Общая боль

Неделя в гнезде тянулась как вечность, превратившись в настоящий ад для Нила. Каждый тренировочный день оставлял его опустошенным, тело казалось чужим, неподъемным грузом. Сбросив форму воронов, он выдохнул с горечью: "Бесит... Ненавижу... Но осталось всего неделя..." – Раны от Рико вновь запылали, и, закусив полотенце, он снял бинты. Нагрузки вновь открыли кровоточащие порезы, а пот лишь усиливал жжение. Тем не менее, Нил принялся обрабатывать рану на боку. Боль была ощутимой, но для Джостена это были лишь отголоски. Закончив привычный ритуал очищения и переодевания, Нил побрел в "свою" комнату. Едва он переступил порог и направился к кровати, как услышал стук двери и щелчок замка. Он знал, кто это. – "Рико..." – прошипел он, но не успел ничего сказать, как его сбили с ног и придавили к матрасу. Взгляд Нила, холодный и пронзительный, как ледяное лезвие, встретился с взглядом Рико, темным, как бездна, и пылающим, как адское пламя. Рико скалился, обнажая зубы, наслаждаясь зрелищем поверженного и измученного Нила. Краем глаза Нил уловил движение в углу комнаты. Он знал, что это Жан, никто другой не мог появиться здесь. За прошедшую неделю между ними выросла невидимая нить доверия и взаимопомощи. Они стали друг для друга якорем в бушующем море, но даже эта связь была бессильна перед натиском Рико. Нил чувствовал, как его силы уходят, как песок сквозь пальцы, несмотря на отчаянное сопротивление. Повернувшись к напарнику, Нил увидел в его глазах такой всепоглощающий ужас, что у него самого сжалось сердце. Что могло так напугать Жана? Он, несомненно, предвидел грядущее, и это предчувствие терзало его. Губы Жана беззвучно шептали слова, которые терялись в пространстве, недоступные для слуха Нила. – "Натаниэль" – холодный голос Рико разорвал тишину. Это имя, которое Нил хотел бы забыть навсегда, похоронить где-то далеко, причиняло ему невыносимую боль каждый раз, когда звучало. Преодолев отвращение к человеку, который сейчас властно прижимал его к кровати, Нил все же поднял взгляд на самопровозглашенного короля. – "Убери свои руки, Рико, или я тебе шею сверну", – прошипел Нил, встретившись взглядом с младшим Мариямой. Вид Рико вызывал у Джостена дрожь, но это была не дрожь страха, а яростное желание стереть эту самодовольную ухмылку с его лица. – "Ну-ну, побереги силы, они тебе еще пригодятся", – с явной угрозой ответил король Воронов, еще сильнее сжимая запястья Нила. Нил поморщился, его тело, измученное и непослушное, не могло справиться с желанием ударить этого придурка. Он зажмурился, пытаясь освободиться, но потерял бдительность. В одно мгновение он оказался прикован к кровати, наручники туго стягивали его запястья. – "Отпусти меня, ублюдок!" – кричал Нил, дергая руками. Рико не обратил внимания, его рука вцепилась в волосы Нила и с силой вдавила его голову в кровать. Нил метался под ним. – "Мразь! Да я тебя..." – Не успел он закончить, как его рот насильно закрыли поцелуем. Нил пытался отвернуться, но все было тщетно. Он мычал проклятия в поцелуй, и когда язык Рико начал нагло проникать в его рот, Нил укусил его. Рико вскрикнул и отстранился, почувствовав привкус крови. Его глаза, полные такой ярости, устремились на Нила снизу, что тот на мгновение попрощался с жизнью. – "Ты пожалеешь об этом, – прошипел Рико, вытирая кровь с губы тыльной стороной ладони. Его взгляд, до этого полный ярости, теперь приобрел холодный, расчетливый блеск. – Ты думаешь, это тебя спасет? Глупый лис. Ты принадлежишь мне." – Он наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу Нила. – "Ты будешь моим, Натаниэль. Ты будешь кричать мое имя, когда я буду брать тебя. Ты будешь молить о пощаде." – Нил сглотнул, пытаясь подавить рвотный позыв. Он ненавидел это имя. Ненавидел Рико. Ненавидел себя за то, что оказался в такой ситуации. Но он не сломается. Он не даст этому ублюдку сломать себя. – "Ты ошибаешься, – прохрипел Нил, его голос дрожал, но в нем звучала сталь. – Я никогда не буду твоим. Ты можешь делать со мной все, что захочешь, но я не когда не буду принадлежать тебе." – Рико рассмеялся, звук был неприятным и резким. Он снова наклонился, его пальцы коснулись щеки Нила, вызывая у того отвращение. – "Ну давай посмотрим… – прошептал Рико, – насколько ты на самом деле силён" – Руки японца безжалостно срывали одежду с Нила, каждый жест был намеренно грубым, оставляя царапины на коже. Осознание происходящего обрушилось на парня. – "Рико, блять! Я тебе все кости переломаю! Не делай вид, что не слышишь!" – крики Нила лишь подстегнули гнев младшего Мориямы. Он резко ударил Джостена кулаком в лицо. Лицо лиса обожгло невыносимой болью, недавно сломанный нос снова начал кровоточить, и горький привкус крови заполнил рот. На мгновение Нил замер, пытаясь переварить шок, и этого короткого промежутка хватило, чтобы Рико наклонился и начал впиваться зубами в его покрытую шрамами кожу. Джостен яростно ругался, пытаясь отбиться, но каждый новый укус оставлял на теле красные, кровоточащие следы. Морияма вгрызался в него, как хищник в свою добычу. Нил продолжал сыпать проклятиями, но внутри него рос всепоглощающий страх, животный ужас, проявляющийся в прерывистом дыхании и дрожащем голосе. Он чувствовал, как захлопнулась ловушка, как он оказался в полной беспомощности, неспособный ни к сопротивлению, ни к бегству. Это был его самый страшный кошмар – оказаться лицом к лицу с угрозой, полностью парализованным. Но что страшнее: физическая смерть без возможности спастись или моральное уничтожение в полной беззащитности? Нил предпочел бы первое, но выбора ему не предоставили. Теперь он лишь мог наблюдать, как Рико раздвигает его ноги, фиксируя их в нужном ему положении – "Ну что, Весниски, как самочувствие? Паршиво, не так ли? Твоё лицо – открытая книга," – издевательски проговорил ворон, грубо хватая лиса за лицо. – "Ты ведь здесь ради сиротки Доу? Всё ещё помнишь тот кошмар в доме Хемиков? Хотя, зачем спрашивать, конечно помнишь," – Нил в ужасе впился взглядом в торжествующую ухмылку. – "Ты, чёртов…" – его слова оборвал смех. – "Неверный ответ, Натаниэль," – Рико злорадно хохотал, глядя Нилу прямо в глаза. Его рука, отпустив лицо Джостена, скользнула вниз, исследуя его тело. – "Сейчас у тебя будет уникальная возможность пережить то, что произошло тогда, только вот спасать тебя будет некому." – Морияма тут же впился пальцами в бёдра Нила, длинные ногти рвали кожу, оставляя кровавые следы. Взгляд Нила зацепился за фигуру напротив, и на долю секунды ему почудилось лицо Дрейка Спира. Смесь отвращения и леденящего ужаса сдавила грудь. Он ощутил то, что, возможно, пережил Эндрю, но это лишь высасывало последние силы. Рико уже спустил с себя штаны и трусы, он растягивал это наслаждение, наслаждение мучениями Нила, он получал от этого истинное удовольствие. Желая мучить его как можно больше, он, не дожидаясь, пока Нил выйдет из состояния оцепенения, грубо и резко вошёл в него полностью. Нил почувствовал боль, ему казалось, что он разрывается на части, он выгнулся в спине и взвыл, эта боль была столь ужасной не столько физически, сколько морально, с голубых глаз полились слезы. – "Ох, какой бедный лисёнок, больно, да? Ну, хе-хе-хе, поплачь, может легче станет", – издевался над ним Рико, он жадно впитывал в себя эту картину, смакуя её. Ворон начал жестоко трахать обессиленное тело под собой, он чувствовал звериное удовольствие от ощущения собственного превосходства над Виснински. Нил выл и кричал, слёзы боли и отчаяния стекали по его лицу. «Мерзость!… Мерзость!… Мерзость! Когда это закончится?!» — думал Нил. – «Прекрати! Хватит! Рико! Нет!» — кричал он внутри, но снаружи он мог только выть от боли. Весниски перевел взгляд на Жана. Француз, забившись в самый дальний угол, дрожал, слезы текли по его лицу, а губы беззвучно шептали Нилу слова, которые тот не мог расслышать. Не успев понять, что происходит, Нил получил удар по лицу. – "Смотри на меня!" – кричал Рико. Нил попытался что-то сказать, но Рико полоснул его по щеке складным ножом. Жгучая боль обожгла лицо, кровь текла, а слезы, попадая на рану, усиливали мучения. Нил не мог сдержать стоны, его пальцы впились в матрас, сжимая его до боли. Он потерял связь с реальностью, словно его сознание отделилось от тела, оставив лишь ощущение всепоглощающей боли. Когда он пришел в себя, почувствовал разливающееся внутри тепло. Рико что-то говорил, но Нил не мог разобрать слов из-за звона в ушах и тумана в голове. Казалось, он обращался к Жану. Перед тем, как окончательно потерять сознание, Нил увидел размытый силуэт Жана, нависший над ним. Пробуждение было агонией. К следующему дню каждая клеточка тела Нила кричала от боли, превосходящей даже самые жестокие тренировки. Поясница и все, что ниже, горело огнем. Сквозь пелену боли он заставил себя подняться. Пять утра. Рико спал. Нил, издавая глухие стоны, сполз с кровати и побрел к двери. В зеркале он увидел себя: раны аккуратно перевязаны, чистая одежда. – "Спасибо, Жан", – прошептал он, криво усмехаясь. Только Жан мог так позаботиться. Каждый шаг был пыткой, но он добрался до душевой. Скинув с себя все, он включил обжигающе горячую воду и рухнул на кафельный пол. Сидеть было невыносимо, но стоять он уже не мог. Горячая вода жгла кожу, но Нил отчаянно хотел смыть фантомные прикосновения Рико, которые выворачивали его наизнанку, вызывая приступы тошноты. Он поднял руку – она тряслась так сильно, что казалось, вот-вот отвалится. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, угрожая разорваться. Истерика подступала, но Нил держался, не позволяя себе сломаться здесь. Дрожащей рукой он коснулся места укуса. Пальцы нащупали след, и Нила пронзило током. Он сжал руку, впиваясь ногтями в кожу так сильно, что содрал ее, не замечая боли. Он не понимал, что с ним, но, уставившись в пол, осознал: он никогда не сможет рассказать лисам об этом. Никогда. Даже если откроет им все остальное, эта тайна останется с ним. – "Эндрю…" – вырвалось у него. Монстр. Его монстр. Необъяснимо близкий. Именно ради него он здесь. Он знал, что Эндрю будет в ярости, но Нил не мог поступить иначе. Он чувствовал себя виноватым в его страданиях, и это было его искуплением. – "Смогу ли я рассказать ему?" – вопрос повис в воздухе. Они были близки, но достаточно ли? Нил не знал. Но у него было время. Время подумать. Это повторялось ещё несколько раз, после этого Нил в таком ужасном моральном состоянии, что даже после возвращения к Лисам он долго не мог спокойно переносить прикосновения, особенно в местах, где остались следы. Каждое прикосновение, даже самое невинное, вызывало волну отвращения к самому себе, к своему телу, которое, казалось, было осквернено. Страх, липкий и холодный, поселился глубоко внутри. Время шло, раны затягивались, но душевное спокойствие Нила не возвращалось. Наблюдая за Эндрю, он глубже осознал причину его неприязни к физическому контакту, но одновременно именно это понимание укрепило его искреннее, непоколебимое доверие к нему. Когда их отношения достигли статуса «Это», Нил позволял Эндрю прикасаться к себе, ведь их взаимное согласие всегда было абсолютным – "да или нет", и Нил всегда отвечал "да". Он знал, что Эндрю никогда не переступит черту, не нарушит его границ. Так было до одного момента. Во время ночевки в горах, оставшись наедине, они отдались страсти. Их поцелуи были жаркими и требовательными, сухие губы блондина впивались в губы Нила, а холодные руки прикасались к его телу. Нил отвечал на поцелуи, но держал руки над головой. Когда Эндрю, взяв край его футболки, спросил – "Да или нет?", – Нил, как всегда, ответил – "Да". – После этого Эндрю снял футболку и с невероятной осторожностью, словно боясь стереть, провел пальцами по каждому шраму на теле Нила. Его пальцы обвели каждую белую метку, внимательно и осторожно. Нил наблюдал за ним с улыбкой. – "Пялишься", – заметил Эндрю. – "Не могу оторвать взгляд от твоей красоты", – с усмешкой ответил Нил. – "120%", – коротко сказал Эндрю, коснувшись его носа, и Нил снова улыбнулся. Когда Миньярд начал стягивать с Джостена трусы, Нил внезапно дернулся и резко произнес: "Нет". Эндрю мгновенно отстранился и, увидев в глазах Нила не просто смущение, а глубокий, парализующий страх, он сразу понял, что что-то не так. Нил же, глядя на Эндрю, осознал, что больше не может скрывать это. – "Что произошло?" – коротко и ясно сказал Эндрю, его голос был лишен осуждения, лишь чистое желание понять, что с его Нилом. Нил же всем сердцем хотел просто забыть, но теперь понимал, что от правды не уйти. Рыжик поднялся, его движения были резкими, словно он пытался стряхнуть с себя невидимую паутину. В пол оборота он опустился рядом с Эндрю. – "Я знал, что вечно скрывать это я не смогу, но, честно, очень хотел не вспоминать," – голос Джостена был тихим, почти шепотом, и в нем слышалась дрожь, как от холода, хотя в комнате было тепло. Эндрю же тяжело вздохнул, звук был глухим, словно он пытался проглотить комок в горле. Он облокотился на стену, его взгляд был прикован к рыжей макушке, и в этой неподвижности чувствовалось напряжение, готовое взорваться. – "Помнишь то время, когда я был в Эверморе?" – вопрос прозвучал как выстрел в тишине, риторический, но каждый слог был пропитан отчаянием, желанием оттянуть момент, который казался ему концом света. – "После того времени я вёл себя очень странно и пугался от прикосновений," – Нил говорил медленно, словно каждое слово было острым осколком, который он вытаскивал из себя. Его пальцы нервно теребили край футболки, а дыхание стало поверхностным. Эндрю же терпеливо ждал, его молчание было невыносимым, оно давило. – "Так вот… тогда…" – Нил замер, его грудь вздымалась, словно он пытался вдохнуть воздух, которого не хватало. "Рико изнасиловал меня," – слова вырвались разом, как крик боли, и тут же он согнулся. Эндрю смотрел на него, и на его лице отражалась вся гамма его эмоций, словно шторм бушевал внутри: ярость, такая чистая и обжигающая, что казалось, воздух вокруг заискрился; шок, парализующий и оглушающий; и что-то, что раньше никогда не появлялось на его лице, смесь страха, ледяного и пронзительного, и горечи, такой глубокой, что она казалось, пропитала его до костей. Нил поднял взгляд, его глаза были полны слез, которые он отчаянно пытался сдержать, и встретился с глазами Эндрю. – "Почему ты не сказал об этом раньше?" – голос блондина был хриплым, почти не слышным, а его рука, протянутая к лицу Нила, замерла в воздухе, прежде чем осторожно коснуться его щеки, словно боясь причинить боль. – "Я не хотел, чтобы об этом кто-то знал, мне было мерзко об этом говорить, да и сейчас тоже," – Нил закрыл глаза, его голос был полон отвращения к себе и к тому, что произошло, словно он хотел стереть это воспоминание из своей памяти. Эндрю скривился, его кулаки сжались до побелевших костяшек, внутри него боролись два невыносимых желания: прибить этого идиота, который так долго носил в себе эту боль, и желание прижать его к себе как можно ближе и не выпускать больше никогда. – "Ненавижу тебя," – выдавил из себя он, отворачиваясь, но Нил знал, что скрывается за этими словами. – "Я знаю," – прошептал Нил, его голос был слабым, но твердым. Он протянул руку и осторожно коснулся пальцев Эндрю, которые все еще сжимались в кулак. Этот разговор они больше не вспоминали, но он стал тем самым толчком, который вывел их отношения на новый уровень. Эндрю увидел в Ниле кого-то, кто может понять его внутреннюю бурю, ведь теперь они оба были в одной лодке. Это понимание породило доверие, и Эндрю, к своему удивлению, начал отвечать взаимностью, медленно, но верно снимая свои защитные барьеры. Объятия, прежде немыслимые, теперь стали дозволены, и для Нила, несмотря на их кажущуюся простоту, это было целым миром, значимым для них обоих. Эндрю ощущал абсолютную уверенность Нила в нем, но не мог постичь, почему этот рыжий идиот так безгранично ему доверяет. Эта неразгаданная тайна лишь добавляла Нилу притягательности. Они устроились на диване, намереваясь посмотреть фильм. Эндрю сидел, а Нил, убаюканный, уснул на нем. Эндрю нежно перебирал его рыжие волосы. –"Идиот Джостен, но как же ты, сука, красив, ненавижу тебя", – прошептал он, одарив его легким поцелуем в макушку. – "Ненавижу".