Пугачёва-Пугачёва.

Всю дорогу Пугачева нервничала до такой степени, что руки тряслись: во-первых, она совершенно справедливо боялась, что Галкин уже мог уехать сам и увезти детей, что она приедет в пустой дом. Во-вторых, были основания полагать, что Максим ее не пустит на порог и, соответственно, сам разговор не состоится. В-третьих, Алла действительно не знала, какими аргументами апеллировать, чтобы заставить его прийти хоть к какому-то компромиссу. Ну, и, в-четвертых, без Филиппа - сильной моральной поддержки, без его любви - ехать к Галкину фактически в логово просто-напросто страшно, прима не знала, чего ожидать. Но рядом Владимир - доверенное лицо Филиппа, и Алла понимала, что, случись с ней что, Киркоров обязательно узнает, а это утешало. Пугачева знала, что муж не оставит безнаказанным все, что мог сотворить с ней Макс, и от того на сердце чуточку легче. К слову, все же один из ее страхов все-таки сбылся - едва она подъехала к воротам, вышел охранник: - Алла Борисовна, простите, Вас не велено пускать. - Что значит "не велено"?! - возмутилась, почти крикнув, примадонна, - Галкин здесь? - Максим Александрович недавно приехал, но видеть Вас он не хочет. Прошу, обойдемся без скандала, не ставьте меня в неловкое положение, я правда не могу Вас пустить. - Я никуда не уеду! - завопила Пугачева, - Ты понял меня? Иди и скажи своему придурковатому, сильно пьющему, боссу, что я останусь здесь! - едва охранник отошел от машины, Алла отстегнула ремень безопасности, - Володя, жди здесь! Если я через час не вернусь - зови ментов! - то ли в шутку, то ли всерьез произнесла Алла и, выйдя из машины, улучила момент, когда калитка открылась, чтобы охранник вошел, и проскользнула вместе с ним. - Алла Борисовна! Алла Борисовна! - окликнул ее парень, увидев, что она проникла на территорию и, на всех скоростях, будучи почти в состоянии аффекта, подбежала к массивной входной двери. Охранник не стал ее догонять и, тем более, оттаскивать, помня характер своей бывшей работодательницы. - Охрану смени! - рявкнула Пугачева, едва зайдя на порог и обнаружив Галкина в оранжерее - он, по-домашнему одетый, миловидно опрыскивал цветы, - Бегать не умеют, даже старую бабку не смогли остановить! - Да тебя, пожалуй, хер остановишь, - ухмыльнулся Макс. Он поставил пульверизатор на место и, пройдя в гостиную, достал из открытого шара-глобуса, где располагался бар, бутылку виски, - Че приперлась? - Где... Лиза и Гарри? - обернувшись, более спокойным тоном спросила Пугачева, - Где дети? - Удивительно, как ты чужих детей за своих считаешь! - рявкнул Макс, сделав глоток, - Кстати, ты не заметила? Всякий раз, что ты приходишь, я вынужден пить, - приблизился к ней едва ли не вплотную, - потому что с такими суками, как ты, трезвым разговаривать не могу - противно. - Макс... - Алла разозлилась, но все еще держала себя в руках. - А мои дети, - интонационно подчеркнул Галкин слово "мои", - на секции. Им вдруг стал интересен большой теннис. Кстати, о тебе они почти не спрашивают, - от этих слов сердце Аллы чуть из груди не выпрыгнуло, стало так больно, что она едва могла сделать вдох. - Неправда... - прошептала прима, - не верю. Я их вырастила, воспитала! Вложила душу! Я им мать, куда больше, чем та, что дала свой материал! - Даже так? - хмыкнул Галкин, - Тогда... - он снова наполнил свой стакан элитным алкоголем и устроился на кресле, - знай же, мать, что из-за того, что ты отказываешься в проведении ДНК-экспертизы, дело в суде тормозится. Мне это не нравится и я даже вынужден был подать заявление - отказаться от российского гражданства, чтобы банально вычеркнуть тебя из их свидетельств и жизни. Впишу в паспорта ЕС новую инфу. Я скоро уеду и ты навсегда забудешь Лизу и Гарри. - Макс... - Пугачева чувствовала, как с каждой секундой говорить все тяжелее, к горлу подступают слезы, и она еле сдерживается, чтобы не заплакать, - Прошу... Давай поговорим... Не отбирай у меня детей... - Роди своих от Филиппа, - громко захохотал Галкин, надавив на самую больную точку, что у Аллы слезы потекли по щекам, - В чем проблема?! - продолжал глумиться комик, - И о чем мне с тобой говорить? Что ты можешь сделать для меня, чтобы я позволил тебе общаться с моими, - снова интонационно выделил, - детьми, а? Кто ты такая? - он резко вскочил с кресла и, довольный, что задел, насмешливо улыбнулся, - Ну? Что ты молчишь, Алла Борисовна? - еле сдерживаясь, чтобы не разреветься, готовая пойти буквально на все, лишь бы иметь возможность общаться с "Галчатами", которых сильно любила, Алла... медленно встала перед Максимом на колени. Он смотрел на нее, постепенно опуская свой взгляд - полный довольства и презрения - казалось, сейчас плюнет еще сверху, но вместо этого заложил руки за спиной и высоко горделиво поднял голову, улыбаясь. - Макс... - женщина искусала все губы, чтобы не расплакаться, но слезы все же текли по ее щекам, - п... - запнулась она, чувствуя, что челюсть дрожит от плача, - прошу те... тебя... Ради, - сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, - всего святого! Не отбирай у меня Лизоньку и Г... Гарри. - выслушав ее, Галкин наклонился к ее уху и процедил: - Старая сука, ненавижу. - а затем выпрямился и гордо заявил, - Больше ты детей не увидишь. Пошла вон из моего дома. - Макс! - вскрикнула Алла, подняв полный слез взгляд, - Что ты творишь? Что?! Ты хотел - я унизилась, встала перед тобой на колени! Что тебе еще надо?! - Я тебе не приказывал сейчас - это твой выбор коленки протирать, - Алла хотела было встать, но ноги так сильно разболелись, в том числе из-за ожогов, которые не до конца зажили, что ей стало трудно, и она взглядом искала обо что можно опереться, - думаешь, мне надо? Нет! Я тебе предоставлю возможность все исправить, - допив содержимое своего бокала, плюхнулся Галкин в кресло, положив ногу на ногу, - Разведись со своим Филечкой и верни мне ту жизнь, те контракты и проекты, бабло, которые я из-за тебя потерял. И тогда, может быть, - хихикнул он, - я подумаю над твоим предложением. А, может, и не подумаю. - он так с ней игрался, что Алла поняла - все бессмысленно. Кое-как, опираясь о холодную плитку, женщина встала и подошла к Галкину. Он поднялся с кресла, все еще довольно улыбаясь, но Алла, стиснув зубы... просто плюнула ему в лицо. Побагровев от злости, Макс со всей дури врезал женщине такую оплеуху, что она еле устояла на ногах, а затем, взяв за локоть, потащил к выходу, - Саня! - громко крикнул он охраннику, который тут же подбежал, - Быстро уведи эту суку! Уведи и никогда! - разорался Макс, - Никогда не пускай! - лишь благодаря тому, что Аллу под локоть взял охранник, она не упала с лестницы, когда Галкин толкнул ее. Владимир, видя, в каком состоянии Пугачева - зареванная и дрожащая с головы до пят - мгновенно подбежал к калитке и помог ей сесть в машину. Понимая, что больше здесь делать нечего, завел мотор автомобиля и уехал. Алла не просто рыдала - она захлебывалась плачем, в приступе ревела так от боли и обиды, что почти сползла с заднего сидения куда-то на пол, и водитель, остановившись, просто не знал, что ему делать. Мысль была только одна - звонить Филиппу. А Филипп тем временем, сидя в аэропорту в ожидании вылета, решил набрать жене - но трубку Алла не взяла, потому что ее смартфон вибрировал в сумке на беззвучном режиме, она просто-напросто не услышала. Написал ей смс: - Аллусенька, я в аэропорту. Позвони, пожалуйста, как сможешь, хорошо? Люблю тебя, душа моя. Остановившись на заправке, Пугачева прошла в уборную и умыла лицо холодной проточной водой. Тушь давно растеклась, а в красных безжизненных глазах не было и толики света, лишь тень испытанного унижения. Все проблемы, начиная с "Маски", заканчивая детьми - что "Галчатами", что их с Филиппом - так навалились на хрупкую женщину, что ей стало трудно жить. И любимого мужа, который всегда поможет и поддержит рядом сейчас нет, Алла не знала, где искать отдушину и появляться в мякининском особняке в таком виде - как побитая собака - не хотелось. - Вов... отвези меня на Арбат... Мне, - придумала Алла причину, - надо вещи кое-какие забрать. - Хорошо, - кивнул Владимир. Он только что заметил огромный красный след на правой женской щеке, и догадка пришла сама собой, но он тактично промолчал. Пугачева старалась казаться сильной, и это чувствовалось. Словно пытаясь найти зацепку за жизнь, Алла по пути набрала Эрриндер, но врач, занятая осмотром другой пациентки, не смогла подойти к смартфону, оставленному в кабинете. Хмыкнув отчего-то, Пугачева сбросила звонок - подумала, что доктор просто боится сообщать ей плохие новости и потому не взяла телефон. - Значит, и тут полный пролет... Что-то я прям тетя... в пролете... - произнесла Алла, пока Владимир вез ее на Арбат. Ситуация с общими детьми словно стала последней каплей, переполнившей чашу... Когда они приехали, Пугачева одна зашла в подъезд и, отперев входную дверь ключом, плюхнулась на кровать - хотелось прорыдаться, выплеснуть всю боль, чтобы никто не видел. Она понятия не имела, что спустя десять минут, после того, как уехала из замка, в гости в Грязь к Галкину пожаловали специально обученные определенному этикету люди в штатском, и те уже не спрашивали у охранника Сани разрешения войти. - Вы кто? - возмущался Галкин, - Что Вы делаете? Какое у Вас право? - люди ходили по комнатам и что-то искали, предъявив Максу ордер на обыск. - Максим Саныч, не надо, - тихо-спокойно попросил главный, - на Вашем месте я бы не задавал лишних вопросов, тем более, когда Вам самому придется отвечать. - За что? Что я сделал? - Начнем с Ваших подпольных концертов. Мало того, что Вы не предоставили по прибытии в Россию в Минюст декларацию о Ваших доходах, так еще и устроили подпольные выступления, на которых нелегально зарабатывали. У нас также есть сведения, кого Вы спонсировали на вырученные средства и что говорили на этих Ваших выступлениях. Вы смеялись над нашим народом, а теперь, хотите, мы посмеемся над Вами? - Я... - Галкин буквально опешил, он не знал, что сказать. - Ваше заявление о выходе из гражданства было рассмотрено в ускоренном порядке и одобрено, - взяв бордовый российский паспорт комика, главный прилюдно поставил печать "аннулировано" на одну из страниц, - но Вы не переживайте, Вы же гражданин ЕС, найдете, куда поехать. Только знайте, что Вам, Максим Александрович, запрещен въезд на территорию Российской Федерации на пятьдесят лет. Вы так много наговорили красноречивого про нашу страну, что, поверьте, еще легко отделались, - повисла пауза, Галкин едва ли рот от удивления не открыл, - Что же Вы не смеетесь? Вы же любите похохмить! - А... мои дети... - Кеша проводит Вас в аэропорт, где Вас посадят на рейс, - продолжил главный, - Летите с Вашим паспортом ЕС, куда хотите. А Лиза и Гарри Галкины - граждане России, да еще несовершеннолетние. У нас нет оснований отправлять их с Вами. - Я их отец! - рассвирепел Макс, вскочив с кресла, но его жестом - положив руку на плечо - усадили обратно. - Не повезло детишкам, бывает. Слава Богу, у них мать адекватная, с ней останутся. Мы передадим. А, и к слову - Ваше исковое заявление оставлено без движения, и мы разбираемся, как Вы, не являясь гражданином РФ, могли подать исковое в суд. Кеша, - обратился главный к помощнику в кепке с красивым вышитым гербом на козырьке, - проводи... это. - пренебрежительно выделил тоном мужчина, - И потом отчет мне на стол. Всего доброго, - нарочито улыбнулся главный, - Максим Саныч. Галкину лишь позволили переодеть халат на кофту и брюки, а затем настойчиво усадили в машину и отвезли в аэропорт. С одним лишь паспортом ЕС в руке комик оказался на взлетной полосе - его депортировали вместе с нелегалами в одну из стран ЕС и только по счастью это оказался Кипр. - Анатолий, - обратился к главному еще один коллега, - Лиза и Гарри Галкины вернулись из секции. - мужчина, посмотрев на ребятишек, в тактичной спокойной форме объяснил им, что жить ребята теперь будут с мамой, а видеться с папой, но в другой стране. "Галчата" только обрадовались такому исходу, изрядно соскучившись по своей матери и буквально устав уговаривать своего отца позволить приехать к Алле хотя бы на выходные. Сильно удивилась Люся, увидев на пороге мякиниского особняка, Лизу и Гарри, куда их привезли по местожительству их матери Аллы Пугачевой. А вот Киркоровы-младшие обрадовались старым друзьям и весьма радушно приняли их, дети быстро возобновили общение. Вкратце Анатолий объяснил домработнице Люсе ситуацию, передал документы на детей и, первым делом, накормив ребят, Люся показала им их, давно обустроенные, спальни. - Вот Аллка-то обрадуется! Домой приедет, а тут дети! Счастье какое! - именно из намерений сделать сюрприз Люся не позвонила Пугачевой и не сообщила о внезапном пополнении в доме. Киркоров нервничал, сам не зная, почему - рейс давно должен был вылететь, но из-за сильного снегопада его сперва задержали на час, затем на два. Он еще раз набрал жене, но Алла не взяла трубку... Одна в своей квартире, будучи в абсолютном раздрайве, каком-то помутнении, не в силах жить дальше, Пугачева задумалась о том, что ей невыносимо. Она как будто себя не контролировала, все делала по какому-то наитию, устав бесконечно биться о ватную непробиваемую стену в вопросе детей, не ведая, что и первый, и второй уже благополучно решен и, набрав ванну, нашла в холодильнике яблоки. Создала красивую композицию из фруктов на тарелке, отнесла в ванную комнату и поставила на табурет, а сама, в чем была - в одежде - залезла в горячую воду. Не спеша почистила яблоко от кожуры, отложила ножик на табурет и, опираясь руками о бортики, глубоко вздохнула, запрокинув голову назад. - Филипп Бедросович! - радостный звонкий голосок репродуктолога Эрриндер сразу без приветствия перешел к сути звонка, - Звоню Вас обрадовать! Ваша сурмама беременна, я Вас поздравляю, показатель ХГЧ очень хороший и, главное, точный! - Филипп от радости чуть не подпрыгнул - новость столь долгожданная, что едва слезы по щекам не потекли, - Информация точна, я звонила Вашей жене, но она трубку не взяла, потому Вам сообщаю! Скорее всего, один эмбрион, но тем не менее! - Спасибо Вам огромное за новость! Спасибо! - Фил аж вскочил со своего места, - Я так рад! Я сам сообщу! Спасибо! - тут же набрал Алле, но телефон так и остался стоять на беззвучном у нее в сумке, - Да что сегодня такое? - позвонил Люсе, но она сообщила, что Аллу увез Владимир. Услышав голос своего босса, водитель посчитал необходимым рассказать, как было: - Филипп Бедросович, простите, что не отчитался сразу! Думал, Вы уже в полете! - Да какой полет, снег выпал такой, что рейсы все задержали! - Алла Борисовна велела отвезти ее в Грязь. Не знаю, что там произошло, но... после Ваша жена рыдала на заднем сидении и... у нее на щеке... я заметил красный след. Скорее всего, ее ударили... - Вот сука! - разорался Киркоров, злой до безобразия на Максима, едва ли не запульнув телефон куда подальше, - Где она? Вова, где Алла сейчас?! - так разнервничался, что у него руки затряслись. - Я... Я отвез ее на Арбат, она сказала, что ей вещи какие-то надо забрать. Сам-то я уже у Вас, Филипп Бедросыч. Кстати, Галкиных-младших привезли. - Как? Кто? - Федералы. Вроде бы Галкина депортировали и лишили гражданства, а детей отдали матери по месту жительства, то есть, Вашей жене. - Как?.. - Киркоров был в таком шоке, казалось, вся жизнь перевернулась за считанную минуту телефонного разговора, - Хорошо, накормите детей, проводите их в комнаты, пусть чувствуют себя, как дома! Я звоню Алле, но она трубку не берет! - Если надо, я вернусь на Арбат. - Я сам сейчас поеду, Вов. Лучше я сообщу. - Филипп, наплевав на командировку, сошел с рейса и, вызвав такси, поехал на Филипповский переулок. Но его так трясло от волнения, что от приступа паники отделял всего шаг. Что-то происходило с Аллой, и он отчетливо это чувствовал, - Господи, хоть бы ты не наделала глупостей... - тихо молился Филипп, - Маленькая моя... - он понимал, что прима не знала о текущих событиях - ни о каких - и страшно представить, что могла чувствовать женщина и, тем более, что она могла сделать, - Езжайте по обочине! - потребовал Фил, увидев пробку, - Штраф придет, я заплачу! Только быстрее! - ему во что бы то ни стало хотелось как можно скорее увидеть Аллу. А сама Алла... лежа в горячей ванне, выпустила из левой руки очищенное яблоко, что оно покатилось за порог и, глотая соленые слезы, широко улыбнулась, нервно, но тихо хихикая - женщина буквально на грани. Она наклонилась, подняла керамический ножик, каким резала яблоко и... движение - и ее левое запястье порезано. Казалось, ей незачем жить, не за что цепляться в этом мире. Алла, как завороженная, смотрела на пульсирующую кровоточащую рану, кровь с которой капала в воду, окрашивая ее в красный цвет. Но вдруг... в один момент как будто пелена под влиянием дерганной боли спала: - Филя! Филипп! - Алла откровенно запаниковала, просто не представляя, как Киркоров будет без нее жить, - Филечка! - зажала рану другой рукой, выпустив нож, что он упал на кафель, но, увы, кровь таким бурным потоком текла, что спустя минуту закружилась до полуобморока голова, Алла заорала, - Господи, прости меня! Господи! Господи! Помилуй! Филя-я-я-я! - она зарыдала, понимая, что совершила нечто непоправимое. Это только кажется, что совершить подобное просто, на самом же деле... Но Алла искренне испугалась за мужа, она поставила его любовь выше своих мучений, только вот кровь хлестала фонтаном, все больше окрашивая воду в ванной, - А-а-а! - плакала Пугачева, едва ли не крича, когда поняла, что все - точка невозврата пройдена и пути назад нет, - Филипп! - барахтаясь и, все еще придерживая рану рукой, попыталась встать, вылезти из почти кипятка, который, расширив сосуды, ускорил кровотечение, но бесполезно - она снова шлепнулась в воду из-за сильного головокружения. Минута бесполезных телодвижений, паники... Уже понимая, что умирает, тряслась от страха и отчаяния, от помеси стыда и... любви, а губы шептали только одно, - Филя... Прости меня... Прости... Филя... - это помрачение, когда рядом не оказалось надежного плеча, когда не было Филиппа, который бы ее утешил и обнял, сыграло ключевую роль в ее поступке, Алла просто не помнила себя, а, когда "очнулась", оказалось слишком поздно что-то исправить. Киркоров бежал по лестнице, как можно быстрее - лифты на восьмой этаж, как назло, не пускали из-за проведения профилактических работ, и он, запыхаясь, подбежал к двери и открыл дубликатом. - Алла! - так громко закричал, что почти потерявшая сознание от сильной кровопотери, Пугачева, услышала, - Алла! - сердце просто подсказывало, что что-то случилось и, когда Фил вошел в ванную... - Алла! Алла! - он заплакал, как мальчишка, увидев перед собой - всю в крови, - Что ты?!.. - слов не хватало, Киркоров зарыдал и, трясущимися руками достав ее из воды, чуть не уронил от напряжения, но все же отнес на кровать, - А-а-а! А-хаха-а-а-а! - орал так, что его, без сомнений, слышно и на первом этаже, - Аллусенька... - Филя... - находясь на мучительной грани между вечным сном и явью, Алла все же нашла в себе силы коснуться его руки, - прости... Прости... - Что ты наделала? Что?! - Фил обернулся, пытаясь найти хоть что-то, что остановит кровь и, найдя взглядом кусок бинта на тумбе, что использовали для перевязки ожогов, сразу забинтовал запястье, туго сжав, - Аллочка... - П... - еле слышно произнесла прима, - помоги... Люблю... - на миг прикрыла глаза, совсем обессилев, и Фил ее слегка встряхнул, а другая рука потянулась к карману джинс, чтобы вызвать "скорую", - Люблю тебя... - Фил понял, что это было помутнение, понял подтекст ее слов и, пока ехала неотложка, пытался оказать помощь, перебинтовав вторым слоем и зацеловывая ее бледное, как мел, личико, от лба до шеи. - Все хорошо, все хорошо, - тараторил он, уложив ее на руки, - Все хорошо, Аллочка, ты слышишь? - почему-то возникла мысль рассказать о событиях, - Держись только! У нас будут! - запнулся он, - У нас все будет! Эрриндер звонила, у нас будет ребенок, Алл! Лиза и Гарри в моем особняке, они ждут тебя! Ты только держись! Щас врач приедет! Щас! - Филя... - Алла из-за сильного звона в ушах пропустила половину информации, она просто не понимала, что говорит муж и продолжала настаивать, - я вспомнила... как ты без меня... Как... Прости! Я только... жить ради... тебя... Филя... - видя, что она теряет сознание, Киркоров похлопал жену по щекам: - Алл, поговори со мной! Поговори, Бога ради! - Ф... Филя... - Аллунь, только не умирай... - заплакал Филипп, - Только не... Ты мне обещала! Аллочка, ради Бога! - Фи... - Алла не смогла ответить, все-таки упав в обморок. Она распласталась на его руках и неизвестно, что бы произошло с Филом дальше, если бы в этот момент не зашли в квартиру приехавшие по скорой врачи. - Так, - раскомандовался доктор, профессиональным взглядом видя, что ситуация патовая, - этой, - показал на приму, - срочно транексамовую кислоту и менадиона натрия бисульфит. А этому, - показал на Киркорова, - снятие ЭКГ и пока что таблетку "Валидола" подъязычно. Врачи сработали оперативно, сумев спасти Алле жизнь. Кровопотеря, к счастью, некритичная, переливание не требовалось и ее состояние удалось стабилизировать местными внутривенными капельницами, уже спустя два часа Пугачева чувствовала себя значительно лучше, особенно, когда ей по вене пустили глюкозу. Шок - натуральный и абсолютный - спас Киркорова от криза. Печальные последствия стресса в виде инфаркта или инсульта не успели развиться, вовремя купировали напряжение, а после также пустили витамины внутривенно. Когда врачи уехали, Пугачева, чувствуя непередаваемую вину перед мужем, горько заплакала, только в этот раз ее было, кому утешить. - Все-все... - укачивал ее на руках, словно маленькую, Филипп, - Все... Все прошло, я рядом. - Филечка, прости меня! Прости! У меня что-то в голове помутилось, а потом тумблер словно переключили, я подумала о тебе - как ты будешь без меня! Мне стало страшно за тебя, стало страшно, понимаешь? Я захотела жить только ради тебя, плевать на все проблемы, есть я и ты! - тараторила Алла, выговаривая буквально на одном дыхании, - Я очень люблю тебя, мой верблюжонок, очень-очень... - насколько могла крепко, обняла его, и Фил, сглатывая слезы, прижал к себе крепче любимую и столь нужную ему женщину. - Чш-ш... Все хорошо... Ты со мной, я рядом... Маленькая моя, не надо было тебе ехать одной... - Филипп посмотрел на ее щеку и, заметив след от пощечины, разозлился, - Убил бы эту гниду... Жаль, что теперь его нет в Москве, я бы поехал с ним побеседовал! - Как... - все еще всхлипывая, спросила Алла, - как нет? - Киркоров объяснил все заново, догадавшись, что жена не услышала. Пугачева заметно успокоилась, когда Филипп сообщил, что "Галчат" официально отдали им и что дети в особняке, но, когда Фил сказал, что сурмама беременна и вынашивает их долгожданного ребенка, Алла зарыдала, и мужчина поглаживал ее по трясущимся плечам, целуя в макушку и укачивая в объятиях. Он понимал, как никто другой - это были слезы счастья. Слезы искреннего долгожданного счастья. Они соединились в глубоком поцелуе, словно поздравляя друг друга с этой значимой победой. - Аллочка... - прошептал Филипп, проведя носом по щеке, - Не плачь... У нас все будет, - нежно чмокнул кончик ее носа, что Алла улыбнулась, а затем прильнул к губам. - Не, ну нормально вообще?! - знакомый, но недовольный голос Люси, которая, волнуясь за Аллу, приехала на Арбат, супруги узнали сразу и обернулись, - Я тут с ума схожу, а они себе медовый месяц устроили и лобзаются втихаря! - Алла и Филипп негромко захохотали, переглянувшись и, не обращая никакого внимания на подошедшую к ним Людмилу, продолжили целоваться, да так, что та невольно покраснела, - Да ну вас! - махнула рукой чем-то обиженная Люся, выйдя на кухню.