Возвращение в гавань

По суше, как оказалось, можно было передвигаться с той же скоростью, что и по воде, главное, чтобы причина была достаточно важная. Дорогу до вершины утеса Муцуки даже не заметила, а про онигири в руках вспомнила только в тот момент, когда уже изо всех сил обнимала Кисараги. В конце концов они обе не удержали равновесие и оказались в траве. – Ты наконец-то вернулась, а я так скучала, — бормотала Муцуки, уткнувшись носом в плечо Кисараги и чувствуя бегущие по щекам слезы огромного как океан облегчения. — Ты же меня помнишь? — вдруг испугалась она и приподнялась, всматриваясь в глаза подруге. Кисараги наконец удалось высвободить руку и обнять её. — Я помню все до того момента, как Фубуки уничтожила аномалии. В следующий раз я открыла глаза уже здесь, на берегу возле базы. Сколько времени на самом деле прошло с моего... последнего ухода? — Полтора года. Ты же ещё не знаешь, как сильно все изменилось. Мы даже победить успели. Муцуки на месте Кисараги ни за что не поверила бы в это, поэтому она поспешила объяснить: — Нагато-сан и Адмирал считают, что именно такие аномальные зоны, как у острова Саво, каким-то образом стали причиной нашего появления. А потом благодаря Фубуки она самоуничтожилась, и больше похожих зон нигде не нашли. — И после этого вы справились с Глубинными за полгода? — Да, после этого они уже не собирались большими флотами, а только маленькими группами. Их становилось все меньше и меньше, а нас все больше и больше, и три месяца назад они совсем перестали появляться, поэтому люди решили объявить окончание войны. Теперь к нам на базу приехала куча народу праздновать победу. От радости Муцуки совершенно забыла о необычной суматохе на базе внизу. До этого лишь избранным выдавалась возможность пообщаться с канмусу вживую, а потому, как только с канмусу сняли гриф секретности, учёные и журналисты массово бросились добывать вожделенные пропуска. — Муцуки, где ты? – Раздался крик со стороны тропинки. Они едва успели подняться, когда в них со скоростью торпеды врезалась Фубуки, и они снова оказались в траве, теперь уже втроем. — Кисараги-чан, это правда ты? Мы так тебя ждали! Кисараги только смеялась, вытирая мокрые от слез глаза. — Фубуки, ты не забыла, что кроме бега можно ещё и просто ходить? — Это слишком медленно, – отмахнулась та. – А я уже успела найти работу, — похвасталась она. — Нам же теперь разрешили работать вне армии, и я решила не тратить зря время. Меня пригласили работать в институте океанологии — Мне кажется, – улыбнулась Кисараги, — что в этом институте будут изучать не столько океан, сколько тебя. — Это точно. Но я теперь чувствую себя немного виноватой перед людьми. Они ведь столько лет не могли приблизиться к океану из-за Глубинных – то есть, из-за нас. И мы ведь сами о себе знаем очень мало, так что мне даже любопытно. У Муцуки эта тема вызывала смутный дискомфорт. — Люди вряд ли обрадуются, когда узнают правду о нас и Глубинных. Кто-нибудь, конечно, все равно когда-нибудь проговорится, но ты все-таки не торопись все им рассказывать. — Не волнуйся, пока что у нас на базе на работу решились пойти только мы с Юдачи. Её пригласили сниматься на обложку журнала. Фотографы даже не сразу поверили, что она не человек. Ладно, не буду вам мешать. Когда наговоритесь, спускайтесь, все будут ужасно рады видеть Кисараги. Фубуки еще раз обняла Кисараги на прощание и побежала обратно. *** Потом они сидели там же, на утесе, ели с трудом найденные в траве онигири и вдыхали смешавшиеся запахи цветов и моря. — Я не убегу, – смеялась Кисараги, — так что можешь не держать меня так крепко. Муцуки покраснела, но не разжала руки. Кисараги повернулась к сверкающему всеми оттенками лазури океану. — Мы ведь никогда на самом деле не жили без войны. Я не могу даже представить, на что похожа такая жизнь. — Я сама до сих пор не могу в это поверить, – призналась Муцуки. – Но нашу базу пока не расформировывают, так что я первое время останусь здесь. А ты? — У меня еще остались кое-какие незаконченные дела. Во первых, я наконец-то схожу посмотреть на собственную могилу. — И не думай, – подскочила Муцуки, – ее вообще нужно немедленно убрать, пока ты её не увидела. Она была готова немедленно броситься уничтожать теперь уже не нужный памятник, но Кисараги удержала её за руку. — Во вторых, я хочу наконец услышать то, что ты обещала сказать мне после возвращения. Я оба раза не успела тебя выслушать и, надеюсь, ты не забыла, что именно это было. — Я люблю тебя. Я оба раза не успела сказать тебе эти слова, но теперь я буду повторять их каждый день. Даже если тебе надоест. А сейчас мы пойдём и обрадуем всех, кто ещё не услышал о твоём возвращении от Фубуки. Побежали! Две тоненькие фигурки бегом спускались с утеса и ветер уносил их смех к океану.