Особое отношение

      У Му Цина особое отношение к члену Фэн Синя.

—

      Повышенный интерес к этой части его тела наблюдался у многих небожителей из-за слухов, бродивших по земле и небесам уже многие столетия с тех времен, когда Фэн Синя нарекли Цзюйяном. И хоть тот случай не имел под собой никаких оснований верить, что у титула есть какая-то объективная доказательная база, каждый второй считал своим долгом задуматься, насколько он соответствует действительности. Много разговоров ходило и о личной жизни генерала, хоть, опять-таки, поводов он особо не давал.              Фэн Синь злился и краснел, но ни с кем объясняться и что-либо доказывать тоже не собирался. Как правило, чем активнее споришь, тем сильнее разгораются сомнения и сплетни. Поэтому он, несмотря на острое желание поставить на место особо бестактных болтунов и едва подавляемую агрессию, лишь поджимал губы и с гордо поднятой головой игнорировал все нелепые вопросы и идиотские шутки.              В категорию игнорируемых Му Цин, конечно же, не входил. Каждый раз, стоило ему хоть намек подать, Фэн Синь срывался и разжигал скандал. Вероятно, именно по этой причине спустя столько лет тема Наньяна и его «большого члена» так и не стихла. Им обоим никогда не надоест подначивать друг друга и устраивать драки при любом удобном случае. А Му Цин лучше повода для этого не видел.              Даже когда они вступили в отношения, как Фэн Синь это называл, Му Цин не перестал сыпать язвительными комментариями. Он вообще, казалось, не собирался как-то менять суть их взаимоотношений и задавать новое направление. Фэн Синя поначалу мало это беспокоило, он привык к такому Му Цину и знал, что понадобится очень много времени, чтобы сдвинуться с мертвой точки.              С мертвой точки они действительно сдвинулись и пришли к своей специфичной гармонии. Каждый из них давно стал неотъемлемой частью жизни для другого, они научились доверять и делиться мыслями, заботиться и поддерживать. Фэн Синь научился более терпимо и сдержанно реагировать на колкие высказывания Му Цина, больше не воспринимая их как нечто враждебное, а иногда и вовсе пропускать мимо ушей ради их общего спокойствия. Му Цин же перестал ждать ответной агрессивной реакции и отпускал шпильки по привычке и без злого умысла, не вдумываясь в смысл сказанного. Скандалы на фоне этого, разумеется, тоже прекратились, если не считать ссоры из-за действительно тревожащих кого-то из них вещей.              Но хоть и было понятно, что на самом деле речи Му Цина не несут всерьез упрек или издевку, одна конкретная излюбленная им тема не давала Фэн Синю покоя. Разумеется, та самая, про его член. Потому что именно здесь понятно не было, что подразумевал Му Цин. Замечание по поводу глупого выражения лица? Ну, тут все ясно. Туго соображает или криво излагает мысли? Готов выслушать хоть дюжину насмешек. Но стоило Му Цину выдать в очередной раз что-нибудь про его достоинство, следовало абсолютное непонимание и растерянность. И высказывания его становились все изощреннее и откровеннее.              Как-то раз они сидели рядом на кушетке в покоях Фэн Синя и изучали свиток из дворца Линвэнь: снова предстояло вместе разобраться с нечистью, терроризирующей деревни в южных землях. И вроде как снова ничего не предвещало, но Му Цин все же выдал:              — Слушай, генерал Цзюйян, неужели у тебе член прямо-таки конских размеров, что даже сидеть нормально мешает?       — Чего? — Фэн Синь аж в ступор впал от такой претензии.              Му Цин молча пнул его коленку своей, намекая на слишком уж широко расставленные ноги.              — Ты серьезно, Му Цин?              Фэн Синь мог согласиться с тем, что действительно неумышленно занял слишком много места. Но снова свести все к размеру его члена? Ну правда, Му Цин это серьезно?              — Знаешь, сейчас подобные фразы из твоих уст можно расценить, как провокацию и призыв к действию, — с усмешкой парировал Фэн Синь.              Это подразумевалось безобидной шуткой, попыткой свести начавшийся разговор в короткий обмен колкостями и закончить на этом. Но Му Цин слишком долго молчал в ответ и даже первый отвел взгляд. И вот тут-то Фэн Синь понял все. Понял, что именно провокацией и призывом к действию оно и являлось. Судя по всему, уже долгое время.              Прокручивая в голове десятки подобных моментов, шокировано выпалил:              — Да ладно?       — Что?       — Да твою ж мать! — ступор от неожиданности открытия прошел и накрыла целая буря эмоций. — То есть все это время, пока я думал, что ты еще не готов, что тебе тяжело нарушить свои обеты, и мне нужно просто ждать и не давить, ты... Ты просто все это время не мог дождаться, когда я уже наконец спущу перед тобой штаны? А поговорить по-человечески ты не пытался?! Я невесть что себе надумывал!              Му Цин закатил глаза на эту тираду и совершенно спокойно ответил, пытаясь выглядеть равнодушным:              — Незачем все опошлять. Возможно, мне и правда немного интересно, но не более.       — Я может и не такой проницательный, как ты, но не пытайся выставить меня идиотом. Это не может быть праздным интересом как минимум потому, что ты уже, наверное, бесчисленное количество раз видел меня обнаженным еще в молодости, в Сяньлэ. И точно знаешь, правдивы ли слухи о моем размере. Да я...       — Это не...       — Не перебивай! Так вот, я уже чуть было не начал накручивать себя из-за того, что тебе, возможно, что-то во мне не нравится. Все думал, к чему эти вечные издевки? А оказалось все гораздо проще! Ты просто снова разучился нормально разговаривать.       — Ну, во-первых, не видел я тебя обнаженным! Даже если и была возможность, я бы, по-твоему, стал рассматривать? Фу!       — Фу?!       — Ну, то есть...тогда я и лицо твое видеть лишний раз не хотел, не говоря уже о других частях тела.       — В общем, прямо скажи, хочешь мой член? Честно.              Поджав губы и помолчав около минуты, Му Цин сдался:              — Хочу.              И это было началом конца спокойной жизни Фэн Синя.

—

      Да, Му Цин обожает его член. Навязчивая идея трогать его в совершенно любой и непредсказуемый момент времени не покидает, но Му Цин ей никогда и не сопротивляется. Он правда не видит в этом ничего плохого. Они с Фэн Синем пара, период неловкости и привыкания давно прошел, и он имеет полное право делать, что ему вздумается, не стыдясь своих порывов. Ну нравится ему подержать мягкий теплый член в своей руке, и что? И пусть Фэн Синь считает, что он обнаглел.              Есть что-то особенное, чувственное и интимно нежное в его приливах тактильности. В конце концов, ему просто приятно вот так касаться и ласкать, прижиматься к телу любимого человека и ощущать жар его кожи, запуская ладони под слои одежд. И пусть Фэн Синь с видом униженного и оскорбленного заявляет, что Му Цин его бесцеремонно лапает.              Он любит делать Фэн Синю минет, любит ласкать яички пальцами и ртом. Он искренне восхищается его членом и считает его идеальным для себя во всем: по форме и размеру, да даже по оттенку нежной кожи. Му Цин всегда в восторге от реакции на свои действия, он с упоением ловит каждый вздох и стон, подмечает мурашки и дрожь, пробегающие по чужому телу. Он невероятно доволен тем, что именно он доводит Фэн Синя до такого состояния и дарит ему удовольствие. Иногда возникает мысль, что это похоже на одержимость, но какая разница, если всем хорошо?              А еще Му Цину приятно осознавать, что Фэн Синь полностью его. Что только он может трогать его как и когда захочет, только он может видеть его в самые уязвимые и личные моменты, знать скрытые ото всех особенности его тела и поведения. Для него самого такие собственнические замашки не были чем-то удивительным и новым, а вот для Фэн Синя они стали неожиданным открытием. Тот долго привыкал.              Прямо сейчас Фэн Синь стоит у массивного стола, опираясь руками о край, и разглядывает развернутые на нем свитки с отчетами младших служащих своего дворца. Взгляд пробегается по строчкам слишком быстро для того, чтобы успевать осмысливать увиденное. Видно, хочет отделаться от этой писанины поскорее и полагается, что глаза на автомате зацепятся за текст, если вдруг в нем будет что-то важное. Совесть не позволяет просто проигнорировать очередную кипу бумаг, мало ли что в них может быть.              Му Цин думает о том, какой он серьезный и забавный одновременно, когда задумчиво хмурится или поджимает губы. Красивый. Такой статный и сильный. Му Цин уверен, каждая мышца на его крепкий руках сейчас напряжена и отчетливо выделяется, перекатывается под бронзовой кожей, стоит Фэн Синю незначительно поменять положение и перераспределить вес.              Долго не думая, Му Цин встает с кровати и подходит вплотную, прижимаясь со спины. Обвивает руками талию Фэн Синя и опускает голову на плечо.              — Ноги не затекли еще стоя читать? — целует выступающий позвонок на шее. — Может хотя бы присядешь?       — Тогда боюсь засну. Ты вроде как сам собирался что-то читать, уже закончил?       — Мм...              Му Цин продолжает оставлять невесомые поцелуи на шее и плавно опускает одну руку на пах Фэн Синя, мягко сжимая в ладони его достоинство. Фэн Синь кладет свою руку поверх чужой, оставшейся на его животе, и переплетает пальцы.              — Придумал нам занятие поинтереснее? — поворачивает голову и целует уголок губ Му Цина, едва дотягиваясь.       — Ни о чем таком я не думал, просто захотел тебя обнять.       — Тебе напомнить, где прямо сейчас находится твоя рука?       — Я в курсе, и?              Фэн Синь обреченно вздыхает, запрокидывая голову назад и натыкаясь затылком на плечо Му Цина.              — Ты опять?       — Что "опять"? Что такого в том, что я просто захотел его потрогать? Это, знаешь ли, не всегда обязано иметь продолжение.       — Да? Вот и объяснил бы лучше ему, — кивком указывает вниз.              Му Цин чувствует, как под рукой мягкая плоть постепенно твердеет, и ухмыляется. Сам поправляет, чтобы Фэн Синю было удобнее, и уже более ощутимо оглаживает очертания вставшего члена.              — Ты просто надо мной издеваешься, — страдальчески сведя брови, жалуется Фэн Синь.       — Ничего, чуть-чуть потерпишь, это не смертельно. И не отсохнет у тебя ничего.       — Это жестоко.              Постояв так еще пару минут и вдоволь потрогав все, что собирался, Му Цин оставляет напоследок поцелуй на скуле. И так же резко, как и подошел, отстраняется и уходит обратно к кровати.              — Давай заканчивай там уже быстрее, жду тебя в постели.              Фэн Синь тяжело вздыхает и покачивает головой. Ну вот и что с ним делать? Да ничего он не сделает, в конце концов, ему такое особое отношение к этой части своего тела даже льстит.