Пугачёва-Пугачёва.

В вопросе детей Аллу смущало многое - во-первых, ее немолодой возраст. Все-таки дети это огромная ответственность, и Пугачева понимала, что не имеет права так бездумно поступить - дать ребенку жизнь, принимать участие в которой в дальнейшем, случись с ней что, она не сможет. Во-вторых, беспокоил вопрос с Лизой и Гарри - Алла осознавала, что детям нужна твердая почва, фундамент, они не могут скитаться по свету и каждые полгода менять школу, это вредило их детской неокрепшей психике, в конце концов. Кроме того, смущал факт, что они не жили вместе с ней - Пугачева, как адекватная мать, искренне переживала и заботилась о подростках, а потому ее сердце не спокойно за Лизу и Гарри, и она размышляла, как бы расширить апартаменты на Филипповском переулке, чтобы они запросто могли переехать к ней. Безусловно, Алла с Филиппом обсуждали этот вопрос, Киркоров обещал помочь едва ли не со всем, сняв с жены тяжкое бремя финансового регулирования, но, как думала Алла, дальше разговора дело не пошло, а возвращаться к этой теме заново, чтобы что-то просить не в характере примы. Но Филипп, прекрасно видя, понимая и чувствуя степень волнения, сам решил все незакрытые вопросы и вселил уверенность в желаемое будущее совместных детей одной только фразой: - Аллунечка, - улыбнулся Киркоров, подойдя к жене ближе. Она, после завтрака свалив посуду в раковину, закурила сигарету и, присев возле у окна с чашкой недопитого кофе, жадно затянулась, - Я вижу, что ты волнуешься и нервничаешь. Не прошу тебя не беспокоиться, ибо и сам переживаю. Но давай рассуждать здраво. - Давай, - повернувшись к нему лицом, прима выдохнула табачный дым изо рта и сделала глоток чуть горклого остывшего кофе, - Что ты предлагаешь? - Начнем с Лизы и Гарри, - сразу перешел к сути Филипп, - я знаю, что ты за них переживаешь, но уверяю тебя - больше повода нет, - заметив в ее глазах удивление, сразу пояснил, - в моем особняке ремонтируются две спальни, я обустраиваю их для Лизы и Гарри. Со школой вопрос тоже решен - будут ходить в ту, что недалеко от дома, она частная и очень хорошая, Алла и Мартин там учились. - Подожди, - нахмурилась Алла, - подожди-подожди, - повторила она, придвинувшись к мужу поближе, - Ты... - посмотрела на него и, заметив в его глазах какую-то хитринку, какая всплывала, когда он готовил сюрприз, почти сразу все поняла, - ты... отремонтировал в своем доме комнаты для... Лизы и Гарри?.. - Ну, во-первых, не в своем доме, - улыбнулся Филипп, заметив проблеск счастья в ее глазах, - а в нашем. Ты же ко мне переедешь, - говорил так твердо и уверенно, пусть и спокойно, будто читая мысли любимой женщины, что Алла все шире расплывалась в улыбе, - А комнаты... да. - кивнул Киркоров, - Когда Аллочка попросила отремонтировать ее балкончик в спальне, я сразу, желая убить двух зайцев, пригласил рабочих и велел им переделать другие комнаты. А, во-вторых... - Филипп не успел договорить, Алла его перебила: - Филя, я в шоке! Это так!.. - замялась она, подбирая слово, - Приятно! Не скажу, что внезапно, но... Все-таки да - неожиданно. - Поэтому, пока там идет ремонт, я тебя не тороплю с переездом к себе - все-таки шум, пыль, гам. Рабочие. - Ага, - хихикнула Алла, - и потому сам каждую ночь приезжаешь сюда, да, мой хороший? Чтобы отоспаться! - Сюда я приезжаю, потому что ты моя жена. - на полном серьезе, не понимая, что Алла пошутила, ответил Филипп, - Впрочем, я всегда к тебе приезжал вне зависимости от наличия штампа в паспорте. И ты - моя семья. - Филечка, я пошутила, - нежно обняла его прима, обрадованная услышанным, - ну конечно! Ты моя семья. Мой муж, - улыбнулась она, а затем смачно чмокнула его в губы, - любимый, - подчеркнула, - муж. Мне так приятно... - Аллочка, я не пойму - чему ты удивляешься? Лизу и Гарри люблю как своих! Это замечательные, чудные дети! Знаю их с пеленок! - Они тебя тоже любят, Филь, - Алла, вспомнив, как дети просили, чтобы Филипп приехал к ним в замок после ссоры, взгрустнула - Макс был категорически против какого-либо общения, - Скучают по тебе. Это я знаю точно. - Так вот, - вернулся к теме Киркоров, - в конце апреля комнаты будут обустроены, можно переезжать. Я предлагаю вместе поехать в Лимасол, забрать их. Обсудим заранее эту тему с Максом, но, как я думаю, сильно возражать он не будет. - Не будет, - кивнула Алла, - он не в той ситуации. Детей кормить надо, а он сам мотается в поисках лишней копейки. Но... Филя... - нахмурилась прима, - Твои дети. Филипп, - коснувшись его руки, Пугачева настояла, - они не должны, зная, что мои живут в твоем доме, жить в Дубае и учиться там. Это неправильно, - предчувствуя, что Фил станет возражать, не дала ему вставить слово и тут же продолжила, - Да, хулиганят! Да, ты их воспитываешь так. Но... Филя... Ребенку нужен дом. Это ощущение крепости, безопасности и стабильности. Поверь мне. А по поводу успехов... Наймем репетиторов, это ведь не проблема! Между прочим, я точно знаю, что когда Мартин создал свой телеграм-канал, на него подписалась Лизонька. И Клава, кстати! - вспомнила вдруг Алла про свою внучку Клаву Земцову, - Они общаются! И будут жить в нашем особняке! Мы будем семьей жить! - Хорошо, - нехотя согласился Фил - идея возвращать из Свисс-скул Аллу и Мартина ему не казалось столь привлекательной в силу многих причин, но спорить не стал, желая поскорее перейти к главному вопросу, - Теперь возвращаемся к самой трепетной теме... - в этот момент в груди Пугачевой что-то расплылось обильным жаром, сердце забилось чаще и будто свело подреберье, - Аллочка... - Филипп придвинул свой стул ближе к жене и, взяв ее за руки, сжал их, - солнышко мое. Ты мне скажи... - поднял свой взгляд на Аллу и, заметив, что она сидит, вся покраснев, словно вкопанная, все-таки спросил, - наши, - интонационно подчеркнул, - дети... ты хочешь? - Пугачева уверенно кивнула, и Фил, сжимая ее вспотевшие ладони, широко улыбнулся. - Очень хочу, Филя. Очень. Я всегда об этом мечтала. Но... - вытащив свою ладонь из его бережной теплой хватки, Алла поковыряла в пепельнице давно потухшую сигарету, кончиком приминая пепел ко дну бычницы, - у меня просто есть мозги, понимаешь? И я боюсь, что со мной что-то случится. Оставлять ребенка одного в раннем возрасте... - она посмотрела на мужа, что слушал ее внимательно и тяжело вздохнула, - неподготовленного и незащищенного... это просто преступление. Да и... - ухмыльнулась Алла, прикрыв лицо ладонью, - скажут обо мне, мол, старая дура, чем она думает... И тому прочее. У меня репутация сейчас подбита. Хотя, знаешь... - вдруг оживилась прима, - у меня вообще нет сомнений, что у нас получится! Вот удивишься! Но их нет! Я просто это знаю. - Давай по полочкам, - желая разобраться, Филипп отодвинул переполненную окурками пепельницу подальше и, притянув женскую руку, трепетно поцеловал ладонь, - Конечно, ты права, что ребенок должен расти в полной семье, быть защищен и обеспечен. Безусловно. Но... Мне кажется мы с тобой родители будем более разумные, чем малолетки, которые рожают в 18-20 лет и понятия не имеют, что с ребенком делать, чем кормить и где укладывать спать. У тебя есть опыт. У меня. Я хорошо зарабатываю, для меня содержать наших детей и тех, что еще родятся - не проблема. Могу дать им и образование, и воспитание. Они не будут одиноки в этом мире - сразу два брата и две сестры! - Алла улыбнулась на это, - По поводу твоего основного страха... Аллунь... Все мы смертны. Но проблема в том, что порой и внезапно, - вспомнил Филипп цитату из культового романа Булгакова, которая пришлась здесь очень кстати, - Любой человек может уйти вдруг, оставив таким образом своего ребенка один на один в этом мире. Если двадцатилетняя девушка рожает, а на следующий день ей на голову падает сосулька, и она погибает, оставив своего малыша - это не ее вина. Невозможно предугадать, понимаешь? - Алла слушала мужа внимательно и активно размышляла над тем, что он говорил, - Да, ты права - тебе не двадцать. И риски чего-то нехорошего возрастают. Но они есть всегда, в жизни невозможно от всего перестраховаться! Но даже если и так - еще раз: наш ребенок будет защищен по всем фронтам. Насколько я знаю, твое здоровье позволяет тебе прожить еще хоть до ста лет. За ним надо просто следить, обследоваться, ну так это всем людям надо делать! - чуть повысил голос Киркоров, - Всем, понимаешь? И, - придвинувшись еще ближе, Филипп прислонил ее ладонь к своей щеке, опустив голову, - не стоит в угоду своим страхам отказываться от самой большой мечты. Ты постоянно будешь об этом думать. Сожалеть, что не попробовала. А насчет сплетен, - ухмыльнулся Фил, - да пусть говорят кто, что хочет! Пусть! Мне настолько похер! Я уже ничего не боюсь! Мы переживем! - Филипп поднял свой взгляд и посмотрел на жену. До боли боялся увидеть в ее глазах тень сомнения, страха, но, к своему счастью, Алла лишь широко улыбалась, несмотря на стекающие по щекам слезы, - Аллусенька... - прижал ее к себе, обнимая, аккуратно стер соленые дорожки влаги с щек, - маленькая моя... - тяжело вздохнул Киркоров, - Я ни на чем не настаиваю, пойми. Лишь пытаюсь тебе объяснить то, что итак ты знаешь, но тебе словно нужно подтверждение. Все равно сделаю так, как ты хочешь. - Алла, прижавшись к Филлипу, не ответила, и Фил, чуть отодвинувшись, посмотрел на нее, пытаясь прочесть реакцию. - Я хочу, Филь... Мне с тобой ничего не страшно, - тихо произнесла Пугачева и снова прижалась к мужской груди, - Действительно - нереально от всего перестраховаться. А наш ребенок будет и счастлив, и обеспечен. Эгоизм здесь - это поддаться страху и не подарить миру наше с тобой продолжение: столь же талантливого, красивого и умного малыша, как его родители. - Филиппу так и хотелось спросить, когда же они, наконец, займутся этим вопросом вплотную, но он боялся своей мнимой настойчивостью спугнуть жену, - Филь... - Алла подняла на него свой взгляд и, прикрыв глаза, провела носом по его подбородку, - там в спальне на зарядке мой телефон лежит. Принеси, пожалуйста, я позвоню в Цюрих, - Филипп, сияя от счастья, затянул любимую женщину в долгий чувственный поцелуй, прижав ее к себе ближе. Все-таки чувствуя излишнюю степень ответственности, Алла решила пройти в частной клинике, куда ее отвез Филипп, полный чек-ап. Это не заняло много времени, всего-навсего два дня, но Алла, узнав, что ее здоровье действительно, если за ним следить, позволяет прожить еще долго, успокоилась окончательно. Они с Филом решили не обращаться в старый добрый ЦПСиР, где уже не практиковал Марк Курцер, а только его последователи, а договорились напрямую с Цюрихом. Но помощь Курцера в одном деликатном и важном вопросе супругам все еще была нужна... После окончания съемок Ника Толмачева спешила на метро домой. Но не к себе - бабушка Коли, женщина, с которой Ника находилась в теплых приятельственных отношениях, уехала по путевке от собеса в санаторий и, доверяя Толмачевой, попросила ее приходить периодически кормить рыбок - единственное неприхотливое домашнее животное, какое позволила себе завести на старости лет пенсионерка. Ника, зайдя в подъезд, буквально обомлела - лестница, ведущая на этаж, устлана лепестками алых роз и, что самое интересное, эта ковровая дорожка вела в квартиру бабушки Коли. - Интересно, конечно... - хмыкнула Ника, все-таки подойдя к двери. Достала из кармана пальто связку ключей, что ей вручила пенсионерка, нашла нужный и, вставив в замок, провернула, отперев дверь. Это был второй день, как она приходила, и днем ранее ничего подобного не замечала. Дело в том, что Коля, зная, что должна прийти Ника, решил сделать ей небольшой, но весьма красивый, сюрприз, а потому, зайдя в квартиру, Толмачева увидела не только продолжение на полу этой ковровой дорожки, которая куда-то вела, но и заставленную вазами свежих роз небольшую, квадратов десять, комнату. - Привет, - из гостиной вышел Коля, держа в руке одну-единственную белую розу. В симпатичной рубашке, причесанный, но чуть небритый - видна утренняя щетина, что, впрочем, не портило внешний вид, а придавало нотку небрежности в образ. - Привет... - полушепотом произнесла Толмачева, все-так взяв цветок, - А... - обернулась назад и показала на дорожку роз, - это ты... - Я, - кивнул, улыбаясь, Коля, - Знал, что ты придешь. И потому, - он резко отошел в сторону, и Ника только сейчас увидела накрытый стол в лучших романтических традициях со свечами и вином, - устроил тебе небольшой сюрприз. - увиденное ей понравилось, но виду она не подала. - Коля, - скрестила руки в недовольной позе, - че те от меня надо? - в ее тоне такая сухость и даже жесткость, что Коле вдруг стало обидно, но он лишь улыбнулся, - Зачем это все? - Подумал, что ты устала. Наверное, голодна. Да и вообще - разве я не могу тебе сделать сюрприз? - Я пришла сюда рыбок покормить, а ты... - Корми, - перебил ее Коля, чем удивил Нику - она никак не могла привыкнуть к некоторым переменам в нем, - я разве мешаю? Пожалуйста, - молча и как-то резко Толмачева подошла к шкафчику, достала круглую банку и, измерив определенное количество мерной ложкой, насыпала в аквариум. Коля лишь улыбнулся, наблюдая за ней - она нервничала, и он, кажется, знал причину. Закрутив крышку банки и убрав ее на место, Толмачева также резко направилась к выходу и уже обулась, - Ты со мной не поужинаешь? - Спасибо, я поем дома, - сухо ответила Ника, застегивая молнию на сапогах. - Никуш... - Коля, не сдержавшись, подошел к ней и осторожно взял за локоть, развернул к себе. Она на него так смотрела - как-то злобно - что неприятный холодок пробежался по спине, но сдаваться парень вовсе не собирался, - Я тебя разве обидел? Сделал что-то, что тебя ранило? - Нику словно холодной водой обдали, она стояла четко напротив него, но не могла посмотреть собеседнику в глаза. После того поцелуя что-то прояснилось в ее голове, она вдруг поняла, что ей... приятно. И что не может смотреть на Колю, потому что все, что он делал - все эти сюрпризы, знаки внимания, эта галантность и мужественность в поведении - ей это настолько нравилось, что она за ту недолгую недели, что они не виделись, борясь со своими чувствами, начала себя же ненавидеть. И, что самое для нее ужасное, Ника отлично поняла чувства Аллы Пугачевой, когда за ней ухаживал юный Филипп. Она не верила, что так бывает, не верила, что чувства к ней искренни, - Никочка... - более мягко произнес Коля, переместив теплую ладонь на ее предплечье, и от этого внутри все перевернулось у Ники, она затаила дыхание на толику секунды, - ответь мне, пожалуйста. - Дело не в тебе... - все-таки вымолвила Толмачева, - во мне. Ты... - запнулась она, отведя взгляд в сторону, чтобы не смотреть на привлекательного и симпатичного Колю, - понятия не имеешь, с чем сталкиваешься. Не хочу портить тебе жизнь. - Что за глупости? - улыбнулся парень, - Разве ужин с тобой может испортить мне жизнь? - Ты думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? - убрала его руку Ника и отошла в сторону, - Думаешь, я слепая? - Хорошо, а если так посудить, то думаешь, я - незрячий? - заявил вдруг Коля, - Бегаешь от меня, как черт от ладана. - он подошел ближе и, глядя ей прямо в глаза, заметил, как расширяются ее зрачки, когда Ника смотрела на него, - Ты меня боишься. Нет! - вдруг озарило его, - Себя. Себя боишься. - Отпусти меня, - тихо попросила Толмачева, чувствуя, что еще чуть-чуть, и ее сердце выпрыгнет из груди, - ты меня не знаешь. И любишь всего лишь образ. - Хм-м, - ухмыльнулся Николай, - так ты не даешь мне даже возможности тебя узнать! Хотя, нет - я тебя знаю. Это не детские воспоминания и не юношеские фантазии, нет. Я знаю твою душу. И люблю тебя такую, какая ты есть. - Я... курю! - воскликнула Ника, - Тебе это не нравится. Матом ругаюсь! Я... детдомовская! У нас не может быть будущего. - Николай еле сдержался, чтобы не рассмеяться от таких аргументов, иначе это было бы некрасиво, но скрыть улыбку все-таки не смог. "Я хочу ее поцеловать. Обнять. Прижать к себе. Да пофиг, что курит и матерится, плевать! То же мне, нашла, чем напугать! Но вот почему она боится меня к себе подпустить? Что-то под этим кроется." (Коля). - У меня к тебе самые серьезные намерения, - произнес Николай, смотря ей в глаза, - Я люблю тебя. И хочу жениться. - на его удивление Ника как-то фыркнула, улыбнувшись, но ничего не ответила. - Я рыбок пришла покормить, а меня замуж зовут, - решила разбавить напряженную ситуацию юмором, - Ты тяпнул, что ли, пока меня ждал? "Еще минута с ним наедине... и я сдохну от волнения. Когда я успела влюбиться? Почему я вижу в Коле... какой-то оттенок Филиппа? Такой же мальчишка. Добрый. Наивный. Последнее отдаст. Ребенок. Но преданный. Искренний. Мужественный, когда надо. Так стоп-стоп... Может, я Колю выдумала на базе Киркорова? Да нет. Меня именно от его прикосновений волна тока прошибает. А может, я в схожесть влюбилась? Господи, когда я вообще успела влюбиться в Колю? Что с моими мозгами происходит? Я же его с одиннадцати лет знаю! Может, я извращенка?.. А он? Он - не извращенец? Хотя, не такая уж я старая. Всего-то сорок два." (Ника). - Ник, я тебя не имею права сдерживать - если ты уйдешь... - запнулся Коля, - то всю жизнь мне будешь сниться, - улыбнулся парень, когда в его голове всплыли строки киркоровской песни, - но, пожалуйста, - ненавязчиво взял ее за руку, - всего один ужин. Один. Просто покушаем. - Ты не отстанешь? - Ника даже внутренне обрадовалась, но не показала этой радости, демонстративно скривив мину недовольствия. Коля отрицательно покачал головой и улыбнулся, чувствуя, что она согласится, - Ладно. Покушаем и разойдемся. - переобулась обратно в тапочки, - Только отсядь от меня подальше, - съехидничала женщина, - я предпочитаю безопасный прием пищи. Они прошли к столу, и Коля, как настоящий джентельмен, помог даме присесть, отодвинув ей стул, а после сам сел напротив. Чиркнул зажигалкой, зажег три свечи, но, словив на себе взгляд Ники, замешкался. - Это не надо, - потушила она свечи, - Ты хотел есть - давай есть. - ее сухость не просто удивляла, но и наталкивала на мысль, что есть какая-то весомая причина такого поведения и недоверия, как такового, к мужчинам, - Налей мне вина, пожалуйста, - Ника решила включить актрису и более - образ Пугачевой, все самые нелицеприятные качества примы, которые в ней самой, безусловно, присутствовали, чтобы не просто спугнуть, а конкретно отшить от себя Колю, - и пепельничку подай, - показала она пальцем. Коля, чувствуя, что сейчас начнется спектакль, вздохнул - ему хотелось побеседовать с Никой, а не с образом Пугачевой, что сейчас активно пыталась изобразить актриса, - Ну, - закурив сигарету, Ника, пока ухажер наполнял ее бокал вином, сняла тапочек и поставила ногу на сидение, а сама опиралась правой рукой о колено, - так и будем молчать весь вечер? - ей хотелось вести себя просто как пацанка из подворотни, чтобы свидание закончилось максимально быстро. - Да нет, почему, - пожал плечами парень, - салатик. Будешь? Сам готовил. - Ну накладывай, - произнесла Толмачева, стряхивая пепел в бычницу, - раз сам. "Я те щас устрою спектакль. Я не Аллу - я себя в самом худшем проявлении сыграю. Напросился." (Ника). - Анекдот! - желая разбавить напряженную тишину, вспомнил Коля, - А нет... Он матершинный... - Хочешь я тебе анекдот расскажу? - потушив сигарету, произнесла с нескрываемым задором Ника, - Я же у тебя училкой была, да? Ну, репетитор, - сделала глоток вина и, вытащив из пачки другую сигарету, снова шлепнула картонку о стол, - Так вот! Вредным училкам после секса никогда не бывает хорошо! Им бывает удовлетворительно! - засмеялась Толмачева, но и Коля, оценив юмор, засмеялся, на ее удивление, тоже - будучи хорошо воспитанным и стеснительным, никогда так не шутил, и для Ники стало буквально открытием, что ему понравился такой юмор. "Надо же... Пахлый юморок оценил. Не потерянный человек." (Ника). - Я знаю другой, - оживился вдруг парень, - Три мыши нашли бутылку водки, а закусить нечем. Вдруг смотрят - на ели, - активно жестикулируя повествовал Коля, - ворона с куском сыра во рту сидит. Мыши показывают ей бутылку. - Привет, ворона! Водку будешь? - Да-а! Каркнула ворона, сыр выпал. Мыши с сыром были таковы. На следующий день снова: водка есть, а закуски нет. Опять пошли к вороне: - Привет, ворона! Водку будешь? - молчание. Мыши наливают водку в стакан. - Ворона! Тебе полный? - Да-а! И снова сыр выпал, мыши с сыром были таковы. И на третий день та же ситуация: - Привет, ворона! Водку будешь? - молчание. Мыши наливают водку в стакан, - Ворона, тебе полный? - молчание. - Ворона, ты что, думаешь, мы тебя опять обмануть хотим? - Да-а! Ника, не сдержавшись, засмеялась в голос над анекдотом, и Коля тоже. Он пригубил немного вина, беседа потекла рекой. Вечер вдруг стал оживленным и приятным, они спустя полчаса ели и хохотали, Ника делилась забавными казусами со съемной площадки, слушала его, и ее изначальный план обратить ужин в фарс потерпел крах. Женщина словила себя на мысли, что наслаждается этим общением, ей легко и непринужденно. Когда часы перевалили за полночь и все приготовленные блюда уже были съедены, Толмачева встала из за стола: - Спасибо за приятную компанию, за ужин. Пора, как грится, и честь знать. - Я провожу тебя, - подошел к ней Коля. - Куда? В соседнюю квартиру? - хихикнула Ника, - Не, не надо. - Ник! Я провожу тебя! - Да что ж ты такой настойчивый! Говорю - не надо! Не люблю, когда ко мне лезут! - повисла неудобная пауза, Толмачева случайно сказала то, что говорить не собиралась, таким образом ненароком подтвердив предположение парня, что за ее поведением кроется какая-то причина, - Спасибо за ужин, - более теплым тоном поблагодарила женщина и, развернувшись, уже собиралась уйти, но он осторожно перехватил ее руку, просто не дав отстраниться. Они стояли друг напротив друга, так не проронив ни единого слова, и вдруг... Коля своим поступком буквально ошеломил ее - взял и поцеловал. Сразу, без каких-либо слов. Притянул к себе и накрыл женские губы поцелуем. Сперва Ника оторопела, потом пыталась укусить, но он мужественно стерпел, а после... стала отвечать, и они долго целовались, как будто бы забывшись. В нем сейчас чувствовалась такая маскулинность, такая харизма, что сердце Ники забилось частым ритмом, стало буквально жарко и ноги чуть подкосились. "По пьяни же не считается? Да? Хотя только два бокала выпила. Боже, кого я пытаюсь обмануть?" (Ника). - Я тебя очень люблю... - Коля нежен, но настойчив в проявлении своих чувств, осмелился погладить ее щеку, притянуть еще ближе за талию и, прочитав во взгляде глубокую взаимность, снова поцеловать. Сильно удивился, когда почувствовал привкус чего-то соленого и, чтобы посмотреть, в чем дело, отстранился. Ника безмолвно заплакала, он тронул то, что трогать нельзя - душу. Попал в самое сердце, разбередив старые раны, - Что такое? Что случилось? - напрягся парень, видя, что она, прикрыв лицо ладони, буквально зарыдала, - Никуш? - бережно взял ее руку, но Толмачева, отойдя подальше к креслу, присела на него и постаралась взять чувства под контроль, - Ник?.. - Коля подошел к ней и, присев на корточки, обнял. - Не надо... - произнесла Ника, - все эти отношения... - утерла она слезы, - все эти встречания... - тяжело вдохнула, - не надо, Коль. Я тебе не пара. - чувствуя, что надо объяснить, хотя бы попытаться, постаралась успокоиться, все-таки прижимая его руки к себе поближе, потому что получала от него так необходимую ей поддержку, - Хорошо, - все-таки уважая его чувства, решилась буквально на подвиг Толмачева, - я расскажу. Но больше мы никогда к этой теме возвращаться не будем. - Конечно, - кивнул Коля, - я тебя внимательно слушаю, - ему и самому уже не терпелось, наконец, узнать причину столь нетипичного поведения, и он, обняв ее крепче, приготовился к правде, - Не бойся. Я с тобой, - на это Толмачева лишь ухмыльнулась, широко улыбнувшись сквозь катившиеся слезы. "Это пока... что..." (Ника). - Я никого к себе не подпускаю. Для меня отношения это табу. Любое мужское внимание... тоже. И на то есть причина. Я, - она говорила краткими обрывками, чтобы сдержаться и не расплакаться вновь, - не могу любить. Разучилась. Потому что не верю. Вообще. Есть человек и его выгода. Все делается не просто так. - Никуш… - Не перебивай. - сделала глубокий вдох, - Даже когда нет выгоды, есть мотив поиздеваться. Мне было шестнадцать. Я была в детдоме. Проснулась от того, что задыхаюсь - кто-то накинул мне на лицо подушку и душил. Я пыталась вырваться, но... они держали мне руки и ноги, - Ника до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не разреветься от собственных воспоминаний, - И потом… После… узнать, кто… так и не получилось. Я пыталась забыть, но мне часто это снится. Именно поэтому, как бы защищаясь, я могу ударить человека спросонья, это какой-то инстинкт, я не контролирую себя. Потому, когда ты меня разбудил, случайно замахнулась тебе в нос. С тех пор никому не верю. Вообще. Я хочу семью, мужа, детей. Но... - она из последних сил держалась, чтобы не заплакать, - Я даже трахнулась первый раз почти в двадцать восемь лет - чисто для галочки, чтобы стыдно не было. Все ж в кругу подруг все обсуждают, а мне чего? "Охренеть... Бедная девочка. Она меня старше, но сейчас - как ребенок! Но я ее люблю. Любую." (Коля). "Я понимаю теперь, что тогда чувствовала Алла. Когда я готовилась к роли, изучала материалы, прочитала такое… сперва не верила, но... если правда то, что с ней сделал под наркотой Челобанов... Просто выебал в рот насильно, то... Мне ее очень жаль. Я понимаю, что она чувствовала. У нее психотравма на сексуальной почве, у меня тоже. У нее вылилось в блядство, у меня... наоборот. Что меня теперь не коснуться. Не такая уж она и... дрянь. Сволочей тоже жалко." (Ника). - Ну что, - ухмыльнулась Толмачева, посмотрев на парня, - нужна я тебе такая? Со своими заебами? - Я тебя очень люблю, - тихо, но уверенно ответил Коля, и Ника, не сдержавшись, просто зарыдала в его объятиях, - Никогда не обижу. Никогда-никогда. Буду защищать. И то, что ты мне рассказала, ничего не значит - я просто, - улыбнулся парень, - не буду будить тебя так резко, чтобы в нос не получить! - Ника в ответ засмеялась сквозь слезы, и Коля, наклонившись, поцеловал ее. Поцелуй из робкого стал чувственным, они упивались этой лаской, и Ника нашла в этой любви спасение. Для нее подпустить к себе кого-то, позволить поцеловать, коснуться рукой - это подвиг космического масштаба, а уж сама возможность любить и ощущать это ранее запретное чувство вдруг стала окрылять. Но в тот вечер дальше поцелуев не пошло - Коля не хотел своей настойчивостью уничтожить тот фундамент доверия и взаимности, какой строил длительное время. "Бедный Киркоров. Я его теперь понимаю - как нелегко было добиться внимания, взаимности Аллы. Ее доверия. Как нелегко сделать так, чтобы она поверила, поняла, прочувствовала, полюбила его. Он просто молодец, настоящий Геракл в их истории. Мужик!" (Коля). - Я... - робко произнесла Ника, обнимая парня, все еще хлюпая носом, - тебя люблю...