Подъезд наполненный воспоминаниями

Лиза привыкла к шуму в своём подъезде. Когда ты живёшь одна с четырнадцати лет, быстро учишься различать звуки: хлопок двери – это возвращается кто-то из соседей, шаги на лестнице – значит, кто-то торопится домой или, наоборот, уходит в ночь. А если слышен звонкий смех и громкий стук ботинок – это Кристина Захарова. Она всегда была бурей, вихрем, от которого хотелось закрыться, но он всё равно проникал сквозь стены. Лиза не могла вспомнить ни одного дня, когда Кристина не издевалась над ней. Толчки, насмешки, подножки – всё это было их обыденностью. «Индиго» – не имя, а кличка, которую Кристине особенно нравилось повторять, растягивая гласные. – Эй, Индиго, ты чё опять книжки свои в подъезде читаешь? – усмехалась она, выхватывая у Лизы очередной том и перебрасывая его своим подругам. – Не надоело? Лиза никогда не отвечала. Просто терпела, сжимая кулаки, и ждала, пока Кристина потеряет к ней интерес. Но она не теряла. Они жили в одном подъезде: Лиза – на третьем этаже, Кристина – на четвёртом. Иногда Лиза слышала, как Кристина громко хлопала дверью, слышала её смех, а иногда – громкие крики, мужской голос. Голос её брата. Денис был тем, о ком не принято говорить вслух. Все знали, но никто не вмешивался. Кристина же всегда делала вид, что ей всё равно. Курила на лестнице, запивая сигареты чем-то крепким, вечно ввязывалась в драки, пряталась от реальности в шуме и боли. Лиза, конечно, всё это видела. Она не была слепой. Но Кристина – это Кристина. Ей не нужна была жалость. Тем более от той, кого она регулярно унижала. Однажды, поздним вечером, Лиза услышала стук в дверь. Сначала она решила не открывать – слишком поздно, слишком тихо в подъезде. Но стук повторился, настойчивый и короткий. Когда она приоткрыла дверь, на пороге стояла Кристина. У неё была разбитая губа, нос залит кровью, кулак сжат до побелевших костяшек. – Есть бинт? – хрипло спросила она, не глядя в глаза. Лиза молча отступила вглубь квартиры, жестом приглашая войти. Она не спросила, что случилось. Не предложила утешения. Просто достала аптечку и протянула бинт. Кристина усмехнулась, но голос был каким-то глухим: – Ты же знаешь, что я этого не заслуживаю, да? Лиза пожала плечами. Конечно, знала. Но и знала другое: никто не заслуживал того, что происходило в той квартире этажом выше. Молчание повисло между ними. Лиза подала Кристине мокрое полотенце, и та, поморщившись, начала оттирать засохшую кровь. – Опять подралась? – негромко спросила Лиза, зная, что ответ и так очевиден. Кристина фыркнула. – Чё, Индиго, переживаешь? – она попыталась ухмыльнуться, но боль заставила её поморщиться. – Расслабься, не в первый раз. – Не в первый, – тихо повторила Лиза, наблюдая, как Кристина неуклюже перебинтовывает руки. В этот момент она поняла: Кристина, несмотря на всю свою браваду, была такой же одинокой, как и она сама. Разница лишь в том, что Лиза выбрала молчание и книги, а Кристина – кулаки и алкоголь. – Чай будешь? – неожиданно предложила Лиза. Кристина удивлённо подняла на неё взгляд, словно не веря, что Лиза может проявить заботу. Потом криво улыбнулась. – А у тебя хоть есть нормальный чай, а не вот эти твои травяные настои? Лиза закатила глаза и ушла на кухню. Кристина последовала за ней, присев на стул, и впервые за долгое время в этой квартире не было ни издёвок, ни презрения. Только двое людей, которые, возможно, начали понимать друг друга чуть лучше. Пока закипал чайник, Кристина рассматривала квартиру Лизы. Она была маленькой, но уютной. Полки, заставленные книгами, аккуратно сложенные вещи, запах ванили и корицы. Совсем не так, как у неё дома – вечно разбросанная одежда, сигаретный дым и крики. Кристина почувствовала, как в груди что-то сжалось. – Ты же знаешь, что я завтра снова буду над тобой издеваться, да? – пробормотала она, не глядя на Лизу. Лиза поставила перед ней чашку чая. – Да, – просто ответила она. Кристина помолчала, потом усмехнулась и взяла чашку в руки. Она была горячей. Почти обжигающей. – Дура ты, Индиго. – Знаю. Так они и сидели, молча, но почему-то в этой тишине было больше смысла, чем во всех их прошлых встречах.