День в Хоринисе, или Страсть окрыляет

      Похоже, не стоило мешать пиво старого пройдохи Корагона с джином, да еще решив выкурить затем полученную от Дара самокрутку – одному Белиару было известно, что туда намешал этот дурной наемник! Тот вполне мог поквитаться за случай, когда герой, чье имя никто так и не удосужился спросить, смешал на алхимическом столе очередную пакость. Назвав ту «грибным табаком», он тогда смеха ради угостил мирно дымившего болотной травой бедолагу – и теперь разве что алхимики старой школы, Игнац и Константино, могли бы помочь одураченному герою. Вот только первый все еще дулся, узнав от соседей, кто недавно ограбил его, воспользовавшись воссозданным самим же Игнацем заклинанием забвения, а второй на дух не переносил выпивших учеников – и мастерски владел чудовищно увесистой сковородкой для прожарки ингредиентов. А если еще узнает от пьяного подмастерья, кто стащил из сундука то дурацкое кольцо...       Оставалось лишь молча сидеть за столиком «Веселого поросенка» и страдать от последствий своей неумеренности, вроде совершенно одуревшей головы и заплетающихся ног с языком – благо после возвращения своих кубков старый трактирщик терпел не только это – даже вздумай шумный герой прямо посреди зала обратиться в настоящую свинью, во всех смыслах, Корагон бы и слова не сказал. Только что-то подсказывало, что превращение в окорок на четырех ножках в этом заведении могло закончиться фатально: Безымянному как-то уже доводилось использовать чары превращения в мясного жука – тогда его чуть не затоптали крестьяне, а еще в птицу-падальщика – в тот раз он решил быстренько пробежаться через лес с ужасно злыми черными волками и скелетами в придачу... Впечатления были просто неописуемыми.       А затем какой-то из бесов (если не сам Спящий) все же толкнул пьяного героя подняться из-за своего столика. Смутно помнилось, как он решил сыграть на чьей-то лютне, порвав в итоге струны, затем еще раз зачем-то поколотил наглеца Валентино – благо тот тоже лыка не вязал, а трактирщик не стал звать стражу. Но когда победитель ужасного демона Спящего разошелся и принялся передразнивать паладина Андре и его герольда, при этом еще и ругательски ругая самого короля Робара, терпение присутствующих иссякло и буян мигом очутился на мокрой мостовой снаружи. Спина, которой досталось изрядно тумаков, ныла – особенно там, куда приложился пудовый кулачище кузнеца Гарада. И даже молящийся на пустой площади жрец Аданоса внезапно и резко отказал великому герою в исцелении, порекомендовав вначале проспаться и перестать сквернословить.       «Проспаться, значит, Белиар вас всех побери...» – пробормотал будущий спаситель Хориниса от всех его напастей, после чего поплелся на постоялый двор Ханны... откуда через пять минут был бесцеремонно выставлен прочь и обозван «грязным богохульным животным». Ругаться с хозяйкой, у которой повсюду имелись связи, было не менее опасно, чем идти на орков с трухлявой веткой наперевес, так что пришлось на заплетающихся ногах перевалить через площадь и заявиться в казармы городской стражи. Туда он как раз на днях вступил, к великому огорчению мастера Константино, скорчившего такую недовольную рожу... Впрочем, точно такие же изобразили и мирно беседовавшие в часовне «отцы-командиры», Андре и Вульфгар, стоило им увидеть на вверенной им территории «это». И если бы не героическая помощь в избавлении Хориниса от пары закоренелых мошенников и убежденность Андре, что новичок сумеет пронюхать и что-либо о здешней гильдии воров – не видать бы рыжему бездельнику доспехов городской стражи, как собственного куцего хвостика на затылке! Но лорд Андре героически превозмог себя, достал из-за пояса бутыль с паладинским противопохмельным варевом и приказал бойцу выпить ее содержимое залпом. Тот подчинился, проглотил, изрядно сморщившись, невероятно горькое зелье – и уже через минуту осоловело опустился прямо на каменные плиты тренировочного зала, словно мешок с репой, звучно рыгнул и затих. Вульфгар для проверки пару раз пнул его под бок стальным сапогом – безрезультатно, боец спал и лишь выводил носом звучные рулады. После чего Болтану, бессменному стражнику тюрьмы, а за компанию с ним – и интенданту Пеку, вновь неизвестно где шлявшемуся целый день – пришлось тащить безвольную тушу в одну из пустующих камер, проспаться.       Небольшое помещение городской темницы тут же заполонила грязная ругань и проклятия: немудрено, ведь обоих местных постояльцев сюда на долгий срок отправил как раз виновник нынешнего торжества. Успокоив окриком разбушевавшихся Борку с Кантаром, Болтан втащил безымянного героя в пустую камеру и незамысловато уронил на засаленную лежанку, но дверь запирать не стал. Вскоре казармы, как и весь Хоринис, окутал долгожданный покой.

***

      Как мог бы заявить угрюмый мастер-алхимик Константино, а старая травница Сагитта – с готовностью подтвердить сказанное – многие таинства великой науки зельеварения суть тайна за семью печатями, ибо кто знает, что выйдет, если бесконтрольно смешать то и это в живом сосуде, которым является тело человека? «Все что угодно» – заявили бы оба мастера, и были бы полностью правы. И в теле спящего пьяным сном героя шло это самое «что угодно», да еще и с довеском.       Безымянный открыл глаза. Чувствовал он себя на удивление хорошо, не считая того, что все тело затекло и изрядно озябло в не слишком-то гостеприимной тюремной камере. Он смутно помнил, что наведывался к Корагону, чтобы выпить кружку пива по возвращению из Рудниковой долины – и, вероятно, преуспел в этом деле. Но головная боль с похмельем не мучили организм бывшего (тс-с!) каторжанина – и на том слава Аданосу! И если никто не запер камеру, то и проступков за ним не числится – а значит, герой вполне может отправляться по своим геройским делам... например, съесть миску горячей ухи, а затем шагать к сиятельному лорду Хагену с отчетом о его, лорда, провальной экспедиции на остров Хоринис. Может хотя бы тогда ему дадут взглянуть на этот белиаров... тьфу ты, инносов амулет? Ксардас уже, наверное, заждался...       Быстрым шагом миновав опустевшую площадь Бесплатного пива, как он ее называл, герой ловко соскочил в приметном ему месте с невысокой стены и сразу же очутился в Портовом квартале – клоаке города, куда не всякий стражник осмеливался заходить вообще. Но он-то мог за себя постоять – и, поплутав немного среди одинаковых ветхих лачуг, вышел прямо к средоточию всей местной жизни: кабаку, в котором всем полновластно распоряжался суровый трактирщик Кардиф. Шумное заведение, как всегда по ночам, было полно посетителей, пьянчуги еще только-только начинали выползать за двери, чтобы где-нибудь проспаться после веселого кутежа, а вышибала Мо, как обычно, стоял у входа и внимательно наблюдал за порядком. В отличие от безучастных ко всему пьяниц, его глаза сразу же заметили облачение стражника – но едва увидав, кто явился, здоровяк тут же равнодушно отвернулся. Только одновременно с этим его рука словно бы случайно прикоснулась к массивной нижней челюсти, а нос сморщился. Прежний каторжанин, а ныне – страж Хориниса и герой – лишь довольно ухмыльнулся и пошел дальше. Да, знатная у них тогда вышла драка... Возможно, не оступись тогда Мо, спрыгнув на шаткие мостки причалов, подвернув там себе ногу – победителем вышел бы именно он, а обладателем опухшей от побоев рожи... понятно.       На минуту остановившись и подумав, Безымянный все же прошел мимо кабака. Нет, вполне можно было бы поесть и за уютным столом у Кардифа, если бы только один вид некоторых из собирающихся здесь пройдох напрочь не перебивал аппетит, да и табачный чад из заведения сегодня казался особенно удушливым. Нет, проще было взять миску еще горячей ухи у сердобольной Эдды, что всегда поднималась затемно и тут же принималась стряпать – и ее простенькое варево, но на свежем воздухе, да еще и с дымком, казалось еще вкуснее. Всего-то и требовалось, что принести стряпухе пару рыбин, что пойдут на суп для тех, кто явится позже. И предвкушение сытного завтрака было таким сильным, что даже на «Красный фонарь», что как раз был рядом, герой посмотрел в тот момент без интереса. Ну почти что.       Добыть рыбу здесь, в порту, было несложно: у регулярно страдающих с похмелья рыбаков, устроившихся прямо на краю пристани, уже был улов – и одна на удивление крупная рыбина в компании двух помельче, были почти без слов обменяны на бутылку здешнего дрянного джина, чудом оставшейся в геройской котомке после вчерашней попойки.       И вот уже зевающая Эдда, которую превратности судьбы заставили осесть в этом богами забытом месте, уже наливала ему полную миску обжигающей ухи, благодарно кивнув в ответ на преподнесенные чуть ранее дары моря. «Пища богов!» – промычал с набитым ртом герой, но явно был понят, пусть и без шанса получить добавки и, со вздохом отдав посуду, Безымянному пришлось ретироваться восвояси. Но лишь он успел злорадно ухмыльнуться с потуг прислужника Лемара, местного ростовщика, отыскать в этом «краю лачуг убогих» потерянный гроссбух своего хозяина, как словно молния пресветлого Инноса обрушилась на голову того, кто украл эту бесценную книгу: целую минуту герой стоял столбом, ничего не видя и не слыша, а затем развернулся и бодро кинулся обратно, что-то бормоча себе под нос.       Эдда уже успела накормить досыта всех желающих и собиралась сама поесть своей же стряпни, когда этот неугомонный рыжий стражник вылетел на нее из-за угла, словно варантский ассасин – и застыл на месте, расплывшись в улыбке. Растерявшись, она протянула ему свою миску, словно откупаясь, которую этот тип с сумасшедшими глазами тут же выхлебал, не отводя взгляда от ее лица. Отдышался – и тут началось... – Дорогая Эдда, ты прекрасна! Даже не представляю, как я обходился без тебя все эти годы – там! Ты должна быть моей, дорогая, ты...       Теперь стряпуха была уверена, что перед ней ненормальный. Поговаривали, что этот мальчишка недавно в одиночку отправился прямо в Рудниковую долину и бился там с орками – но виданное ли дело сражаться без шлема. Получил по макушке, да и несет теперь невесть что... А что скажут соседи, если увидят такую вот сцену? – Миленький, да что ты городишь-то такое? Я старше тебя, почитай на десятка два, ты мне в сыновья годишься. Ищи себе молодуху лучше! – попыталась она образумить рыжее недоразумение. – Но кто еще умеет так готовить как ты, дорогая Эдда! – не отставал тот. – Твоя уха! Ты хоть знаешь, что мне доводилось есть... там? Жуков да крыс, еще грибы. И рис – ненавижу рис! И...       В руки Безымянному ткнулась еще одна миска с последним, что оставалось в котле – и он умолк, жадно пожирая угощение, но голод в его глазах казался неутолимым.       Эдде повезло – как раз в этот момент на огонек заявился портовый кузнец Карл, вдруг вспомнивший, что за работой забывал поесть с самого вчерашнего полудня. И, увидав, как к здешней «хозяйке» пристает какой-то наглец, он, недолго думая, ухватил валявшуюся под ногами палку и перетянул того поперек хребта. Деревяшка от удара по доспеху разлетелась в куски, не причинив особого вреда, но затем в ход пошли уже увесистые кулаки кузнеца, в гневе уподобившегося лесному троллю. Будучи пару раз сбитым с ног, победитель орков был вынужден спешно ретироваться прочь – и Карл остался наедине с женщиной, что была ему дороже выпивки и того скудного заработка, что приносила ему работа здесь. Вскоре стряпуха уже хлопотала, чтобы накормить своего спасителя, а тот на чем свет стоит ругал всех жителей верхних кварталов и божился, что завтра же бесплатно залатает старый котел Эдды, что грозил прогореть насквозь от постоянной готовки.       Тем временем герой уже добежал до набережной и теперь, кряхтя от полученных тумаков, растерянно решал, куда податься дальше. В голове творился полный сумбур, в глазах плыло, а уши пунцовели от прилива крови. Вдобавок, сердце грохотало по ребрам так, что ему казалось, что рядом бьют в барабан. Ужасно хотелось тепла, уюта и хоть какого-то внимания – только чтобы без тумаков. Проклятый кузнец, ну и горазд же драться...       Внезапно глаза Безымянного словно сфокусировались на одном из зданий, а безумная улыбка, почти покинувшая лицо, растянулась до самых ушей. И как он раньше не подумал... «Красный фонарь», вот все, что ему нужно! Надя... и остальные. Бодрой трусцой герой направился к дверям веселого заведения, а внутрь ворвался уже как настоящий ураган, полный безудержной жажды наслаждений. Не зря, ох не зря скряга Пек так любил захаживать сюда...       Все три девицы сейчас были в общем зале – и с ходу оценили состояние, в котором к ним влетел очередной клиент. Соня, так и не поднявшись с кресла, насмешливо фыркнула, Ванесса, которую здесь все звали Ваней, почему-то покраснела и отвернулась – и лишь красавица-Надя поспешила к нежданному посетителю, сразу отметив странно блестевшие глаза того. Нечего волноваться, она его помнит – середнячок, ничего такого. – На-а-адя! – почти проблеял Безымянный, семеня к ней навстречу. – Я так соскучился, иди же ко мне, моя радость! – Иду-иду, мое счастье! – в тон ему ответила мечта половины мужчин Портового квартала, в самом конце ловко уворачиваясь от загребущих рук. – А монеты у тебя водятся, золотко?       Клиент с оскорбленным в лучших чувствах видом потянулся к поясу, чтобы достать из кошеля пригоршню звонких монет – но вместо золота нащупал лишь досадную пустоту. Попробовал вновь – результат был тот же. Улыбка на лице Безымянного вновь принялась гаснуть, когда он резво скинул с плеч котомку и принялся торопливо рыться в ее содержимом: на пол полетели несколько помятых грибов, какая-то трава, погрызенный кусок сыра, связка отмычек, тут же разбившаяся мензурка. Надя нахмурилась, уже стоящий за ее плечом хозяин, Бромор, – напрягся, а из котомки продолжал вылетать всякий мусор: чьи-то мелкие кости, куски угля, помятая карта, жало кровавой мухи, чьи-то кривые когти... – Бромор! – голосом, в котором звенела сталь, прервала это захламление работница «Красного фонаря». – Клиент не в форме!       Пусть вышибала Борка и надолго покинул это заведение, но хозяин прекрасно понимал, что кто-то должен избавлять «девочек» от лишнего внимания, взяв эту работу на себя. Порой ему приходилось выпроваживать отсюда буянов и неплатежеспособных клиентов – придется и сейчас. – Будут деньги – милости просим, дорогой гость, – слащаво пропел он на ухо герою, поднимая его на плечо, ставшее куда крепче после пары зелий от Константино. – А пока что – не обессудь!       После чего бравый стражник, уже в который раз за последнее время, всем телом почувствовал «нежное» прикосновение булыжной мостовой.       Вот только даже такой грубый прием ничуть не охладил пыл, бушевавший внутри. От колдовского жара кровь словно кипела, грудь распирало, казалось, что еще немного – и он взлетит в воздух. Нет, не казалось – с телом явно происходило что-то странное, оно изменялось. Не прошло и минуты, как Безымянный без всяких свитков вдруг превратился в крупную кровавую муху – и, жужжа слюдяными крылышками, взмыл в воздух. Единственный увидавший эту метаморфозу пьяница недоверчиво покрутил головой, пробормотав себе под нос: «Еще одна грязная тварь!» – но уже в следующий миг сладко спал прямо в грязной луже. «Тварь» же сделала круг над крышами – и полетела, вихляя над прохудившимися крышами, пока ее не озарил свет взошедшего солнца... Двух солнц – ибо одновременно с выглянувшим светилом Инноса, из дома старого брюзги и безденежного плотника Торбена вышла она – на удивление молодая и привлекательная красавица Гритта... Выйдя из душного дома, она улыбнулась – и в мушиных глазах героя померк свет дня. Не сдержав порыва, человек-муха ринулся навстречу этому свету на крылечке, этому прекрасному видению – напрочь позабыв, что вместо рук у него лишь крылья и острейшее ядовитое жало. Но тут совсем рядом раздался лязг металла, разбивший идиллию момента в куски.       Из соседнего дома вышел некто, грохоча стальными ботинками так безжалостно, как это умеют делать лишь паладины короля. И даже не все, а лишь этот самый, худший из паладинов, которых Иннос только заносил на многострадальный Хоринис.       Лотар шел, высекая подошвами искры из камня, а от его высокомерного взгляда, казалось, стихали все другие звуки и жухла трава. Солнечный свет, отражаясь от начищенных до блеска лат, слепил глаза, их лязг терзал уши – но ничто из этого не могло бы сравниться со звуками этого неподражаемого резко-высокомерного голоса. Стоило ему открыть рот...       Гритта не стала дожидаться мгновения, когда вся прелесть раннего утра обратится в ничто: подол ее зеленого платья взвился вихрем, следуя за стремительным разворотом хозяйки. Миг спустя прелестная женщина уже исчезла за громко хлопнувшей массивной дверью. Гордый паладин лишь высокомерно фыркнул в ответ и проследовал, чеканя шаг, дальше. И лишь облачко солнечных бликов в чистом с утра воздухе бестрепетно последовало за ним. В него-то и влетел совершенно потерявший голову от страсти безымянный герой, несшийся на крыльях любви к своей цели. И его до предела высунувшееся ядовитое жало, напрягшееся одновременно от страсти и гнева на все и всегда портящего паладина, вдруг угодило в некую невидимую цель.       Воздух перед ним вдруг заколебался и сгустился в фигуру, что была темнее самой ночи: закутанный в черную робу с капюшоном худой человек, что по-злодейски бесшумно крался за паладином, сжимая в руке кинжал с волнистым лезвием. Ассасин был уже в паре шагов от своей цели и готовился нанести не знающий жалости удар в одно из сочленений лат – как вдруг ощутил острие, вонзающееся в его собственную плоть. Это было больно, а попавший в кровь яд кровавой мухи делал эту боль еще ощутимее с каждым ударом сердца, лишая сил и мужества... Никогда еще маг-ищущий, посланец темных сил и эксперт темной магии, не чувствовал так остро, как в тот миг. И даже будучи закаленным пламенем самой Преисподней, не смог сейчас сдержать сдавленного стона боли.       Лотар, разумеется, мигом обернулся, положив руку на эфес верного меча. И заговорил. – Стой, чужеземец! – пророкотало паладинское горло. – Я Лотар, паладин короля и...       Тут верный слуга короля и страны и заметил все еще сжимаемый затянутой в черную перчатку руке кинжал убийцы. Лязгнув, опустилось на его лицо забрало шлема – и раздались те самые слова Высшего обвинения. – Ты даже не гражданин! – проревел искажаемый металлом голос. И стальной безликий колосс выхватил меч и шагнул вперед. Медленно. – Не гражданин! Я не видел, чтобы ты проходил через эти ворота!       Идеальный план по тихой ликвидации цели с последующим отправлением другой прямо в петлю палача, только что оказался окончательно сорван – и оставалось лишь бежать, изнемогая от острой боли в... пусть это будет называться спиной. Отпихнув в сторону растерявшегося торговца Руперта, неудавшийся убийца пронесся прямо по его прилавку, безжалостно топча разложенную на продажу снедь, едва не расшиб себе голову, поскользнувшись на раздавленном яблоке – и стрелой вылетел за ворота, набирая ход. И пусть теперь его ждало суровое наказание, но даже гнев самого Белиара почему-то казался не таким страшным, как оставшееся за спиной неумолимое воплощение смерти.       Безымянному тоже было страшно: этот до безумия назойливый паладин, не так давно долго и нудно зачитывавший ему, что можно и что нельзя делать в Хоринисе, сейчас выглядел таким свирепым – а ведь тогда, лишь войдя в город, он едва не спросил, где можно достать такие же доспехи! Повезло еще, что герой в облике мухи успел взлететь и укрыться за острым коньком соседней крыши, не то «еще одним монстром стало бы меньше». И едва дождавшись, пока внимание разгневанного воина Инноса отвлечет трусливо убегающая из города толпа крестьян, человек-муха вознамерился ретироваться в Портовый квартал – и лишь пребольно шлепнулся прямо на разоренный прилавок. Похоже, что испытанное потрясение прервало чары трансформации – но это было и к лучшему. Постанывая и чуть хромая, герой припустил по улочке, ведущей к порту Хориниса и... увидел там свой новый идеал.       Бойкая торговка Феня, жена такого же, как и она сама, пройдохи Халвора, как обычно стояла за своим прилавком и торговала всякой всячиной, в основном – рыбой. Сейчас она как раз зубоскалила с каким-то невзрачным гражданином, что остановился рядом, и выглядела вполне счастливой – и просто неотразимой в глазах новоиспеченного ценителя женской красоты, не имеющего имени. Вот только эта самая чарующая улыбка тут же сползла с лица торговки, стоило ей только заметить Безымянного, а рука тут же ухватилась за длинный нож для разделки рыбы. – Вот ты где, грязное животное! А ну, иди-ка сюда, ко мне – живо! – зычно гаркнула эта миловидная женщина, нисколько не смущаясь того, что говорит с блюстителем порядка. Впрочем, тот уже и сам брел к ней и не мог свернуть. – Да-да, ты, господин хороший! Но едва только пребывающий в эйфории от такого внимания герой явился, как ужасно воняющее рыбой лезвие закачалось в опасной близости от его лица. – Где мои деньги? – вопрошало это прекрасное создание, на глазах превращаясь в жуткую гарпию, пусть и не в прямом смысле. – Думаешь, я не заметила, как ты шастал мимо, как раз когда у меня пропало семьдесят пять золотых монет? Бессовестно ограбить бедную женщину, которая в поте лица зарабатывает себе на хлеб – это же так по-мужски, да? Вот только если страже плевать на соблюдение закона в этих трущобах, то и нам плевать на них! А потому плати – или пожалеешь!       Вот только платить при всем желании было нечем, а сзади уже бежали обеспокоенные криками торговки обитатели трущоб с лицами, вовсе не светившимися благодушием – и одним из них был тот самый кузнец Карл, что недавно с легкостью накостылял герою, а другим – бугай Мо, в глазах которого горела решимость сквитаться со своим обидчиком... И решение было принято мгновенно – Безымянный улепетывал так, как не приходилось даже от толпы орков там, под стенами осажденного ими паладинского замка. Бежал, куда глаза глядят – лишь бы оторваться.       Затеряться среди хижин не вышло, его умело выгнали на открытое место, на пристань. Может, он сумел бы еще проскочить по самому краешку, а то и спуститься к лодкам – но меткий и ужасно знакомый по ощущениям удар тяжеленного кулака заставил беглеца вдруг ощутить под собой пустоту, а затем и позорно плюхнуться в мутную воду, с фонтаном брызг и под град насмешек. Благо, доспех стражи был не настолько увесистым, чтобы потянуть своего обладателя на дно – Безымянный с трудом, но вынырнул, после чего без оглядки поплыл куда подальше – прямо к видневшемуся вдали пустынному островку. – Вот там и сиди... ворюга! – донесся сзади полный разочарования крик злобной торговки. – Не то мой муж...       «Неловко вышло», – пробормотал себе под нос герой, едва не нахлебавшись при этом соленой морской воды.       Да, не удержался он тогда, хотел проверить на деле урок Кассии, как опустошать карманы этих жмотов. Чертовка Кассия, как же хорошо, что он тогда не польстился на награду Андре и не сдал ее шайку, что укрылась в...       Безымянный резко развернулся в воде, лицом к покинутой им пристани. Да, даже отсюда он видел призывно горевшие факелы в глубине темной арки, где скрывалась старая подгнившая дверь, ведущая в канализацию Хориниса, где и скрывалась воровская «элита» города. Забавно, неужели городская стража настолько обленилась, что не смогла отыскать этот вход самостоятельно?       Кассия... как же он не вспомнил о ней сразу? Глаза героя вновь заполыхали огнем любви. Эта изящная и грациозная, словно атакующий драконий снеппер, и столь же опасная женщина. Прелестная Кассия, гроза Хориниса, как же они мила в своем шелковом платье – настоящая благородная дама! Эта точеная талия, это глубокое декольте, в котором видны... кха-кха! Проклятая вода, на сей раз он наглотался ее основательно! Вот только пыл сердца никакая вода остудить не могла – и, сделав изрядный крюк, чтобы не быть замеченным с набережной, Безымянный все же добрался до заветной двери. К счастью, ключ от нее он не потерял – и пару минут пыхтения со ржавым замком спустя, вход был открыт. По изрядно захламленному и все еще попахивающему коридору, из темных углов которого глазели алые огоньки крысиных глаз, насквозь промокший герой добрался, наконец, до логова воровской гильдии, влетел в него, словно безумный – и увидел свою цель. Как же грациозна была главная воровка даже сейчас, когда жарила себе на дровяной плите кусок мяса то ли на завтрак, то ли на поздний ужин: прекрасная женщина была прекрасна решительно во всем! И, совсем потеряв голову от ее близости, герой устремился вперед, раскинув руки для горячих объятий...       Но ухватил лишь воздух. Каким-то чудом, словно бы не замечавшая его присутствия воровка в последний миг отпрянула в сторону, а ее острый стилет тут же оказался прижат к горлу нежданного гостя. – Ха, тебе что, вновь вздумалось добираться сюда вплавь? – коротко хохотнула Кассия, после чего вновь посерьезнела и вернулась к прерванной готовке. – Неужели удалось, наконец, отыскать Кровавые кубки? Все шесть? Если да, то моя награда будет весьма щедрой, поверь.       Она обещала ему щедрую награду! Увы, из тех дурацких кубков был найден только один – да и тот сейчас лежал где-то в «Красном фонаре», вместе с распотрошенной котомкой. Но какое это имело значение сейчас? – Плюнь ты на свою дурацкую посуду, моя дорогая! – хрипло выдавил из себя герой, после чего вновь расплылся в улыбке. – У меня есть кое-что получше. То, что понравится тебе куда больше, чем мусор, долгие годы пылившийся по норам толстосумов! Настоящее сокровище – и лишь ты одна, такая талантливая и прекрасная, сумеешь оценить это! – Так что же ты такое притащил, говори! Ларец черного жемчуга? Печать Хагена? Или... тот самый легендарный Глаз Инноса? Если так, то... – Кассия резко повернулась к своему новому любимчику, но все же решила напомнить, чтобы не зазнавался. – Помни: неважно, кто ты там, наверху. Здесь ты такой же...       Она осеклась, когда стражницкая кираса с лязгом упала на пол. Не теряя времени зря, Безымянный уже стаскивал с одной ноги противно хлюпающий сапог, прыгая на другой. – Я – твое сокровище, моя дорогая Кассия! Иди же ко мне, я так долго ждал нашей встречи! – Уже иду, дорогой! – отозвалась она, одновременно толкая наглеца так, что тот не устоял на ногах и плюхнулся на пол, и звонко прокричала в арку, ведущую в коридор: – Рамирес! Джеспер! У нас тут небольшая проблема!       Как только названные воры влетели в зал, Безымянный вдруг осознал, что у него проблема вовсе не небольшая, а, скорее, наоборот. Вновь страсть к коварной обманщице создала ему неприятности и могла стоить жизни в самом ближайшем будущем – уж очень серьезный вид был у этих троих! К тому же они были вооружены, а его меч стражника, вероятно, ржавел где-то на дне гавани. Два грубых мужлана явно смекнули, что к чему – и шутить не были намерены вовсе. Даже забытое на сковородке мясо словно бы настойчиво намекало герою, что ситуация запахла чем-то настолько скверным, что пора...       Как он умудрился прямо из сидячего положения прыгнуть прямо к потайной лестнице, а затем прыжками помчаться по ней наверх – не поняли не только воры, но даже сам Безымянный. Пару раз раньше ему доводилось слышать о ловкачах-акробатах, умевших вытворять своим телом несусветные трюки и прыгать так высоко, как обычный человек никогда не сможет – а теперь, похоже, и сам вдруг научился чему-то подобному! Под гневные вопли взбешенных, но безнадежно отставших воров, герой добежал до двери, что вдруг оказалась не запертой, вылетел комнату, запер дверь, исхитрившись мгновенно отыскать нужный ключ – и тут же забаррикадировал ее всем, что только подвернулась под руку. – Ай! – вдруг взвизгнула одна из тех вещей, что были так бесцеремонно им потревожены, а в следующий же миг отвесил герою звонкую оплеуху. – Совсем ополоумел? Я уважаемая женщина – и не могу позволить неизвестно кому – и сразу... И не кивай мне тут с таким идиотским видом, сейчас это ни к чему! Неужели повздорил с... ней?       Из-за потайной двери в канализацию послышалась возня, сдавленное чертыхание – и тихий, но настойчивый стук. Стучали, впрочем, недолго. Вскоре заскрипел открывающийся замок – но дверь не сдвинулась с места. – А ты хорош! – усмехнулась Ханна, слезая с загородившей дверь кучи пожитков, после чего озорно подмигнула Безымянному. – Хотели раздеть до нитки, но ты успел уйти? Ничего, Кассия вспыльчивая, но отходчивая, через неделю-другую вернешься и... Что это ты вытворяешь?       Герой, почти не слушая весь этот лепет, уже беззастенчиво и совершенно недвусмысленно стиснул в объятиях и прижал к себе прекрасную даму, так кстати появившуюся перед ним. Ах, Ханна! – Ах, Ханна... – простонал он. Вот только, вероятно, его вид в глазах хозяйки постоялого двора был слишком отталкивающим – особенно то, что влюбленный щеголял босиком и в тряпье, которое носил еще в колонии. В итоге герой и был бесцеремонно оттолкнут – да так, что долетел до самой двери, ведшей наружу. – Так ты и к ней, значит, полез с... этим? – выражение лица Ханны сейчас не имело ничего общего с обычным приветливым выражением, с которым она встречала посетителей. – Ах ты грязное животное, а теперь и ко мне... Стража! Стража, сюда, скорее – на меня напали!       Разъяренный женский вопль, казалось, прокатился по всем окрестностям, достигнув не только лишь ушей ближайших стражников, но и слуха самого лорда Андре. А ведь по уставу стражи «нападение на благородную даму суть преступление, равнозначное подлому убийству, не подлежащее оправданию». Да что же такое с ней... и с ним тоже, но главным образом – с ней – происходит? Кажется, самое время бежать отсюда прочь. И даже не бежать со всех ног – лететь!       И вновь посыл оказался таким сильным, что прямо на глазах у перепуганной Ханны Безымянный принял свой мушиный облик – и с громким жужжанием вылетел на улицу. Позади уже грохотали тяжелые сапоги и неслись вопли о «грязной твари». Под этот аккомпанемент он пролетел совсем рядом с жадным магом Дароном, который вновь обирал какого-то простофилю, обещая даровать тому «свое благословение». Увидав совсем рядом острые жвалы и не менее острое жало, святоша с визгом кинулся наутек, а пересчитываемое им золото со звоном разлетелось по мостовой, привлекая зевак. Среди начавшегося столпотворения Безымянный оторвался от преследователей и с надсадным жужжанием исчез в проеме городских ворот.

***

      К счастью, погони не было: эти грозные, но ленивые паладины не слишком-то любили отходить от городских стен. И, синхронно погрозив удаляющейся «твари» кулаками, они вновь застыли на своем посту, словно ничего и не произошло. Между тем герой летел все дальше, мало что соображая от страха, и своей целеустремленностью пугая шастающих по окрестностям волков. Лишь добравшись до приметной, высеченной прямо в крутой скале лестницы, Безымянный немного пришел в себя.       Да уж, набедокурил он в Хоринисе так, что возвращаться туда в ближайшее время было попросту опасно. А если обо всем узнает еще и Андре, то придется платить такой штраф, что даже Ксардас, пожалуй, ничем не сможет выручить своего избранного, предпочтя отправить кого другого – да хоть того же Лестера. И что ему теперь делать, чтобы добыть достаточно золота – грабить фермы?       Неподалеку как раз была одна, принадлежащая типу со странным акцентом по имени Акил... которого он, герой, сперва неплохо так выручил, а затем и ограбил, обманом забрав ценную посылку. Если у простого фермера нашлось что-то столь ценное, чтобы заинтересовать гильдию, то, может, стоит повторить?       Вновь приняв человеческий облик, Безымянный бодро зашагал к ферме, пусть без сапог это было не особенно удобно. И тут его вновь словно приложило обухом по рыжей макушке, а глупая улыбка опять появилась на лице. Кати...       Молодая и привлекательная – для регулярно трудящейся в поле крестьянки – она сидела на завалинке возле дома и медленно расчесывала свои густые рыжие волосы – такие же, как и у него. Это явно был знак богов – и пропади они пропадом, все эти неотзывчивые городские барышни! Ему, простому парню, вполне по душе и такая вот, естественная красота простой крестьянки из глухомани. Нужно лишь не глупить, правильно себя преподнести – и все будет хорошо! У него, по крайней мере. – Привет, красавица! Как поживаешь? – лучась улыбкой, выдал Безымянный свою коронную фразу. – О, привет, красавчик! – тут же вспыхнула эта крестьяночка, сияя ответной улыбкой и не отводя своих тут же заблестевших глаз от его лица. – Если ты к Акилу, то он куда-то ушел, сказав, что вернется нескоро. А если ты просто проголодался и зашел на миску печеной репы... Хи-хи! – Нет, я... Нескоро, говоришь? Это что же у тебя за муж такой, чтобы оставить красавицу жену скучать, и убрести куда-то... в таверну, наверное? – Ой, и не говори, мой храбрый защитник! Одно наказание, а не муж: жадина, грубиян неотесанный... Не то что некоторые, – и вновь стрельнула глазами в сторону героя.       Взгляд зеленых глаз так и обжег изнывающее без любви сердце. Эге, да эта девица – тот еще демон в юбке! – Тогда я как раз к тебе, красавица, – воодушевился герой. – Слыхала, что лорд Хаген на днях издал новый декрет? Молодых и красивых девиц, вроде тебя, ни в коем разе не следует надолго оставлять без внимания и защиты, а виновному грозит... – Да хватит заливать уже, защитник! – совсем раскраснелась Кати. Быстро осмотревшись, она вскочила на ноги и вцепилась в руку героя. – Пошли скорее, пока Акил не вернулся!       И ловко юркнула в двери дома, не забыв поманить «защитника» за собой. Безымянный несколько растерялся и задумался, но тут из за угла вразвалочку вышел его старый знакомый Рухар – завсегдатай ближайшей таверны и чемпион тамошних пьяных соревнований. Заметив нерешительность в глазах своего приятеля, крестьянин заговорщически усмехнулся и мотнул головой, словно говоря: ну и чего же ты ждешь? Вперед!       Мгновение спустя эти же слова произнес и сладкий голос Кати, добавив: «крысеныш ты этакий».       Ободренный «крысеныш» влетел в дом, сразу заметив, что хозяйка тоже не теряла времени зря: ее платье небрежно валялось на лавке, а сама Кати уже разлеглась на широкой постели. Из одежды на ней осталась лишь тоненькая ночная рубашка, что мягко обрисовывала такие соблазнительные формы, что... ух, гром и молния, Спящий и его орки! Пробудись, о Спящий! Каторжные тряпки словно сами собой слетели с тела, он рухнул на жалобно заскрипевшую кровать, схватил нежно улыбающуюся красотку в объятия, впился в сахарные уста жесткими губами и... – Где есть этот глупый бездельник? – как гром Инноса донеслось со двора.       Безымянный вздрогнул, узнав голос хозяина фермы, рядом округлила в испуге глазки и Кати. – Я есть знать, что к моей жена явился какой-то сукин сын! – снова, уже громче донесся до них голос, так безжалостно коверкающий сладкозвучный миртанский язык. – И у меня для него есть для него славный подарок, ха-ха! – Ой, муж пришел... – запоздало пролепетала неверная супруга, словно герой сам еще не понял, что влип в очередную передрягу. – Тебе нужно спрятаться... Давай в сундук, скорее!       Ну уж нет! Все анекдоты в Миртане, где фигурировали жены и любовники, пестрели именно сундуками и тому подобным, куда ревнивый муж заглядывал в первую очередь – а становиться героем грустной истории Безымянный вовсе не собирался. Под кровать? Нет, еще хуже. Может – в мешок? Такое ощущение, что один из тех больших мешков в углу только что пошевелился, словно там уже сидел кто-то... Ну точно демон, а не баба! Была не была – придется лезть в окно...       В одно движение сгребя с пола свою скудную одежонку и чьи-то старые-престарые сапоги, герой рыбкой выскочил в жалобно звякнувшее окно и понесся в лес, провожаемый взглядом довольно скалящегося Рухара. Когда беглец скрылся за деревьями, старый пьянчуга покряхтел и зашагал в сторону таверны Орлана – уж и расскажет он там сегодня историю!       А из дома между тем продолжали доноситься крики: – Где он? Где есть этот сукин сын тролля и глупой ящерицы? Почтенный маг Исгарот содрал с меня кучу монет за подарок для этот глупый дурак! – Акил, милый, здесь... совсем никого нет! Я одна, решила немного вздремнуть, пока тебя не было. Я так скучала... – Крестьянский жена не скучать, пока на ферме есть много работа... Ага, он есть в мешке! Глупый дурак попался! – Я... я все объясню! Акил, ты не так понял, это злой маг, которого поймали работники и принесли сюда – видишь, какая черная мантия? Если его сдать лорду Хагену, можно получить много золота в награду... Акил, зачем тебе этот свиток? – Я верный слуга Белиара, вершитель его темной воли здесь и если вы... вы не имеете права, я буду жалова...а-а-а! – Ха-ха-ха! Один огненный стрела в твой филейный часть надолго отучить тебя жаловаться и ходить, куда не следует. Глупый жена, я пошел в таверну, а ты, темный маг, туши свои окорока сам. Всем пока!

***

      И вновь он в бегах, унося свою... свою честь куда подальше от разгневанного фермера – благо, превращаться в кровавую муху с каждым разом становилось все проще. Хотя бы здесь он был в выигрыше... Везло еще и в том, что невероятно расплодившиеся полевые хищники и зловредные гоблины в таком облике попросту не обращают на него внимания, как и шатающиеся здесь и там маги в черных робах, ищущие. Безымянный уже смутно догадывался, кого именно те искали, но от этого ситуация лишь становилась еще неприятнее. А что касается его деликатной проблемы, то похоже, что еще одна попытка с треском провалилась – а ведь все так хорошо начиналось! Если бы только зловредный Акил не вернулся так рано, он вполне бы успел всласть развлечься, а затем пошарил бы и по его сундукам и узнал, что такого ценного поставлял этот фермер в город. Не из-за репы же, в самом деле, злодей Нагур убил того посыльного? А денежки-то бы сейчас пригодились, как никогда...       А дорога вилась и вилась. Безымянный смутно помнил, как где-то в этих местах он наткнулся на бандитский тайник, из которого забрал весьма приличный арбалет, хорошо послуживший ему пару раз... Пока не был продан, чтобы оплатить штраф за драку с Валентино. Как знать, может и сейчас ему удастся отыскать что-то ценное?       Похоже, что ценное отыскало его само: из зарослей высокой травы, которой зарос берег протекавшей совсем рядом речки, вдруг выбрался насквозь промокший лысый мужик в робе послушника – и рысью припустил по дороге в том же направлении, что и герой. Но Безымянный все же узнал этого типа неприятной наружности – никто иной, как привратник монастыря Педро, некогда затребовавший за вход в обитель монахов целую кучу золота и овцу в придачу! И это при том, что герой вовсе не желал до скончания дней читать молитвы, а имел несколько более... меркантильные интересы.       «Ага, глупый вредный старикан Педро! – по-мушиному прожужжал герой, ловко заходя послушнику "в хвост". Сейчас посмотрим, кто кого разорит!»       Все внимание Безымянного было сосредоточено на правой, судорожно сжатой руке монастырского скряги, в которой болтался какой-то роскошный амулет с большим, алым словно кровь, камнем. Даже по виду, тот стоил целое состояние!       Все прошло как по маслу: ядовитое жало плавно вонзилось в худое плечо монаха, мушиная голова тут же проскользнула в петлю цепочки амулета. Вперед и вверх – и вот она добыча! И запоздалый истошный вопль позади – крик морально и физически униженного дармоеда. Великолепно!       «Педро-Педро – е!» – опять же по-мушиному прожужжал герой, издевательски вильнув жалом на прощание, после чего отправился по своим делам. Если немного срезать через лес, то где-то к югу будет лежать ферма Онара, крупного землевладельца, что не в ладах с городскими властями. Там его точно не выдадут Андре – и как знать, может после таких вот подвигов удастся даже стать одним из здешних наемников?       Во всех смыслах окрыленный герой вскоре увидел эти приземистые, зато просторные дома, принадлежащие здешнему лендлорду. Ага, вот уже и часовенка, а там, где поднимаются густые клубы дыма, похоже, вновь торчит этот любитель болотника Дар со своими мерзкими самокрутками. Все, можно приземляться.       Дар, почти полностью ушедший в блаженное забытье, успел увидеть, как крылатая тварь вдруг превратилась в смутно знакомого ему парнишку – но только безразлично пожал плечами в ответ. После пятой самокрутки он порой видел и не такое: то орков, то страшную образину в железной маске, а в последнее время все чаще являлся какой-то дурацкий костлявый дракон, который все пытался его, Дара, в чем-то убеждать. Зато после седьмой пропадал даже назойливый ящер и оставалась лишь пустота... Вот только нынешняя самокрутка была лишь четвертой! Ясно, после четвертой люди превращаются в мух... или наоборот? Кажется, это тот парень, который...       Наемник только хотел уточнить у странного гостя про странный табак, после которого ему привиделся сам король Робар – но шустрый тип уже куда-то улизнул. Зато пятая порция болотника никуда не пропала и через минуту была пущена в дело.       А Безымянный меж тем уже добрался до поместья Онара и уже собирался попросить кого-нибудь из наемников позвать сюда местного казначея и нумизмата Василия «по одному важному делу», как вдруг повернул голову – и понял, что вновь пропал. Опять, едва завидев женскую красоту, он ощутил, как стремительно теряется все самообладание и сноровка прожженного интригана – юная прелестница Елена, дочь того самого Онара, ну зачем Белиар велел тебе появиться именно сейчас? Старый скряга бы точно купил для обожаемой дочери такую красивую безделушку, сейчас ловко скрытую под каторжанскими тряпками – но только сейчас герою даже думалось об этом с трудом. Онар? Ой, а кто это? – Здравствуй, краса-авица! – снова фирменное приветствие героя. И рот сам собой растягивается в дурацкой улыбке.       Белиар, она это заметила! И тут же нахмурилась. – Я помню тебя, рыжее недоразумение. И вот тебе мой совет от чистого сердца: ступай отсюда подобру-поздорову. Мой отец очень не любит, когда на меня глазеют всякие пришлые из города, а когда это еще и типы вроде тебя... Сентенза!       Рядом, словно из-под земли, показался седоватый наемник в мощной стальной, отороченной мехом волка броне и криво, по-волчьи же, ухмыльнулся, почуяв испуг гостя. – А ведь ты мне с самого начала не понравился, парень! – заявил он, ухватив своей массивной лапищей Безымянного за шкирку и встряхнув, как нашкодившего щенка, явно намереваясь выставить героя прочь, заодно отвесив пару ласковых. – Вот и не обессудь! – Подожди! Не нужно его бить... пока что, – вдруг вмешалась красавица, о чем-то напряженно думавшая во время «дружеского» приветствия. – Да, он какой-то чудной сегодня, я думаю – просто одурел в своих казармах. Отведи его к Текле, пусть та покормит несчастного оборванца чем-нибудь... А потом он пойдет отсюда и больше не будет творить глупости, верно?       Вопрос явно прозвучал для Безымянного, но тот только и мог сейчас, что глупо улыбаться. Елена, как же ты хороша, когда сердишься! – Верно, хозяйка! – ответил за него наемник и бодро поволок оборванца прочь с глаз наследницы лендлорда. – Шевелись, счастливая твоя душа! Ты бы улыбался еще шире, если бы только знал, как тебе сейчас повезло...       Парой минут позже герой уже с треском приземлился на колченогий стул в заведении здешней кухарки, которая с ворчанием поставила перед ним миску какого-то, порядком остывшего супа. – А похлебка что, кончилась? – неудержимая тяга ко всему женскому вновь поднимала голову – вот только и Текла, и ее похлебка нравились Безымянному одинаково сильно. Или вторая – даже больше. – Хотя бы горшок облизать... – Похлебка стоит денег, – невозмутимо заявила кухарка, уперев руки в бока и сверля героя пристальным взглядом. – А у тебя, господин хороший, одежка – срам один, да сапоги с чужой ноги. Ты не из тюрьмы ли паладинской сбежал часом? Ешь, что дали, раз уж хозяйка за тебя слово замолвила, а не нравится – так изволь. Поднимайся и грибы... – Какие-такие грибы? – не понял Безымянный. – Если черные, то мастер Константино обещал... – Греби, говорю, отсюда! – вдруг взвилась Текла. – Кормежка ему, видите ли, не по нраву! Думаешь, я не заметила, как ты на меня смотришь, образина рыжая? А сам-то... Да на тебя одна только Бетси и поглядит ласково, пожалуй – и то, если обалдуй Пепе не против будет. А теперь – сгинь, пока Сентенза с Раулем не вернулись. Топай уже!       «Хм, Пепе, – смутно припоминал герой, шагая прочь. – Вроде бы, здешнего пастуха так звали, которого подставил этот боров-наемник Буллко. Было дело, пастух тогда еще просил ему навалять, но... где я – и где Буллко? Не-е, спасибо. Вот только откуда у хилого бедного пастуха какая-то Бетси?»       И тут же гадливо сплюнул. Ой Текла, язык без костей! Он что, должен позволять себе то же самое, что и придурок Мад из колонии? Фу, мерзость! Получил же тогда этот чудила взбучку – как только он, герой, понял скабрезные намеки соседей. И это было к добру – больше Мад ему не докучал никогда.       «А теперь-то куда? – возник резонный вопрос у Безымянного, даже заставив застыть на месте. В городе и на ферме мне не рады, а монастырь... нет уж, лучше в чистом поле сырую репу грызть, чем туда. Опять же, потребуют тысячу золотом и... тьфу ты, опять это безобразие! Прямо хоть живьем под землю заройся, больше некуда!»       Хм, а ведь можно и под землю, да и шагать не так далеко. Местная колдунья, Сагитта, что живет себе одна-одинешенька в своей пещере, никого у нее нет... пока что. Если не к ней, то или в море, или в гости к Белиару – больше некуда!       В здешнем лесу, говорили, водилась всякая нечисть, в том числе и лютые звери мракорисы – помнится, на той охоте с Бартоком они натерпелись страху, наткнувшись на эту косматую образину. Но сейчас лес словно вымер, а герой без особого труда отыскал вход в заветную пещеру (хе-хе!), где живет красавица-ведьма. Сейчас они...       Безымянный ворвался в пещерный зал, где травница Сагитта обустроила свое жилище, словно молния. В каменном очаге горел уютный огонь, на алхимическом столе что-то медленно булькало в большой колбе, распространяя густой травяной запах. На столике рядом лежала раскрытая на середине книга – и ни следа хозяйки! Любимое глубокое кресло Сагитты пустовало. Не оказалось ее и в углу, где была обустроена скромная лежанка, ни за книжными полками, ломившимися от старых фолиантов...       Внезапно раздался звонкий треск, затем резко похолодало – и герой понял, что застыл на месте, не в силах повернуться. Скосив глаза, он заметил, что все его тело словно вмерзло в большую глыбу льда, напрочь исключив любую подвижность – и лишь голова продолжала торчать над этим холодным безобразием. – Так-так, и кто же это ко мне пожаловал? – раздался тихий голос из темного уголка пещеры. Хозяйка вышла из теней, неспешно зажгла факел и шагнула вперед, чтобы разглядеть того, кто угодил в ее ловушку. Присмотрелась – и, кажется, узнала. Виновато улыбнулась. – А, это ты. Извини, гость, но время сейчас такое, сам понимаешь – то орки, то нежить буянит... Не волнуйся, мой лед не причинит тебе вреда. Сейчас я тебя... Ох, а это еще что с тобой такое?       Теперь Сагитта еще внимательнее всмотрелась в глаза героя, покивала, когда губы того вновь растянулись до ушей – и сама улыбнулась в ответ: загадочно и немного страшновато. – Теперь понятно, почему ты сюда влетел, словно ошпаренный луркер! – протянула Сагитта, не спеша, впрочем, снимать морозные чары. Ох, давненько я уже не видела любовного зелья, которое бы так крепко брало мужчину за жабры и не отпускало... Сам сподобился или кто-то помог? Похоже, что сам. Как-то оно там звучало – так, вроде?

«Последняя капля пьянящего зелья,

Щедро залитая нищих весельем,

Святой эликсир из рук, пахнущих кровью –

И жаркий суп – тот, что сварен с любовью...»

– Как-то так случайно получилось, верно? – уточнила, закончив декламировать, ведьма – и укоризненно покачала головой. – Глупое, глупое зелье. Сколько горя от него было Хоринису когда-то – и не передать словами. Без должного наблюдения любые чары опасны, поверь старой женщине... Ничего, есть у Сагитты хорошее средство, которое может помочь – сам же ты, помнится, и помогал мне добыть его. Погоди-ка минутку.       Спустя несколько минут травница вернулась к изнывающему от страсти и скуки герою с небольшой чашкой, в которой лежал одинокий комок чего-то, истолченного в кашицу. Подцепила деревянной щепкой, понюхала, сморщившись. И вновь загадочно улыбнулась Безымянному. – Будь паинькой, открывай рот и сразу же глотай. Сразу – понял?       Герой хотел кивнуть в ответ, но лед не позволил этого сделать. С трудом открыл пошире рот, в который тут же сунули липкую массу – и, пусть через силу, но проглотил: вкус был на редкость омерзительным. С трудом подавив рвотные спазмы, Безымянный с трудом принялся глотать воздух.       Немного позже стало полегче. Вид травницы уже не вызывал никаких лишних эмоций – просто женщина не первой молодости и не особо красивая. Ничего особенного, помогла – и спасибо. Через минуту сковывающий тело лед растаял.       Через пару часов напоенный чем-то бодрящим герой уже собирался в путь. Оставаться с ведьмой в этой глухой дыре ему уже было невтерпеж – нет уж, лучше поговорить с Андре и заявить, что был заколдован ведьмой, ищущими – да хоть и самим Спящим с его выводком драконов! Он же умеет, если приспичит, рассказывать байки – поверят, никуда не денутся! – Кстати, а что это ты мне такое дала? – напоследок спросил герой, уже думая, как скорее добраться до Хориниса и во сколько ему обойдется разобраться с этими неприятностями. Ведь если проблему способно решить звонкое золото, то это и не проблема вовсе, а расходы.       Травница внимательно на него посмотрела и, убедившись, что Безымянный сошел с ковров, выстилавших ее логово, призналась: – То самое солнечное алоэ, которое ты тогда собирал. Вместе с тем, собственно, на чем оно росло. Знаешь, помет черного тролля – великая вещь! – и скрылась в глубине пещеры, не ожидая реакции героя. А реакция была довольно бурной, пусть желудок героя и был практически пуст.       А на выходе из пещеры уже стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, великий и ужасный темный маг, более известный как Ксардас. Его белые, пугающие глаза уставились на порядком удивленного героя. – Бездельничаешь? Я уже говорил тебе, что время не ждет, нам нужно как можно быстрее... быстрее... – взгляд мага уперся в грудь Безымянного – туда, где из прорехи одежды предательски проглядывал великолепный амулет. Тот самый. – Подожди, так ты... уже? – Ага, безмятежно кивнул герой, но тут же одумался. – В смысле? Уже – что? Извини, ты так забавно растерялся, что я растерялся тоже. – Амулет, который ты носишь – это навершие... Тьфу ты, это из другой... Это и есть Глаз Инноса! Я был уверен, что враг попытается его украсть, возможно даже – уничтожить, а ты будешь долго и героически пытаться этому помешать, после чего мы с Ватрасом соберемся и немного... Кхм, неважно! Избранный, амулет уже у тебя, а значит – пора нанести поражение... – Не пора. – Ты слишком юн, чтобы перечить мне, избранный! Не забывайся и помни: это именно я сотворил тебя, как героя, я и никто... Что такое? – прервал гневную тираду Ксардас, увидав, что Безымянный пытается что-то сказать. – Эй, да я вообще-то молчал! Это не я перечил тебе, а... – Именно. Это сказал я. Точнее – Я, – вновь раздался дерзкий голос оппонента – звучный, глубокий, полный какой-то нездешней безмятежности.       Теперь маг точно уловил, что слова исходили от самого Глаза Инноса. Но как, неужели он не был даже... – Как видишь – не был, отступник Круга Огня, Мой отступник! – в голосе заметно прибавилось злорадства. – Мой Глаз, к счастью, не был даже поцарапан, несмотря на все твои надежды добиться этого и использовать мощь амулета чисто номинально. Ты проиграл, маг: Глаз находится у Моего избранника – и Я вижу тебя и все твои помыслы. И даже то, что затеял Мой младший брат со своим выводком зверушек, которым придется убраться подобру-поздорову, если только они не жаждут вкусить ярость Моего Священного огня! И Бел, я знаю, что ты слышишь Меня сейчас. Так что же ты выбираешь? – Вообще-то я долго готовился продолжению нашей с тобой игры, старший братец, так что готов действовать хоть сейчас! – раздался новый, мрачный и глубокий голос, приведший Ксардаса в не меньшее изумление: теперь заговорила сама его зачарованная мантия чернокнижника! – Итак, твой Человечек против моих Зверей. Реванш! Твой ход, Светлый! – Никакого хода не будет, вы оба! – громом прогремел и третий голос, на удивление гармоничный, но донесшийся неизвестно откуда. – Мир смертных находится под моей опекой, а вам двоим запрещено меряться силами здесь и разрушать с таким трудом достигнутый Баланс! – Ну Аданос! – в один голос почти простонали два других божественных брата. – Ты просто невыносимо скучен, сейчас как раз должно было начаться самое интересное! – Да уж, бой жалкого человечка против четырех миленьких драконов! – кровожадно добавил темной бог, но в ответ раздалось звучное фырканье. – С силой моего избранного – это не проблема! А вот устоит ли очередной твой маленький храм, когда мы доберемся туда... Да-да, и та костлявенькая тварь, которую ты там прячешь, мало что сможет сделать... – Никто никуда не будет добираться! – громогласно заявил на эту браваду Аданос, после чего послышался звук, словно по полу звонко застучала россыпь каких-то мелких предметов. А затем – недовольное ворчание. Лишь несколько мгновений спустя Ксардас понял, что так могли бы греметь сброшенные с доски шахматные фигурки. – Эй, а почему это пешка Инноса все еще на месте, когда мои фигуры сбили? – вдруг возмутился Белиар и, судя по звуку, даже топнул ногой от негодования. Нечестно! – Несмотря на то, что случай подарил ему Амулет раньше срока, герой, технически, еще не сделал свой выбор и не стал на сторону Света, – терпеливо пояснил Аданос. – Он просто человек. И, предвидя вопрос Инноса, Я отвечу: нет! Пока сам человек не решит отказаться от Твоего Глаза – тот принадлежит ему по праву трофея. И Человек не убил Зверя... – Ибо пришел занудный Средний брат! – вновь дуэтом заявили Иннос с Белиаром. – Пошли уже, Бел, я знаю еще одну интересную игру... – Возрадуйтесь же, смертные, ибо Я уберег вас ныне вновь! – провозгласил бог Равновесия. И все стихло.       Безымянный ошалелыми глазами посмотрел на Ксардаса – и тот ответил точно таким же взглядом. После чего глубоко вздохнул. – Признаю, – заявил темный маг, понемногу успокаиваясь, – что пытаться сыграть в игры этих всемогущих детишек было довольно глупым, пусть и заманчивым делом. Что ж, похоже, на этом заканчивается история твоего великого подвига, герой. Что будешь делать дальше? – Я? Да просто отправлюсь отсюда подальше, пошло все в ж-ж-ж... – Избранный вновь превратился в кровавую муху, поправил висевший на шее амулет и взмыл в воздух, без сожаления оставив друга и учителя стоять в одиночестве.       Впрочем, продлилось то недолго. Выглянувшая из пещеры Сагитта и поманила мага к себе. Ксардас помешкал лишь пару мгновений – и вдруг преподнес ведьме появившийся у него в руках роскошный букет серафиса, несведущими называемого также синей бузиной. Сагитта деланно удивилась, но приняла подарок. – И чем займешься теперь, старый ты ворчун? – спросила она, перебирая сиреневые лепестки. Ответом был тяжелый вздох. – Пока не придумал. Все так хорошо складывалось, я, казалось, просчитал все на много ходов вперед, все предусмотрел – и на тебе. Пока посижу в своей башне, придумаю новый план... У тебя есть какие-то идеи? – Возможно, старый ты греховодник. Очень даже возможно. Что ж, если пока ты ничем не занят, не составишь ли компанию одинокой старой женщине? У меня есть одно крайне любопытное средство – только-только сварилось! Было бы интересно услышать твое мнение, великий и ужасный Ксардас!       Рука об руку они вошли в пещеру.