Вкус пустоты, вкус свободы

— Стук серебра о фарфор врезался в нервы Элеоноре. Вениамин, новый дворецкий, неуклюже и неловко наливал ей утренний кофе. Часть его плеснулась в блюдце, а лицо растянула слащавая улыбка, лишь грубо пародирующая тонкий, исполненный уважения кивок Себастьяна. — Элеонора с силой ударила ладонью по столу, отчего розовые оборки на ее платье драматично взметнулись. — Боже, Вениамин! Постарайся быть хоть чуточку менее… навязчивым, что ли. Ты ходячее доказательство полного отсутствия способностей. — Вениамин что-то невнятно пробормотал в знак извинений и поспешно отступил. — Конечно, мисс Элеонора. — Она вздохнула, отодвигая чашку с нетронутым кофе. Слишком сладко, чуть теплое, да и не было той нежной пенки, которую всегда делал Себастьян. — Просто невыносимо, — вырвалось у нее с досадой, прозвучавшей сильнее, чем она ожидала. — Тишина в огромной столовой словно давила на нее. Это не была та уютная, почти утешающая тишина, к которой она привыкла с Себастьяном, тишина, наполненная невысказанным пониманием и безмолвным обещанием идеального сервиса. Это была пустая, эхом отдающая тишина, непрестанно напоминающая о дыре, что оставил Себастьян. — Элеонора провела рукой по светлым волосам, но это слабо помогло унять нарастающее раздражение. — Он нарочно это сделал, — резко произнесла она вслух. — Отец знал, что мне будет невыносимо без Себастьяна. Наверное, решил, что я слишком… привыкла к нему. — Эта мысль лишь разожгла новый виток злости. Привычка к безупречному сервису — это не слабость, это требование превосходства! А Себастьян, со своей тихой эффективностью и удивительной способностью предугадывать ее желания, обеспечивал это самое превосходство безукоризненно. — Элеонора резко поднялась, и розовая ткань платья зашуршала вокруг нее. — Это просто нелепо, — заявила она, и ее голубые глаза наполнились решимостью. — Я не собираюсь страдать молча. Я верну Себастьяна. — Тяжелый каблук туфель отчетливо застучал по мраморному полу, когда она решительным шагом направилась к двери, оставив Вениамина вытирать пролитый кофе и тщетно пытаться заполнить пустоту, оставленную поистине выдающимся дворецким. В воздухе остался легкий шлейф ее дорогих духов, словно дерзкое обещание грядущей бури. А тем временем, на залитом солнцем побережье Гаити, Себастьян, в светлых льняных брюках и расстегнутой рубашке, мирно покачивался в шезлонге. В руке его был бокал с тропическим коктейлем, а взгляд был устремлен на лазурное море. Легкий бриз шевелил его волосы, и на губах играла едва заметная улыбка. Он знал, что его отставка не останется незамеченной, и предвкушал встречу, которая, несомненно, должна была состояться. Отдых был приятен, но возвращение к привычному порядку вещей казалось неизбежным.