Привязанность

Ты вновь пытаешься взлететь, но падаешь, от ненависти к своей слабости разбивая сама себе сердце. После падения ты подойдешь и молча разобьешь мне скулу. Сердце ранить уже не можешь, ведь оно выработало иммунитет к твоим кулакам. Так же молча отойдешь и обернешься через несколько шагов. Без слов я поволочу ноги вслед за тобой. Я думаю твои мысли. «Ничтожество. Я. Ни на что не способна. Я. Слабая. Я. Почему?.. Он». С этого момента можно даже не думать, ведь столько раз слышанные слова будто произносятся тобой наяву. «Он привязал меня к себе. Он тянет меня на дно. Он никто и меня делает никем. Нужно его отрезать от себя». Все именно так и было много раз. Я называю это приступами, как назвал бы всякий нормальный человек. Ты разговариваешь сама с собой, сама себе жалуешься на меня. Я стою и слушаю это, лишь для того, чтобы после ответить улыбкой на твое «я что-то задумалась, дорогой». После обвинений следуют ругательства. «Ущербный, безмозглый, инфантильный, мерзкий, истеричный подонок». Хотелось ответить одним старым мемом. «Одно твое слово, пупсик, и я буду кем угодно». Вот только она совсем не пупсик и навряд ли им когда-то была. А я вовсе не могу быть кем угодно. Я могу быть лишь собой: ущербным, безмозглым, инфантильным, мерзким, истеричным подонком. Но зато я могу приспосабливаться ко многому и именно в это я включаю «буду кем угодно». Я уворачивался от твоих беспорядочных ударов, затыкал уши во время твоих приступов, затыкал свой мозг, чтобы не читать твои мысли. Но все это я делал. После этого всего ты лишь сильнее злилась, видя, как все неблагополучно у нас. И я решил не расстраивать тебя. Не дергаясь, принимаю удары, внимаю твоим крикам и проникаю тебе в сознание. Но в какой-то момент изменилась небольшая деталь. Ты попыталась взлететь и, как всегда после неудачи, подошла ко мне для удара. И ты ударила. Но потом, не оборачиваясь ушла не на несколько шагов, а на несколько десятков шагов, будто зная, куда идешь. Затем удивленно обернулась и, видя как я далеко, взлетела. В первый раз я паниковал, видя лишь твой силуэт над домами и не зная, куда ты летишь, где тебя искать. Но потом я привык и прекрасно знал, у кого тебя искать. Ты снова ударила меня по лицу и сразу, с места взлетела. А я, смотря вслед грязным и оборванным крыльям, покорно поплелся за незримой цепью, сковывающей нас. Разница была лишь в том, что у тебя эта цепь обмотана вокруг руки, будто веревка, а у меня плотно затянута узлами и закреплена замком на шее. И я сам позволил закрыть замок навсегда и выкинуть ключ в бурную реку. Ведь хотел быть всегда с тобой.