Драко смотрел ему вслед, оценивая вечерний образ: чёрный костюм, белая рубашка, бордовый галстук, волосы аккуратно причёсаны, что было непривычно. За Поттером тянулся шлейф приятного хорошо подобранного парфюма, и Малфой стоял, глядел долго-долго, наблюдая, как Гарри фотографируется, и откровенно любовался им. Драко сверился с наручными часами: одиннадцать вечера. Но следом незаметно прошли пять минут, десять минут, затем ещё десять, а Гарри всё никак не мог дойти до Малфоя. Он был буквально нарасхват, его тянули в разные стороны, чтобы сделать фото или расспросить о новогодних планах. Время утекало, и Драко, перекидываясь взглядами с не очень счастливым и виноватым Поттером, успел попробовать закуски разных кухонь мира, выпить три бокала розового безалкогольного пунша, поговорить с Роном и по-доброму обменяться с ним словесными шпильками, пообщаться с другими коллегами и даже познакомиться с некоторыми из них. Бегать за Поттером Малфой не собирался, не позволяла гордость. Он ждал, когда тот освободится и сам подойдёт к нему. С каждой минутой Драко сильнее сердился и начинал ревновать, но он продолжал оправдывать Гарри, не желая портить своими домыслами и без того напряжённый вечер. Стоя неприметно у ели, будто бы слившись с ней, Драко сканировал взглядом залу, ища развлечений, и вдруг увидел новенького в их коллективе: тридцатилетнего чертовски привлекательного испанца с чёрными глазами и смоляными волосами. Малфой чувствовал, что он нравился Чарли, и это было взаимно, а ещё у них, скорее всего, наклёвывалось что-то интересное. Драко улыбнулся, порадовавшись за друга, но не стал подходить к испанцу, так как уже устал от общения.       Решив не дожидаться полуночи и встречи Нового года, Малфой готов был тихонечко уйти с праздника, трансгрессировать к себе в комнату и забыться желанным сном. Не выдержав, он сдался и всё-таки пустился в опасные раздумья: он почти убедил себя в том, что Поттер — сердцеед, игрок в чувства, что тот насмехается над ним, может быть, даже мстит таким образом за всё былое. «Сначала обворожил, руку на поясницу клал, подсадил на крючок, а теперь скрывается, вызывает привыкание. Типа я искать его буду, побегу к нему. Не того выбрал!» — всё сильнее разгорался Драко, хотя сердцем чуял, что Гарри совсем не такой, как его рисует злобный разум. Устав от чада праздника, в расстроенных чувствах Малфой собрался покинуть залу, но вдруг его взгляд зацепился за сновавшего между столами эльфа, убиравшего опустевшую посуду. Драко подошёл к нему, достал из кармана лакричные палочки и с поздравлениями протянул их ему.       — Спасибо! Спасибо большое, мистер Малфой! — восторженно обрадовался эльф, одетый в форму официанта, и в неверии распахнул свои огромные глаза-шарики.       — Вы... знаете моё имя? — Драко по привычке хотел обратиться на «ты», но в последнее мгновение передумал; он был удивлён, что его фамилию знает эльф, которого он не видел раньше.       — Разумеется, сэр! Все мои здешние друзья знают Вас! — подобострастно пропищал эльф на хорошем английском, взволнованно сжимая поднос в маленьких ручках.       — Передайте и им тоже, — Малфой отдал ему целый свёрток лакричных палочек.       — Вы так любезны, сэр! — чуть не плача воскликнул эльф и с благоговейным трепетом принял подарок.       — Не называйте меня «сэр», пожалуйста, — это обращение почему-то покоробило Малфоя, хотя раньше он такого за собой не замечал. — А как Ваше имя?       — Пеша, мистер Малфой, — эльф сделал полупоклон.       — Будем знакомы, — Драко кивнул, мягко улыбнувшись.       Ему не верилось, что он любезно общается с эльфом, так ещё и на глазах у всего коллектива. Родители Малфоя были бы в шоке.       — Вам понравился сюрприз от мистера Поттера? — вдруг поинтересовался Пеша, от любопытства выпучив глаза.       — Какой сюрприз? — недоумевающе уточнил Драко, ошарашенный упоминанием имени Гарри.       — Яйцо... И беседка... — робко пояснил эльф.       — Яйцо? Яйцо дракона? — спросил сбитый с толку Малфой, он пока не понимал, откуда эльфу были известны такие подробности.       — Да! Это я его доставил в Вашу комнату! — гордо объявил Пеша. — И беседку с друзьями подготовил, но украшал в основном я! И дефицит достал по поручению мистера Поттера, о, это была честь для меня! Он очень добрый и благородный, его все эльфы уважают, помогать ему — сплошное счастье... Вам понравился сюрприз, мистер Малфой?       Слушая радостный лепет Пеши, Драко размышлял о праздничных планах Гарри и об особенном отношении эльфов к нему. Значит, Поттер всё-таки готовил свидание. «Конечно, он добрый. Я знаю это. Только... Как бы мне довериться ему?» — Малфой, что бы он ни думал, надеялся на лучший исход их неопределённых отношений.       — Беседка, говорите?.. Не довелось ещё там побывать, не успел, — слабо и невесело усмехнулся Драко, — а подарок понравился, очень.       — Так давайте я Вас провожу! Жалко, пропадёт же, — обеспокоенный Пеша протягивал свою маленькую ручку Малфою и выглядел таким щемяще трогательным, что Драко не мог ему отказать.       Эльф шустро поставил поднос на стол, прижав к себе свёрток с угощениями, а Малфой быстро, одним взмахом ресниц, будто в последний раз, посмотрел на Гарри. Тот беседовал в кругу коллег в другом конце залы, но тоже не сводил глаз с Драко, он был опечаленным и раскаивающимся. Они зацепились взглядами, и что-то мощное вспыхнуло между ними, словно трескучая молния, нечто ошеломляющее и неодолимое, откровенное, отчего Драко поспешил сбежать и скрыться, взял эльфа за руку и трансгрессировал вместе с ним.       Пеша привёл его на задворки заповедника, куда в основном во время перерыва стекался почти весь коллектив. Там же располагалась стихийная курилка, в которой работники втихаря нарушали правила. Похожая на круглую шестиугольная деревянная беседка уже утопала в снегу, сквозь него таинственно и уютно просвечивали жёлтые огоньки гирлянды. Драко, щурясь и закрываясь руками от вихря мокрых хлопьев метели, двинулся вперёд, чтобы рассмотреть это романтичное чудо поближе: крыша и колонны были увиты кучерявой лозой, на столе горели магические свечи, стояла ваза цветов посередине, бутылка игристого вина с двумя бокалами, хрустальная тарелка с виноградом, фруктовой нарезкой... И всё хранилось под синеватым куполом защитных чар. Словно из фантазий Драко. Стоя и в неверии любуясь этой нехитрой красотой, Малфой сильнее и сильнее убеждался в том, что Гарри был настроен серьёзно.       — Спасибо большое, Пеша, — севшим голосом произнёс в гудевшей тишине леса Драко, — это прелестный сюрприз.       Эльф от переизбытка благодарных чувств мог только широченно сияюще улыбнуться.       — Вы возвращайтесь, а я тут ещё побуду... — задумчиво обронил Малфой, обратившись к нему.       С любезной улыбкой Пеша молча сделал полупоклон и с хлопком испарился в пространстве.       Но оставаться здесь Драко не собирался, мучить себя давящей неоднозначностью тоже. «Один кукует на предполагаемом свидании, пока второй никак не удосужится оторваться от светских бесед? Да ни в жизнь», — мысленно возмущался Малфой. Усталая сонливость сменилась усталой бессонницей, и возвращение в комнату сейчас казалось какой-то совсем грустной затеей. Единственным местом, куда он мог податься, чтобы в тишине, но не в одиночестве встретить Новый год, был вольер с подаренным ему дракончиком. «А потом уж можно и поспать. Попытаться хотя бы», — решил Малфой и, бросив последний печальный взгляд на украшенную беседку, трансгрессировал к своему тёзке. Он был уверен, что Гарри непременно найдёт его, если захочет.       Драко очутился посреди холла ясельного корпуса и слегка испугал своим появлением Чарли, который сидел за письменным столом и заполнял бумаги. Он выглядел деловито, потому что был в очках для чтения, чего Малфой раньше не видел.       — Привет, — наигранно бодро сказал Драко и направился ему навстречу, — вот пришёл тебя подменить, чтобы ты повеселился.       Чарли исподлобья, поверх очков, недоверчиво оглядел его с головы до ног и обратно, испытующе посмотрел в глаза пару долгих секунд, затем сообразил что-то, изменился в лице и встревоженно спросил:       — Что-то случилось?       — Нет, просто устал от шума, — убедительно ответил Малфой, но Чарли нельзя было провести, — решил подежурить вместо тебя. Хоть это и нарушение правил, я подумал, тебе не помешало бы развлечься.       Он посмотрел на вольер: за стеклом мирно спал, свернувшись в клубочек, маленький дракон.       — Позову тебя, если что, но думаю, после такой трапезы он ещё нескоро проснётся. Посижу, понаблюдаю за ним, — Малфой коротко помолчал, задумавшись, затем дёргано и неопределённо всплеснул руками в сторону вольера и с ужимкой добавил: — Всё же это мой подарок.       И как-то неискренне и нервно усмехнулся, чем окончательно выдал себя, по мнению Чарли.       — Драко, — строго произнёс Уизли, призывая к чистосердечности, буравя его глазами, в этот миг он был похож на свою маму.       — Что такое? — будто бы удивлённо поинтересовался Малфой, изучая его серьёзное лицо.       — А Гарри?.. — тихо и на выдохе спросил Чарли, интонацией передав весь вложенный смысл фразы.       — А что Гарри?       Драко был невозмутим, его голос прозвучал с неожиданной сталью, а взрослый твёрдый взгляд упёрся в Чарли с жёсткой просьбой не додумывать того, чего нет на деле. Уизли понял его. Он знал, что Гарри может быть застенчивым в трепетные моменты, а ещё хорошо представлял, как его вечная популярность могла навредить романтическим отношениям. Драко, в свою очередь, понимал, что Чарли мог быть в курсе всех событий, ведь Поттер наверняка делился с ним планами и своими чувствами. Что, возможно, он знал даже больше, чем сам Драко. Чарли тактично остановился на этом ответе, не пускаясь в расспросы, обернулся на спящего малыша и, решаясь с чем-то, успокоился. Отложив бумаги, он с тяжёлым вздохом грузно встал из-за стола, опираясь руками, снял очки, положил их, потёр переносицу, зажмурив глаза, и перевёл тему:       — Спасибо... Ты прав, мне и впрямь не мешало бы развлечься, — и со смущённой улыбкой и спрятанным взглядом, которые редко встретишь у него, дополнил: — Знаешь, мне там нравится один...       — Новенький? — с доброй ухмылкой предугадал Драко.       Чарли простодушно усмехнулся и с побеждённым видом кивнул.       — Хуан, — назвал он имя своего возлюбленного.       И без лишних слов парни обнялись и похлопали друг друга по плечам, после чего Уизли трансгрессировал.       Малфой опустился на складное сидение напротив вольера, тепло посмотрел на своего спящего тёзку и еле слышно произнёс:       — Вот и остались только мы вдвоём.       Он неподвижно глядел в одну точку перед собой, сознание фиксировало дракона и горевший рыжий огонь по периметру камеры, но не сосредотачивалось на них. Малфой пребывал в медитативном трансе, он не замечал времени, не знал, как долго он уже так сидел, и не хотел сверяться с часами. Не боялся пропустить встречу Нового года. Он ощущал себя безэмоциональным и отстранённым, в его голове был штиль. За окном в конце коридора завывала метель, вторившая ему, такая же холодно-отстранённая. Лишь одно могло вырвать Драко из его отрешённого состояния — хлопок трансгрессии. Особенный, хотя он навряд ли чем-то отличался от других. И Малфой был готов поклясться, что именно этот он мог узнать из тысячи.       Послышались шаги, глухой стук каблуков выходных туфель, Драко весь подобрался и суетливо завозился, поправляя одежду и укладку, не зная, чего ожидать. Сердце забилось часто-часто. От безмятежности не осталось и следа. «Всё-таки пришёл», — промелькнуло в мыслях, отдалось жаром в груди. В коридор из рекреационного холла завернул Гарри, неся и прижимая к груди какие-то вещи. Малфой присмотрелся: он умудрялся держать в руках знакомую бутылку, два бокала, букет и две бумажные тарелки с неровными, но аппетитными кусками торта. Поттер встретился с ним взглядом, скромно улыбнулся, спешно подошёл и опустился на соседнее сидение справа.       — Там торт стали раздавать, — беспечно начал Гарри, осторожно расставляя всё своё добро на единственном подлокотнике, — только он от трансгрессии помялся... Ну ничего, так даже вкуснее.       Драко молча взирал на него, пока тот хлопотливо устраивался поудобнее. Поттер почему-то был без пиджака и галстука, его рубашка и вправду была измазана масляным кремом. Он вёл себя беззаботно, будто бы ничего не произошло. «Может, ничего и не происходило?» — засомневался Малфой, опасаясь, что он снова всё себе надумал.       — Это тебе, — тихо и бархатно произнёс Гарри и протянул маленький букет, аккуратно держа его над бутылкой.       Насупившись и намеренно помедлив, Драко молча принял приятный презент, постаравшись избежать соприкосновений с Поттером, покрутил букет, на мгновение зарылся носом, вдохнув аромат, и стал любовно перебирать лепестки своими изящными пальцами, пощипывать их и гладить, на что Гарри откровенно засмотрелся. Малфой действительно был растроган и хотел поблагодарить Поттера, но своенравное эго приказывало ему держать рот закрытым. Но Гарри, похоже, и не надеялся услышать отклик, поэтому он невозмутимо принялся за бутылку игристого вина. Драко выжидающе наблюдал, как Поттер размеренно откручивал мюзле, и вздрогнул, когда пробка с характерным звуком вылетела. Немного вина пролилось на пол, но Гарри не обратил на это внимания и с видимым предвкушением торопливо разлил напиток по бокалам.       — Драко, — вкрадчиво обратился Поттер и поднял фужер, — поздравляю с наступающим Новым годом, желаю всех благ, ты достоин лучших вещей на свете, лучших событий. И хочу поблагодарить тебя... за тебя и за наше общение. Ты прекрасный человек, ответственный работник, честный друг, увлечённый, умный, я столькому научился после наших бесед... и споров.       Гарри посмеялся и, опустив глаза, продолжил:       — Раньше я не знал, что ты можешь быть таким, точнее, я не знал тебя по-настоящему. Поэтому благодарю тебя и случай за наше сближение, за это чудо — спокойно разговаривать, иногда даже по душам, без ссор и драк, как было в школе. И за новогоднее чудо — сидеть здесь с тобой и праздновать.       Он поднял взгляд и увидел встревоженное побледневшее лицо Драко: тот настороженно слушал, оторопев от произнесённых слов. «Точно новогоднее чудо», — думал Малфой, расценивая такое неожиданное признание Поттера за подарок небес. В душе поднималось нечто, похожее на ощущение из детства, тот загадочный предпраздничный трепет, по которому Драко так скучал. Но пока это чувство будто бы стояло на пороге, оно ещё не проявилось в полной мере. От сильных эмоций лицо Малфоя ничего не выражало, но он ярко улыбался про себя.       — Извини меня, пожалуйста, что мы не повеселились вместе на банкете, — искренне попросил прощения Гарри, — извини, что не нашёл времени... и воли... закончить все разговоры и подойти к тебе. Я правда этого хотел. Я только этого и хотел, если честно. Мне очень хорошо с тобой, мне нравится быть с тобой... рядом.       Они проникновенно смотрели друг другу в глаза, словно общались на уровне мыслей. Драко хотел его расцеловать, но горечь глупой обиды и ревности не отпускали его. Он вздохнул и хрипло проронил:       — Я понимаю. Я привык к твоей популярности с детства.       Гарри неосознанно поморщился, будто его больно укололи, но ничего не ответил на этот укор. Малфой ровным голосом договорил свою фразу:       — Спасибо большое за душевное поздравление, мне очень приятно. Я хотел бы ответить тебе соответствующе, но слишком устал, мозг не работает, уж прости, поэтому просто скажу — всё взаимно. С Новым годом, Гарри.       Чуть расстроившись, Поттер слабо улыбнулся и потянулся бокалом вперёд. Драко был холоден и смотрел волком. Гарри вдруг испугался, что докучает ему своими ухаживаниями. И тоже со страхом, как Малфой ранее, засомневался, не выдумал ли он их особенное романтическое общение. А вдруг оно всегда было исключительно дружеским? Парни чокнулись бокалами, но инициатором всё же был Гарри. Драко осторожничал, потому что никогда прежде не пил алкоголь. В хрустальном гравированном увесистом фужере, похожем формой на тюльпан, игриво пузырилась бледно-жёлтая жидкость, отливающая позолотой. Малфой с опаской сделал глоток: интересный лёгкий вкус охладил нёбо, но в нос вдруг ударили десятки пузырьков. Драко смешно зажмурился, и Гарри от умиления рассмеялся, чем заработал возмущённый заслезившийся взгляд. Поттер захотел разрядить обстановку, потому с живостью предложил:       — Давай попробуем торт!       И подал Малфою бумажную тарелку с изрядно помятым лежавшим на боку куском, потом взял рукой свой и, недолго думая, с жадным удовольствием отправил его добрую половину в рот. Драко изумлённо смотрел на парня, словно впервые его видел, затем ошеломлённо спросил:       — Без десертных вилки и ложки?       — Так очень вкусно, — с набитыми щеками невнятно ответил Гарри и широко улыбнулся одними губами, аппетитно испачканными в сладком креме.       Драко не сдержался и от очарования прыснул. Всё же он был по уши влюблён в Поттера, а тот был безумно мил. Малфой чувствовал, что не мог по-настоящему сердиться на него, и чувствовал, что теплел. Сдавшись, Драко неумело взял рукой торт и под любопытный взгляд Поттера храбро засунул в рот объёмный десерт, откусив от него больше, чем мог отломить ложечкой. Так и вправду было вкуснее. Пушистый ванильный бисквит, ягодное конфи и плотный масляный крем, от которого ещё долго облизываешься, как кошка. Малфой от неожиданности промычал, кивая, с удивлением подтверждая правоту Гарри, который с причмокиванием обсасывал измазанные пальцы. Драко ощущал лёгкость и раскованность, а также накатывающую болтливость.       — Где пиджак потерял? В разгаре веселья? — съязвил он, не удержавшись, с дерзким блеском в глазах.       То ли вино, то ли флирт, то ли всё вместе развязывало язык. Гарри мягко посмеялся, облегчённо выдохнув, и даже обрадовался этому вопросу, потому что узнал в тоне Драко будоражащую Поттера ревность и вполне заслуженную обиду, а не пугающее равнодушие. Гарри с обожанием обвёл его взглядом и помедлил с ответом, чересчур щепетильно слизывая крем с губ, затем просто сказал:       — Снял. Устал, не люблю формальную одежду.       — Или помогли снять? Во время танца? — не унимался Малфой, распаляясь всё больше от всплывавших перед глазами провокационных картинок веселящегося Поттера; он чувствовал, как у него горят щёки и горит нечто в груди.       — Нет, до танцев не дошло, не успел, — спокойно, но с едва видимой торжествующей ухмылкой парировал Гарри, потом с толстым намёком дополнил: — В беседку ходил.       Драко посверлил его взглядом, с удовольствием оценивая гриффиндорский запал. «Ах так?» — Малфой с прищуром принял правила его игры. Гарри ощущал, что Драко постепенно оттаивал, чему был безмерно рад. Озорно покачивая носком обуви, Малфой с деланым удивлением спросил:       — Да-а? И чем же ты там занимался?       — Ждал одного человека, а потом решил трансгрессировать к тебе, — лукаво отвечал Поттер, кусая торт, похоже, он тоже чувствовал действие вина и любовной горячки.       — А-а... Ну чтоб добро не пропадало? — развеселившийся Драко указал взглядом на расставленные на подлокотнике атрибуты романтики.       — Да, да, всё верно, — увлечённо кивал Гарри, жуя десерт.       — Так и не дождался никого? — театрально-плаксиво поинтересовался Малфой и тоже отправил в рот кусок торта.       — Нет, — подыграл ему Поттер, попивая вино маленькими глоточками, и опасно сверкнул глазами, — мой парень не пришёл.       Услышав фразу, Драко слегка подавился бисквитом и закашлялся. От этого слова приятно забурлила кровь, Малфою вдруг захотелось покатать его на языке ещё пару тысяч раз. «Ловко, Поттер», — мысленно похвалил «соперника» Драко, но он не собирался ему уступать.       — А, так ты свидание готовил? — с фальшивой наивностью уточнил он.       — Угу, — промычал Гарри и допил игристое вино, запрокинув голову.       — Как я и ожидал, — между делом признался Малфой, понадеявшись, что Поттер не отследит этого в разгаре их маленькой игры.       Но он ошибался, Гарри хищно уловил его фразу, будто её только и выискивал, и, по-доброму улыбаясь, тихим голосом заметил:       — Вот видишь, как хорошо ты меня знаешь.       Покраснев до шеи, Драко со смущённой улыбкой опустил голову и уставился на свои измазанные кремом руки. Поттер одержал победу, но Малфой был рад проиграть ему. Конечно, он хорошо его знал, и Гарри было известно почему. Всё висело в воздухе, всё нужное уже было сказано, но другими словами, и никто не осмеливался признаться в чувствах прямо и вслух.       — Я должен был получить яйцо дракона в подарок и в растерянности пойти к тебе? — озвучил свою догадку Малфой.       — Да, и потом я пригласил бы тебя на свидание в беседку, — подтвердил Гарри, — но всё пошло не по плану. Слегка.       Поттер кисло посмеялся, внимательно посмотрел на Драко.       — Я видел, как ты трансгрессировал вместе с Пешей, я сразу понял куда. Он мне сказал, что ты остался в беседке. Но тебя там не было...       Малфой кивнул, продолжая смотреть на руки. Они содержательно молчали.       — Драко... Прости меня, пожалуйста, — трогательно сокрушаясь, Поттер извинился ещё раз.       — Да простил уже, — со вздохом ответил Драко, поднял взгляд и ласково улыбнулся.       — Вообще за всё, за непредсказуемый вечер, — уточнил Гарри, широко разведя руками.       — Даже не обижался, — усмехнулся Малфой, — это было в твоём духе. И мне это очень нравится.       Он кокетливо улыбнулся, закусив губу, и Поттер засветился от счастья. Но он всё равно настаивал на должном искуплении:       — Как мне загладить вину?       — Простил я уже! Не надо ничего, — громко повторил Драко и легонько толкнул его в плечо.       — Нет, скажи, что мне сделать, — приняв комически серьёзный вид, Гарри самовольно отдался во власть Драко.       «Поцелуй меня сейчас же!» — закричал про себя Малфой и захотел тряхнуть Поттера за грудки, но сдержался. Зацепившись взглядом за размазанный крем на его рубашке, он придумал кое-что попроще:       — Убери наконец крем с себя — и мы в расчёте.       — Этот? — Гарри недоумённо указал на пятна на своей одежде.       А затем неожиданно, с проказливым выражением лица, снял сгусток масляного крема пальцем и с мычанием от наслаждения облизал его, хорошо представляя, как это отразится на Драко. Тот, широко открыв рот, поперхнулся воздухом от такого дерзкого нарушения столового этикета и живописно поморщился.       — Чего? — наигранно возмутился Поттер, посмеиваясь от брезгливого вида Малфоя. — Так вкуснее всего!       Драко сморщился сильнее и отрицательно покачал головой, а Гарри, решив переубедить его, снял пальцем ещё один сгусток крема и приблизил его к лицу Малфоя в предложении попробовать самим. Драко в испуге отшатнулся, но Поттер был настойчив и старался уверить его в своей правоте, продолжая свои попытки коснуться пальцем губ Малфоя, на что тот, беспрестанно отнекиваясь, стал успешно уворачиваться. Почувствовав азарт, Гарри решил пойти дальше и, сделав атлетичный бросок, мягко и шустро мазнул Драко по носу. В потрясении ахнув, Малфой извозил пальцы в креме, безжалостно сжав кусок аппетитного торта, и рьяно накинулся на Поттера, стараясь отплатить ему тем же. Шумно пыхтя и вскрикивая, они сделали своей целью испачкать друг друга как можно сильнее. Цепкие горячие пальцы размазывали десерт по щекам, шее, ушам, волосам. Было неудобно играючи драться на узких складных сидениях, но так было интереснее. Драко сделал размашистый жест и так заляпал кремом очки Гарри, что тому пришлось их снять, чтобы продолжить стихийную борьбу. Встретившись взглядами, Малфой внезапно подвис, застигнутый врасплох яркой зеленью глаз Поттера. Чтобы выиграть время и отвлечь своего невообразимо красивого «противника», Драко ехидно спросил:       — Твой парень не против всего этого?       — Нет, похоже, что ему нравится, — Гарри не просто не поддался на провокацию Малфоя, а прямо-таки перехитрил его.       Уловив намёк, Драко от неожиданности и волнения замер в полудвижении, став судорожно размышлять над услышанными словами. И Поттер этим воспользовался: он широко мазнул кремом по скуле и губам Малфоя, но не рассчитал амплитуду и, задев рукой, уронил с подлокотника бутылку с фужерами и бумажные тарелки с остатками истерзанного торта. Бывшие ловцы всполошились и стремительно поймали в воздухе стеклянные сосуды, не дав им разбиться, на парадные брюки обильно вылилось вино из открытой бутылки, десерт, к сожалению, упал на пол, за ним с коленей Малфоя полетел и букет. От всплеска эмоций парни звонко вскрикнули, а затем громко расхохотались, позабыв про спавшего неподалёку малыша. Только каким-то шестым чувством Малфой понял, что они могут разбудить дракона, сильно испугался, опомнился, вмиг протрезвел от любовного хмеля. «Не зазнаётся ли он?» — задумался Малфой, строго посмотрев на перепачканного разгулявшегося Гарри, и с горечью ощутил возвращение тёмных мыслей. Ему не понравилось, как легко Поттер обходится со словом «парень» и забавляется этим статусом, как легко и без спроса возвёл он Драко в этот самый статус, как легко подверг риску сон новорождённого зверя. И главное — как легко ему каждый раз удаётся обдурить Малфоя... Гарри поставил все вещи у ног, освободив подлокотник, и с огнём в глазах захотел продолжить шуточную потасовку, но Драко поймал его руку в воздухе и, держа её так, по-взрослому твёрдо задал самый важный для себя в тот момент вопрос:       — Ты поиграться или всерьёз?       Поттер долго недоумевающе смотрел на него, часто моргая. Он понял, что эти слова были не про дурачества с кремом. Он вдруг осознал, чего боится Драко. Что он вообще... боится! Что вся его бравада была напускной, а Гарри слепо не замечал этого. Не представлял, как раним и уязвим Драко. Только сейчас Поттер понял, о чём кричит такой пронзительный и чувственный взгляд Малфоя: о желании любить и быть любимым, взаимно, сильно и честно. В нём слышится мольба к небесам и к самому Гарри об открытости в поступках и уверенности друг в друге.       Поттер нежно обхватил двумя руками левую ладонь Драко, которой он вцепился в Гарри, расслабил её, повернул к себе и начал обсыпать поцелуями и её, и кисть, и любимые пальцы, и ремешок часов, прижиматься лицом, гладиться, тереться об неё, шёпотом приговаривая, в полузабытьи прикрывая глаза:       — Драко, Драко... Всерьёз, конечно, всерьёз... Неужели ты подумал?.. Только всерьёз... Драко, милый... Ты мне так дорог...       Драко забыл, как дышать. Ему казалось, что он парит в невесомости, всем нутром ощущая заветные бесхитростные ласки и слушая проникновенный шёпот Гарри, с каждым его поцелуем поднимаясь куда-то ввысь. Он боялся поверить в происходящее, он чувствовал, как подступают слёзы, и без страха, со спокойной смиренностью ожидал, что через мгновение упадёт в обморок.       — Ты думал, что я играюсь?.. — прошелестел в ладонь Гарри, открыв глаза.       Малфой уклончиво промолчал, стараясь не расплакаться.       — Извини, что дал повод усомниться, — страстно шептал Поттер, горячим дыханием согревая пальцы Драко. — У меня чистые намерения, живое настоящее чувство... Прости, я, наверное, просто не умею выражать его правильно, доносить его. Но всё всерьёз, Драко, всё всерьёз. Ты веришь мне?       — Верю, — тихо ответил Драко, счастливо улыбаясь, единственная слеза красноречиво скатилась по щеке.       Теперь Малфой не представлял, как он мог подозревать его, Гарри, чистого и искреннего человека. Как мог позволить разуму очернить и заглушить кроткий напев сердца. Он решил впервые по-настоящему довериться и открыть душу Поттеру.       — Я долгое время был один. Всю жизнь, — горько усмехнувшись, уточнил Драко. — И меня это устраивало. Но сейчас... я чувствую перемену в себе. И в воздухе. И я не знаю, как мне следует поступать, я не приспособлен к новому, я остро реагирую на новое, понимаешь? Я не люблю рисковать. Но в этот раз... Я перерасту этот страх. В этот раз я поступлю иначе, сделаю другой выбор. Я просто не прощу себе, если не попробую.       Драко беззащитно улыбался, слёзы стояли в его глазах. Гарри с обожанием держал ладонь Драко у своей щеки и внимательно слушал его, не отрывая взгляда.       — Мне девятнадцать лет, и я ни с кем ещё не встречался. Я боюсь обжечься, — признался Малфой. — Единственное, о чём я могу просить тебя... Будь нежнее, пожалуйста.       Трепетным шёпотом, на выдохе, Драко закончил фразу. Гарри растроганно сжал его руку и клятвенно произнёс:       — Обещаю.       Он чувственно поцеловал внутреннюю сторону ладони, задержав прикосновение, прижавшись горячими губами к нежной коже, а затем, будто бы вспомнив о чём-то, под ласкающий взгляд сияющего улыбкой Малфоя, легонько повернул его кисть и взглянул на часы.       — С Новым годом, Драко, — бархатным голосом сказал Поттер, уже не видящий перед собой ничего, кроме лица возлюбленного.       — С Новым годом, Гарри, — прошептал Малфой, зачарованный зелёными глазами напротив. — Подумать только, двухтысячный...       — Да... — Поттер ощущал, как плывёт всё вокруг.       — Я не взял с собой подарок... — вдруг расстроенно поделился Драко, неосознанно приблизившись к нему.       — Ничего страшного, я тоже... — прошептал, улыбнувшись, Гарри, взял обе руки Малфоя и переплёл с ним пальцы, поднёс их к своей груди, к гулко бьющемуся сердцу.       — Они сейчас будут называть имена и вручать подарки, а нас двоих не будет, — озабоченно пролепетал Драко, вспомнив про традицию коллег, хотя, на самом деле, его это сейчас несильно волновало, ведь они с Гарри были так близко, что уже касались лбами. — Все всё поймут.       — Ну и пусть, — горячо прошептал Поттер и поцеловал его.       Это было лучше всех признаний. Сильное чувство скрутило Драко за самое живое, истинное, глубинное, завязало узел где-то в животе, властно и неотвратимо, безумно приятно, опьяняюще. Пробежалось сотнями иголочек по коже, обдало и жаром и холодом... Чувство было опасно чарующим, пленительным, оно вызывало привыкание. Драко щекотала лёгкая щетина, а мягкие пламенные губы Поттера нежно и упруго ласкали его губы, и Малфою до беспамятства нравился этот контраст. Его обуревали переполняющие ощущения, и в то же время он не мог напиться, вдоволь насладиться их волшебным поцелуем. Поцелуем со вкусом торта, масляного крема, ягодного конфи, слегка приправленного солью от слёз. Ему хотелось ещё и ещё. Гарри поглаживающими движениями касался лица Драко, а он мягко обнимал его шею, крем скользил под подушечками пальцев. Малфой робко отвечал на поцелуй, попеременно оплетая и почти невесомо прижимаясь к его губам своими.       Драко немного подался назад, приостановив ласку, чтобы перевести дух и унять колотившееся сердце, гудевшую кровь и оглушительный шум в ушах. Он встретил глаза Гарри близко-близко, как никогда раньше, и с волнующим удовольствием отметил окрыляющее чувство доверия к любимому человеку. Малфой солнечно улыбнулся: он ощущал, что может поделиться с Поттером всем, чем угодно, без страха и сомнений.       — Служебный роман? — смущённо посмеялся Драко, в шутку дав название их новым отношениям.       — Я надеюсь на большее, — с искрами во взгляде уверенно сказал Гарри, вызвав этим мурашки у Малфоя, и припал к нему вторым поцелуем.       Он был более пылким, чем первый, ликующим, торжественным. Празднующим откровение. Драко смелел, целуя Гарри сильнее и чаще, выражая этим свою вселенскую радость после долгого ожидания и изматывающего томления. И можно было ничего больше не произносить, поцелуй был громким в своём признании в чувствах, касания — любовными и трепетными, рассказывающими о тайном. Но Малфой всё же желал услышать то заветное слово и самим произнести его, покатать на языке, как ему хотелось ранее. Будто прочитав мысли, Гарри мягко прервал поцелуй и, крепко держа лицо Малфоя, хрипло от волнения спросил:       — Драко... Ты будешь моим парнем?       — Да... — ответ сам слетел с губ, пока Малфой старался осознать услышанное, не веря своим ушам. — А ты... будешь моим парнем?       — Да. Пока что. А потом бери выше, — вдруг с вдохновляющей самоуверенностью заявил Поттер, очаровательно улыбнулся и припечатал сказанное поцелуем.       И Драко, переливчато рассмеявшись от неземного счастья, уселся поудобнее и положил голову на плечо Гарри.       В абсолютной тишине ясельного корпуса играл воображаемый соблазнительный блюз, и метель, подобно саксофону, чувственно завывала за окном. Она вдруг стала не колючей и злой, а спокойной, пушистой, светлой, даже озорной и радостной. Малфой с умиротворением подметил перемену. И в мире, и в природе, и в себе. Он перевёл взгляд: в вольере в окружении пламени сладко спал удивительный дракончик-альбинос, подаренный ему дорогими друзьями и названный по их доброте в его честь. Драко с любовью и признательностью смотрел на него, благодарил его и судьбу за всю цепочку событий этого вечера, что привели Малфоя сюда. Справа ощущалось тепло обожаемого Гарри, а напротив мирно дремал новорождённый величественный зверь. И только он хранил секрет Драко и Гарри, только он был свидетелем клятвы.       Всё казалось сказочным и небывалым. «Вот оно, новогоднее чудо», — с изумлением осознал Драко, с трепетом припомнив детский восторг, беспричинное веселье и незыблемую веру в лучшее. Будучи магом, он как-то незаметно забыл про волшебство простых вещей и явлений, радостных моментов и чистых чувств. Но эта новогодняя ночь подарила Драко свою неповторимую древнюю таинственно-заснеженную магию. И долгожданную любовь.