Незнакомец из ада

Влад Череватый не считал себя сложным человеком. Ему просто нравилось заниматься ритуалами, вызывать духов и экспериментировать с тем, что другие люди считали ненормальным. Высокий, худощавый, с постоянно растрёпанными русыми волосами, он казался кем-то, кто обитает на грани между реальностью и потусторонним. Его серые, будто промытые дождём глаза, редко отражали что-то, кроме отстранённого интереса к окружающему миру. Поэтому, когда судьба свела его с Олегом Шепсом в одной квартире, он не видел в этом особой проблемы. По крайней мере, до тех пор, пока Олег не начал громко выражать своё недовольство. Олег же был полной противоположностью. Спокойный, рациональный, он всегда старался держать себя в рамках, но постоянное соседство с Владом рушило все его попытки. Высокий, но с более плотным телосложением, довольно длинные темные волосы и карие глаза, которые вечно выражали смесь раздражения и усталости. Он привык к логике и порядку, и всё, что делал Влад, шло вразрез с его представлениями о нормальной жизни. Всё началось в начале первого семестра, когда два студента оказались в водовороте нелегких жизненных обстоятельств.  Влад, чья «особенность» уже давно была достоянием общественности, лишила его способности получить место в общежитии. Его ночные ритуалы, мрачные заклинания и странные разговоры с потусторонними силами быстро присвоили ему дурную славу. Старые соседи по комнате окрестили его «шизиком», что поспособствовало администрации подискать ему квартиру со студенческими льготами, которую Влад все равно не был в состоянии потянуть самостоятельно, что пришлось искать человека который смог бы с ним делить эти квадратные метры. Олег, напротив, столкнулся с жестокой реальностью финансовой несостоятельности. Ему захотелось доказать, что он ни чем не хуже своего старшего брата Саши, захотелось показать свою самостоятельность. Но деньги, как оказалось, не росли на деревьях, а тех сбережений, что у него были не хватало даже на самую захудалую халупу. Листая сайт со съемным жильем, он наткнулся на объявление, в котором говорилось, что ищут человека на подселение. Цена была слишком низкая, что и привлекло его. Однако его рациональный ум подсказывал: «Надо что-то ещё поискать», но выбора у него практически не было. Для Олега – это единственный шанс вырваться из тени старшего брата. Заезд в квартиру превратился в целое приключение. Хозяин, старик с язвительной усмешкой и огромной бородой, проводил их по коридору, где каждый шаг отзывался эхом в пустых комнатах. — Эта квартира, — провозгласил он, — обладает особой атмосферой: каждый камень шепчет истории, которые лучше не слушать. Если вы не боитесь, проходите. Влад, сияя от предвкушения, воспринимал слова хозяина как благословение для своих ритуалов, в то время как Олег невольно вздрагивал, представляя себе ночи, где помимо кошмаров, ему ещё и приходилось слушать шёпот стен. Оба студента, хоть и с разными мыслями, оказались вынуждены подписать договор аренды. Так, между старыми стенами, где время казалось остановилось, их судьбы навсегда переплелись. В тот момент, когда они вносили свои скудные вещи в квартиру, Влад с энтузиазмом исследовал каждый закоулок, как будто искал там скрытые символы и древние руны, а Олег, с пониженным уровнем ожиданий, пытался понять, куда именно девать свои кошелёк и нервы. В одной из комнат, наполненной трещинами и затхлым запахом истории, Олег тихо подумал: «Если это и есть судьба, то мне явно не повезло с выбором партнёра по жизни». Но даже в этот момент внутри него зародилось странное предчувствие, что именно здесь, среди призраков прошлого и нелепых обстоятельств, они найдут нечто большее, чем просто временное убежище. . — Череватый, какого чёрта ты ночью шепчешь на латыни?! — ворвался однажды в гостиную Олег, встрёпанный, с тёмными кругами под глазами и явно не в настроении. — Это не шепот, а начитка, — Влад невозмутимо посмотрел на парня, у которого в глазах читалось непонимание. — Заклинание, если тебе проще будет. — Я сегодня спал две с половиной минуты, потому что твои «заклинания» разносились по всей квартире! — возмутился Олег, ощущая, как внутри закипает злость. Он любил тишину, а Влад был её полной противоположностью. — Я призывал духа-покровителя нашего жилища. Он должен защищать нас от бед, — пожал плечами Влад, будто его действия были чем-то обыденным. — От какой беды?! Самая главная беда — это ты! — Олег взмахнул руками. — Если я ещё раз проснусь от того, что у тебя тут происходит шабаш, я выставлю тебя на улицу вместе с твоими свечами! Так и началось их тихое, спокойное совместное проживание. Точнее, оно могло бы быть таким, если бы Олег не чувствовал каждый раз физическую боль, когда Влад резал себе палец для ритуала. Он долго не мог понять, почему внезапно ощущает уколы, царапины или тупую боль в груди, пока не увидел, как Влад в очередной раз чертил что-то кинжалом на своей ладони. — Ты в край ебанулся? — Олег выхватил у него нож. — У тебя руки как у человека, решившего, что пальцы — это лишние органы! — Это необходимо для ритуала, — покорно пояснил Влад, его голос был ровным, но в глазах читалось что-то болезненно-личное. — Да мне похуй как-то! — взорвался Олег. — Каждый раз, когда ты это делаешь, мне тоже больно! Мне надоело чувствовать твоё желание саморазобраться на органы! Может, хватит уже?! Влад поднял брови. Их взгляды встретились, и вдруг стало ясно, что это не просто случайность. Они были связаны. Не просто соседством, не просто общей неприязнью, а чем-то большим. Олег отвел глаза первым, его сердце колотилось быстрее, чем ему хотелось бы признать. — Не смотри на меня так, — пробормотал он. — Как? — спросил Влад, чуть склонив голову. — Будто ты сейчас снова будешь резаться, просто чтобы проверить, почувствую ли я. Влад усмехнулся, но внутри у него всё перевернулось. Он никогда не думал о связи с кем-то настолько глубоко, он привык к одиночеству, а теперь внезапно осознавал, что кто-то чувствует его боль. И не просто чувствует, а переживает за него. Со временем Олег смирился с Владом, и второй стал меньше заниматься ритуалами в три часа ночи. Они даже начали помогать друг другу: Влад варил странные травяные отвары, от которых Олег спал как убитый, а Олег следил, чтобы Влад не забывал есть между своими оккультными экспериментами. Но окончательное осознание их связи пришло, когда однажды Влад заболел. Температура подскочила до сорока, он бредил, а Олег, который чувствовал то же самое, носился по квартире, чертыхаясь и пытаясь сбить жар. — Не смей умирать, Череватый! — выдохнул он, кладя ледяной компресс Владy на лоб. — Алех, почему ты волнуешься? — прохрипел Влад с слабой улыбкой, несмотря на ужасное самочувствие. — Потому что если ты сдохнешь, я тоже умру, а я не хочу! — рявкнул Олег. Влад тихо засмеялся, но вдруг резко схватил его за запястье. — Тогда оставайся со мной. — Я и так вынужден с тобой жить, идиот, — проворчал Олег, но руки не отдёрнул. Когда Влад поправился, они больше не говорили о том моменте, но между ними что-то изменилось. Теперь они засыпали, зная, что рядом кто-то, кто почувствует их боль, кто разделит их страдания. И в какой-то момент ненависть сменилась чем-то другим. Чем-то, что заставляло Олега оставлять для Влада чай с мёдом, а Влада — переставать приносить в дом иссохшие кусты с кладбища «для антуража». И однажды, когда Олег снова ворчал, что Влад устроил ритуал в ванной (он, заходя туда утром, чуть не получил инфаркт), Влад просто наклонился и поцеловал его в губы. — Я что, похож на идиота? — пробормотал Олег, глядя на него в шоке. — Ты же сам сказал, что чувствуешь всё, что чувствую я, — усмехнулся Влад. — Так что ты знаешь ответ. Олег выдохнул и, закатив глаза, притянул его ближе.  Влад наклонился, и в этот миг между ними вспыхнул целый калейдоскоп чувств. Его губы, слегка дрожащие от долгих ночных ритуалов и неотъемлемой доли магии, встретились с твёрдыми, немногословными губами Олега. В этом поцелуе смешались вся их боль, усталость и невыразимая тоска по тишине, которую так безжалостно разрушало каждое заклинание Владa.  Череватый чувствовал, как его сердце бешено колотится, словно пытаясь сбежать из груди, а в голове мелькали обрывки мыслей о том, что даже самая темная магия не способна заменить человеческую близость. Он осознавал всю абсурдность происходящего: их поцелуй казался одновременно причудливым и нежным, как будто сам дьявол пришёл наблюдать за этим безумием с ухмылкой на лице. Олег, привыкший к строгой логике и порядку, на миг забыл о вечной борьбе с хаосом, навязанным Владом. Его разум метался между осуждением и странным восхищением, когда он понимал: несмотря на все раздражающие привычки и ночные шабаши, именно в этом поцелуе он почувствовал – в каждом ударе сердца, в каждой искре боли – нечто общее, что связывало их вместе. Мысленно он усмехнулся над своей судьбой: «Вот так, среди хаоса оккультных ритуалов и бессонных ночей, я оказываюсь в объятиях человека, который мог бы легко стать персонажем мрачного анекдота о любви и безумии». Ирония ситуации была настолько острой, что казалось, даже ад охотно бы оценил этот парадокс. Такой поцелуй был не просто обменом страстью, а  своеобразным обрядом, где каждый целовал не только губы друг друга, но и всю свою боль, разочарование и, вопреки всему, невыразимую нежность. Это был момент, когда черный юмор судьбы обнажил свои самые сокровенные чувства – грустные, жестокие, но при этом удивительно искренние.  — Ты всё равно остаёшься главным источником моего стресса, — проворчал он. — А ты моего, — ухмыльнулся Влад. — И всё-таки… ты рад, что мы соседи? — Нет. — Пиздабол. И когда их губы снова встретились, время будто остановилось, стало ясно: их связь — это судьба. Немного странная, немного болезненная, но определённо настоящая.