Не думай со мной ни о чем

Вчерашняя банка пива, добросовестно украденная из магазина на соседней улице, с громким хлопком была вскрыта. Тим жадно отхлебнул хмельной жидкости, смачивая горло и притупляя головную боль. Похмелье - худшее состояние, которое только может быть утром в четверг. Тупая головная боль на пару с тошнотой и жутким желанием спать лишают всякого желания вылезать из дома, тем более на учебу. Тим прикладывает банку к виску, пытаясь охладить голову и окончательно проснуться. Рядом зашевелился второй брат по несчастью сегодняшнего утра. Оливия тихо стонала, вытирая свой вечерний макияж о свежую наволочку, пытаясь если не залезть лицом в подушку, так хоть чуть-чуть раскачаться, восстановив силы для открытия хотя бы глаз. Ее тело болело, а голова отказывалась переставать гудеть, да в целом состояние было не лучше, чем у сидящего рядом Тима, что вытирает банкой лоб. Шум и звук бьющегося стекла врывается в мозг обоим, разрывая тишину и надежду на успокоение головной боли. -Извиняйте! - доносится крик Кристофера откуда-то снизу, которому явно не приходится волноваться о сборах в школу и как вообще прожить это утро. -Твой брат такой уебок, - стонет Оливия, медленно поднимаясь на локти. Ее длинные волосы закрыли ей все лицо, мешая, но у девушки не было ни сил, ни желания хоть как-то исправлять это недоразумение. Оливия села на кровати и Тим вновь залип. Оливия была девушкой очень красивой. Стройное тело, аппетитные формы, практически полное отсутствие каких-либо шрамов и пятен, темные густые, чуть волнистые волосы и карие глаза. Она была не высокой, не хрупкой, но нежной и весьма привлекательной. Единственным ее минусом, как считал сам Тим, было полное отсутствие вкуса в людях. Все ее бывшие, все ее друзья и подруги, да даже нынешний парень - все они заядлые наркоманы и алкоголики, которым ничего от этой жизни не надо. -Че пялишься? - укоризненный голос девушки прервал мысли Тима. Она все же накрылась одеялом, скрывая свое нагое тело. - Оставь мне. -Кого? - не понял Тим, вновь падая на подушки. Банка в руках выплеснула немного содержимого на руку парня, освежая горячую кожу. -Пива, идиот, -нахмурилась девушка, забирая спасительную банку. Отхлебнув хорошенько, она закашлялась вытирая рот рукой. Головная боль немного утихла, оставив господствовать дикую ломоту в теле и желание спать. В глубине дома Кристофер вновь что-то уронил, разрывая тишину стуком и ругательствами. Для двух людей, страдающих страшным похмельем, это занятие противопоказано по закону, однако Кристофер есть Кристофер. Оливия уходит в душ первой, на что Тим лишь фыркает, укутываясь в одеяло. Клонило в сон очень сильно, но если он сейчас уснет, то разбудят его очень плохим способом который его бедная головушка не переживет. Кроме того, тяжелые, как у слона, шаги брата сигнализировали об опасности в виде кастрюли с ложкой, готовые в любую секунду устроить шедевральную арию нескончаемых звуков, звенящих на весь дом и уничтожающих последние нервные клетки, ибо объяснять этому идиоту уже просто невозможно, а бить рука не поднимается - жалко, да родители потом звонких подзатыльников отвесят. Тим крепко заворачивается в одеяло, пытаясь скрыться от всего мира в темноте и тепле, пока тело не переживет это отвратительно утро, пока на горизонте перестанет маячить его брат, желающий как можно сильнее его выбесить, или хотя бы пока Оливия не выберется из душа и не упадет в его объятия, когда сам Тим будет наслаждаться мягкостью ее чистого тела и запаха его шампуня... -Брям! - уничтожающий все надежды, мечты, желания, нервные клетки, ушные перепонки звук проноситься над самой головой Тима. Кристофер давит лыбу, замечая явное недовольство своего брата. Кастрюля все еще вибрирует у него в руке, мгновение спустя которую вновь со всей силой бьют, заставляя издавать отвратительный "брям". Тим и его бедная голова терпят полтора "бряма", после чего несчастная кастрюля, повидавшая на своем сроке столько кошмара в виде Кристофера и его ебанутых идей, летит в коридор вместе с ложкой. Жаль без Кристофера. -Хорош, братан! - кричит, пока Тим закутывает уже его голову в одеяло и валит на кровать, придавливая сверху своим телом. Вернувшаяся из душа Оливия лишь собирает свои разбросанные вещи, не обращая никакого внимания на двух парней, валяющихся на кровати и орущими друг на друга. -Как дела, алкашня? - спрашивает Кристофер, когда все трое спустились вниз. Оливия разогревала что-то на плите из вчерашней еды, Тим болтал остатками пива в банке, а Кристофер добросовестно извинялся перед бедной кастрюлей, поглаживая ее по дну. -Будь добр, закрой свой рот, - бросает Тим, наконец допив и сминая банку. Кристофер морщится, но надевает кастрюлю на голову, выдавая улыбку до ушей. Он не успевает высказать свое мнение о брате, так как Оливия ставит перед ними тарелки с яичницей и беконом, тем самым показывая свое отношение к болтовне за столом. Ели они молча, тишину лишь изредка нарушала кастрюля, время от времени стучащая о голову Кристофера. Через час Тим и Оливия уже стояли у дверей школы, грустно осознавая, что ни таблетки, ни та несчастная банка пива, так и не помогли. Этот день будет таким же тяжелым, как и все остальные дни, когда они оба вечером выбирались в ближайший клуб оторваться от суеты и просто отдохнуть. Каждый раз после этих вылазок наутро им было хреново и этим же вечером они опять шли в клуб, они опять напивались, и они опять трахались до потери сознания, чтобы следующим днем выползать из дома на уроки. Мазохисты? Может быть. -А вот и наши герои, - хриплый голос историка и огромная куча сарказма в его интонации бьют по самолюбию, но не сильно. Еженедельный зачет по пройденным темам стабильно Тим и Оливия писали в состоянии удушающего похмелья, так что результатами справедливый, но злой старик никогда не был доволен. И недовольство свое выражал открыто, прямо, без всякой цензуры или сдержанности, что в присутствии учеников, что в присутствии директора или родителей виновников. -Доброе утро, - промямлили Тим и Оливия, занимая свои места в разных концах класса. Тим любил донимать свою девушку в общественных места, тем более в школе, но многие учителя не оценивали такие игры, так что строго запрещали им сидеть рядом, чтобы не вызывать неловкие ситуации во время уроков. Историк покачал головой, что-то пробубнил по поводу отвратительного поведения, но особого внимания не уделил этим двоим. Еженедельный зачет по главным темам недели проходил в своем штатном режиме, без всяких изменений. Тим временами переглядывался с Оливией в надежде ответить хоть на один вопрос из теста. Голова гудела, мысли не хотели собираться воедино, что даже смысл прочитанного не всегда доходил даже с пятого раза. Тишина в классе прерывалась лишь скрежетом карандашей по бумаге, да редким ерзаньем тел на стуле или парте. Оливия кусала карандаш, думая, или пытаясь думать, над очередным заданием, когда глухой удар в дверь с другой стороны заставил всех учеников оторваться от теста и выпучить свои глаза на новое представление. -Господин Моррис, что ж вы опаздываете? - историк протер свои очки и флегматично надел на нос, стреляя в парня укоризненным взглядом. -Кхм, прошу прощение, - извинился он и прикрыл дверь, уже без лишних звуков. Тим, наблюдающий за этой картиной, немного задумался. Он никогда раньше не видел этого парня, хотя если тот новенький, то тогда ничего удивительного, что Тим его не знает, так как последний месяц был тяжелее обычного, в ввиду участившихся пьянок и тусовок в клубах. К слову о причине такого плотного графика попоек он также не помнил. Просто в один вечер решил сходить в клуб с Оливией на день раньше обычного и все. Потом все закрутилось, завертелось, и сейчас он сидит здесь, на первом уроке истории, и непонимающе смотрит на новенького, который все больше и больше начинает казаться ему знакомым. Черные, явно крашенные, растрепанные волосы, заплетенные в небольшой хвостик, серьга в правом ухе, черная татуировка на открытом плече в виде дракончика, чуть рваная майка на животе и черные джинсы с золотой цепочкой на правом кармане, грязные белые кроссы и потрепанный рюкзак - все эти вещи Тим точно где-то видел, но он не помнил ни места, ни время, ни даты. Моррис прошел на свободное место и вновь основной проблемой Тима стал тест по истории. Сомнений в его провале не было, тем более похмелье вновь дало о себе знать небольшим головокружением. Наверное, он слишком долго держал голову прямо, высматривая знакомые черты в профиле новенького. -Джейсон Моррис, - представился крашенный брюнет, целуя беленькую ручку Оливии. Девушка скептически смотрит на парня, не выдергивая руку просто потому что ей лень. Боковым зрением Оливия замечает Тима, идущего в их сторону по стенке, чтобы не завалиться. Джейсон поймал ее у выхода из класса, заставляя прижаться к стенке и слушать его стандартные комплименты по поводу внешности, голоса и общего профиля. Тим не был ревнивым парнем, а Оливия в свою очередь не блистала верностью, так что по правде Джейсону мало что мешало обзавестись новой девушкой, тем более, когда остальные не против. -Она моя девушка, - Тим правда не ревновал, но с Оливией было весело, да и ежедневный трах без обязательств терять пока не хотелось. -Ты ее в магазине купил что ль? - отмахивается Джейсон, продолжая нахваливать волосы Оливии, будто те состояли из золота. -Бля, чувак, тебе что от нее надо? - на больную голову Тим раздражался сильнее и быстрее обычного. -Такая прекрасная особа, - начал Джейсон, поворачиваясь к парню, - просто не может продолжать таскаться с таким наркоманом, как ты. -Я не принимаю. -Да ладно, не заливай. Где клуб, там бухло, а где бухло, там и доза. Может ты не накачиваешься до полусмерти, но пару грамм точно проглатываешь, в алкашке или так. -А ты, я смотрю, спец в этом деле, да? -Чтож, раза три меня уже откачивали, так что толк в этом точно знаю. -Раз так, то чем ты лучше меня? -Тем, что я завязал. - бросает Джейсон и целует ошарашенную Оливию в щеку. -Эй! - возмущается Тим и пытается схватить поворачивающегося Джейсона за плечо. Тот в свою очередь ловко вырывается и свободно уходит, чуть покачивая бедрами. - Вот урод. Оливия вытирает щеку о рукав кофты, чуть хмурясь. Тим берет ее за руку и уводит. Больше с Джейсоном этим днем они не встречались. Головные боли и слабость чуть отступили, так что уже вечером они напивались в родном клубе, танцуя на танцполе и трахаясь в кабинке туалета. Джейсон тоже был там, сидел за баром и внимательно следил за ними, потягивая газировку и закуривая сигарету одной за другой. Как только Тим с Оливией скрылись за дверью туалета, он хмыкнул и поднялся с насиженного места. В клубе играл громкий рок, люди отдыхали и веселились, отрываясь, как в последний раз. Кто-то заливал в себя бутылки алкоголя, кто-то чуть ли не трахался прямо на танцполе, а кто-то, как и Джейсон, сидели в одиночестве и чего-то ждали, или кого-то. Тим не видел его, он был занят более важными, по его мнению, делами - напиваться до отшиба памяти на утро, трахаться, пока все тело не будет болеть, кусаться, мять, скрести... Только вот причины он не помнил, а так к заданию подходил профессионально, с достоинством отмечая ежедневный успех. Оливия не была против уже давно, покорно позволяя тянуть себя в клубы, заливать в себя литры алкоголя и спермы, потому что кто-то опять забыл про презики. Наверное, она так же, как и Тим, не помнила, почему все это началось. Нет, они и раньше так же тусили в клубах до утра, напивались и трахались, но тогда у них были пару дней перерыва, даже бывало недели просыхали. Очередное утро в постели с жгучим похмельем, очередные идиотские идеи Кристофера, очередные уроки в школе и очередной вечер в клубе с компанией самых крепких напитков и кабинки туалета. -Есть идея, - как-то сказали Оливия, подходя к парте Тима. Он лежал на ней, пытаясь унять раскалывающуюся голову, и не сразу заметил присутствие девушки. Только спустя три удара по голове, он соизволил посмотреть на нее. -Что это? - спросил он, высматривая в руках Оливии какую-то бумажку. -Возможность нам просохнуть, - ответила та, раскрывая объявление. - Давненько мы в лес не выбирались. -Вот если бы ты предложила нам вдвоем... -Ты бы набрал бухла, и мы бы всю ночь проебались и уснули где-нибудь в кустах, пока наши голые тела жрали комары. -Ну, неправда. Тем более я не хочу ехать от школы. С нами наверняка будет какая-то душная училка, которая запретит даже дышать там, в целях безопасности. -Тим, ты хочешь к 20 выглядеть как 40 летний алкаш с полностью пропитой печенью? Нет? Тогда мы едем просыхать. Тем более это всего лишь на пару дней, потом в клуб попремся. Тим тяжело вздыхает, со стуком опуская голову на стол. Хоть он и большой фанат всяких путешествий, особенно лесных ночевок, но почему-то именно в последние дни так не хочется отрезвиться... Парень обхватил голову руками, морщась от очередного приступа острой боли, после чего случайно бросая взгляд вправо, на одного человека, который расслабленно сидел на своем месте, подперев голову одной рукой и смотря на них спокойным взглядом. Тим встретился с ним взглядом и потерялся. Как долго Джейсон смотрел на них? Зачем? И почему никак не отреагировал, когда заметил его взгляд? -Что ему надо? - задал волнующий вопрос Тим Оливии. -Не знаю, - ответила девушка, тоже смотря в сторону Джейсона. Тот все так же сидел неподвижно и смотрел на них, будто на программу по телевизору. Какую-нибудь скучную, которую не хочется переключать просто потому что пульт далеко. После уроков Тим с Оливией зашли в учительскую, чтобы записаться на трехдневную поездку. Потом клуб, бухло, танцы, кабинка туалета, дом, кровать и неспокойный сон. Утром же Тим проклинал всех и вся, упаковывая свои вещи в небольшую сумку параллельно борясь с ноющей головой и жуткой сухостью во рту. Оливия выглядела не лучше: растрепанные волосы, огромные отеки и куча засосов и укусов с кровавыми подтеками, да синяки по всему телу, в особенности на ногах и спине. На полу разбросана одежда, да упаковки от таблеток, которые потом будет коллекционировать Кристофер и показывать при каждом удобном случае. Сегодня, к счастью, ему нужно было уйти намного раньше обычного, так что Тим и Оливия собирались в одиночестве и тишине, что хоть как-то помогало держаться на ногах. Подошли они к школьному автобусу, что должен был отвезти школьников на природу. Как обычно Тим и Оливия были сами последними, за что получили осуждающий взгляд водителя и ответственного учителя. Джейсон лишь помахал им, да поднялся в автобус, занимая последние места. Тим был занят больше своим похмельем, чем вопросами про парня, который подозрительно часто стал мелькать в его поле зрения. Доехали до нужного места назначения они лишь ко второй половине дня, которую после добросовестно потратили за разбиванием лагеря, сбора хвороста и разделения по палаткам. Учительница лишь пожала плечами, когда парочки настаивали на своем - жить в одной палатке. Вечером вся компания расселась у костра на старых бревнах, которые притащили парни из глубин леса. Оливия села на колени Тима, обвивая его шею своими руками и укладываю голову на плечо. Парень обнял девушку одной рукой, пока второй вращал над костром зефир, обжаривая со всех сторон до хрустящей корочки. Вечер проходил под звуки гитары, пения и шороха листьев, да потрескиванием костра. Многие девушки уже спали, пока парни во весь голос исполняли какой-то старый хит прошлого века. Пальцы Джейсона уже были стерты в кровь, заставляя гитару звучать громче ора парней. Жаль, что он не взял медиатор. Джейсон не только отвечал за музыку, но еще был главным диджеем, умудряясь предлагать годные и, главное, многим знакомые песни, будто заранее знал, кто что слушает. К сожалению, веселится ночь на пролет не дала ответственная учительница, пригрозив озорникам о сокращении поездки и немедленном возвращении в город, так что многим пришлось покинуть насиженные бревна и переместится в палатки, продолжая незамысловатые разговоры. На поляне становилось все тише и тише, пока в ночной тишине не остался лишь звук костра, да медленная, тихая мелодия гитары. Джеймс продолжал перебирать струны, пока Тим превращал очередной кусочек зефира в уголь, складывая их на одноразовую тарелку непонятно для кого. Оливия давно ушла спать, оставив парней одних. Между ними был костер, пылающее пламя, согревающее и успокаивающее, да музыка, мелодичная и тихая, не дающая ночной тишине взять верх. Тим потряс пакетиком от зефира, проверяя его пустоту. Отложив в сторону ненужную вещь, он прошелся взглядом по тарелке с угольками, пламени костра, и задержался на гитаре, продолжающей издавать какую-то спокойную мелодию. Джеймс не слышал, что играл. Его пальцы на автомате щелкали по струнам, при этом позволяя музыки литься безостановочно, не ошибаясь ни на одну ноту или тон. Джейсон смотрел на танцующие языки пламени, будто хотел понять, что именно заставляет их так двигаться, почему они не могут спокойно существовать, не задумываясь о новых движениях танца. Тим все же решился взглянуть на парня. Он не просто так жарил зефирки, доводя каждую до состояния угля, и которую уже никто не захотел бы есть. Тим заслушался, пропустив тем самым уход и одноклассников, и Оливии, оставшись с странным и почему что жутко знакомым парнем наедине, в темном лесу, мрак которого разгоняет один единственный костер. Джейсон за все время их посиделок не сказал ни слова, так же, как и не перестал играть замысловатую мелодию на своей гитаре. Он как будто тоже был чем-то обеспокоен настолько, что ушел в свои мысли, оставив остальным только оболочку, исполняющую нужные команды. Вот только, стоило Тиму поднять взгляд на Джейсона, как тот ежесекундно переключился на него, будто и не задумывался, не выпадал из реальности, а просто ждал. На Тима смотрели так же, как и раньше - спокойно. Будто в этом взгляде нет никакого подтекста, будто в это самое время он просто ни о чем не думает. Тим не понимал такого поведения так же, как не понимал странное чувство в своей душе, чувство, будто именно этот взгляд всегда преследовал его, где бы и с кем он не находился, чтобы ни делал, как бы не старался от него спрятаться. -Нравится? - странное молчание между ними прерывается голосом Джейсона, чуть тихим и спокойным, чтобы не врывался звук его голоса в голову. -Что? - немного сбитый с толку Тим не сразу понимает вопроса, даже сомневаясь, услышал ли его. -Мелодия. -А, мелодия... Тим прерывается, не зная, как ответить на этот простой вопрос. Нравится ли ему мелодия? А слушал ли он вообще ее? За все то время, что они сидят тут, Тим не разу не "слушал" ее. В голове играла мысль, что Джейсон продолжает играть что-то, но что именно - Тим не знает и не знал, даже не заостряя на всем этом толики внимания, погружаясь и думая совершенно о других вещах и проблемах. Хотя думал ли он хоть о чем-нибудь... -У нее нет названия, - продолжил таким же спокойным тоном Джейсон. - и ее нельзя послушать в интернете или скачать. Она была создана мной, так что если захочешь еще послушать, то обращайся лично. -Зачем мне ее слушать еще раз? -Потому что она хорошо помогает. - Джейсон остановил вибрацию струн и встряхнул руку, только сейчас осознавая, как сильно она затекла в одном положении и как сильно болели подушечки пальцев, столько часов дергая металлические струны. -Помогает от чего? - но Джейсон не ответил, туша костер и собирая разбросанный мусор. Вернувшись в палатку, Тим залез под одеяло к Оливии, обнимая девушку со спины и утыкаясь ей в шею. Она что-то пробурчала сквозь сон, но потом затихла, продолжая спокойно спать. Тим расчесывал пальцами ее волосы, размышляя о событиях сегодняшнего вечера. Что-то определенно не давало ему успокоится, отключить мозг и просто уснуть, чтобы пережить ночь и завтра быть наконец свежим и отдохнувшим. Впервые за этот месяц. Смысл школьной поездки состоял не только выбраться куда-то, прогуливая уроки, но еще и получить какой-никакой опыт, поэтому ответственный учитель собрал всех своих подопечных ровно в 11 утра, объявляя скорый поход по лесу и изучение местной флоры и фауны. Данное распоряжение тут же вызвало всеобщее недовольство, но слово преподавателя закон, так что с кислыми минами все школьники быстренько умылись и построились на поляне, ожидая дальнейших указаний. Оливия была бодрой и хорошо отдохнувшей, что даже ее синяки под глазами немного посветлели, да и цвет лица приобретал более живой оттенок, нежели пару дней назад. Тим в свою очередь хоть и не блистал бодростью, но был в довольно терпимом состоянии, в кои-то веки не сражаясь с головной болью и сушняком. Единственное, что волновало его, или правильнее сказать кто, так это Джейсон. Почему-то мало того, что этот тип был первым, кого встретил Тим после пробуждения, так еще и ходит, да улыбается непонятно чему или кому. Благо не смотрит в сторону Тима, хотя кто знает, не выслеживает ли Моррис его своим боковым зрением. Тим правда не хочет размышлять обо всем этом, так что хватает Оливию под локоть и отводит в самый конец колонны, чтобы никто не мешал им наслаждаться обществом друг друга. Джейсон в свою очередь шел спокойно где-то в середине, разглядывая разные растения и кроны деревьев, вслушиваясь в каждый шепот и разговор других. За собиранием букетов, плетение венков и лекциями о способах размножения деревьев прошел их день. Оливия сплела около 5 венков из разных цветов, большинство которых развесила на Тиме после чего взяла с него слово донести каждый из них до лагеря ни разу не уронив. Тим старался, честно, шел осторожно, обходя каждый кустик и корень. Хорошо было еще то, что они были в самом концу группы, так что сзади их никто не подгонял и разрешалось идти в том темпе, в котором хотелось. Когда занят делом время проходит очень быстро, так что по окончанию прогулки на часах уже было начало четвертого. Большая часть девушек разбрелась готовить какой-нибудь ужин из того, что взяли с собой, пока парни разжигали костер, да валялись в траве громко говоря о чем-то. Тим аккуратно сложил все венки с палатку и с чувством выполненного долга вышел на поляну, сладко потягиваясь. Хоть поначалу желание похмелиться было гигантским, то после хорошей прогулки теле чувствовалась приятная усталость. Давненько он так хорошо не проводил дни своей молодости. Надо будет отдать должное Оливии, ведь благодаря ей он смог ненадолго выбраться из запоя, прочистив мозг. За вечерними посиделками ответственный учитель подытожила достижения сегодняшнего дня, похвалив всех активных и пожурив всех неактивных ребят, после чего напомнила о том, что завтра последний день их пребывания на природе и что каждый должен успеть до трех часов дня собрать все свои вещи. Многие сразу же издали стоны разочарования и поспешили уговорить учителя остаться еще на пару дней, однако женщина была принципиальна в своих решениях, так что заболтать ни у кого не получилось. Тим тоже не сильно желал возвращаться в город и на учебу. Здесь ему очень понравилось, да и с прошлой поездки прошло слишком много времени, так что захотелось остаться еще. Оливия не разделяла ни того, ни другого мнения, просто следую за всеми куда-нибудь. Тим иногда жалел девушку за такое халатное отношение в жизни, однако сам ничего не мог ей предложить, продолжая пользоваться предоставленными возможностями чуть ли не каждый день, прекрасно понимая, что ему в принципе не откажут ни в чем. Джейсон в свою очередь просто очищал гитару от листьев, так как на ночь, да и на весь день, оставил на улице, около дерева, которое удачно высыпало на его детище целую кучу листьев. Песни у костра сегодня были особо шумные, да так, что не слышно было гитары. Алкоголя, к сожалению учеников, и к счастью учителя, ни у кого не было, так что, кроме криков, все вели себя весьма адекватно. Тим где-то смог отыскать свою вчерашнюю тарелку угольков и полный пакет зефирок, объяснил Оливии что нужно делать, и принялся пополнять свою коллекцию угольков. Правда причину этого занятия он опять не смог понять, однако во всем этом "ритуале" было что-то определенно нужное и особенное. Оливия тем временем совершенно не думала ни о причинах, ни о значении, ни о чем вообще. Она просто жарила зефир, превращая белую массу в черное нечто. Тим наблюдал, как мягкий и воздушный зефир окунается в языки пламени, как его нежная основа начинает темнеть и покрываться корочкой, как его былая прекрасная форма превращается в некое подобие круга или треугольника с кучей неровностей, которые уже никогда не исправить. Он видел, как сильно различается тот зефир, что лежит в пакете, с тем, что нанизан на его палку. Может быть, все дело в том, что зефир в пакете - совсем новый, только с производства и его еще никто не использовал, поэтому он такой мягкий, нежный и светлый, а как только на него начнешь воздействовать, тем же самым огнем, то он меняется настолько, что даже невозможно узнать в нем тот самый зефир, который ты вот только недавно достал из пакета... -Тим - спокойный и тихий голос вырвал парня из раздумий так резко, что тот выронил палку из рук. Черный уголек зефира бы проглочен огнем вместе с частью палки, за которой держался. Чуть отойдя от потрясения, Тим посмотрел на Джейсона, в его спокойные глаза, на его руки, что опять щипали струны гитары, выдавая всю ту же музыку, что была вчера, после чего опустил взгляд на палку, верхняя часть которой уже догорала, и подтолкнул ногой оставшуюся часть в костер, предавая ее полностью огню. -Что? -Слушай музыку. -Зачем? -Она помогает. -От чего? Джейсон вновь замолчал, продолжая спокойно смотреть парню в глаза, играя всю ту же мелодию из раза в раз. Тим тоже не отрывал взгляда от него, ожидая продолжения этого странного диалога, который так же, как и всегда начался неожиданно. Но музыка делала свое. Постепенно все мысли вновь покидали голову, уходя на второй план или забывались, делаясь совершенно ненужными и неинтересными, будто никогда до этого и не имели особого смысла в существовании. Видя, как взгляд Тима вновь становится спокойным, Джейсон слегка улыбается, стараясь сделать это как можно более незаметно, чтобы не испортить момент. -От лишних мыслей. Весь следующий день прошел в спешке. Большинству позволили поспать до обеда, пока ранние пташки вместе с ответственным учителем собирали освободившиеся платки, расчищали поляну от мусора, прибирали костер и возвращали бревна на места. Уже ровно в два часа дня все были собраны и одеты, стояли с рюкзаками и сумками, ожидая приезда автобуса, чтобы вернуться в город. Тим лежал на мягкой траве, сделав себе импровизированную подушку из опавших листьев и травы, да курил травинку. Оливия сидела рядом, расчесывая комариный укус на ноге, пока Джейсон, облокотившись о дерево, наблюдал всем. Тим чувствовал себя спокойно и удовлетворенно, впервые отдохнувшим и полным сил что-то делать. Хотя, все же единственную вещь, которую он сделает сегодня, так это пойдет в клуб. Кажется, это и правда становится ежедневным ритуалом. Автобус прибыл спустя полчаса и впереди всех ждало скучное многочасовое путешествие, в котором кроме разглядывания полей, да леса нет ничего интересного. Оливия всю поездку спала на плече Тима, пока тот пытался разглядеть что-то за окном. Единственная вещь, мучившая его, так это полное отсутствие воспоминаний о вечерах, проведенных на природе. Не то, чтобы он вообще ничего не помнит, просто в те момент он как будто просто был. Сидел, жарил зефирки, не думая ни о чем совершенно. На другом ряду сидел Джейсон, выстукивая пальцами по подлокотнику незамысловатую мелодию. Вечер был теплым, дул прохладный ветерок, гоняет листья по тротуарам города. Тим вышел из дома, накидывая черную кожаную куртку и бросил взгляд на свои болтающиеся шнурки. "С какой вероятностью я упаду, если не завяжу их?" - подумал он, поправляя рукав куртки. Положив руки в карманы, одной он нащупал листок, кажется приехавший с ним из леса. Парень хмыкнул и смял его, бросая к другим таким же никому не нужным листьям, которые уставшие дворники собрали в кучу, но которых ветер все равно разбрасывает по дороге. Ночной клуб как всегда встречает их шумной музыкой, ярким светом и огромной толпой людей, танцующих или орущий то тут, то там. Оливия как всегда идет в центр танцпола, потихоньку ловля ритм толпы и сливаясь с ними в одном бешенном танце под какую-то хайповую музыку, кричащую из всех колонок на полной громкости. Тим в свою очередь пробивается к бару, где в разы тише, и можно спокойно разговаривать, не пытаясь сначала перекричать музыку. Сегодня за баром не так уж и много посетителей, а большая половина присутствующих уже храпят на столе, полностью игнорируя происходящее вокруг. Сделав тот же заказ, какой брал всегда, Тим ловко запрыгнул на стул и принялся ждать, осматривая шумящую толпу веселых людей. -Цзинь! - звон бокала раздался где-то справа, заставляя обернуться. Тим удивленно смотрел на спокойного Джейсона, что сидел на соседнем месте, выпивая какой-то темный напиток, похожий на колу. -Что ты здесь делаешь? - спросил Тим, развернувшись к собеседнику. -Пью. -Ты разве не завязал? -Это просто кола. -Ясно. Они оба замолчали, продолжая смотреть друг на друга. Джейсон время от времени делал глотки колы, на что ледяные шарики постукивали о края стакана. Тим не заметил, когда выпил с ним еще два стакана газировки. Лишь хруст льда и хоролод во рту вернули его в чувства, восстанавливая возможно оценивать происходящее. -Вкусно? - поинтересовался Джейсон, видя резкое смятение на его лице. -Почему? -Почему что? -Почему опять это произошло? -Просто не думай об этом. - сказал Джейсон, подливая себе еще газировки. Тим резко вскинул на него взгляд, будто увидел в первый раз. То же чувство, что он испытывал тогда в классе на уроке истории, когда Джейсон опоздал, врезалось в его голову, будто крича обратить на него внимание. Тим нахмурился, не понимая, что вообще происходит. Почему этот человек будто преследует его? Почему Тиму кажется, что они определенно раньше где-то встречались? И почему рядом с ним он не хочет думать ни о чем?.. -Вспоминаешь? - вновь подал голос Джейсон, ставя наполненный стакан колы перед Тимом. -У меня ощущения, - начал Тим, прикладывая холодный стакан к виску. - что мы определенно где-то раньше встречались. -Определенно. -Что? - понимание ситуации совершенно покинуло Тима, оставляя место только недоумению. - То есть мы знакомы? -После стольких дней запоя неудивительно, что ты ничего не помнишь. - ни тон, ни эмоции Джейсона не изменились ни на йоту. Он продолжал говорить ровным, спокойным голосом, не высказывая ни злорадства, ни недовольства. Даже не прикалывался. Тиму вся ситуация совершенно не нравилась. Он чувствовал, где в глубине своей души знал, что он напивается до больной головы не просто так, что где-то есть причина. Он отхлебнул газировки, вылавливая шарик льда, и вновь посмотрел на Джейсона. Он был в простой коричневой куртке под которой виднелся белый свитер и синих джинсах. Черные волосы, слишком плохо заплетенные в хвост закрывали небольшую часть лица и шеи, а темная резинка так и грозилась упасть. Тут же в голове Тима стрельнула совершенно странная мысль и он потянулся рукой к внутреннему карману куртки. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там точно такую же темную резинку. -Оставь себе, - бросил Джейсон, даже не смотря в его сторону. -Я все равно не понимаю... - тихо сказал Тим возвращая резинку на место. Джейсон поднялся с места, на ходу допивая свой стакан колы. Забрав напиток у Тима, он с силой вытянул его с бара, ведя за собой через толпу. Парню оставалось только идти следом, время от времени толкая особо пьяных людей, чтобы те не завалились на него. Зайдя в туалет, Джейсон дернул Тима вперед, прижимая того спиной к холодной плитке и поцеловал. Дыхание Тима остановилось, а в разуме, будто фейерверк, взорвались воспоминания, от которых он так сильно хотел убежать все эти дни. *** -Джейсон Моррис, - громкий, но при этом совершенно равнодушный голос заставил большую часть учеников обернуться, отвлекаясь от своих занятий. Тим запнулся на очередной пошлости, которую шептал на ухо Оливии, мирно сидящий на его коленях. Тим не особо интересовался людьми своего класса, да и вообще окружения, просто потому что многие его одноклассники и просто знакомые совершенно не были похожи на тех, с кем он мог тусить в клубах, разговаривать на всевозможные темы и просто праздно проводить время, совершенно не заботясь о том, что его осудят, унизят или оставят одного. За школьные годы такими друзьями, приятелями были только девушки, которые сами по себе ничего не стоили, которым нужна была просто компания хоть кого-то, кому так как же, как и им ничего в принципе от жизни и не надобно. Как правило, Тим встречался с каждой своей знакомой, хотя любви в этих отношениях не было и в помине. Эта связь строилась исключительно на удовлетворении низменных потребностей, и сохранялись до тех пор, пока одна из сторон не начнет изменять своим привычкам, требовать больше обычно, да и в принципе требовать. Отношения без обязательств на то и без обязательств, что в них нет места никаким обещаниям, договоренностям или клятвам, которые могут хоть как-то ограничить свободу партнера в какой-либо сфере. Джейсон показался Тиму парнем с кучей тараканов в голове, который явно прожил период реабилитации и пытается поддерживать здоровый образ жизни, попутно наставляя на него остальных. Он, как заядлый алкоголик, напивающийся до больной головы стабильно три раза в неделю, сразу скептично обвел взглядом профиль новенького, после чего вновь распустил руки, лишая Оливию спокойного времяпревождении на его коленях. Однако, как бы сильно Тим не хотел отвлечься от Джейсона, тот, как назло, стал чаще мелькать на его пути - то в раздевалке пересекутся, то за одной партой окажутся на истории, то в столовой хватят один и тот же бублик. Тим все чаще стал с ним разговаривать, чем весьма шокировал не только себя, но и Оливию, которая так же, как и Тим, не понимала совершенно ничего и того, что происходило. Изменения. Тим чувствовал, что в его некогда спокойной, размеренной и праздной жизни происходят они. Он любил новые напитки, новые сладости, новые клубы, новую музыку, но они не могли внести никаких кардинальных изменений. Слишком сложно было принимать их в свою жизнь, просто потому что тогда стоило от чего-то отказываться, что до этого тебя в принципе устраивало, позволяя совершенно не задумываться о том, что делать, когда придется отказаться. Тим не любил размышлять о проблемах, предпочитая не обращать ни на что внимания, пока, в худшем из случаев, игнорирование не усугубляет ситуацию настолько, что ее начинают замечать другие, и уж потом не думать становится просто невозможно, потому что подключение третьих лиц может спровоцировать изменения в его повседневности, чего совершенно не хотелось. Не думать помогает алкоголь и люди, что пьют его с такой же целью, а от тех, кто после все же решает выбраться на праведный путь, так же легко избавится, просто потому что они начинают создавать совершенно некомфортные ситуации. Тим никогда не считал смену партнера "изменением", сравнивая этот процесс с докуриванием сигареты - после долгого использования одной, она превращается в черный сгусток, обжигающий пальцы и не приносящий больше прежнего удовлетворения, так что весьма разумно его сменить на другую, такую же, которой та была в начале. -Нажремся сегодня? - Оливия удивленно посмотрела на парня, который вырисовывал какие-то круги в тетради. -Как хочешь, - все же ответила она, подавляя желание спросить почему. Оливия была слишком простым человеком, которого можно без проблем затянуть на любую тусовку даже без всяких причин, просто потому что захотелось. Она не видела смысла упускать возможность провести с человеком время, даже если тот нравится ей просто потому что красивый, и парень. С девушками Оливия пробовала два раза - неудачно. Причем слишком неудачно, настолько все было плохо в день их расставания, что ее бывшая уже на тот момент партнерша уехала в другой город, разорвав все контакты даже с общими друзьями и теми, кто никак не был виновен в их ссоре. "Женщины любимы только мужчинами, а мужчины - только женщинами" - сказал ей как-то за барной стойкой парень лет 25, с которым она выпивала уже не первый час. На тот момент для ищущей любви и понимания девушки эти слова казались истиной, которой необходимо придерживаться всем без исключения, и которые по сей день звучат в ее голове в моменты с расставанием или сближением с очередным ухажером, который, честное слово, хотел просто секса без обязательств. Любви она так и не увидела ни в одном человеке, встретившимся ей на пути. Тим был таким же, как и все парни его возраста, когда гормоны бушуют, а сердце ищет. Вот только если гормоны оправдывались пубертатным периодом, то чего же хотела душа? Возможно, она и правда хотела любви, настоящей, искренней, чтоб навсегда, до гроба вместе. Вот только почему же его устраивала разгульная жизнь и фальшь, которую не только он, но и ему вливают в уши просто так, потому что можно, потому что не осудят и не бросят, потому что по-другому невозможно. Он никогда не любил и не был любим, никем и ничем на протяжении всей жизни, со сколькими бы людьми не встречался, не флиртовал, всегда, везде и со всеми были простые низменные желания удовлетворить потребность в телесной близости и удовольствии, ни больше, ни меньше. И он думал, что так будет всегда. Ночной клуб как обычно был наполнен людьми. Громкая музыка, пробуждающая желание танцевать, вкусные напитки, которыми не грех угостить красивую даму, огромная толпа народа, в которой так легко потеряться... Тим так и не смог потеряться сегодня на этой шумной вечеринке. В крови гулял коньяк, смешанный с виски или какой-то другой жидкостью, название которой уже никто не помнил, дурной запах сигарет витал в воздухе, отравляя легкие и принося чувство кайфа, кажется, рядом кто-то яро втянул пару грамм наркотика... Тим поднял уставшие веки, пытаясь восстановить способность видеть. Они с Оливией разместились на мягком бордовом диване, в отдаленном месте от танцпола, что делало музыку намного тише и возможность поговорить, не напрягая при этом голосовые связки, более реальной. Девушка сидела чуть ли не на самом краю, тихонько закуривая очередную сигарету, слабо постукивая своими красивыми ноготочками по коленке, пока сам Тим развалился на диване, заняв добрых два места своими разбросанными во все стороны конечностями. У него во рту кусок сигареты, которая сидела больше часа назад, но которую было так лень выбрасывать или хотя бы кинуть в пепельницу. Джейсон. Парень, недавно перевелся в их школу, приехав из соседнего штата. Тим о нем знал только пару обычных фактов, которые может подметить каждый прохожий. Ни о характере, ни о предпочтений в еде, ни о взглядах на мир - ничего из этого ему не было известно, даже несмотря на то, что общались они довольно часто, но не много, так как сам Тим отвечал колко на любые слова Джейсона, пытаясь свести разговор на нет и убежать с Оливией пообниматься в закрытой кабинке туалета. Он честно думал, что за такое отношение Моррис отстанет от него навсегда, предпочитая вести разговор с более приветливыми людьми, однако в самый последний момент, Тим заговорил первым. Это случилось во вторник на третьем этаже школы под кабинетом музыки. Словно дьявол, как считает сам Тим, нашептал ему на ухо совершенно странный вопрос, который он тут же озвучил подходившему Джеймсу: "Играешь на чем-нибудь?". Удивление Оливии, Морриса и самого Тима было на таком уровне, что все трое молча переглядывались добрых трех минут, пока Джейсон, пересилив себя не усмехнуться и не поддеть, спокойно рассказал о своих долгих и тяжелых годах обучения игры на гитаре, причем на кружки он не ходил и это было полное домашнее обучение по интернету и видосам в YouTube. Тим запомнил эту информацию так хорошо, что однажды, все на том же уроке музыки, ярко представил Джейсона играющем на гитаре какой-то отбитый трек сидя на кровати, чем сильно напугал себя. Он думал о другом парне? Что за бред. Впоследствии, ситуация начала ухудшаться с невообразимой скоростью. Он стал искать Джейсона глазами в столовой, смотреть на него в классе и ждать у раздевалки, даже не чтобы что-то спросить, а просто увидеть, заметить хоть периферии его черные волосы, собранные в аккуратный хвостик черной, потрепанной и растянутой резинкой, которая скоро спадет, распустив локоны по всей его спине и затеряется в потоке учеников, спешащих на занятия. Тим выпрямился и наконец сплюнул жжённый окурок куда-то на стол, не особо видя куда именно. Может попал, а может нет. Настроение его сегодня было очень странным, такого он не чувствовал никогда, какого-то... ожидания, смешанного с апатией и жестким желание спать. Тим не понимал ничего, что происходит вокруг, и только черная макушка с растрепанным хвостом, имела хоть какой-то смысл. -Сейчас вернусь, - бросил Тим, и встал с насиженного места, ударившись при этом коленками о рядом стоящий маленький столик. Звон потревоженных рюмок врезается в уши, воздействуя на больной мозг не самым лучшим способом. Оливия скептически обвела парня взглядом, но ничего не ответила, продолжая докуривать сигарету. Как они оказались здесь, в сыром туалете с грязной и холодной стенкой под спиной, неровности и влажность которой чувствовались даже сквозь плотную ткань куртки, Тим не мог вспомнить, как бы сильно этого не желал. Его с силой прижимали к вертикальной поверхности, позволяя обвить ногами поясницу и сжимать в руках черные растрепанные волосы, резинка с которых все же упала, только не на грязный пол, а в горячую ладонь, которая в ту же секунду отправила вещицу во внутренний карман, на память. Его целовали пылко и мокро, облизыя каждый участок доступной территории, прихватывая в моментах нежную кожу губ, кусая почти до крови. Тим отвечать просто не успевал, инициатива в принципе не принадлежала ему в этом танце, оставляя возможность только вжиматься в другого человека сильнее и сильнее, ощущая нарастающее возбуждение. Только эйфория не продлилась долго. Стоило только другой стороне притереться своим возбуждением к Тиму, как в его пьяной, далеко не только от выпитого алкоголя, голове стрельнула мысль, что трахнут сегодня очевидно именного его, и не какая-то там сексуальная девушка, а парень, мужчина. На тот момент разум Тима не собирался мириться с такими неожиданными поворотами в жизни, так что в тот вечер он стыдливо сбежал, остаток ночи доказывая свое влечение только к женскому телу. *** Дверь глухо хлопает, и в темной комнате звучит щелчрк. Два разгоряченных тела переворачивают разбросанные бутылки и падают на кровать, отчего несчастный предмет мебели ударяется о стену. Тим задыхается, когда твердые мужские руки срывают с него одежду, проходясь по открытой коже. Вздрагивает, когда прикосновения резко прекращаются, и разгоряченное тело обдает прохладой от простыни. Джейсон тяжело дышит, откидываясь назад, упираясь пятками в матрас. Срывает с себя футболку, отчего его темные волосы еще сильнее растрепались, скрывая полностью горящее от возбуждения лицо. Облизав губы, он вновь приникает к чужим устам, насильно раздвигая челюсть, вылизывая всю полость рта. Тим мычит в поцелуй, выгибаясь на постели, позволяя чужим рукам пролезть под поясницу, обхватывая упругие ягодицы, сжимая их пока еще сквозь ткань брюк. Возбуждение бьет в голову с новой силой, стоит горячим ладоням коснуться кожи. Тим не любит прелюдии. Они долгие, томительные и не несут в себе ничего, кроме банального ожидания. Будь он с Оливией, давно бы проник в ее тело и активно двигался в погоне за удовольствием. Сейчас не он руководил процессом, принимая все, что ему дают. А дают ему много. Очень много. Джейсон выцеловывает каждый сантиметр кожи, кое-где оставляя алые отметины и следы зубов. Прихватывает горошину соска и тянет, отчего тело под ним вновь выгибается до хруста позвонков, а после на макушку прилетает пара слабых ударов. Кажется, он сжал челюсть слишком сильно. -Изводил меня целый месяц, - горячее дыхание опаляет ушную раковину, после чего по ней проходит шершавый язык. Ответом служит заглушенный стон и дрожь другого тела. Хватка на плечах усиливается, короткие ноготки царапают белую кожу. Бедра непрерывно дрожат, и Джейсон наконец приступает к более активным действиям. Последний элемент одежды летит на пол, снося еще одну банку, но хозяину комнаты уже давно все равно. Он кричит, пока другой парень удовлетворяет его ртом, заглатывая практически всю длину. Вылизывает каждую венку, размазывая выступающую смазку по всей длине. Он кричит, пока длинные, молозистые от частой игры пальцы растягивают его девственную дырочку, с каждым разом все сильнее и сильнее стимулируя чувствительную простату. Он кричит, стоит твердой, толстой и невероятно горячей плоти мягко проникнуть в его тело. Он стонет, пока Джейсон трахает его. Первая странность, которую замечает Тим при пробуждении, - полное отсутствие похмелья. Приоткрывает один глаз, потом второй и осматривает чужую грудь, на которой заснул. Она совсем не мягкая, не нежная, а твердая и плоская, лишенная всякой красоты. Обычная мужская грудь, которую он наблюдает уже семнадцать лет в зеркале и общественных раздевалках. Совсем непримечательная, но по какой-то причине именно на ней он смог выспаться. Джейсон наблюдает за вырисовывающим на его груди различные линии Тимом и нежно гладит его по кудрявым волосам. Спустя целый месяц он наконец смог заполучить этого парня себе и больше никогда не отпустит. Он не позволит ему вновь губить свою жизнь в клубах, напиваясь до беспамятства. Шум и грохот разрывает идиллию в комнате. Тим грязно ругается, скатываясь с чужой груди на край кровати. Тупая головная боль все же настигает его, ведь чертов Кристофер просто не может быть тихим, особенно утром, особенно в понедельник. Джейсон сушит его волосы оранжевым полотенцем, пока Тим прокручивает в голове события прошлого вечера. -Значит, - начинает Тим, поднимая взгляд на Джейсона, что вопросительно выгибает бровь. - мы теперь встречаемся? -А ты хочешь этого? - он последни раз проходится полотенцем по его волосам, после чего закидывает влажную тряпку себе на обнаженное плечо. -А это важно? Мы же уже переспали, - непонимающе отвечает Тим, рассматривая капельки воды, что стекают по твердым мышцам. Ему волосы высушил, а сам выиереться не в состоянии. -Секс лишь одна из составных частей отношений. Без любви они не имеют смысла, - он пожимает плечами и касается чужой щеки, мягко поглаживая теплую кожу. - Например, я хочу с тобой встречаться, потому что ты мне очень нравишься. А что насчет тебя? -Ты влетел в мою жизнь так внезапно, принес изменения, которые я терпеть не могу, - Тим закинул руки, покрытые алыми пятнышками, на чужие плечи и слегка придвинулся ближе. - Так что в наказание ты будешь терпеть меня в роли своего парня. -Как тебе будет угодно, дорогой. Спускаясь вниз, Тим со всей силы пытался игнорировать своего брата, что бегал по дому с кастрюлей на голове, бросая пошлые шуточки про то, как хорошо вчера его брат провел ночь со своим парнем. А Джейсон лишь тихонько посмеивался, готовя вкусный завтрак из свежих продуктов. "Спасибо за все, Тим. Не потеряй свое счастье"

Оливия. 21:36