Приходи, покурим. Даже если бросили. Даже если друг друга.

Музыка: проведи меня до дома, мы знакомы до истомы (равнодушие) speed up (ГЛАВНЫЙ ТРЕК; слушать до переломного момента, сами поймёте))) потом можете мешать все треки, как хотите𖦹 akiaura, LONOWN, STM - Internet Shelter Tokyophile - Montagem Lunar Celestia 1.0 - (SUPER SLOWED) Roy Bee - Kiss Me Again I'm so sorry - imagine dragons Всё это казалось ужасно неправильным, что Джинкс тянуло к Силко, ей хотелось залезть к нему под кожу, коснуться сердца, коснуться его, настоящего. Все это граничило с какой-то интимной близостью. Может, это она и была? Но ей это нужно было, она хотела быть с ним искренней до костей. Хотела видеть его таким. Но это не вязалось с нежностью, дочерней любовью Джинкс. И она это понимала. Понимала, что что-то тут не так. И это выжигало её изнутри. Она боялась, что если они станут ближе, пропадёт вся искренность, честность их разговоров... Что-то сломается в них самих. Что с ней происходит? Почему Джинкс берет все силой, получает то, что хочет, но вот то, чего она хочет больше - жизни? да, наверное - жизни, и боится этого. Плачет по ночам, стала тихой, серой, забитой, стала реже высовываться из мастерской. Пропало желание делать бомбы, взрывать их - Джинкс просто валялась на полу, рисовала, каталась на стуле, висела кверх ногами. Нет, она выбиралась оттуда в кабинет Силко. Сидела на перекладинах в тени, так чтобы даже он не слышал и не видел её. В груди расцветал нежный цветок, колышущийся от дыхания, когда Джинкс видела Силко, и разъедающий душу настолько, что её слезы текли по лицу девушки. Но Джинкс была странно рада этому... видеть его, чувствовать эту боль и... любовь? Да, Джинкс недавно открыла для себя, сидя на стропилах, что то, что она чувствует называется любовь. Из кабинета вышел очередной посетитель, и Силко остался один, устало опустившись в кресло. И Джинкс вспомнила, как она прибежала к нему разгоряченная, взволнованная, радостная, рассказывая об эксперименте, который не удался, но с этим Джинкс поняла совсем неожиданные вещи. Она запальчиво, со светящимися глазами рассказывала Силко, тыкая по столу пальчиком с маникюром. - Понимаешь? - с надеждой спросила Джинкс - ей казалось, она слишком быстро и несвязно рассказала, да и информация была не для легкого переваривания. Сикло внимательно слушал свою девочку и удивлялся, что она настолько гениальна, настолько прекрасна в своей запальчивости, в своем уме, в своих эмоциях. И когда Джинкс обратилась к нему, кивнул: - Конечно. Это поможет нам... - Сикло не успел договорить. У Джинкс - казалось, куда ярче - засветились глаза, она подлетела к нему, обвила руками шею и прильнула к его губам. Девушка сама не знала, как так вышло - ей просто безумно захотелось поцеловать Силко, от того, что он понял её - и вот его рука обвивает тонкую талию, а вторая берет за белую щеку, и Силко углубляет поцелуй - его язык жадно и нежно - до дрожи - ласкает её. Мужчина отдаляется и приближается, не разрывая поцелуя, жадно вторгается в неё, горячо целует, а когда Джинкс путается в ногах, нежно придерживает и прижимает к столу. Это действует на него, как холодный душ - Силко отшатывается от неё, сбивая ногой кресло. Его зрачок всё ещё расширен, но глаза ошалело бегают. Как он мог? Как он потерял контроль? Силко боялся этого. Боялся себя. Ненавидел. Джинкс росла с ним, она утешал её, когда она плакала, играл с ней, укладывал спать... Она его дочь. Он давно понял это, когда-то, услышав в баре разговор рабочих: один из них сказал, что Силко башку снесет за свою дочурку. Мужчина хотел врезать работяге, за такие слова, но потом подумал: А за что? Джинкс и вправду повсюду ходила за ним хвостиком, разрисовывала стены его кабинета, дарила разрисованные подарки, забирались ему на колени и засыпала. А ему почему-то было интересно наблюдать за ребёнком, она как глоток свежего воздуха - что-то чистое, что-то честное, что-то бесстрашное. Она не шарахалась от него, будучи ребёнком, как делали некоторые взрослые. Она прямо смотрела ему в черный с красными подтёками глаз и в голубой. Она перенимала его привычки говорить, смотреть, ругаться, стрелять, драться, и добавляла своего - детского, неожиданного, безумного. Когда Джинкс засыпала у него на коленях, Силко никому не давал её разбудить. Когда Джинкс приходила в его кабинет, Силко выгонял посетителей, чтобы выслушать, как прошёл её день, спросить ела ли она. Когда Джинкс мучали кошмары и галлюцинации, Силко закрывал её собой в объятиях, повторяя: "Я рядом", укладывал рядом с собой, целовал в макушку, гладил по спине, пока Джинкс не переставала сотрясаться от всхдипов и не засыпала, и только потом засыпал сам. Джинкс была его отдушиной, во всякие времена чем-то выбивающимся из серых будней, чем-то новым. Чем больше Джинкс росла, тем больше Силко посещали новые мысли. Пока это не довело до тех мыслей, от которых Силко передергивало от самого себя, он заталкивал их глубоко в себя, ненавидя все свое существо за такое. Ему болезненно хотелось дать Джинкс большего, стать для неё чем-то большим. Он хотел той голой искренности, от которой трясутся ноги. Хотел коснуться её души, прикоснуться к ней настоящей, к той маленькой девочке, веселой, честной, не той безумной, что Джинкс выглядит. Хотел показать ей эту искренность, то насколько любит её. Но это значило стать чем-то большим... А Силко боялся, что между ради большей искренности пропадет малая. Что Джинкс станет противно, что она возненавидит его, испугается. Он не мог её потерять. И даже теперь - это было что-то странное, минутный импульс, всплеск гормонов, всё-таки Джинкс подросток, а он, как взрослый, должен прекратить это. Силко тяжело, устало опустился в кресло, поднял взгляд: опершись на стол, Джинкс всё ещё стояла, она была немножко растрепана, большие голубые глаза смотрели ... чувственно. она боялась. Силко закрыл лицо рукой. Скажи ей что-нибудь. Попроси прощения. Скажи, что это случайность, что больше такое не будет. Но она не оттолкнула его, значит Джинкс понравилось? Силко отбросил эту мысль. В своем сметении он не заметил, как прошло время, и Джинкс ускользнула. Все эти дни он не видел её. Хотел позвать к себе, прийти сам, но не набирался смелости - стыдно было смотреть ей в глаза, и все находились новые дела. И раз Джинкс не приходила сама, значит не хотела его видеть. Сейчас Силко откинулся на спинку кресла и закурил, пуская дым в потолок. Он смотрел в потолок, туда, где сидела Джинкс, и не видел её. По мокрым щекам потекли слезы. Он выглядел уставшим, одиноким, каким-то серым. Джинкс так захотелось обнять его, обивать руками жилистый стан, прижаться всем телом, уткнуться носом в рубашку, ощутить этот пьянящий запах сигар и бумаг. Девушка перебралась на другую балку, находившуюся по драгую сторону стола Силко, и тихо спустилась на стул сбоку от него. Джинкс выглядела тусклой, даже голубые косички грустно лежали на полу. Она сидела, опустив голову и ссутилив плечи. Но даже так было видно, что щеки, шея и ключица мокрые от слёз. Она молча потянулась к портсигару, вытянла сигарету, зажгла и закурила. Девушка нервно затягивалась и быстро выдыхала дым. Сигарета в руке мелко дрожала. Слезы лились из глаз. Он не подходит к ней. Ничего не говорит. Что она наделала. Зачем поцеловала тогда? Что он теперь о ней думает? Мелкая дрянь. Она была права. Щенячая радость Силко сменилась разъедающей ненавистью. Он сдерживал слезы горечи и обиды. Что он наделал. Джинкс молчит и плачет. Из-за него. И ненавидит его. За тот поцелуй. Старый изваращенец. Он был прав. Джинкс повернулась, от безысходности, от горя, от боли - голубые глаза стали красными от слез -и встретилась взглядом с Силко. Силко, заметив её движение тут же, подался вперед и встретился с Джинкс взглядом. От той нежности, вины, боли в голубых глазах и солных слезах что-то сломалось в Силко. Глаза застлала пелена и слезы побежали по здоровой щеке. Тупой идиот. Бедная его девочка. В глазах Силко отразился испуг, вина и всепоглощающая нежность, и по щеке под голубым глазом пробежала слеза, а затем ещё и ещё одна. Джинкс никогда не видела, как Силко плакал. Её затрясло. Глупая дура. Бедный её Силко. Силко поднялся - подскочил с кресла, Джинкс кинулась к нему. Они встретились на пол пути. Они поняли, насколько ошибались, подтверждением этому служили глаза друг друга. Силко обхватил лицо Джинкс ладонями и надрывно поцеловал, глубоко, страстно, нежно, извиняющеся. Джинкс ответила на поцелуй, отдаваясь ему вся. Язык Силко ласково замаливал прощения, переплетаясь с её. Джинкс покусывлаа его нижнюю губу, она извинялась так, как могла - нежно и, привнося что-то своё. Силко разорвал поцелуй и стал осыпать мокрые щеки поцелуями: - Прости. Прости меня, пожалуйста. Прости, - надрывно и хрипло шептал он, катившимся слезам и больной улыбке, - Прости меня, - прошептал Силко, целуя Джинкс в макушку и вдыхая её пьянящий аромат конфет, машинного масла и пороха. - И ты меня прости, - пискнула Джинкс, целуя его в кадык. Хрящ дрогнул под нежными губами. Силко отстранился от Джинкс. Снял жилетку, стянул через голову рубашку, порвав с треслум галстук. Серо-коричневая кожа, поврежденная химикатами, жилистое тело, голубые вздытые вены, широкая грудь с мелкими шрамами - у Джинкс перехватило дыхание. Она спохватилась: ловким движением стянула топ и спустила штаны. Девушка развернулась - Силко стоял в ворохе одежды полностью голый. Он выглядел ещё выше и жилистее. Джинкс обомлела от голого тела, от искренности и ... доверия Силко. Мужчина закрыл рот рукой, глядя на Джинкс. На ее прелестную молочную кожу, на голубые облачка тут и там, на чудовищно нежные девичьи изгибы, на натянутую кожу на животе. Силко, как ошалевший, подошёл к ней: - Ты прекрасна, - надрывно прошептал он, коснувшись её губ своими. Пухлые, сладкие на вкус, как конфеты - Силко кружило голову. Он углубил поцелуй, подтолкнул Джинкс назад и подхватил её под бёдра, усадив на стол. Девушка придвинулась ближе, ощущая возбуждение Силко. Его член упирался в её впалый живот. - Мффф, Силко, - через поцелуй простонала она. Он разорвал поцелуй. Джинкс, часто дыша, положила руки ему на грудь, мыщца под ними дрогнули. Электрический ток пронзил кончики пальцев: - Ох, - вылетело из ее рта. - Что? - Силко усмехнулся, его забавляли восторженные глаза Джинкс и её реакции. Девушка подняла глаза. Она долго молчала, всматриваясь в его лицо - то, как рассматривала его она, никогда не раздражало Силко - но потом восторженно сказала: - Ты такой красивый, - искренне глядя в глаза. Силко замер. Он никогда не слышал... такого. Урод, пугало, страшный, ужасный, отвратительный - всё, что угодно, только не то, что он... красивый. Он хотел было горько усмехнуться, отмахнуться от этих слов, списав их на любовный лепет, но уверенные и светящиеся глаза Джинкс не позволяли думать так. Девушка наклонилась, оставив на его шее невесомый поцелуй. Силко оглаживал узкую талию и тонкие руки, неотрывно глядя в никуда. "Ты красивый" - слова повторялись в голове. Почему это удивило его? Почему тронуло, что-то внутри, сорвало все засовы с дверей? Может, настолько имели вес слова, сколько то, что это сказала Джинкс? Она, в свою очередь, заметив его отрешенность, отстранилась и заглянула ему в лицо. - Что-то не так? - виновато искала она его взгляд, - Тебе... не нравится? Силко очнулся, увидел пару голубых, виновато смотревших глаз: - Мне? Очень нравится, - прошептал он ей на ухо. Джинкс захихикала и прижала голову к плечу. - А тебе? Она посмотрела на мужчину из-под прикрытых век и наигранно вздохнула: - Нет, - пухлые губки стали бантиком. - Нееет? - с долей удивления, заискивающе протянул Силко. Он был готов играть с ней. - А как тебе понравится? - протянул он. - Вот так, - прошептала Джинкс и положила его руку на свою молочную грудь. У Силко сперло дыхание - он замер. Мягкая, упругая, женская грудь. Грудь Джинкс. Силко сглотнул. Он смотрел в её голубые, чистые глаза, когда огладил её, задев твердый сосок. Джинкс вздрогнула - по телу пробежал разряд, а глаза ее подернулись пьянящей пеленой. - А так? - он придвинул её к себе вплотную. Он ощущал ее влагу. Она ощущала его возбуждение. - Д... - хотела сказать Джинкс, но Силко нагнулся и припал к её груди. Он нежно обхватил её, словно ребенок, пьющий материнское молоко. Также жадно. Силко провел руками по талии, остановился на ягодицах девушки, аккуратно придерживая её. Джинкс то почти не дышала, то грудь её быстро вздымалась. - Нравится? - отстранился Силко, стирая слюну с губ и большим пальцем с соска Джинкс. - Очень, - прошептала она, - Силко... - девушка прижалась к нему, чуть потираясь. - М? - улыбнулся он, - Чего хочешь, принцесса? Она потупила глаза, потом подняла голову, взглянув уверенно и честно: - Тебя. Мужчина улыбнулся: - Ты готова? Она кивнула - Хорошо. Он поднял его, обхватив рукой. - Джинкс, - Силко смотрел в ее глаза, - Будет больно. - Знаю, - она поежилась. - Но недолго, - и вошел в нее. Боль пронзила низ. Просто ужасная и режущая. Девушка схватилась за плечи Силко, тяжело дыша. - Джинкс? Джинкс... Но она, зажмурившись, молчала и трясла головой. Мужчина наклонился заглянуть в голубые глаза. Джинкс вся согнулась, пытаясь справиться с болью. Силко знал, что в такие моменты помочь почти нечем. Нужно просто ждать, чтобы никакими действиями не напугать и не огорчить и так бедную Джинкс. Или попытаться скрасить ожидание. Мужчина неспешными, ленивыми движениями поставил руки на стол по бокам Джинкс. Медленно, пока она пыталась выравнить дыхание, придвинулся к её шее, чтобы оставить короткий поцелуй. Тело девушки внезапно замерло. Барон только сладко усмехнулся в шею своей возлюбленной на эту милую реакцию. И оставил новый поцелуй на бархатной коже. Даже туда добрались голубые завитки дыма. На следующем поцелуе он задержался дольше, ещё не давая волю страсти, но тонко намекая на нее. Джинкс в это время не издавала звуков, только сейчас она громко сглотнула. Силко уловил это движение и медленно, по-змеиному отодвинулся, заглядывая в лицо девушки: - Боишься меня? - хрипло спросил он. Она какое-то время обдумывала ответ, пристально глядя на него: - Ммм, нет и да... И да, и нет. Ты меня... Увлекаешь... Завораживаешь.. Потому что я не знаю, что ты сделаешь дальше, - нараспев протянула Джинкс. Голос её не звенел, как раньше, а плескался где-то глубже, добавляя ей больше независимости и загадочности. Но вся она - была его. В доказательство Силко снова поцеловал её в шею. Сначала также нежно, растягивая эту ужасную негу, а потом настойчивее, всё чаще и агрессивнее целуя. Он оставлял на ней влажные следы, повторяя рисунок тату, и добавляя новые - красные, от которых его девочка тихо стонала. Джинкс поерзала, устраиваясь удобнее. - Мммм, - протянул ей в шею Силко, - ты готова продолжить? - Да, - напористо отвечает Джинкс и раздвигает ноги шире, попутно виляя задом, насколько это возможно будучи на столе. В ответ Силко порывисто, но нежно приподнимает Джинкс под ягодицы и начинает толчками продвигаться в ней. Толчки негрубые, но ощутимые из-за больших размеров Силко. От каждого движения Джинкс вся содрогается. Она прижимается к нему своим хрупким телом, сдерживая звуки. Это больно. Но уже в меньшей степени. Это до одури приятно, что Джинкс сжимает пальчики на ногах. Она облокачивается на руки позади спины и запрокидывает голову Силко проводит пальцами по ее выпирающему позвоночнику, и она выгибается ещё больше. Он легко расплетает ее голубые волосы и пропускает сквозь пальцы. Мужчина придерживает ее голову и замедляется, растягивает эту негу, хотя внутри него всё дышит огнём и готово вырваться наружу в безудержной и голодной страсти. Но он замедляется. Его дыхание становится глубже. Только голодные, хищные глаза светящимися угольками ловят каждое движение Джинкс. Ей нравится этот процесс. Она бы сочла его самым необычным и приятным времяпровождением: столько неожиданных желаний оказывается таилось в ней, и скольким из них она давала теперь выплыть на поверхность. И теперь, она не боялась наслаждаться и просить большего. Хотеть большего. Она чувственно подмахивала бёдрами, всё еще с запрокинутой головой. - Сиииилко, - томно протянула она, когда ощутила, что мужчина стал двигаться медленнее. Но от него не донеслось ни слова. Тогда Джинкс опустила голову: из полумрака кабинета на неё глядела сама бездна в его глазах - голодная и непредсказуемая. Низ живота обожгло новой волной жара: она сжалась вокруг него, и у Джинкс заалели щеки. Спусти несколько мгновений химбарон разорвал зрительный контакт и опустил взгляд вниз - туда, где соприкасались из тела. Он недовольно цокает, глядя ей между ног: - Джинкс, некрасиво оставлять на моем столе лужи. Всё-таки, я здесь работаю, - привторнно строгим хриплым голосом упрекает мужчина, прикусывая губу. Его воспитанница краснеет (кажется, куда больше) пуще прежнего и отводит взгляд. Вместо того, чтобы еще больше распалять, эта картина искренне веселит химбарона, и Силко заливается сладким, раскатистым и смехом, словно гром во время грозы - красиво и страшно, хочется закрыть уши руками, но не можешь, и хочется слушать громогласные раскаты снова и снова. Силко также внезапно затихает. Его лицо оказывается в паре дюймов от ее, он шепчет: - Охуенно, - его голос переходит в грудной стон, как только он целует Джинкс и возобновляет толчки. Страстно и властно. Он залезает языком во все уголки ее рта. Он бессовестно забирает ее воздух из лёгких, кусая и облизывая её губы. Член Силко набирал темп, тесня стенки ее вдагалища, предавая томящюю боль. Джинкс только тихо стонала, отдаваясь ощущениям. Силко самодовольно ухмыльнулся, набирая темп. Член тянуло, но с каждым движением в узкой Джинкс, боль становилась до мурашек приятной. Его руки крепко удерживали ее бедра на столе, пока тот жалобно скрипел и уже ходил ходуном от напора мужчины. Он откровенно трахал Джинкс. - Надо будет присмотреть стол покрепче, - хмыкнул химбарон между поцелуями, - Следующего раза, он может не выдержать. - А кто сказал, что будет следующий раз? - бросила ему вызов Джинкс. Мужчина снова рассмеялся: и снова она ему противоречит. - Я думал, ты будешь теперь постоянно моей гостьей, - протянул он ей в губы. Мужчина и вправду разительно ускорил темп, и чувствовалось, что он уже близок как и сама Джинкс. - Еще немного, - совсем другим голосом бросил он, перед тем как просунуть палец и нажать на какую-то точку на Джинкс. Та в мгновенье выгнулась в спине, царапая его и так исполосованную спину. Вся она запулисировала изнутри и сильно сжалась вокруг него - это был пик ее счастья и сладкого напряжения, после чего весь мир вспыхнул и рассыпался миллионами искр, застыв стоном на губах девушки. Силко добрался до пика секундами позже, изливаясь на ее бедро и часть рабочего стола. Обмякшая и уставшая Джинкс поднялась с его плеча: в ее глазах теснились нежность и благодарность вперемешку с жгучей страстью, что темнела в глубине глаз. Силко ничего не стал отвечать на этот взгляд: сейчас он был спокойнее, чем за последние десять лет жизни. В его взгляде Джинкс видела всю ту же всепрощающую любовь и нежность. Он был в покое - рядом с её бурей он находил настоящего себя и больше не боялся. Мужчина, обхватив руками голубую макушку, невесомо поцеловал девечьй лоб. Убрав беспорядок, он подхватил девушку на руки и унёс в спальню. Сегодня его ночь и утро были раскрашены голубой лазурью. ДОПЫ, которые не вошли в мини, но очень романтичные: Его рука дернулась у её щеки, так и не коснувшись. Джину перехватила руку и положила на щеку. Силко смотрела на неё, как на картину, на статую, как на искусство. И не мог наглядеться.