Фосфофиллит

- …Антарк, - раздается ее голос в пустой комнате.   - Сегодня первый день первой весны, которую я проживаю - или, полагаю, переживаю заново? Было странно снова встретиться с Алмой и остальными здесь в первый раз. Не то чтобы у меня были какие-то воспоминания о том, как это произошло в самый первый раз.   Фосфофиллит неловко смеется, поглаживая длинные бирюзовые локоны.   В ответ ей была тишина.   - Я вернусь завтра.   Слова с трудом вырываются из ее горла.   Антарктицит слушает стук каблуков по камню, затихающий вдали.   Она с удивлением смотрит вслед исчезающей спине Фосфофиллит, а в ушах, заполненных жидкостью, все еще звенит голос той, кого она до этого не слышала.   (Он высокий, детский и милее, чем она себе представляла. Он также звучит более серьезно, чем должен.)   Просто... что это было?  

***

  - Ох, - Антарктицит остановилась, каблуки подняли в воздух снег. - Луняне, хм.   Антарктицит до сих пор кристально ясно помнит тот день, когда она нашла Фосфофиллит на Пляже Начал.   Ее привлекло - как и Учителя, когда родилась Антарктицит - появление лунян вдалеке, которые даже не пытались приблизиться. Она помнит, как рванула вперед с догадкой - и страхом, потому что это был первый раз, когда из-за нее могли кого-то забрать.   Уничтожить лунян было легко. Собрать упавшие куски фосфофиллита было не так-то просто.   - Это не хорошо, - заключила Антарктицит, осмотрев пляж в пятый раз. Она со вздохом посмотрела на частично разбитое лицо. - Кажется, твой глаз упал в океан. Я схожу за ним...   Ее останавливают сколотые пальцы, цепляющиеся за перчатку.   Антарктицит остановилась. Она с любопытством уставилась на другой самоцвет.   Один прищуренный голубовато-зеленый глаз с беспокойством смотрел на нее. Ее рот двигался, но из него вышло ни звука.   Антарктицит задумалась, выглядела ли она такой же уязвимой, как этот самоцвет, только родившись.   - Я быстро. - заявила она, высвобождая руку в перчатке из хватки другого минерала. Другой камень все еще не был убежден, поэтому Антарктицит нарисовал на песке стрелку, указывающую на океан. - Вот так, если со мной что-то случится, Учитель будет знать куда я пошла, да?   Самоцвет все еще, казалось, не была убеждена, поэтому Антарктицит прыгнула в воду, прежде начались новые протесты.   - Она добрая, - думает Антарктицит, осматривая окрестности. Даже ценой собственной жизни этот новый самоцвет заботился об ее безопасности. Вот почему Антарктицит еще сильнее захотела найти ее потерянный глаз. Она была первым самоцветом, который Антарктицит когда-либо находила, и она не заслуживает быть сломанной с самого начала.   Когда Антарктицит вернулась на берег в мокрой одежде, она была ошеломлена, когда новый самоцвет потянулась к ней своими короткими обрубками и со страдальческим выражением лица.   Там был Учитель. Он чинил новый камень.   Тем не менее, самоцвет тянулась к Антарктицит и не прекращала до тех пор, пока Антарктицит не была плотно прижата к ее боку.   Антарктицит помнит, как уронила глазное яблоко на колени другой, а Конго улыбнулся ей.   - Фосфофиллит, - льдины столкнулись, и закричали. - Твое имя будет Фосфофиллит.   Она помнит осколки фосфофиллита, впившиеся в ее зимнюю форму. Она помнит тяжесть фосфофиллитовой головы на ее груди.  

***

  - Сегодня шестьдесят пятый день с окончания третьей зимы.   Фосфофиллит слабо улыбается.   - Сегодня… я встретила Киноварь.   Ее голос дрожит. Она опускает голову.   - Киноварь… как обычно, совсем одна. Она в одиночку дежурит по ночам, с этим неприятным выражением лица. Такая колючая, как всегда, - смеется Фосфофиллит. - Она нисколько не изменились.   - Но если есть что-то хорошее... так это то, что она обиделась, когда я спросила ее, хочет ли она отправиться на Луну.   - Это единственное хорошее.   Фосфофиллит замолкает на долгое время, затерявшись в месте, куда Антарктицит не может за ней последовать. Прошло немного времени, прежде чем ее лицо озарилось улыбкой.   - Но давай поговорим о чем-нибудь другом, ладно?   Она сияет, садясь на стул, сделанный Обсидиан, и тянется за бумагой.   - Сегодня я наконец-то набралась смелости зайти в библиотеку. Там была Лазурит. С ней было приятно общаться, как я и думала, хотя я не буду сравнивать себя с ней... Честно говоря, я все еще думаю, что она злая. В любом случае, у меня есть книга! Учитывая насколько она умна, я уверена, что после прочтения у меня будет болеть голова, но... Не узнаешь, пока не попробуешь, верно?   На ее лице появляется саркастическая улыбка.   Антарктицит, как всегда, слушает и удивляется, но если у нее и есть какое-то мнение о болтовне Фосфофиллит, она научилась держать его при себе всю зиму.  

***

  Первый самоцвет, найденный Антарктицит, была такой же, как и все остальные.   Антарктицит наблюдала и помогала с операцией, которую проводил Учитель, выравнивая черты лица Фосфофиллит; Она поддерживала другой камень руками в перчатках, когда та начинала ходить, пошатываясь, ещё не привыкнув к своим новым конечностям; Она учила ее, как одеваться самостоятельно, как передвигаться по школе, как быть осторожной, чтобы не разбить друг друга, и всем другим подобным мелочам.   Фосфофиллит научилась всему гораздо быстрее, чем она сама. На самом деле, даже немного страшно, как быстро она это сделала. Будто бы она уже делала это раньше.   - Она умный ребенок, - сказал однажды Конго. - Возможно, даже умнее, чем Киноварь.   Фосфофиллит, разумеется, выбрала именно этот момент, чтобы споткнуться о собственные ноги, как будто они были свинцовыми. Она разлетелась на тысячу кусочков, когда Конго добавил:   - А может и нет.   Любопытное создание - Фосфофиллит. У самого молодого самоцвета есть привычка подбегать к пруду возле школы и любоваться своим отражением, корча при этом самые странные рожицы и принимая самые странные позы.   - Я не буду тебя чинить, если ты...   Всплеск.   Антарктицит сняла каблук и угрожающе подняла его к лицу другой, когда та радостно посмотрела на нее, держа сломанную руку в руке.   - Приказ Учителя или нет, я починю тебя после того, как собственноручно сломаю тебя.   Затем Фосфофиллит попыталась вырваться из ее хватки.   Но, несмотря на все небольшие успехи, быстрый прогресс и нормальное поведение, которых она иногда добивается, Фосфофиллит порой ставит ее в тупик в другом.   - Что ты делаешь в моей постели?   Фосфофиллит невинно улыбнулась, подняла руки и сделал пальцами непристойный жест - тот, которому она недавно научилась у Учителя, показывающий спаривание животных, к большому недовольству Антарктицит.   Лицо Антарктицит потемнело. Она взмахнула своим зазубренным мечом, а Фосфофиллит быстро подняла руки, сдаваясь.   - Я оставлю тебя на растерзание Борт, если ты действительно имеешь это в виду.   Фосфофиллит беззвучно рассмеялась и опустила голову.   - Да ладно тебе. Просто побудь со мной немного, хорошо? - говорилось в записке, которую написала Фосфофиллит.   Они обе уже поняли, насколько Фосфофиллит отличается от других; как Фосфофиллит может быть похожа на Падпараджу, которая родилась с некоторыми досадными аномалиями. Это всего лишь еще один способ, которым Фосфофиллит ставит Антарк в тупик, потому что она никогда не говорила с Падпараджей; никогда не общалась с другими самоцветами, тем более с аномальными. Она не знает, что делать, кроме как быть мягкой и доброй и смягчаться самой...   Антарктицит пристально посмотрела на другой самоцвет, пытаясь проникнуть в ее мысли, которые Фосфофиллит, казалось, всегда скрывала за фальшивым фасадом.   Фосфофиллит помедлила и криво усмехнулась.   - Пожалуйста?   Это довольно печально, но Антарктицит растаяла, как и ее тело летом.   - Ладно, - она вздохнула, заворачиваясь в одеяло, уберегая себя от царапин во сне. - Но если кто-то из нас сломается к утру, отвечать перед Учителем будешь ты.   Фосфофиллит просияла и плюхнулась к ней в кровать, уткнувшись в покрытые одеялом плечи в знак благодарности. Если Фосфофиллит вообще не спала или если ее руки обводили места, атакованные лунянами в тот день, Антарктицит не сказала ни слова.  

***

  - Сегодня восемьдесят пятый день сороковой зимы.   Фосфофиллит криво усмехается.   - Сегодня... Лазурит забрали луняне, - она выдыхает слова, тупо глядя на свои руки. - Я видела Призрак. Она... они опустошены. Обе. Призрак и Каирнгорм. Призрак спряталась в библиотеке, но я мельком увидела Каирнгорм, когда наконец выбесила ее. Она была в ярости, как в старые времена.   Слабый смех.   Фосфофиллит колеблется.   - Но просто смотря на это... я задаюсь вопросом, стоило ли мне вмешаться и попытаться спасти Ляпис.   - Но… этого достаточно, да? Я имею в виду, я была храброй все это время. Совсем немного… ничего, если я смогу ненадолго прекратить, да? Антарк?   Антарктицит молча наблюдает. У нее нет ответов на слова, которые, кажется, не предназначены ей. Она чисто физически не может дать ответ на, скорее всего, риторический вопрос. Что она вообще должна сказать?   В конце концов, Фосфофиллит интерпретирует ее молчание по своему, как всегда.   - …Кого я обманываю? - ее глаза становятся жесткими. Она равнодушно смотрит на свое отражение в антарктиците. - Мы, самоцветы с низкой твердостью, не имеем никакой ценности, если мы не можем быть храбрыми… не так ли? Мне нужно работать усерднее. Стать сильной, как ты. Мне нужно защитить тебя и всех остальных, даже если это последнее, что я сделаю. Я не могу вспомнить, что произошло на Луне, но… мне нужно…   Фосфофиллит замолкает, погрузившись в свои мысли.   Она улыбается, когда уходит.   - …Увидимся завтра.

***

    Фосфофиллит – странная.   Это факт, который Антартицит уже давно приняла (с тех пор, как Фосс открыла рот и заговорила перед ее ванной). Но, похоже, другие самоцветы только сейчас начинают понимать, насколько Фосс отличается от них.   - Она маленький нарушитель спокойствия, по другому ее и не назовешь, - Жадеит часто заходила в ее комнату, чтобы просто пожаловаться. Плюхнувшись в кресло Фосфофиллит, сложив руки на возмущенно надутой груди с раздраженной Эвклаз стоящей рядом, Жад фыркнула. - Сначала мы думали, что она просто неуклюжая, и не может справиться ни с одной работой. Но, как оказалось, она просто не хотела делать ни одну из этих работ. Так нам сказал Учитель!   Эвклаз укоризненно улыбнулась.   - Ну, ну… Я не могу представить ее, работающей без Антарк, так что разве можно винить Фосс?   Эти слова взволновали Антарк, хотя она никак не могла это выразить.   Однако Эвклаз, похоже, обладает телепатией, поскольку она понимающе улыбнулась, глядя на ванну Антарктицит.   - Но с другой стороны это облегчение, - Эвклаз вздохнула. - Нам жаль, что мы оставили тебя одну так надолго, Антарк. Я рада, что ты наконец нашла себе партнера, особенно такого милого, - она захихикала.   Антарк, не привыкшая к компании и поддразниваниям, просто устроилась на дне ванны.   Ни Жадеит, ни Эвклаз не считают нужным сообщить Фосс, что Антарк находится в сознании в этой форме.   Но кроме них, в теплое время сюда приходят десятки других самоцветов.   - Нам стоит как-нибудь объединиться в пару модниц, Антарк! - громко рассмеялась Красный Берилл, размахивая нарядом над ванной. - Недавно я нашла твою записку; так мило, что кто-то наконец рассказал мне о своих предпочтениях - даже если это о Фосс!   - Сначала я подумала, что это очень мило с твоей стороны оставить мне предупреждение, - процедила Рутил, бледнея. - Но лишь после того, как Фосс сломалась в десятый раз, я поняла, что это была элементарная вежливость. Ну правда, чему ты учила этого ребенка?!   - Наконец-то я нашла записку, о которой мне рассказывали Красный Берилл и Рутил! - Обсидиан наклонилась, тяжело дыша. - Итак, итак! Какие материалы мне следует использовать? Ты дала мне хорошую идею о размере меча Фосс, но она немного хрупкая… Материал должен быть легким? Или мне следует выдолбить его?   Первые несколько визитов были связаны с крошечными записками, которые она оставила, разумеется потому, что Фосс - ее ответственность, а Антарк очень ответственная. Последующие же были больше связаны с самой Фосс.   - Разве ты не собираешься сказать ей, что ты в сознании в этом состоянии?   Лазурит рукой откинула волосы назад.   - Она буквально продиралась сквозь эти трудные книги, запоминала столько историй и сказок, чтобы рассказать их тебе, когда ты "бодрствуешь", что даже я боялась, что ее голова не выдержит всей этой информации. Она, в конце концов, не выглядит слишком умной. Она вообще рассказывает тебе сказки, когда ты в форме? Хм...   Ляпис моргнула.   - А, точно. Говоря об общении...   - А? Тебе и без этого хорошо? - Брови Желли нахмурились, напудренные руки остановились. - Но Рутил так старалась, чтобы сделать это для тебя. - Камни в форме букв в ее ладонях мягко шлепнулись в ее жидкое тело. - Ты не хочешь поговорить с Фосс? Фосс скучает по тебе, ты знаешь?   - Я знаю. - Антарк с некоторым усилием передвинула буквы. - Все нормально. Это не то, что нужно Фосс.   Ей нужен кто-то, кто будет слушать, не комментируя. Кто-то, кому по мнению Фосс, она может открыться. Неважно, если ей нужна другая форма Антарк. Важно то, что кто-то будет там, следя за (опасным) состоянием ума Фосс и помогая ей почувствовать, что ее слушают.   Желтый Алмаз вздохнула и раздраженно улыбнулась.   - Похоже, старость наконец добралась до кого-то еще.   Антарк намеренно отодвинул буквы-камни, когда Желли попыталась их схватить.   - Эй!   - Она попросила меня быть ее партнером, - прошептала Киноварь, стоя у двери, будучи очень далеко от Антарк. Антарктитцит не могла ее видеть, но у нее хорошая память, особенно на голоса. Она узнала другого самоцвета. - Фосс, то есть.   - Я думаю… это потому, что мы чем-то похожи. Она… Она всегда сбивает с толку, всегда ведет себя по разному. Это… странно.   - Но опять же, не мне об этом говорить.   - …Тебе следует ценить ее больше.   Каблуки Киновари цокали, пока она уходила, по-видимому возвращаясь к своей добровольной изоляции.   Антарктицит повернулась в своем жидком теле, размышляя и обдумывая визит, а затем размышляя еще немного - пока на следующий день, конечно же, не пришла Фосс, подпрыгивая на своих легких ногах и с обычной заношенной улыбкой, нарисованной на губах. Как всегда.    

***

- Сегодня тридцатый день сотой зимы.   Голос Фосфофиллит звучит, несмотря на то, что ее фигуру не видно. Должно быть, она снова прислонилась к ванне Антарктицит, несмотря на предупреждение Жадеит не засыпать там. (Она никогда не спит.) Ее голос тоже немного приглушен, по какой-то причине.   - Меня зовут Фосфофиллит. Здесь мне сто лет, а всего пятьсот два года - Эх, я по сути, уже старушка, да?!   Лучше бы Желли не слышать это.   - Но, ну... Это и правда так. Я старая и сморщенная. - Слышны звуки черкания по бумаге. Она что-то пишет? - Для будущей меня и Антарк прошлого и настоящего времени, я, Фосфофиллит, помню время, отличающееся от этого. Время, когда я была самым бесполезным самоцветом в школе на протяжении более трех столетий, время, когда я не могла найти работу всей своей жизни, время, когда я фактически убила Антарк из-за своей глупости...   Смех.   - Говоря так, я действительно бесполезна, не так ли? Никаких достижений. Два самоцвета, потерянных за год. Ни ног, ни рук, ни головы. Ээээм – с чего бы мне, собственно, начать? - Фосс почесывает голову. - Это тяжело, писать такую ​​биографию…   - Ну, да ладно.   - Все началось еще до моего трехсотлетия , когда Учитель позвал мееня и предложил работу...  

***

Это глупо.   Это идиотизм.   Но все, о чем думала Антарктицит в тот момент, когда она увидела, как на нее падают осколки фосфофиллита, было -   Это моя вина?   Она помнит слова Фосфофиллит о том, как Антарк – другая Антарк – хотела, чтобы ее руки были другими. Она видит, как странный способ сражений Фосфофиллит внезапно обретает смысл. Она слышит шепот слов, сказанных ею в пустой комнате –    - Если придется, я не прочь снова потерять эти конечности. В конце концов, такая, какая я есть, с таким хрупким телом, я мало что смогу сделать, чтобы спасти тебя, когда снова придет время.   Хочет ли она, чтобы это снова произошло?   Антарктицит не двигается. Потому что Борт уже разрубает лунянина, дикая черная грива хлещет воздух, когда она падает.   И Фосфофиллит падает вместе с нею, ее туловище - совершенно белое, как у Антарктицит - едва успевает поймать Рутил, заворачивая ее в белое пальто.   Учитель держал ее голову, пока самоцветы разошлись, сонно собирая разбросанные части тела.   Позже Рутил чинит ее с полузакрытыми глазами, мутными после сна. Зимняя пара освобождена от проводов остальных (как обычно). Антарктицит задается вопросом, могли ли остальные почувствовать ярость, грозящую расплавить ее изнутри. Даже Учитель не потрудился упрекнуть Фосфофиллит в этот раз, просто доверив ее Антарктицит.   А Антарктицит, склонившись над застенчиво улыбающимся самоцветом, лишь прищурилась.   - Почему... - спрашивает она, хватая другой минерал за руку. Фосфофиллит моргает. - ...ты всегда сражаешься так безрассудно? Мы, хрупкие самоцветы… без нашей храбрости мы никто, но есть тонкая грань между безрассудством и храбростью.   Она знает, что ее слова поражают Фосфофиллит. Они должны это сделать. Ее хватка крепнет.   - Мы можем иметь низкую прочность, но даже наши жизни, части и воспоминания что-то значат. Но ты…!   Она не уверена, какое у нее сейчас выражение лица, но оно должно быть, пугающее. Улыбка Фосфофиллит исчезает в мгновение ока, сменяясь нахмуренными бровями и поджатыми губами.   - Пообещай мне, - не задумываясь, требует Антарктицит.   Какая-то ее часть сопротивляется этой идее - это она здесь старшая. Она не имеет права выдвигать требования. Фосфофиллит не знает, что она знает – но остальные части не противятся.   - Пообещай мне, что ты перестанешь думать и делать такие безрассудные вещи. Иначе нет смысла быть партнерами.   Глаза Фосфофиллит расширяются. Она качает головой в ужасе от этих слов. Антарктицит не думает, что сможет вынести мысль о том, что они больше не партнеры, и подвергнуть Фосс еще большей опасности.   - Я обещаю, - Фосфофиллит цепляется за ее руку, записка пропитана отчаянием, и сунута ей в руку.   Она буквально трясется от мысли о потере Антарктицит как своего партнера.   Хорошо. Теперь она знает, что чувствует Антарк.   Даже после этого Антарк хотелось схватить ее за плечи и вытрясти остатки этой нелепой идеи из этой бирюзовой головы - до тех пор, пока слова не сорвутся с ее губ.   "Я обещаю."   Антарктицит думает, что она сможет цепляться за эти слова, пока не разобьется, с уходом Фосфофиллит до нее или после. Но сейчас, пока Фосс здесь, Антарк наклоняется и крепко сжимает их плечи - подражание большому объятию, которое Конго всегда им дарит.   - Хорошо, - Она закрывает глаза. Вдыхает запах цветов, которыми Фосс пахнет, после долгого лежания в траве. - Я ловлю тебя на слове.  

***

  - Извини, я не Фосс.   Самоцвет с застенчивой улыбкой усаживается на кресло Фосс.   Призрачный Кварц наклоняется над ванной, на ее губах все еще играет легкая улыбка, похожая на улыбку Фосс, но в то же время отличающаяся от нее.   При виде этого на ум приходит миллион историй - о Каирнгорм, другой части Призрак; о самой Призрак; о непоколебимой поддержке, которую обе части Призрачного Кварца оказывали Фосс. Антарктицит не может не думать о Призрачном Кварце как о реальной угрозе ее партнерства с Фосс.   - Мне особо нечего сказать, поэтому я буду краткой: мы с Фосс стали партнерами.   - …Но только на весну, разумеется.   Эти слова немного смягчают удар, ведь это конечно хорошо, что Фосс наконец-то вносит свой вклад в развитие школы в другие сезоны.   - Осень для Киновари, зима для тебя и весна для меня. Довольно сбалансированный график, не правда ли? Не нужно соперничать.   - Но сейчас лето, что, я уверена, ты уже заметила. Фосс решила, что летом она будет отдыхать. Я проводила ее в комнату сна. Пожелала ей сладких снов, от твоего имени тоже. Хотя, полагаю, она заранее сообщила тебе об этом.   Она так и сделала. Она даже потребовала поцелуй на ночь, а вместо этого получила нежные пощипывание.   - Причина в том, что, как она сказала, "Антарк потребовала от меня лучше заботиться о себе". Вот почему я благодарна, - Призрак улыбается. Это также мягко, как и описывала Фосс. Так же нежно и добро. - Мы обе благодарны, хотя маленькая внутри меня не хочет это признавать. Мы рады, что Фосс наконец-то заботится о себе. Мы благодарим тебя за то, что ты ругаешь ее, когда ей это нужно.   Призрак встает.   - Я не расскажу о тебе Фосс, так что не волнуйся.   - С этого момента давай работать вместе. Чтобы позаботиться об этом маленьком балагуре, - усмехается Призрак.  

***

  - Сегодня тридцать пятый день с момента первой спячки Фосс.   Призрак шепчет с улыбкой, наклонив голову.   - Сегодня мы вернули несколько частей Лазурит, и той, кто вернул их, была никто иная, как Киноварь. Это мило с ее стороны - собрать обломки руками в перчатках и оставить их у моей двери. Но в то же время... это было странно душераздирающе.   - Интересно, позволит ли мне Учитель встать в пару с Киноварью на лето? Мы были бы довольно унылой парой, ты так не думаешь?   Призрак улыбается.   - Интересно… Это слишком нагло с моей стороны? Представлять себе день, когда мы вчетвером сможем стоять вместе? А может быть, даже с Ляпис?   Призрак замирает, словно прислушиваясь к другому голосу внутри себя. Она хихикает.   - Очень нагло, не так ли?  

***

  - Спасибо, что присмотрела за этой идиоткой.   Антарктицит пользуется первой же возможностью, чтобы притащить с собой надоедливый самоцвет и поблагодарить. Фосфофиллит мотает головой, которую она толкает вниз, и строит всевозможные рожи Антарк, она в этом уверена.   - Я уверена, что Фосс доставила много хлопот. Я постараюсь побороть ее безрассудство к концу зимы - хотя это все равно что пытаться сдвинуть Учителя.   Фосфофиллит при этих словах ощетинивается и еще сильнее извивается, делая широкие движения, чтобы показать что она думает по этому поводу - хотя Антарктицит это нисколько не волнует.   - Оу… - Призрак, кажется, испытывает противоречивые чувства, впервые встретившись с Антарктицит лично. В конце концов, бросив взгляд на Фосфофиллит, которая устраивает истерику и уходит, чтобы поболтать с Жадеит, Призрак довольствуется мягкой улыбкой. - Пожалуйста, позаботься о Фосс.   - Ты предатель, Призрак! Я не такая уж и проблемная, как говорит Антарк, верно?!   - Конеееечно, - пропела Желтый Алмаз, избегая взгляда Фосс.   - Научись быть более осторожной! - отчитывает Жадеит.   - ...Спасибо, что присмотрела за этой идиоткой.   Антарктицит повторяет эту фразу стоя посреди метели, слегка наклонив голову, заглядывая в пещеру, которую Киноварь приватизировала.   В ответ Киноварь вздрагивает, оборачивается и что-то в шоке бормочет, пока привычное выражение не отражается на ее лице, и она вскакивает (готовясь убежать ради нее, с грустью понимает Антарктицит).   - Ч-что ты здесь делаешь?   - Красный Берилл сказала нам передать тебе твою зимнюю одежду, - Антарктицит загораживает Фосфофиллит, когда та выскакивают из-за нее, размахивая красивой ​​тканью перед Киноварью, светясь от счастья. - Рутил сказала нам пополнить твои запасы, а Обсидиан хотела, чтобы мы сняли с тебя мерки, чтобы она наконец могла сделать для тебя меч. У нас есть перчатки, так что не волнуйся...   Она останавливается, когда видит, как Фосфофиллит пользуется возможностью обвести черты лица Киновари (которая просто в ужасе) руками в перчатках. Антарктицит отталкивает Фосфофиллит с дороги.   - ...ни о чем, кроме этого, я полагаю.    

***

- Сегодня пятьдесят пятый день с конца ста восьмидесятой зимы.   Фосфофиллит замолкает и улыбается.   - Иногда мне становится страшно… от того, насколько все вокруг прекрасно.   Она смотрит в окно, снова теряясь в своих мыслях.   - Учитель, который любит нас несмотря на лунян; Антарк все еще цела, и Призрак, и Морга, и Гоше; у Киновари есть работа… Иногда эта реальность так прекрасна, что я не могу не задаться вопросом, когда же я проснусь от этого сна, - Фосфофиллит закрывает лицо руками. - И это… так ужасно.   - Мир - это хорошо. Никаких сомнений в Учителе. Никаких сломанных самоцветов. Это хорошо. Я не испорчу все и тебя, Призрак или кого-то еще не похитят снова. И все же, иногда... я не могу не задаться вопросом. Что случилось, когда в прошлый раз я взяла остальных на Луну? Как я вернулась во времени? Если я не сделаю все это снова и не буду повторять все то же самое - ты снова сломаешься?   Ее голос ломается, как хрупкий самоцвет.   На самом деле, лицо Фосфофиллит трескается. Маленькие камешки падают в Антарктицит с тихими булькающими звуками.   И их присутствие внутри нее – это заставляет Антарктицит чувствовать.   Она хочет потянуться и схватить Фосфофиллит; она хочет утешить ее, отругать за то, что она держит такие мысли при себе; она хочет надрать ей задницу и обнимать ее, пока ее тревоги не отступят. Это такое чуждое чувство, как и части Фосс в ней.   Но она жидкая и не может этого сделать.   - …Извини, - Фосфофиллит хмурит брови и тянется к Антарк. Выуживает мелкие кусочки. - Я… я же обещала, не так ли? Я перестану думать о таких вещах. П-просто… буду наслаждаться покоем, как сейчас. Вот именно, так я и сделаю.   - Я... - Глаза Фосфофилит слегка приоткрываются.   Еще один осколок выпадает из ее глаза. Как антарктицит, который выскальзывает, когда Антарк грустит, или ртуть из Киновари. (Или тяжелое золото.)   - Я просто… так счастлива, что это невыносимо.  

***

- Если меня когда-нибудь похитят луняне, я хочу чтобы ты жила и была счастлива с Призрак и Киноварью.   Слова выскальзывают в зимний воздух сами собой, заставляя Фосфофиллит застыть в ее объятиях. На секунду Фосфофиллит просто смотрит в стену. Затем она разворачивается в своем одеяле, бирюзовые глаза сверлят Антарктицит, широко раскрытые и сбитые с толку.   Антарктицит прикрывает рот, понимая свою оплошность, и думает, стоит ли забрать слова обратно, но потом решает что лучше не стоит и снова смотрит в ее глаза.   - Смерть - это то, что однажды приходит ко всем живым существам. Для нас похищение может быть просто формой неизбежной смерти, - Это то, с чем она смирилась. Это "навсегда" невозможно, и именно этот факт придает смысл их жизни. - Когда-нибудь все мы "умрем", отправившись на Луну тем или иным способом. Если я уйду раньше тебя, я не хочу, чтобы ты долго горевала.   Фосфофиллит раздвигает губы. На секунду, Антарк знает, она забывает, что не может говорить. Что она запретила себе говорить.   Антарктицит прижимает ладонь - голую и непокрытую - к губам другого самоцвета.   - Молчи.   Рот Фосфофиллита со звоном закрывается.   - Не двигайся.   Ее руки замирают, готовые начать драматические движения.   - Не смотри на меня так.   А Фосфофиллит продолжает смотреть на нее с невозмутимым видом.   Антарктицит вздыхает. Она убирает руку ото рта другого самоцвета, проведя большим пальцем по щеке Фосфофиллит, стирая с нее порошок.   - Жить вечно… Это просто невозможно, - Она шепчет, прищурившись, думая об Учителе. Кто знает, как долго жил Учитель? Кто знает, как долго он был один? - Если есть существо, способное на это, оно должно быть невероятным, раз не теряет смысл жизни, - Учитель именно такой. - Оно, должно быть, ужасно одиноко.   - Но ты не одинока, Фосс.   У них обеих есть школа. У обеих есть Учитель.   Антарктицит прищуривается, увидев полный боли взгляд Фосфофиллит, и проводит пальцами по ее длинным волосам.   - Так что не горюй долго, если потеряешь меня, - Давай же. Антарктицит сделает то же самое для Фосфофиллит. - Думай об этом, как о моем предсмертном желании. Но когда-нибудь, когда придет время уйти мне, Киновари или даже Призрак… Прими это, скорби, но двигайся дальше. Мы хотим, чтобы ты была счастлива.   Фосфофиллит смотрит, широко раскрыв глаза, лицо нечитаемо. Яростно моргая, пытаясь сдержать золотые слезы, которых у нее больше нет. В конце концов, ее дыхание прерывается. Тихий сдавленный вздох срывается с ее губ. Она извивается в своем одеяле, глубже зарываясь в кокон, который она создала для себя, как будто она хочет спрятать свое лицо в одеяле.   - Слишком стыдно? - Лицо Антарктицит смягчилось, когда Фосфофиллит выглянула из своего кокона.   На губах бирюзового камня появляется дразнящая усмешка.   - Я бы хотела, чтобы ты спряталась еще на какое-нибудь время.   Фосс издает беззвучный смех, и она снова выскакивает из своей раковины, нежно поглаживая тонкую прядь волос Антарк.   Внезапное прикосновение губ к ее губам повергает Антарк в шок. Ледяной камень моргает, ошеломленная непривычным, но интимным жестом, и Фосс смеется сквозь свои потрескавшиеся губы с розовым румянцем на щеках. На мгновение Антарк думает упрекнуть ее. Но, встретившись с ее довольным взглядом, она просто вздыхает и улыбается, крепче сжимая Фосфофиллит.   - Утром ты будешь объяснять Учителю, что у тебя с лицом.   Смех Фосс затихает.  

***

  - Ты ужасна. Ты так ужасна.   Фосфофиллит жалуется, сложив руки на краю ванны и положив на них голову.   - Конечно, я люблю тебя, но... Неужели ты действительно должна была начать эту традицию со мной? - Щеки Фосс краснеют. - Из-за тебя мне сложно ложиться спать без твоего "поцелуя на ночь"! Это ты виновата в том, что я отвлеклась во время сегодняшней битвы!   - Но, ну…   Фосфофиллит улыбается.   - …Спасибо, наверное? Или нет, за то, что ты донесла на меня Учителю, - Фосс надувает щеки.  

***

  - Мне искренне, правда, очень, очень жаль, Антарк. За этим стоит длинная история, которую ооочень трудно объяснить, - говорится в записке, которую ей передает Фосфофиллит.   Перед ее глазами агат сверкает своими радужными спиралями, а Фосфофиллит съеживается под ее взглядом. - Я буду делать все, что ты скажешь, в течение следующего трех месяцев  месяца, так что пожалуйста, найди немного доброты в глубине своего холодного сердца, и прости меня?   - Нет.   Фосфофиллит сдувается, ее волосы обвисают, как щенячьи уши.   - Объясни все. И по короче.   - Мои уши съел слизень, и он умолял меня отнести его домой.   - …Расскажи мне полную версию.   Она уже будто знала, что через мгновение Фосфофиллит вручит ей длинный список.   - Итак, луняне послали слизняка. Он съел твои уши, и у тебя развился улучшенный слух, который позволил тебе понять его язык. Слизень умолял тебя вернуть его домой, и ты посочувствовала ему - ведь он один проделал весь этот путь с Луны, чтобы спасти свою семью - и попала прямо в ловушку. Эти ноги сделаны из панциря другого слизня в благодарность за твою жертву.   Фосфофиллит кивает.   Антарктицит глубоко вдыхает. Выдыхает. Она встает.   - Я собираюсь пойти и разбить несколько льдин, - она проходит уже приличное расстояние, прежде чем остановиться. - Ты идешь?   Фосфофиллит следует за ней.   Антарктицит игнорирует страх другого минерала – страх чего? Что она будет крушить льдины, чтобы заменить Фосс? Ну, обычно Антарк была бы просто в бешенстве и обеспокоена тем, что ее партнёр снова не думая бросилась в опасность с головой. Однако факт остаётся фактом: Фосс этой зимой исполнится триста – и Антарк может понять, почему Фосс посочувствовала слизняку.   (Будучи в полном одиночестве, блуждая в неизвестности, рискуя собой ради семьи. Прямо как Фосс.)   Антарктицит инстинктивно тянется к Фосс. Крепче сжимает ее руку.   - Не теряй больше ни одной конечности, - Это не столько предупреждение, сколько мольба.   Больше не надо.   Только не руки и голова.   Фосфофиллит смотрит на нее мгновение, а затем опускает голову с легкой беспомощной улыбкой.   Фосс кивает.  

***

  - Следующей зимой мне исполнится триста лет, да?   Фосфофиллит вздыхает.   - …Я боюсь. Но в то же время… Я рада, - Она улыбается. - Если мне удастся защитить тебя в мою трехсотую зиму, то ты проживешь больше, чем в своей первой жизни. Я буду счастлива, пока ты все еще со мной, хотя было бы лучше, если бы ты никогда не уходила.   Она смеется.   - Я жадная, не так ли?   Да. Именно так.   Фосфофиллит проводит кончиком пальца по телу Антарктицит.   - Я люблю тебя, Антарк.   И я тебя, Фосс.

***

    Фосфофиллит не потеряла руки. Антарктицит позаботилась об этом, следя за нею все время.   Пара все равно отправляется на Пляж Начал, когда там появляются луняне.   Битва не была особо тяжелой.   Поскольку они обе были готовы к бою, даже лунян особого типа - с рубином, Желли была бы в восторге, не имел шансов против них двоих. (Учитывая их одинаковый стиль боя и схожий настрой, есть причина, по которой они являются лучшей парой после алмазного дуэта. Когда она в форме, во всяком случае.)   В конце концов, части лунян исчезают, а на хрупком теле Фосс появляются небольшие трещины.   - …закончили… - шепот Фосс вырывается на холоде. - Наконец… может быть, теперь-   Стрела разносит ее на куски.   Антарктицит замирает, в ужасе глядя на нее.   Верно.   Верно.   По словам Фосс, именно это произошло в первый раз. Вот как она ушла – неужели Фосфофиллит была вынуждена видеть тот же самое зрелище?   Нет. Нет, ей нужно сохранять спокойствие. Луняне не заберут ни одну из них. Не сейчас. Никогда.   Антарктицит бежит и запрыгивает на платформу. Отбивает стрелы своим зазубренным мечом. Пробивает каблуками дыры в луняне по центру, как в льдинах, идеально приземляется и мечом разрубает луняна пополам.   Это почти разочаровывает, когда эти существа легко разрываются, а облако исчезает с одной последней стрелой, которую Антарк легко отбивает.   Но ужас еще не стих.   У Антарктицит возникает странное чувство, когда она оборачивается и видит разбросанные по песку голубовато-зеленые обломки.   На секунду прошлое пересекается с настоящим.   Она видит Фосс, избитую и поломанную, бегущую за ней.   (Это кажется символичным. Пляж, где все началось, также был местом, где все закончилось.)   Может быть, это то, что чувствовала другая Антарк? Огромное облегчение от того, что Фосс будет в безопасности... что она не повторит свою неудачу...   На этот раз мы обе здесь? Меч слегка покачнулся в ее руках.   - Фосфофиллит… Фосс!- кричит ​​она, вернувшись на пляж.   Сине-зеленые осколки сверкают в свете утреннего солнца. Фосфофиллит пошла к берегу, слабая улыбка мелькнула на ее полуразбитом лице, когда она обернулась и увидела, как Антарктицит мчится к ней.   - Полегче, красавица, - Фосфофиллит смеется, слегка задыхаясь.   Облегчение окутало Антарктицит. Она останавливается перед Фосфофиллит, говоря:   - Эта красавица только что услышала, как ты говоришь.   - …О боже! Я действительно поздно расцвела, не так ли?! Обрела голос в триста…   - Я уже давно об этом знала, - Антарктицит невозмутимо смотрит, смеясь про себя над тем, как Фосфофиллит мгновенно оседает на колени. Она с раздражением приседает на одно колено. - Просто чтобы ты знала, я в сознании даже в своей другой форме. Это значит, что я все слышала. Я все знаю. Включая твою мечту о том, чтобы однажды заснуть во мне. Что я запрещаю, кстати.   Фосфофиллит просто смотрит.   - …Кто-нибудь, пожалуйста, разбудите меня от этого кошмара.   - Это не сон, - вздыхает Антарктицит. - Давай. Мне нужно собрать твои осколки. Помоги мне. Я знаю, что ты схалтурила в первый раз...   - Аааах. Мои кости сломаны, а спина разваливается. Старость так ужасна...   - Начинай работать, пока я не рассказал Киновари о твоих фантазиях о поглощении...   - Ладно, ладно! Не будь ябедой, Антарк!   Сломанные и избитые, они возвращаются к Учителю, радость и раздражение перемешиваются между собой. Но вот они обе здесь, даже если Фосфофиллит немного слишком шумная, а Антарктицит слишком ласковая, им этого достаточно.   В ту ночь они прижимаются друг к другу во сне - после того, как Фосфофиллит говорит обо всем на свете и разбивается вдребезги, рыдая от эмоций.   Антарктицит помогла ей пройти через все это.

***

    - Это неправильно.   Фосфофиллит в агонии закрыл лицо ладонями.   - Сегодня тринадцатый день после первой зимы, - вот что она должна была сказать.   Но она не может заставить себя сделать это.   - Я не должна была... я не должна была говорить тебе это - вам обеим, Антарк из прошлого или будущего, но - я просто не могу сдержаться, - Она рыдает. - Мне жаль, Антарк. Я не хотел предавать Учителя. Я просто не хотела, чтобы это продолжалось вечно - это... постоянное чувство потери. Я не хотела быть такой слабой. Я не хотела заставлять тебя жертвовать собой. Я... я даже не смогла присмотреть за зимой для тебя. Насколько я бесполезна?   Бесполезна. Бесполезна. Бесполезна.   Это слово повторяется в ее голове.   Только такой бесполезный человек может так отрицать реальность.   Ее Антарк мертва. Она уже давно об этом знает.   Как дела у Каирнгорм дома? Действительно ли то, что она взяла с собой Падпараджу, облегчило жизнь Рутил? Она так скучает по дому, и все же – вот она, застрявшая в прошлом, разговаривающая с Антарк и заменившая ею свою Антарк, ту, которая уже давно ушла (размолота в пыль; развеяна по луне).   Однако она знает, что как бы долго она не извинялась, она все равно вернется на следующий день, чтобы рассказать Анатрк о случившемся за день.   Эта Антарк или другая, она не знает, но открыться кому-нибудь другому, Антарк, это чувство настолько затягивает, что ей остается только извиняться.   - Пожалуйста, прости меня.

***

  Иногда все еще трудно принять то, что прошлое, из которого пришла Фосс, действительно исчезло, замененное этой реальностью. Но когда она открывает утром глаза и видит перед собой Антарк, трудно не почувствовать облегчения. Конечно, она не думает, что когда-либо забудет, что произошло в той другой кошмарной временной линии. Конечно, она всегда будет подозревать Учителя, несмотря на то, что она любит его. Но все это делает эту реальность невероятно драгоценной, несмотря на все ее недостатки.   Антарк хмурится даже во сне, ее брови сурово нахмурены, уголки губ опущены вниз, а серебристо-голубые глаза, так непохожие на ее, зажмурены. Несмотря на это, очень мило, что Антарк привыкла носить перчатки даже во сне, как и пижаму с длинными рукавами, просто чтобы она могла обнимать Фосс так, как хочет. (Это постоянное напоминание о том, что это уже не прошлое.) И как она надевает длинные носки, чтобы они могли переплести ноги.   Фосс улыбается ей из своего кокона из одеяла и тянется вверх, тычась в ее нос своим.   Прозрачные ресницы сонно трепещут. Антарк просыпается от мягкого удара от чужого нос, ошеломленно смотря на Фосс.   - …что…?   Это сонное бормотание также очень милое со стороны ее обычно сурового партнера.   - Ничего, просто... - сияет Фосс, когда она прижимается к другому самоцвету, крепко обнимая Антарк. - Ты была так похожа на ангела во сне, я не могла не сделать этого!   - Просто оставь эти шутки при себе... - вздыхает Антарк. - И иди спать.