Безнравственное искушение

МАРКО

      Адриана сидела за столом и с чересчур довольным видом хрустела канноли. Бьянка, вооружившись листом и ручкой, выглядела максимально сосредоточенной. Она серьезно кивала каждому комментарию красноволосой, словно составляла план по захвату мира, а не список банальных развлечений, которые, по их мнению, должны были помочь мне завоевать расположение Марии. — Да, гончарная мастерская - тоже отличный вариант! — воодушевленно воскликнула Бьянка, грызя ручку. — Какие еще свидания ты считаешь наиболее романтичными? Я закатил глаза, лениво взбалтывая в бокале остатки янтарной жидкости. Бренди обжигал горло и пустой желудок, но эта беседа раздражала сильнее. — «Романтичными»… Какие свидания закончатся сексом - вот что мне действительно интересно. Адриана поморщилась, стряхнула крошки с пальцев и, подавшись вперед, заговорщически прошептала: — Если хочешь близости, Марко, то прелюдия должна начаться уже с самого утра. Я допил бренди и с глухим стуком поставил пустой бокал на стол. — Милая, не читай мне лекцию о прелюдиях. Мой язык и пальцы справятся с этой задачей гораздо лучше любой романтичной обстановки... Адриана не выдержала и швырнула в меня крышкой от сахарницы. Я перехватил ее в воздухе за мгновение до столкновения с моим лицом. Она поморщилась. — Прелюдия не в том смысле, к какой ты привык. Это может быть комплимент, знак внимания, открыть перед ней дверь, допустим… Помочь ей с чем-то, мило заправить ей прядку волос за ухо, подарить цветы. Всё это и есть прелюдия. Это заставит её сердце забиться чаще, начать испытывать симпатию к тебе, подумать, что ты не такой уж и подонок, каким кажешься на первый взгляд. Я расплылся в широкой ухмылке. Тихий смех вырвался из груди, и я картинно раскинул руки в стороны. — Я? Подонок? Брось, ты же не серьёзно. Ты сделала десяток ошибок в словах «сексуальный, харизматичный, очаровательный, притягательный»... — С самооценкой у тебя проблем точно нет, — вздохнула Адриана и качнула головой. — Оденься, пожалуйста. Неважно, зима на улице или осень - ты вечно щеголяешь в одних шортах. Тебе обязательно светить прессом перед всеми? — Разве я не хорош? Готов поклясться, когда ты впервые меня увидела, то втайне пожалела, что выбрала Амато. — О, неужели? — она скривилась. — Разве ты не заметил при первой встрече, как меня перекосило, при виде тебя? Ты был такой напыщенный и самовлюбленный, что у меня свело скулы. У Амато такое же тело, так что ты меня не удивишь. Впрочем, у Амато тело гораздо... гораздо лучше. Бьянка хмыкнула, постукивая ручкой по бумаге. Она успела составить целый список «лучших» свиданий по её мнению. Я бесцеремонно вырвал лист из её рук и пробежался взглядом по списку. — Выставка, джаз-клуб, конная прогулка… И это лучшие варианты? Оригинальностью вы не отличаетесь. — Ты должен подарить Марии приятные воспоминания, — мечтательно сказала Бьянка, подперев кулаком подбородок. — Что-то, что её действительно впечатлит. — Её впечатлит мой большой… — я не договорил, лишь двусмысленно глянул вниз. Бьянку передёрнуло. Она возмущённо воскликнула: — Марко! Я рассмеялся, запрокинув голову. Сестренка закатила глаза и поднялась, собираясь уйти, но я поймал ее за предплечье, заставляя наклониться. Нежно поцеловал её в щеку. Она хмуро смотрела на меня, но в уголках её губ промелькнула слабая улыбка. — Перед тобой невозможно устоять… — вздохнула она. — Мы сходим завтра пострелять? — А завтра уже суббота? Тогда сходим. Бьянка приобняла меня, на мгновение прижавшись подбородком к моей макушке. — А затем сходим поесть пасту у Элио? Ресторан Элио принадлежал семье Катанези. Там готовили лучшую пасту, которую можно было отведать во всей Пантеллери. Питайся я там хоть каждый день – всё равно бы не устал их есть. Однако для остроты приятных ощущений, мы посещали ресторан лишь раз в неделю. Заказ был один и тот же, а подаваемое к сливочной пасте белое сицилийское Этна Бьянко сводило с ума. Ресторан хоть был и семейный, но посещал я его исключительно только с Бьянкой. Это была наша небольшая традиция. Возможно по той причине, что между нами было всего три года разницы, поэтому я с самого детства часто проводил время именно с сестренкой. Она была очень похожа на Амато, только его женская версия с более утонченными чертами лица, так что когда она хмурила брови, я видел в ней своего Капо. Порой я чувствовал необъяснимое презрение к Бьянке, которое с годами так и не смог одолеть. Она преданно, словно щенок, любила свою мать, часто думала о ней и ревностно защищала её от нас. В такие моменты я ловил себя на мысли, что никакая она мне не сестра. Чужой человек, перед которым если выпадет выбор между братьями и матерью, непременно выберет вторую, даже понимая, что та этого не сделает в ответ. — Всё зависит от твоих результатов, — ответил я. — Будет тридцать из тридцати - будет и паста. Она улыбнулась и вышла из комнаты, устало потягивая шею. Адриана задумчиво проводила её взглядом. — Подумай над нашими словами, Марко. Вариантов много. Угодить Марии не так сложно, как ты думаешь. Только перестань постоянно домогаться её. Несколько романтичных свиданий – так в своё время меня завоевал Амато. Он пришёл с подсолнухами… моими любимыми. Накормил меня пастой, повёл на прогулку… — Поразительно, как вы любите всё усложнять, — я качнул головой. — Столько лишних действий ради секса. — Секс - это не главное. — Ещё скажи, что чувства важнее. Адриана, детка, кого ты пытаешься убедить в этом? Будь Амато импотентом, понравился бы он тебе? — Конеч… — А будь ты на килограммов пятьдесят больше или же лицом не вышла – понравилась бы ты ему? Она задохнулась от гнева. Я видел, как красноволосая борется с желанием запустить в меня тяжелый предмет. — Хорошо, допустим у тебя симпатичное личико и харизма – да, Мария согласится лечь с тобой в одну постель. Что дальше? — Дальше – больше. Секс в другом формате, другие позы, места. Нежный, грубый, доминантный, со связыванием, оральный, а… Адриана резко встала. — Хорошо, хорошо! Допустим, вы перепробовали всевозможные виды и форматы секса. Что дальше? Я искренне рассмеялся. — А что должно быть дальше? Другая девушка. Она выставила ладонь вперед, словно защищаясь от заразы. — Меня тошнит от тебя. В гостиную вошел Этторе и лениво рухнул на диван. Он перевел взгляд с раскрасневшейся Адрианы на меня, задавая немой вопрос. Я пожал плечами. — Читает проповедь про любовь. — А-а… — Этторе мгновенно потерял интерес к беседе, уткнувшись в телефон. Адриана изумлённо посмотрела на него. — Да что с вами не так? Вы всю жизнь будете прыгать по койкам? Никакой женитьбы, никакой попытки построить серьёзные отношения? — Почему же? — Этторе даже не поднял головы. — Если в этом возникнет необходимость и найдется подходящая партия - я женюсь. Выгода всегда в приоритете. — Жениться на ней, трахать других. Все так делают, — я наблюдал за тем, как побледнела Адриана. — Не переживай ты так, Амато тебе верен. По крайней мере, пока что. — Вы бесчувственные подонки. Этторе не шелохнулся, но я заметил, как на его лице заходили желваки. Эту фразу он слишком часто слышал от той женщины. Я цокнул языком, поднимаясь с кресла и засовывая список свиданий в карман шорт. — Выбирай выражения. Если ты девушка, это не значит, что ты неприкосновенна. Я вырывал языки и за меньшее. Но за советы спасибо - я ими обязательно воспользуюсь.

***

      Девушка-флорист долго распиналась передо мной, указывая на каждый бутон и объясняя, почему я должен выбрать именно его. Мы стояли в холодильной камере. Меня удивляло, что такие нежные создания способны так долго продержаться именно в холоде. Впрочем, по сути, здесь были собраны трупы. Что романтичного в том, чтобы лицезреть их гибель? — Нельзя собрать все цветы в один и тот же букет? — прервал я её. Девушка, назвавшаяся Джулией, тряхнула кудрями и улыбнулась: — Это будет ошибкой. Вместо красоты получится тяжелое, бесформенное нагромождение, где каждый отдельный цветок потеряет свою индивидуальность. К тому же у цветов разные потребности в уходе, каким-то требуется больше воды, как гортензиям, а герберам – совсем немного, иначе они сгниют. Собрав их вместе, вы обрекаете часть растений на быструю гибель. Я ухмыльнулся. — Тогда соберите на свой вкус, Джулия. Уверен, он у вас отменный. Она заправила прядь волос за ухо и смущённо улыбнулась. — Есть какие-то особые пожелания? — Пусть будет что-то нежное. И обязательно добавьте синий цвет. Под цвет её глаз. Девушка кивнула. Пока она ловко собирала внушительный букет, перевязывая его синей лентой, я сидел в кресле, наблюдая за её быстрыми движениями. Результат оставил меня довольным. Расплачиваясь, я ненадолго задержал её руку на кассе и свободной ладонью отвел кудри с её покрасневшего лица. Она застенчиво заморгала. — Как-нибудь выпьем? Джулия опустила глаза, но на её лице расцвела радостная улыбка. — Да… То есть, почему бы и нет? Дать номер? — Несомненно, — я буквально лучился обаянием. Красивая фигура, аппетитные формы - девушка была очень привлекательна. С ней определенно можно будет весело провести время.

***

      Постучав в дверь дома Марии, я не дождался ответа. Видимо, она решила сегодня держать оборону до конца. Если Мария и дома, то явно намерена сегодня не открывать никому дверь. Я уже собирался уходить, когда столкнулся с ней у парковки. Девушка с подозрением в глазах оглядела букет в моих руках. На ней была белая шубка из искусственного меха, и выглядела она просто потрясающе. Чёрные волосы струились по меху, голову прикрывала такая же белоснежная меховая шапка. Я почувствовал знакомый трепет. Сколько бы красивых девушек не встречал, именно Мария пробуждала желание, которое невозможно было с чем-то сравнить. Мне невыносимо хотелось ласкать её, опуститься перед ней на колени, чтобы закинуть длинную стройную ножку себе на плечо, долго-долго глядеть на неё, проводить ладонью по шелковистым волосам... — Это мне? — холодно спросила она, бросив быстрый взгляд на цветы. — Кому же ещё, моя луна? Я дьявольски соскучился по тебе. Она скептически покачала головой, доставая из сумки связку ключей. — Решил сменить тактику? Ты теперь пробуешь и такие методы, лишь бы добраться до моей юбки? Я рассмеялся, не скрывая удовольствия от её реакции. — Этим скромным знаком внимания я лишь пытаюсь проложить путь к твоему сердцу. Получается? Мария открыла дверь, мельком бросив восхищенный взгляд на букет. — Заходи. Ровно на минуту. Не смотри на меня так. Заходи, иначе цветы замерзнут. Холодно ведь. Я быстро проскользнул внутрь, закрывая за собой дверь, и с очаровательной улыбкой протянул ей букет. Девушка едва не согнулась под его весом. Уткнувшись носом в нежные лепестки, она невольно улыбнулась. Я полюбовался ею. — Тебе идёт. Ты сама как цветок. — Они невероятные… Такие красивые. — По глазам вижу, что очень любишь цветы. Я угодил тебе? Мария, ничего не ответив, направилась на кухню. Я последовал за ней, и память тут же подкинула соблазнительную картинку: три дня назад я прижимал её к этой самой стене и целовал так, что искры летели. Воспоминание отозвалось приятным жаром внизу живота. Оперевшись о дверной косяк, я наблюдал, как она, даже не снимая шубки, возится у раковины. Я любовался её скулами, красивой линией шеи и подбородка. Родинка под глазом, алые губы, румянец на щеках. Она что-то бормотала себе под нос. — У меня нет вазы, только графин… Здесь анемоны, они любят холодную воду… Нужно подрезать стебли. — Ты откуда-то возвращалась. Где была? — не выдержал я. Мария подняла на меня взгляд. Ток прошёлся по телу. Я не лгал ей – действительно очень по ней соскучился. Ни одна женщина не могла затмить её красоту и холод. Молчание затянулось, и я уже было решил, что девушка мне не ответит, но она вдруг бросила: — В танцевальной студии. — Устала? — Я никогда не устаю от танцев, — наполнив водой графин, Мария аккуратно устроила в нём букет. Полюбовавшись, наклонилась, чтобы вдохнуть их аромат. — Спасибо. Они чудесны. — Как и ты. Девушка никак не отреагировала, поглаживая пальцами нежные лепестки. Стоило мне сделать к ней шаг, как Мария мгновенно напряглась. Рука девушки мгновенно исчезла в кармане шубки. А вот это интересно. Что там у неё? Нож, шокер, баллончик с перцем? Мария вскинула подбородок, в её синих, как лёд, глазах заплясали огоньки. — Не подходи! Больше никаких поцелуев. Только попробуй - и я вскрою твою глотку. Всё-таки нож. Оригинально. Я вскинул руки вверх, демонстрируя, что соблюдаю дистанцию и заливаясь смехом. — Ну хорошо-хорошо… А-ха-ха-ха! Какая ты опасная, детка… Я пришёл вовсе не за этим. Ну, почти... На самом деле, я здесь, чтобы пригласить тебя на свидание. Мария нахмурилась, в её взгляде читалось явное недоверие. — Ты больной извращенный подонок. Я наигранно опустил брови, делая вид, что меня задели ее слова. — Зря ты так… Ведь я от чистого сердца. Я арендовал каток. Слышал, что ты очень хорошо катаешься на коньках, разве это не так? Уже темнеет, поэтому времени не так много. Вечером там особенно красиво – вокруг столько гирлянд, что надобность в звездах отпадает. Хотя уверен, что своим сиянием ты затмишь всех, даже саму луну. Она поморщилась. — Я не пойду. — Брось, Мария. Ты целыми днями сидишь взаперти, если не считать танцев. Почему бы не развеяться в компании своего самого преданного поклонника? Просто повеселимся. Она замолчала, словно взвешивая все «за» и «против». Я затаил дыхание. Неужели советы Адрианы про "прелюдию" действительно работают? Подумав, девушка подняла на меня глаза, и я прочитал ответ в её взгляде. Не веря своему счастью, я расплылся в широкой улыбке.

***

      Размахивая руками, я вновь с грохотом рухнул на лед, не сумев сохранить равновесие. Чёрт, что не так с этой гравитацией? Не думал, что стоять на двух железках на твёрдой поверхности - так сложно. Раздался звонкий, кристально чистый и сладкий смех. Мария прикрыла губы рукой в кожаной перчатке. Я поднял на неё взгляд, разглядывая лицо, которое стало ещё красивее от улыбки, если это и вовсе было возможно. Оставшись сидеть на льду, я наблюдал за тем, как девушка изящно приблизилась ко мне, легко катаясь на льду. Она снисходительно протянула руку, и я вмиг схватился за её пальцы. Поднимаясь, я сделал вид, что мне не удалось удержаться на коньках: ноги разъехались, и я, якобы спасая равновесие, мертвой хваткой вцепился за её талию, прижимаясь к гибкому телу девушки. Мария покачала головой, хмуро глядя на меня, словно догадывалась о моих намерениях. Да, она определённо знала, что я пользуюсь моментом, но - чудо из чудес - не оттолкнула, как ожидалось. — Не можешь без рук, Марко? — тихо спросила она, и её дыхание коснулось моей щеки. Мария развернулась в моих объятиях, оказываясь спиной ко мне. Я не упустил такого шанса: уткнулся лицом в густые ароматные волосы, вдыхая их невероятный запах. Они пахли морозной свежестью и чем-то неуловимо сладким, дурманящим. Мария обернулась ко мне через плечо, её лицо оказалось в опасной близости от моего. — Держись. Давай попробуем так… Она хотела, чтобы я просто следовал за ней, держась за талию и сохраняя дистанцию. Да, хорошая идея, но я на пару минут задержался в таком положении. Я прижался грудной клеткой к её спине, чувствуя, как быстро бьется её сердце. Опустив голову, я на секунду зарылся носом в изгиб её шеи, там, где кожа была очень нежной и горячей. Мария тяжело вздохнула, дёрнув плечами. — Марко, хватит. Ты заставляешь меня жалеть о том, что я согласилась. Я нехотя отстранился, оставив руки на её талии. Хоть это мне не запретили, и я наслаждался каждым изгибом её тела, который чувствовал через одежду. Девушка принялась легко кататься, будто всю жизнь провела на льду. На поворотах её тело выгибалось, следуя безупречной траектории, и я чувствовал, как под моими ладонями перекатываются её мышцы. Каждое её движение сводило меня с ума. Она была лёгкая, изящная, величественная. Я был готов снять коньки и остаться за катком, просто чтобы посмотреть на то, как она катается. Это было невероятное зрелище: просто смотреть на неё. Мария тихо смеялась всякий раз, когда на поворотах меня заносило, и я крепче хватался за неё, словно желая утащить её с собой, когда буду падать. В какой-то момент она развернулась лицом ко мне, перехватила мои ладони своими и потащила за собой, катясь спиной вперед. Её щеки раскраснелись от холода, глаза весело сияли. Накрашенные алые губы блестели, изо рта вырывалось облачко пара. Я глядел на неё внимательно, ничего не упуская из виду, боясь даже моргнуть, стараясь выжечь этот образ на сетчатке глаз. Впервые за всё время, впервые за всю мою жизнь, в голове зародился чертовски странный и неприятный вопрос, который потряс меня. Разве я заслуживаю её? Я вспомнил Адриану, которая пару дней назад смотрела на меня с недоумением, отвращением и обидой в глазах, уверяя, что чувства превыше похоти. Разве Мария не думала точно так же? Что было в её голове? О чём она думала, глядя на меня? Мария отпустила мои руки, когда поняла, что у меня начало получаться. Но я не мог позволить ей уйти далеко. Я демонстративно потерял равновесие и снова тяжело рухнул на лёд, ударившись копчиком, чтобы она вновь вернулась ко мне. Она подкатила, шумно вздыхая. — Ты просто невыносим, Марко. — Стараюсь для тебя, — я ухмыльнулся, протягивая руку. — Поднимешь грешника? Уже окончательно стемнело. Ночь выдалась морозной, непроглядно тёмной: луна бесследно исчезла за плотными тучами, а редкие звезды едва мерцали, словно выцветшие искры. Холод, который мы не замечали в пылу катания, быстро взял своё. Мария заметно дрожала, поэтому без лишних колкостей юркнула на пассажирское сиденье, когда я открыл перед ней дверь машины. Я включил печку на полную мощь. Теплый воздух с тихим шумом ворвался в салон, и Мария поднесла к дефлекторам озябшие ладони. По дороге я развлекал её беседой. Как и всегда, она больше молчала, но я чувствовал, как внимательно она ловит каждое моё слово. Её молчание больше не напоминало мне глухую стену, скорее, это был мягкий занавес, за которым она прятала свои мысли. Это обнадёживало. Постепенно её ответы становились короче, а дыхание - ровнее. Когда я наконец припарковался у её дома, в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом ветра. Я повернул к ней голову и замер. Мария спала. Она прислонилась головой к оконному стеклу, её густые ресницы подрагивали во сне, а губы были слегка приоткрыты. В этом забытьи она казалась совсем беззащитной, невероятно притягательной. Настоящая спящая красавица. Я выключил фары, погружая салон в уютный полумрак, и откинулся на спинку сиденья. Рука сама потянулась к ней - я хотел коснуться её щеки, проверить, согрелась ли она, но остановился на полпути, опасаясь, что девушка сразу же проснётся. Я достал сигарету, однако так и не прикурил её, боясь, что запах дыма потревожит её спокойный сон. Помяв сигарету, я откинулся на спинку сиденья, завороженно глядя на неё. И в этой тишине вдруг понял, что готов сидеть так до самого рассвета, лишь бы Мария была рядом. Разумеется ещё больше я хотел сжимать её в своих объятиях, изводить, ласкать. Снять с неё одежду, обнажить плечи, грудь, плоский живот, длинные стройные ноги и... Я бы долго ласкал её, добился бы того, чтобы девушка задыхалась, начала сама просить о большем, не в силах бороться с плотским желанием. Мария вздрогнула во сне, но так и не проснулась. Я не сдержался и потянулся к её лицу, осторожно погладил девичью щеку. Её кожа была неестественно светлой, почти прозрачной - на фоне моей широкой смуглой ладони она казалась фарфоровой. Пахло от неё изумительно хорошо, она была нежная и тёплая. Я ощутил, как тело предательски отзывается на её близость. Кровь тяжелыми толчками прилила к паху, распирая тесную ширинку. Чёрт… Уже несколько ночей я проводил в одиночестве, понимая, что любая другая - лишь жалкая попытка заглушить голод по желанной. Я изнывал по ней. В моих фантазиях я трахал её до полного изнеможения, до хриплых стонов, раз за разом, чтобы утром, едва открыв глаза, снова накрыть её тело своим и почувствовать жаркое тугое тепло. Что дальше? Такой вопрос задала мне Адриана. Но я даже не думал о том, что же будет потом, когда заполучу Марию. Я думал лишь о том, когда и при каких обстоятельствах мне удастся этого добиться. Как скоро? Как? Это будет мой триумф, самая желанная победа. Наклонившись к девушке, я замер в дюйме от её приоткрытых сладких губ. Так и поцеловав Марию, терпеливо дождался её пробуждения и проводил домой. Возможно это и был путь к победе? Она не глядела на меня с прежней ненавистью, когда закрывала дверь.

МАРИЯ

      Впервые за долгое время мы с Аллегрой выбрались в ресторан в эти выходные. Обычно сестра сама навещала меня, и мы часами беседовали, выворачивая друг другу души, но этот вечер был особенным, почти воодушевляющим. Аллегра клялась, что наконец отпустила Амато - или же очень искусно лгала, а я научилась жить с мыслью, что Бернардо больше нет в живых, и тревога понемногу отступала. Жизнь потихоньку налаживалась: якоря, тянувшие нас на дно, наконец сорвались с цепей. Но были и другие причины для беспокойства: отец уже вовсю подыскивал нам мужей. Его внимание больше сосредоточилось на Аллегре - юная и невинная, она пользовалась куда большим спросом, чем я, бывшая жена предателя. Однако я знала, что скоро очередь дойдёт и до меня. — Да и он подобрал мне жениха, — Аллегра вздохнула, задумчиво проводя пальцем по краю чашки. — Кармин, сын Абеле. Он уже приходил к папе с предложением. Тот намерен его принять. Я замерла. Абеле был Младшим Боссом, довольно влиятельной фигурой. После смерти отца Кармин унаследует его место в клане - то есть станет Младшим Боссом. — Амато сказал ему, что сперва нужно узнать моё мнение, — продолжала сестра. — Он беспокоится, что после расторжения нашей помолвки прошло слишком мало времени, и это негативно скажется на моём самочувствии. Знаешь, Амато… он настоящий джентльмен. Это первый достойный Капо за последние пятьдесят лет. Он защищает женщин, запретил избивать проституток в своём клубе, женился на обычной девушке и даже разрешил ей учиться в университете. Просто с ума сойти! Я намотала пасту на вилку, согласно кивая. — Он хороший человек. Насколько это вообще возможно в нашем мире. — Жаль, что Этторе я совсем не интересна, — вдруг призналась она, и в её голосе промелькнула грусть. — Я была бы рада стать женой нового Консильери. Я поморщилась, вспомнив холодный взгляд брата Амато. — Он кажется мне абсолютно безэмоциональным. Это пугает. — Думаешь, Марко лучше? — Аллегра поежилась. — Вот уж кто меня пугает до дрожи… Ой, смотри! Это Бьянка! И… Марко?! Я молниеносно обернулась. Сердце пропустило удар: в дверях ресторана действительно стояли Катанези. Именно в этот вечер! Когда я впервые за долгое время решила выйти в свет! Я тут же сжалась в кресле, мечтая стать невидимкой. Аллегра удивленно приподняла брови, глядя на мою реакцию. Между нами никогда не было секретов, но про Марко я умолчала. В день её помолвки она была слишком занята переглядываниями с Амато, а потом всё завертелось так быстро, что я просто не хотела нагружать её своей странной, пугающей историей. Да и зачем кому-то об этом знать... Младший Катанези просто изнывает от скуки. Хотя... Прошло уже три месяца, а он так и не оставил попыток завоевать моё расположение. Марко вальяжной и уверенной походкой прошелся по залу. Его цепкий взгляд сканировал каждую девушку в помещении. Я знала: еще секунда, и он наткнется на меня. Но Бьянка, выглядевшая на удивление поникшей, потянула его в противоположную сторону, к столику у окна. Он без комментариев последовал за ней, так и не заметив нас. Я облегченно выдохнула, чувствуя, как расслабляются плечи. Вскоре нам принесли по вазочке мороженого, и Аллегра тут же затараторила о наших сестрах - Беатрис и Розе. Я совсем забылась в беседе, смеясь над её рассказами, и вспомнила о Марко только тогда, когда в зале стало слишком тихо. Я случайно подняла глаза и посмотрела в сторону их столика. Бьянка плакала. Тихо, почти незаметно, закрыв лицо ладонями, словно пыталась спрятать свою слабость от всего мира. Мой взгляд тут же зацепился за Марко. Он сидел, крепко сжимая руку сестры, и в его лице было столько неприкрытой злобы и боли, что мне стало не по себе. Он что-то шептал ей, бережно поглаживая её пальцы своими ладонями. В этом жесте было столько тихой нежности и любви, что я невольно задумалась: что же могло так сильно огорчить единственную сестру братьев Катанези, которую они оберегали яростнее, чем свои владения? Я слышала, что бывший Капо - мир его душе - без памяти любил дочь. Он велел построить для неё отдельное здание, где Бьянка могла устраивать выставки собственных картин. Потеря такого отца, должно быть, оставила в ней дыру. Насколько я знала, их мать жила на другом острове. Бьянка убрала руки от покрасневших глаз и бессильно прислонилась к плечу Марко. Он обнял её, притянув к себе одним властным, но осторожным движением. Поцеловал нежно в волосы, продолжая поглаживать по голове, а сам задумчиво смотрел куда-то вдаль. Когда девушка прикрыла глаза, Марко помог ей встать. Без слов, одним легким и уверенным движением он подхватил её на руки, бережно прижимая к своей груди. В памяти вспыхнуло воспоминание: он точно так же подхватил меня, прижав к себе, когда мне было плохо. Проходя мимо нашего столика, Марко заметил меня. На долю секунды его взгляд изменился - в нем промелькнула искра узнавания, смешанная с чем-то тяжёлым и темным. Но больше никакой реакции не последовало. Мафиози молча прошел мимо, оставив после себя лишь шлейф своего аромата. Этот запах пробудил память. На мгновение я прикрыла глаза, невольно воскрешая в памяти его поцелуй, а затем резко прогнала эти мысли. Аллегра с печалью смотрела им вслед. За то время, что она провела в их особняке, она успела искренне привязаться к Бьянке. — Какими бы сильными они ни казались, — тихо произнесла сестра, возвращаясь к своему остывшему кофе, — у них внутри столько демонов, что я не представляю, как они живут с этой ношей. Я промолчала.

***

      Я ожидала этого, но всё же не верила своим глазам: Марко действительно стоял на пороге моего дома. Я бросила быстрый взгляд на настенные часы - фосфорные стрелки, горящие в полумраке прихожей, указывали на десять вечера. Слишком поздно для ещё одного "свидания". Я вздохнула и распахнула дверь, не дожидаясь очередного стука. — Марко? Он стоял на фоне ночной тьмы, и на его волосах серебрились красивые снежинки - судя по их количеству, он довольно долго простоял под открытым небом, прежде чем решил постучать. Плечи его были расслаблены, но в черных глазах всё еще плескалось то самое тяжелое марево, которое я видела в ресторане. Это злость? Разочарование? — Я соскучился, — он ухмыльнулся, но эта привычная весёлая маска сидела на нем сейчас как-то иначе. Словно он надел её только на время. Я окинула его взглядом. Холодный воздух с улицы ворвался в дом, принося с собой запах снега и того самого сандала, который преследовал меня весь вечер. — Уже десять вечера. Приличные люди в это время уже ложатся спать. — Кто тебе сказал, что я приличный? — он сделал шаг вперед, бесцеремонно сокращая дистанцию и вынуждая меня отступить вглубь холла. — К тому же, я не собираюсь укладывать тебя спать. По крайней мере, не в ближайший час. Он прошел внутрь, стряхивая снег с плеч, и я заметила, что он весь словно напряжён. — Зачем ты пришел на самом деле? — спросила я, закрывая за ним дверь. — Я видела тебя сегодня «у Элио». С твоей сестрой. Всё в порядке? — Всё просто отлично, — с сарказмом в голосе ответил он, протягивая ко мне руки. — Я пришёл не для душевной беседы. Иди ко мне. — Размечтался. Он расплылся в обворожительной ухмылке. — Даже не представляешь, насколько, детка. Как долго ты сможешь делать вид, что тебе не хочется того же самого? Так и не дождавшись ответа, Марко прошагал в гостиную, оглядывая комнату, словно желая узнать, чем я была занята до его прихода. Свет в гостиной, где я только что читала книгу, безжалостно высветил то, что скрывал сумрак улицы и полумрак холла. На скуле мужчины наливался багрово-сизый синяк, а бровь была рассечена - засохшая кровь тонкой ниткой тянулась к самому виску. Мешки под глазами выдавали усталость, делая его взгляд еще более тяжелым. Он оперся плечом о дверной косяк, и я только сейчас заметила его руки. Костяшки на обеих ладонях были разбиты в кровь, кожа припухла и потемнела. Казалось, он бил по чему-то твердому очень долго и методично. Его обычно безупречная черная рубашка была расстегнута на две пуговицы больше обычного, а рукава закатаны, обнажая напряженные мускулистые предплечья. Снова бой в баре? Да, выглядел он очень плохо. Синяки и кровоподтёки всегда пробуждали во мне боль и жалость. Раньше я часто видела подобное в своём отражении на зеркале. Я замерла на секунду, глядя на его разбитые руки, и вдруг вспомнила, как совсем недавно эти же самые ладони осторожно касались моего живота, пытаясь унять боль. Тогда он проявил странную, почти невозможную для него чуткость. Вздохнув, я отбросила лишние мысли и вытянула из-под журнального столика аптечку, которая всегда была наготове - опыт и годы жизни с Бернардо. Марко внимательно наблюдал за каждым моим движением. Его взгляд, тяжелый и мутный, зацепился за бинты, ножницы и тюбики с мазью. Он весело засмеялся. — Будешь меня лечить, крошка? Неужели твое ледяное сердце наконец-то дало трещину? — Замолчи, — отрезала я, не глядя на него. — Я и сама от этого не в восторге. Садись. Живо. Он поднял руки, словно сдаваясь на милость победителю. Марко молча устроился на диване, откинув голову на спинку и вытянув длинные ноги. Несмотря на синяки и мешки под глазами, вид у него был вызывающе довольный. Я опустилась на пол рядом с диваном, открывая флакон с антисептиком. — Будет щипать, — предупредила я. — Делай со мной всё, что хочешь. Я сегодня на редкость послушный. Я посмотрела на него в упор. В полумраке гостиной его лицо казалось высеченным из камня, и только живой, насмешливый блеск в глазах напоминал о том, что передо мной всё тот же невыносимый Катанези. Я прикоснулась антисептиком к его рассеченной брови. Марко даже не вздрогнул - он просто перестал дышать, жадно изучая моё лицо, пока я была так близко. Я едва не закатила глаза - он был неисправим и с прежним голодом глядел на меня. Закончив с обработкой, я опустилась на диван, глядя на Катанези, который почему-то молча смотрел в окно: шёл густой снег. Мне нужно его выгнать? Как это сделать, когда он в таком состоянии? Мария, ты просто идиотка. Испытывать к нему сострадание - последнее, что мне нужно делать в подобной ситуации. Пусть его жалеют другие. Кто я ему? Никто, нас ничего не связывает в этом мире. Однако я продолжала смотреть на его лицо, рассматривая шрамы и синяки, оставленные его противником во время боя. Заметила совсем крошечные, едва заметные родинки на его лице. Они были разбросаны по его щекам, создавая созвездия, делая лицо более человечным, фактурным. Медленно моргая, я обводила внимательным взглядом профиль мужчины. Его прямой нос, густые брови, ресницы и чёрные, как смоль, глаза. Красиво очерченные сухие губы, отрастающая щетина на подбородке. Да, он несомненно был очень привлекателен. Даже кривые ухмылки не портили его лицо. А когда он подмигивал и вскидывал брови – сердце пускалось вскачь. Женские глаза легко могли влюбиться в его внешность, в его мускулистое тело. А что же касается женского сердца? То, что таилось за этой чёрной рубашкой, смуглой кожей? Какой была его душа? Что я о нём знала? Только то, что знали и другие. Никаких личных вещей, связанных с его детством, семьёй, настоящей жизнью. Бывали ли дни, когда он грустил, тосковал по кому-то? Когда мучился от чего-то, что не мог никому раскрыть? Были ли у него мечты? Задумчиво глядя на его сильные руки, разбитые костяшки пальцев, я прокручивала в голове самые разные мысли, и отчего-то не заметила, как Марко повернулся ко мне. А когда заметила - было уже поздно. Он медленно наклонился ко мне. Теплое дыхание, пахнущее виски, коснулось моего лица, а затем и губ. Я поколебалась перед тем, как отвернуться. Но полностью отдалиться мужчина не позволил – крепкие руки обхватили меня за подбородок, властно притянув к нему. Спустя мгновение, за которое я не успела даже подумать о том, как же зачарованно он смотрит на меня, Марко поцеловал меня. Его губы прильнули к моим, поначалу мягко и легко, так, что мои глаза невольно закрылись. А затем поцелуй стал глубоким, очень глубоким… Его язык скользнул в мой рот, заставляя голову кружиться. Мои ресницы задрожали, когда мир вокруг заалел и завертелся в безумном ритме. Место отторжения потихоньку занимала жгучая страсть - желание согласиться, желание больше не противиться. Я покачнулась, едва не соскользнув с кожаного дивана, но твердые и уверенные руки Катанези тут же обвились вокруг моих бедер. Не колеблясь, он легко подхватил меня и усадил к себе на колени. Я чуть приоткрыла рот, решив отдаться этому безумию, пусть оно и продлится недолго. Марко, несомненно торжествующий и опьяненный моим согласием, не стал терять времени и такой возможности. Под моими бёдрами явственно ощущалось его нарастающее, твердое возбуждение. Я не понимала, как он успевает делать всё сразу: его горячий язык сплетался с моим, губы накрывали мои, меняя темп и напор, словно он никак не мог насытиться. Он был так жаден в своём желании, что даже не хотел делать перерыв на дыхание. Казалось, что мужчина и вовсе не нуждался в кислороде. Он вбирал меня в себя, отбирал по кусочку, иссушал. Его руки неустанно исследовали моё тело: плечи, спину, спускаясь всё ниже и ниже. Погладив широкими ладонями мои обнажённые ноги, Марко вновь вернулся к плечам и медленно, но властно потянул вниз рукав платья. Я вздрогнула, пытаясь вернуть себе крупицы разума, но Катанези был готов к этому. Крепче прижав меня к своей груди, он принялся осыпать горячими влажными поцелуями моё лицо, подбородок и шею. Изнеженная, растворившаяся в небывалой ласке, я совсем забылась, прикрыв веки. Никогда ранее я не чувствовала себя такой желанной, никогда ранее меня так не ласкали. По телу бесконечным потоком бежали мурашки, кожа горела, а сердце билось лихорадочно быстро. Что ужаснее: я сжимала колени вместе, так как между бёдрами сильно пульсировало от возбуждения. Я испытывала возбуждение и ранее, но это было ни с чем не сравнимо. Сейчас рассудок помутнел, уступив место лишь животным желаниям, которым не было ни сил, ни возможности противиться. Марко словно медленно сходил с ума, балансируя на грани, продолжая страстно целовать меня, временами касаясь губами и ушей. Следы его поцелуев горели, вызывали как щекотку, так и приятную истому. Он легко вскружил мне голову, заставив покорно уступить его напору. Мужчина опустил второй рукав платья, покрывая поцелуями ключицы. Обнажив предплечья, он аккуратно потянул вырез вниз. Я не носила бельё дома, поэтому, когда ткань покорно скользнула по моей груди, на секунду зацепившись за затвердевшие соски, я осталась обнаженной по пояс. Марко замер, прекратив меня целовать. Я приоткрыла веки, пытаясь сфокусировать затуманенное зрение. Он разглядывал меня молча, но в его глазах полыхало такое восхищение, что я невольно закусила припухшую нижнюю губу. От смущения мои щеки пылали так, что от них можно было смело прикуривать. Подняв взгляд, Марко вновь жадно прижался к моим губам и хрипло прошептал: — Они восхитительны. Именно такими я их и представлял. Нет… они ещё лучше, аппетитнее, чем в моих снах. Действительно персикового цвета, ну надо же… Я инстинктивно приподняла руки, желая прикрыться, но он не позволил - резко перехватил мои предплечья и отодвинул их в стороны. — Нет... Я хочу смотреть на них, пока не ослепну… Я заёрзала на его бёдрах, чувствуя, как между ног становится невыносимо горячо. Глаза Марко потемнели, став почти черными. Его лицо выглядело необузданным и диким — казалось, он сейчас съест меня целиком. — Нет… Я хочу не только смотреть… Он наклонился, опуская голову к моей груди. Покрыв кожу жадными рваными поцелуями, прижался губами к ореолу. Высунув язык, обвёл затвердевший сосок, оставляя пылающий мокрый след. Я была так чувствительна, что это движение сокрушило меня. Тихо застонав, я схватилась за волосы мужчины. Марко едва заметно вздрогнул, услышав звук, сорвавшийся с моих губ, и я ощутила под своими бёдрами дрожь его тела. Он провёл костяшкой большого пальца по моей щеке, губам. Оттянув кончиком пальца мою нижнюю губу, как во сне покачал головой. — Мария, что же ты со мной делаешь… А затем нежно, но одновременно властно прижался губами к моему соску. Я ахнула, погрузила пальцы в его густые волосы, то ли прижимая, то ли отталкивая его. Марко совсем не смущался, не медлил, не спрашивал дозволения, чувственно посасывая грудь и не скрывая удовольствия, пока вторая рука сжимала другую грудь, лаская сосок указательным пальцем. Я знала, что некоторые мужчины предпочитают сосать грудь любимой женщины, когда их охватывает возбуждение, а не только сжимают, но эти ощущения были ни с чем не сравнимы. Его теплый влажный рот сомкнулся вокруг чувствительного соска, сводя с ума. Я ощущала, как становится мокро между моих ног. Ужасно стыдилась, но ничего не могла поделать с реакцией своего тела. И чем дольше он ласкал мою грудь, тем хуже становилось. Он целовал и сосал соски по очереди, словно не желая оставлять ни одну без внимания. Я была уверена, что и моё платье успело намокнуть. Марко с большим трудом оторвался от моей покрасневшей груди. Лаская мои ребра, живот, уверенно обхватил меня за шею, ловко и быстро перевернулся, и я оказалась под ним, прижатая обнажённой спиной к дивану. Прокладывая путь из горячих поцелуев, Марко спустился ниже по моему животу. Попытался снять платье, но ткань заупрямилась, и мафиози нетерпеливо схватился за подол и с треском разорвал швы. Этот звук тут же пробудил меня, на мгновение вырвал из плена его обаяния. Я попыталась приподняться, но тут же встретилась с его горячими губами: Марко делал всё, лишь бы я его не останавливала. Сжимая мою волнующуюся грудь, лаская соски, он вновь обманул меня: медленно уложил обратно. Действовал так уверенно и быстро, что я уже знала: он проделывал подобное уже очень много раз. Марко мгновенно оказался у моих бедер. Я едва успела приподнять голову, чтобы видеть его, когда мужчина стянул с меня мешающее бельё. Перед этим он помедлил, прижимая ладонь к низу белья. — Белые… Ну конечно же они белые и кружевные… Уже мокрая. Для меня, да? — прохрипел он, покрывая поцелуями внутреннюю сторону моего бедра. — Не сдерживайся. Хочу, чтобы ты была громкой. Чтобы стонала моё имя, когда кончишь. Можешь голосить во всю, детка, скромность сейчас неуместна. Слышишь? Да? Да… Раздвинув мои ноги своими плечами и закинув одну из них на свою широкую мускулистую спину, Марко вмиг оказался там, куда я не намерена была пускать его никогда. Я замерла, натянувшись, словно тетива лука. Услышала его тяжелый, рваный вздох, увидела счастливую улыбку и горящие глаза. Я тут же откинула голову назад, уставившись в потолок. Внутри всё выло от ужаса и бесконечного, липкого стыда. Позор мне. Позор! Как я посмела допустить это, почему я под ним, обнажённая, доступная, желающая этого? Это стыд, унижение, поражение. Это моя капитуляция, признание, что Марко смог добиться того, чего хотел. Я поддалась зову плоти, ничем не отличалась от животного. Как я могла… Как… Мои мысли оборвались, когда его губы, а в следующее мгновение и язык, коснулись меня. Я тихо вскрикнула, когда он провел своим невыносимо горячим языком по клитору. Раскрыв меня пальцами, он принялся ласкать меня с пугающей методичностью. Медленно, сверху донизу, задевая каждый оголенный нерв. Это было так восхитительно, так хорошо, так сладко... Я выгнулась в пояснице, громко и несдержанно застонала, хватаясь за его густые волосы. Марко на секунду замер, оторвался от моих бедер и восхищенно уставился на меня. Я сама, не осознавая, что делаю, закинула вторую ногу ему на плечи и, притянув его ближе, прошептала, не узнавая собственный голос: — Прошу... не останавливайся! Его мокрое лицо вновь исчезло между моих ног. В этот раз каждый взмах его языка приносил почти болезненное наслаждение. Кто знал, что тело способно на такие ощущения? Хотелось, чтобы это длилось вечность, и одновременно - чтобы пик наступил как можно скорее. Не сдерживая себя, я стонала от каждого движения его языка, словно внимая его словам. Марко поднял руку, легонько сжал мою грудь. Нашёл моё лицо, коснулся пальцем приоткрытых губ. Я открыла рот, когда он толкнул палец внутрь. Смущенно обхватила его губами, чуть посасывая, и мужчина глухо застонал мне в бёдра. Вытащив мокрый палец, он прижал его к клитору, а затем опустил ниже, входя в меня пальцем. Я ахнула, прогибаясь в спине. Кожаный диван стал скользким от пота. Удовольствие захлестнуло меня с головой, когда ласка удвоилась: палец и язык работали в унисон, доводя до исступления. Я задыхалась, горло опухло и пересохло от стонов. Когда его язык толкнулся еще глубже, я отчаянно вскрикнула, до боли сжимая его волосы. Острая вспышка наслаждения пронзила тело, и я содрогнулась в сокрушительном оргазме. Он был диким, пугающим и лишающим воли. Мир окончательно перестал существовать, оставив только эти судороги и тяжелое дыхание мужчины у моих ног. Я обмякла на диване, чувствуя, как последние отголоски дрожи покидают моё тело. В комнате воцарилась оглушительная тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым, прерывистым дыханием. Рассудок возвращался медленно и безжалостно, принося с собой горькое осознание. Марко не спешил отстраняться. Он замер, прижавшись лбом к моему бедру. Его руки всё еще крепко сжимали мои ноги. Спустя время он медленно поднял голову, наклонился и запечатлел на моем колене короткий, почти нежный поцелуй, который будто обжег меня. Я закрыла глаза, молясь лишь об одном: чтобы земля под этим диваном разверзлась и поглотила меня прежде, чем мне придется снова посмотреть ему в лицо. Но уже знала - пути назад больше нет.