Связи в семье

      После победы над Белой Звездой Кэйл Хенитьюз полностью перебрался на виллу супер камня и почти полностью отказался от взаимодействия с внешним миром. Кэйл как будто пополняет всю энергию, которую он так сильно, постоянно и чрезмерно тратил для борьбы, планов и детальных обдумываний всех мелочей.       Всё время и часы, которые он не доспал, всю еду, которую не доел, весь отдых, который пропустил и которым пренебрёг, прямо сейчас отрабатывал с превеликим удовольствием.       По началу семья Кэйла обрадовалась, что он перестал отказываться от еды и отдыха, даже если он был лишним, а потом запереживала. Так как если Кэйл не ел и не общался с кем-то из семьи, то он спал.       День или Ночь? Только проснулся или давно не спит? В кровати, на кресле или диване? Не важно где, как, во сколько, при каких обстоятельствах и с кем. Если есть возможность, он ей воспользуется с превеликой и тихой радостью.       К тому же он практически перестал двигаться, минимум действий и максимум ничего-не-делания. Его семья распереживалась, но проверив его в доль и поперёк, убедилась, что ничего не случилось и после уже слегка раздражённого "я наслаждаюсь жизнью бездельника" успокоилась.       Только вот проверяла его состояние и настояла на профилактические восстановлении, состоявшееся из более здоровой и сбалансированной еды, приёмов лекарств и зелий из редких трав, которые собрали некоторые члены команды. И кто такой Кэйл, чтобы отказывать своей семье? Тем более они все такие страшные и сумасшедшие панки...       Сам Кэйл радовался своей жизни бездельника, на которую он так долго работал, и подумывал начать ввести свой небольшой огород.       Ему приятна была мысль каждый день проводить постоянные, статичные и повторяющиеся действия, но не приятна мысль тщательно ухаживать и возможно спать меньше, чем хотелось бы.       Поэтому он пока отложил эту мысль, некуда ему торопится. У его семьи были свои дела и увлечения, поэтому заняться им было чем, продолжая при этом жить на вилле, не смотря на наличии у практически каждого своего дома или места, где они могли на долгое время обосновать. Или достаточного количества денег, чтобы снять себе комнату в гостевом доме.       Однако они всё равно приходили, проводили время вместе и возвращались. Даже те кто, либо был завален работой и заботой о своём государстве, либо занят эксперементами и исследованиями, либо вообще жил на другом континенте, развивая свой бизнес или идеи.       Кэйл же не был против, наоборот в глубине души был рад, что даже после конца того, что они пережили, продолжали тянуться сюда и проводить время, конечно же в удовольствие.       Кроме Кэйла все занимались хоть чем-то рядом или отдельно от виллы. Однако дети отличились одновременно более неожиданными и вполне логичными действиями. Они сказали, что хотят путешествовать и повидать все чудеса западного и восточного континента. Видя, что Кэйл восстанавливается и отдыхает, а также помня его слова о бездельничестве, решили сначала сами развлекаться, а потом периодически на лёгкие путешествия звать его. И как Кэйл мог отказать детям? Вот и он не знает.       Детям нравилось проводить время с ним, даже если он просто находился рядом и ничего не делал и не говорил. Его присутствия для них уже было расслабляющим, уютным и вызывающим спокойствие, а периодически приятные неосознанные поглаживания и короткая улыбка уголком губ вызывала восторг и приятный трепет у детей, а прищуренные и спокойные красновато-карие глаза смотрящие прямо на них со спектром эмоций, вызывали странное заполненное чувство внутри груди, являясь лучшей похвалой и наградой.       Это чувство было смущающе приятным и странновато новым для них. Оно возникало не только с Кэйлом, но и с другими членами семьи, но с ним особенно.       Рядом с Кэйлом вообще всем становилось уютно, приятно и спокойно, возникало чувство защищённости и стабильности, того чего так не хватало каждому члену их семьи.       Каждый знал, что Кэйл им поможет, не осудит, выслушает и сделает так как будет лучше для них, даже если они сами не успели ещё понять, а как собственно говоря лучше для них. И каждый отвечал ему тем же, по крайне мере старался.       Да, внутренние недомолвки остались, но и свелись скорее к дружескому стёбу. Как бы Моланы не одёргивали Чхве Хана, что было взаимно между прочим, заканчивалось всё словесный перебранкой уже больше по привычной традиции.       Как бы Бада не называли глупым ему позволяли телепортироваться на виллу и отдыхать от дел гильдии наёмников.       А Альберу, не смотря на то, что он фактически основная возможная причина о прекращении жизни бездельника, встречали с радостью и приятными словами, давая возможность сделать вдох и выдох, набраться сил и пойти снова разбираться с этими жадными до власти аристократами.       Не все, конечно, аристократы жадные и ходячие раздражительности, играющие на нервах одной королевской особы Кроссмана. Однако наведывались чаще всего именно надменые и нарцисстичные личности, которых если не убить, но заткнуть парой тумаков хочется безмерно.       Эта идиллия так бы и продолжалась, если бы в какой-то момент Он и Хонг не стали странно себя вести.       Они стали, как будто избегать Кэйла, хотя почему как будто. Перестали приглашать в путешествия, чаще стали ночевать в гостиницах или у других членов семьи, таких как Бад или Литана, которые не прочь приглядеть и помочь таким страшно опасным, но милым детям.       Это заметили все, особенно Кэйл, когда вместо привественных обнимашек, которые он стойко выдерживал своим слабым телом и громких эмоциональных рассказов о том, что они узнали нового и интересного, стали лишь более сухо здороваться и меньше говорить.       Спать кучкой вместе они тоже перестали, даже выбрали себе комнату на вилле.       Все были обеспокоены, ведь такое было только в отношении Кэйла. Никто даже рассматривать и думать не стал о возможности, что Кэйл их нарочно оскорбил, обидел или того хуже ударил.       Только вот вопрос оставался для всех открытым, а что собственно говоря происходит?       Даже великий и могучий Раон Миру не знал, что происходит. Вечером и ночью он общался с Кэйлом и спал тоже с ним, как будто стараясь приободрить, ну а днём проводил время с братом и сестрой, поддерживая их.       Все взрослые стали как бы случайно интересовать, намёками узнавать причины таких кардинальных изменений. Но в ответ получали лишь, что всё в порядке и нечего переживать, уверяли, что всё также.       Каждый после такой попытки только больше чувствовал обеспокоенность и подавленность за их взаимоотношения.       Кэйл же не находил себе места и его переживания уже достигли того края, что он как будто вернулся к началу, к тому когда было время борьбы с Белой Звездой в самом разгаре.       Никто не обсуждал, однако некоторые заметили перемены, переживания и грусть их главного и слабого члена семьи.       Бикрокс заметил, что мастер стал намного меньше есть или вообще пропускать приёмы пищи. Оправдываясь тем, что он просто мало двигается и соответственно ему нет нужды так много питаться.       Рон заметил, что взгляд Кэйла стал более расстеряным и задумчивый, а на лимонный чай не обращает внимание. Даже ни одна мышца не дрогнула после его особенно кислого напитка, который Рон подсунул вместо обычной воды, которую просил их молодой господин.       Эрухабен заметил, что невезучий ублюдок чаще сидит в своём кресле и смотрит в окно, в котором ничего не происходит, а не спит или читает книжки, как раньше.       Чхве Хан стал чаще видит Кэйла на заднем дворе, рядом с местом, как все негласно окрестили для спаринга и тренировок.       Это было место, где раньше дети и сам Кэйл часто дурачились и баловались, доводя спокойную расслабленную, ни о чём не думающую голову Кэйла-нима до уставшего состояния, что приходилось детей успокаивать и отгонять от слабого человека, который уставал за целый день в странные игры.       А Альберу заметил, что сам Кэйл стал приходить к нему без детей и через Эрухабена и сидеть с ним, отказываясь от печенья и даже после уговоров соглашался помочь с документами.       Хотя скорее это не уговоры или сделка, как обычно, а вылетевшаяся случайная отчаяная просьба кронпринца, который замотался с бумажками и по началу не заметил странности в быстром безвозмездном согласии.       Только, когда принц ложился спать в приемлемое время, что удивительно, он понял, что с Кэйлом что-то не так. Помощь была приятна и очень помогала, но использовать такое странное состояние Кэйла не хотелось и после категорически отказывался от услуг Кэйла, даже если тот вернулся к попыткам заключить сделки. Даже за сделку было понятно, что человек хочет забыться и опять себя довести.       А Альберу должен был позаботся о слабом донсенге, поэтому отправил его отсыпаться в покои, которые выделили Кэйлу во дворце, всё-таки он часто здесь бывал и надеется Альберу будет, хотя бы просто навещать и проводить время с ним.       Да и в общем все остальные стали видеть Кэйла чаще бродящим без цели, а не спящим, как обычно с целью наткнуться на детей, даже если знал, что они очень далеко отсюда.       Последней точкой стала ситуация за завтраком. В один из дней, Кэйл встал специально по раньше, чтобы успеть к завтраку, ведь теперь только там у него получалось выхватить детей и попробовать поговорить с ним.       - Раон, Он, Хонг, чем вы планируете сегодня заняться? - спросил расслаблено, безразлично Кэйл, хотя его семья смогла уловить нотки нервозности, когда он только начал обращаться к детям по имени.       Хонг замолчал и как будто стал надутой буханкой, а Раон хотел ответить уже что-то с присущей ему несвойственной неуверенностью, что возникла из-за странных действий его брата и сестры, да вот только опередила его Он.       - Мы планировали посетить старую могилу наших с Хонгом родителей, сегодня годовщина того, как их не стало, Кэйл-ним.       Это был самый длинный и раскрытый ответ на вопрос и слова Кэйла за весь период этого кризиса между ними.       Но Кэйл отреагировал очень сильно. Тот самый безэмоциональный, всегда спокойный и уверенный Кэйл отреагировал отвратительно страшно для всех.       Запись Кэйла, а точнее бывшего Ким Рок Су активировалась, показав кадры, как он нашёл двоих детей в завалах, после расчистки квартала от монстра. Детей, которые не были напуганы и уверены, знали что делать и ни на кого не надеялись. И прежде чем успела поиграться вся запись, которая заканчивалась тем, что детки привязались к сильному, опасному, но нежно аккуратному командиру и ходили за ним и отказывались быть без него. Кэйл подавил эту запись, вместе с эмоциями и чувствами, которые она вызывала. Та история закончилась печально...       Он сравнил тех двоих со своими детьми, что были близки, а потом отдалились.       Он не заметил, как быстро встал, как от резких движений покачнулся из-за стрессовой усталости, вызванной непонятными действиями детей и потери в пространстве из-за записи и реальной действительности.       Как из-за его неаккуратных и резких действий стул не только заскрипел совсем не осторожно и элегантно, а просто опрокинулся. Не заметил из-за своих мыслей по быстрее убраться отсюда, как начали образоваться вихри в ногах из-за древней силы воровки.       Чувство вины, которые начало давить с мыслью "зачем вообще спросил? Доволен собой?", вызывало раздражение на себя и из племени Туманных ублюдков, которые так жестоко обращались с его Хонгом и Он, и как результат щёки краснели под действием записи, но само лицо бледнело из-за использовании древних сил, а рядом с алыми волосами образовались всплески и искры древней силы огня.       Это была элементарная потеря контроля из-за того, что он хотел что-то сказать или наоборот заткнуться. Из-за того, что хотел уйти и остаться одновременно.       Он ещё к тому же и бесился от того, что вместо того, чтобы думать о днях рождения своих родителей, им приходится думать о годовщине смерти и изгнании из деревни, из когда-то обожаемого дома...       Чувства из записи и реальные смешались, мешая логично и рационально думать, заставляя обвинять себя во всём, что касается детей, раздражаться из-за ничего, корить и доводить самого себя до отчаяния.       Это было несвойственно для него, но когда касалось воспитания детей, в чём он не так уж и опытен... Он попросту терялся и боялся ошибиться. Это ситуация не требовала рациональности и логики, а эмоциональность и чувств. Того в чём он был полный профан.       Он не слышал, как некоторые его позвали и не услышал тихое с дрожащим голосом "человек" от великого и могучего дракона.       Он мог только загоняться из-за мыслей и вспоминать, как в замедленной съёмке формальное и официальное "Кэйл-ним" от Он, как пощёчину, как доказательство того, что от него отстраняются.       Как показатель, что всё не так. Он не считал это предательством или чем-то таким бредом, он считал это тем, что он опять подвёл близкого и теперь испытывал страх, что может потерять детей, а за ними и всех остальных. Боялся до дрожи, что они все могут его бросить, и что он опять останется один...       Что они могут уйти... Это было то, чего он боялся больше всего, что причиняло боль. И ещё больше боли причиняло то, что не смотря на то, что его кошмар начинал сбываться, он знал, что останавливать и заставлять их не будет.       Он скрылся за поворотом лестницы раньше, чем кто-либо успел, что-то сказать или сделать.       Остальные члены семьи, которые присутствовали, а их как на зло было много, почти все сидели в шоке.       И даже непонятно из-за чего больше. Потому что Хонг и Он вспомнили погибших родителей? Потому что они собирались сегодня отмечать годовщину их смерти? Потому что они собрались скорее всего в бывший дом, к местам, где вероятно те предательски ублюдки сломали могилы, где похоронены родители Он и Хонга?       Или из-за внезапно появившегося формального и официального обращения вместо "слабый человек"? Остальные не знали за что хвататься, с чего начинать, как помочь детям и Кэйлу.       Успокаивать их или его? Как спросить и объяснить детям? Просто взять и начать говорить? Тогда о чём и с чего начать? Но дети ничего не скажут, как и прошлый разы наверное... Просто брать и настаивать на ответах с результатами?       Как донести до ещё всё-таки пока детского разума информацию через тревожищие мысли и понятным языком?       А как быть с Кэйлом? Они наверное первый раз увидели его этот всплеск чувств. Как взбушевались древние силы, как слегка брови приподнялись, выдавая его удивление и страх.       Увидели поджатые губы, которые свидетельствовать видимо о страхе и отчаяние. Затуманенные глаза...       Они все дёрнулись от излишней и резкой реакции Кэйла, а также застыли, боясь спугнуть и Кэйла и детей после того, как с грохотом упал стул, и судя по хрусту, всё-таки сломался, ну или как минимум надломался.       Первым, удивительно, очнулся Чхве Хан, это была его не первая семья, которая казалось как будто разваливается на глазах и непонятно из-за чего. А знания о некотором прошлом и ранимости Ким Рок Су только больше добавляли масло в огонь.       Он быстро пошёл в сторону детей и прежде, чем он подошёл, сел на уровни глаз детей и спросил, что случилось, очнулся Золотой Древний Дракон. Он оказался за спинами детей и спросил.       - Ребята, что случилось между вами и Кэйлом? Что вас тревожит? - голос его был действительно нежным и обеспокоенным, что обычно не типично для древнего дракона, который стал уже молодым, хоть ему и продлил жизнь один невезучий панк. Он всё ещё был мудрым и прожившим достаточно, чтобы продолжать называться Древним.       - Де-душка Г-гол...ди... - заикаясь и почти плача сказал Раон. Хотя почему почти плача, вон голову повернул и уже слёзы катились по его милой мордочки.       Хонг уже начал плакать в голос первым, утянув и Раона за собой. Эрухабен не долго думая притянул их обоих.       Он так и не повернулась к нему и опустила голову, но люди находящиеся здесь были с феноменально чутким слухом и сразу услышали ещё один задушенный всхлип и заметили покатившиеся слёзы, на лице девочки. Эрухабен дотронуться до плеча Он и развернул лицом к себе, гладя по голове аккуратно.       - Кэйл, как-то вас обидел? - этот осторожный вопрос казалось ещё больше заставил детей плакать и даже Он, которая пыталась быть взрослой, расплакалась и была притянута в объятия.       Остальные не заставили себя долго ждать. Подошла Мэри и быстро выхватила Раона, Розалин которая гладила по голове каждого по очереди. Моланы, которые по очереди меняли салфетки, подавали друг другу и вытирали слёзы детей.       Некоторые остались на месте, не мешая, да и как им помочь, надо подождать пока они хотя бы успокоются.       Эрухабен подняв глаза на Чхве Хана, который остановился на пол пути и не двигался с момента действия и слов дракона, вздрогнул после того, как встретился с глазами Древнего Дракона, который далее кивком указал в направлении, в котором скрылся Кэйл.       Эрухабен и сам поговорил бы с Кэйлом, да вот только детей, за которыми надо следить и успокаивать было много, поэтому вся надежда на искренность этого тёмноволосого панка.       Чхве Хан, Альберу и Кэйл удивительно отличались друг от друга с той же разнице, что и были похожи. Они понимали друг друга с одного взгляда и вздоха, имели какие-то секреты.             Поэтому если кого и будет слушать невезучий парень так это этого ужасного актёра или тёмного эльфа с подвешенным языком, но сегодня того не было.       Чхве Хан быстро понял и двинулся за своим сюзереном, другом, семьёй. Когда тот поднялся на 5 этаж и подошёл к комнате. Уже поднял руку для вежливости стука , скорее больше предупредив о визите, чем действительно нуждаясь в этом, увидел, что дверь приоткрыта. То ли не до конца закрыта, то ли из-за эмоций была захлопнута так, что обратно отрикошетила слегка.       И потому просто толкнул её, увидев просто пустую комнату, а затем почти сразу услышав звук того, что что-то разбивается, что-то естественно хрупкое.       Чхве Хан побежал в сторону откуда был звук, а именно в ванну.       Кэйл стоял рядом с ванной и краном из которого текла вода, упёршись руками об край, а чуть сзади справа от него разбитое большое зеркало во весь рост, которое очевидно раньше стояло себе спокойно.       С его лица стекала вода, а лицо покраснело слегка из-за записи.       - Кэйл-ним, - подбежал к красноволосому и начал того изучать взглядом на наличии повреждений, но не зная, а что собственно он должен говорить или делать.       Мысли в голове тёмноволосого проносились и он подумал, что видимо его господин хотел сделать себе больно, поэтому он лишь сказал.       - Зачем вы решили сделать это? - не смог ясно выразить более чётко мысли.       "Что за чушь говорит этот панк?" - подумал Кэйл, но спросил лишь...       - Сделать что? - уже подуспокоившись и взяв себя в руки, спросил Кэйл, продолжая умываться, а после вытер полотенцем лицо.       - Зеркало, - всё, что смог выдавить мечник.       Тот нахмурился, не понял, что Чхве Хан имел ввиду, но всё же ответил.       - Я его случайно задел, - и это было правда. Новая запись, которая включилась в тот момент, как он включил воду и пару раз водой плеснул, чтобы немного остудить лицо и голову, заставила пошатнуться и рукой попытаться вернуть равновесие, задев рядом стоявшее зеркало.       И прежде, чем он успел вообще понять, что случилось и раскрыть глаза, зеркало уже столкнулось с полом и разбилось.       Мечник поджал губы и сжимал кулаки очевидно не поверив, но Кэйл не заметил этого.       Произошедшая ситуация за завтраком была важнее этого отвратительного зеркала, которое Чхве Хан настоятельно, как будто гипнотизировал взглядом. Будто то зеркало посмело навредить их молодому господину, а не наоборот.       - Кэйл-ним, что у вас случилось с детьми, - уверено начал тёмноволосый, нацеленный узнать правду здесь и сейчас, и успокоить человека на против и детей.       Ситуация с зеркалом отрезвила его, заставив действовать хоть как-то, чем вообще никак.       Однако ответ был до жути простым и неудивительно ожидаемым.       - Ничего, - ответил на вопрос Кэйл и выключив воду, начал выходить из ванны.       - Если бы ничего не случилось, то ваши бы отношения с детьми не изменились до неузнаваемости, - настаивал мечник, всё-таки он мог быть ужасным актёром и так себе интрегантом в политики, но был достаточно умным и эмоционально чувствительным человеком, чтобы подсознательно, без слов понять, что они отдаляются стремительно быстро и сильно.       - Они могут делать, что хотят, - тем временем ответил Кэйл.       Чхве Хан даже растерялся от такого ответа. Да они могли делать, что хотят, и как бы не хотели взрослые им помочь и помирить, если окажется, что действительно ничего не случилось. И это сознательное желание Он и Хонг просто изменить отношения в таком холодном ключе, то и они должны отстать.       Мечник уже начал было сомневаться в том, а надо ли остальным членам учавствовать в этом.       Кэйл тем временем, не зная о метаниях в разуме друга, выхватил простую рубашку из шкафа и переоделся в неё, заменяя мокрую, а сам выходил уже из комнаты.       Когда тёмноволосый решил, что раз дети плакали, значит что-то всё-таки случилось. Мысль, что это специально было сделано и без каких-то проблем вызывала уже сомнения. Надо помочь и собирался опять начать настаивать, Кэйл уже выходил из комнаты.       - Вы куда? - с удивлением спросил тот.       - На разговор, - был странный ответ.       На разговор? С кем? С детьми? По поводу чего? Значит что-то всё-таки было? - примерно такие странные мысли и чувства заполнили голову Чхве Хана, но он решил пока что просто следовать и ничего не говорить. Да и пока не определился, а что собственно говоря стоит сказать.       Он думал, что необходимо поддержать и помочь Кэйлу, но смотря на его спину, понял, что в этом не было необходимости. По крайне мере пока. Когда Кэйл вернулся в комнату, он выглядел как обычно, уверенно и спокойно, но уже с какой-то решительностью в глазах.       Уже успокоившийся Раон завидя своего человека, высвободился из объятий Мэри и полетел к нему.       - Человееек... - только и проговорил чёрный дакончик, вновь проливая слёзки.       - Всё нормально Раон, успокойся. - проговаривая, успокаивая и похлопывая по спине ребёнка на его руках, чувствуя как за только что переодетую рубашку схватились лапки крепче, чем обычно, но ничего не сказал и сделал вид, что ничего не заметил.       И некоторые уже хотели сказать что-то, но не успели, ведь начал говорить Кэйл.       - Он, Хонг, если вы не против нам надо поговорить, - ещё не до конца успокоившиеся дети, но уже пришедшие в себя, только посмотрели на него и дракончика, и отвернулись обратно, уже не рыдая, но грустно насупившись.       Невезучий человек вздохнул немного нервно, как показалось его семье и подошёл к Эрухабену.       Безмолвно слегка протягивая к тому дракончика на руках, Золотой дракон хоть и не уверено, но всё-таки забирает Раона и немного поднимается, давая месту красноволосому.       Тот сразу присживается на колени на то место, где раньше сидел Эрухабен и смотрит на детей.       - Хонг, Он, посмотрите на меня, - и голос его такой тихий, до жути ласковый и нежный, что все присутствующие даже растерялись от этого щемящего чувства и искренности, которые позволяет им видеть прячущий за масками человек.       Дети не смогли воспротивится такому Кэйлу, а потому подняли взгляд, уже готовясь увидеть возможно строгость и недовольство какое-то, а может и того хуже разочарованность, однако встретились лишь с мягкими чертами лица, с слабой ободряющей улыбкой на кончиках губ и с мягкими, искренними, обеспокоенными глазами, смотрящими прямо на них.       - Давайте с вами поговорим, - сказал тихо-тихо и пододвинулся неосознанно ближе, как будто раскрывая какой-то секрет.       Хонг и Он не могли отказать такому мягкому и любящему Кэйлу, по которому они искренне скучали всё это время, а потому просто прыгнули ему на руки. Сначала Он, а потом и Хонг, которые обратно превратились в котят за то время, что Кэйла не было.       Кэйл встал вместе с ними и пошёл в другую комнату, в зал, на диван, рядом с камином, на котором так любили раньше все они четвером нежится в любое время года и суток.       Он сел, положил детей на колени себе и стал успокаивающе гладить, те со временем успокоились, но только не стремились к разговору.       Остальные члены семьи не стали следовать за ними, как бы сильно они не хотели поддержать их троих. Даже Эрухабен с Раоном не последовали, хотя чёрный дракончик порывался. Но после фразы, которую Золотой дракон сказал в голову младшего "им нужно поговорить самостоятельно, малыш", он перестал настаивать и даже не возмутился обращению "малыш", а не великому и могучего Раон Миру.       - Ребята, что случилось, что вас тревожит? Я вас как-то обидел или может задел? - Всё ещё тихо спросил Кэйл.       - Нет... - наконец пришёл ответ от молчавшего до сих пор Хонга.       - В этом и проблема, что нет... - продолжила какую-то слегка загадочную мысль Хонга Он.       - Всмысле, проблема в том, что я ничего не сделал? - не понял Кэйл. Дети, как будто не решались сказать, а после Хонг начал.       - Мы скучаем по прошлому... - как-то расплывчато, неуверенно проговорил под нос рыжий котёнок.       - Можете объяснить, пожалуйста, - попросил мягко Кэйл.       - У нас были мама и папа, - неуверенно начала Он, но уже более твёрдо, чем раньше, - Которые очень нас любили, мы их тоже любили, но потом они умерли. Хонг тогда был ещё совсем маленьким и мало что о них запомнил, но достаточно, чтобы грустить и скучать по ним. - замолчала на время, будто подбирая слова, которые и так как-то запутанно растерянно звучали до этого, но всё же продолжила.       - Только один раз мы были на их могиле, в тот день, когда их хоронили и этот день был и днём их смерти. Днём нашего побега... - продолжила и замолчала Он.       - Вы скучаете по ним. - констатировал факт Кэйл. - Это нормальное чувство, - продолжил тем временем тот.       - Однако я всё ещё не понимаю, что происходит, - также неуверенно и тихо закончил свою мысль Кэйл. Он правда не понимал, как странное отношения к Кэйлу и родители связаны, да и годовщина сегодня, а кризис этот начался намного раньше.       Он не стала говорить дальше, но очень хотела, правда хотела.       - Если у нас появится новый отец, не будет ли это означать, что мы забыли и не любим наших родителей? - спросил Хонг, довольно абстрактно сказав "появится", но Кэйл не стал на этом зацикливаться.       - Конечно же нет. Ваши родители были бы счастливы, зная, что у вас появилось много людей, которые о вас заботятся и любят. Радовались тому, что у вас есть семья, - мягко погладив их по головам, улыбнувшись сказал Кэйл.       Хонг и Он, как будто поняли, что красноволосый их не совсем понял, и под этим и так измотанным периодом времени Он раздражённо наконец созналась прямыми словами, что на самом деле происходит.       - Ты. Вся суть в тебе, Кэйл, - видя непонимания в глазах, та продолжила.       - Ты дал нам дом, дал семью, ты нас спас и забрал из трущоб. Ты помогаешь нам во всём, успокаиваешь и многое делаешь ради нас, даже самые мелочи. - уточняя это всё, у Он образовался ком в горле, а на глазах опять появились слёзы из-за радости, благодарности к Кэйлу и какого-то фантомного страха и переживания.       - Ты нам, как отец... - задушливо закончила Он и как будто сразу поняла, что и кому сказала, подняла взгляд на человека и сжалась просто ожидая реакции.       После такой тирады Кэйл растерялся, он обрадовался, что дети никуда не вляпались и никто не посмел их обижать, а также обрадовался из-за того, что они считают его отцом.             Сказать по правде это было взаимно, Кэйл давно считал их своими детьми.       Однако, действий никаких не принимал. Это не он должен был быть ответствен за этот шаг, да и такие условные роли в семье не казались важными у них. Все, на вилле, знали, что они семья, а кто кому брат или сестра это уже самостоятельно взаимно обозначенные границы.       Как, например, между Альберу и им, как между Раоном и Он с Хонгом, они сами решили друг друга сделать побратимами, а также Раона сделать своим младшеньким. Так же было с Эрухабеном, не прямо, но уже давно его воспринимали за дедушку.       Так что прямая необходимость разграничивать раньше не требовалась, однако эта ситуация судя по всему была иной.       И вместо того, чтобы отговаривать и доказывать, что то что он сделал неважно или не стоит благодарности, он сказал лишь.       - Я тоже считаю, что ты моя дочь, Он... - смотря прямо ей в глаза сказал красноволосый, чтобы показать, что это искренне.       - И тебя я тоже считаю своим сыном, Хонг, - после паузы проговорил тот и поднял рукой подбородок Хонга, чтобы тот взглянул на него и увидел, что это полная правда.       - И Раон тоже мой сын, - улыбнулся Кэйл. Не только уголком, а полностью, всеми губами, и не той улыбкой, которая появлялась, когда он обманывал или разорял отвратительных ублюдков, а другой.       Эта улыбка была мягкой, смягчая ауру Кэйла, а губы были изогнуты плавной и аккуратной дугой.       А глаза, так прищурились, что дети так и застыли от увиденной сцены и слов перед ними. Странно непривычная, но точно запоминающая улыбка от их человека, отца...       Сам Кэйл был так рад услышать, что они считают его отцом и что на самом деле он нигде не посмел их обидеть, а уж тем более кто-то ещё, что сам не заметил за собой улыбку.       Он притянул уже расслабленных и уставших после слёз детей, приятно заключается их в объятия.       Так они и сидели, постепенно успокаиваясь и осознавая вроде как новые роли в семье, забывая о волнующем их до этого мыслей.       - Вы можете любить не только своих маму и папу, но и других людей. И никто не будет против, а всеми руками за. - повторил Кэйл, чтобы успокоить и "закрепить материал". А после добавил, чтобы разбавить атмосферу, - Точнее всеми лапками за.       А в конце хихикнул, что Он и Хонг в шоке посмотрели на такого... игривого Кэйла? Они вообще видели его таким хоть раз до этого момента?       Спустя время Он выбралась и буркнув "я сейчас вернусь", вышла из комнаты, оставив переглядывавшихся красноволосых котёнка и человека на месте. Пошла искать их самого младшего брата.       - Младшенький, иди сюда скорей, - найдя его и позвала, бегом вышла из комнаты, где был Раон и все остальные.       - Вы помирились? - подлетая спросил дракончик, но та не обратила на вопрос внимания, побежала обратно в комнату, зная, что тот последует за ней, вот только забыла и не обратила внимание на остальных, которые так же неуверенно, но всё-таки пошли за ними тоже.       Он вбежала в гостиную и прежде чем обдумать вообще что-либо искренне выкрикнула.       - Папа, скажи и ему тоже, он тоже должен знать, - она сама не заметила на то, как обратилась. Это мысль возникла тогда, когда она уже открыла рот, и раз они уже всё выяснили, она не долго думая озвучила вслух, поддалась этой мысли.       Она к тому же не заметила, как остальные, не знавшие разговор удивились и застыли. А сам Раон притормозил, но не остановился.       Кэйл же неуверен по поводу Раона. Сам парень считает его своим ребёнком, но ответно ли это? Не будет ли дракончик против такого ярлыка от человека? Не будет ли это давлением на него?       Он и Хонг сейчас сами по сути первыми сказали, что считают его за отцовскую фигуру. А Он забежала с таким обращением к нему, что та улыбка вернулась обратно, заставляя всех замереть.       Но отказать в просьбе ей не мог, поэтому...       - Я сказал, что считаю и Раона своим сыном, - всё же уверенно сказал тот. Даже если дракончик будет против, он сказал это искренне.       - Че-человек, - завис дракон, а потом быстро подлетел к общим обнимашкам, затягивая и свою старшую сестру, нуну. Остальные пришли в восторг от того, что они увидели, но всё ещё удивлены случившемуся за сегодня и после тактичного покашливания от Эрухабена двинулись в другом направлении, оставляя четверых уже со спокойной душой и уверенностью, что они помирились.       Никого уже не волновало из-за чего весь сыр-бор был собственно говоря. В тот день связи были восстановлены, а Кэйл вместе с детьми нашли могилу родителей котят. Кэйл сам лично исправил всё-таки не сломанные, но заросшие могилы и говорил с ними.       Рассказывал как встретил котят, как ценит их, как обещает заботится и самое главное, как благодарит за их рождение.       Если дети и были удивлены таким поведением и непонимающе переглядывались, а почему он собственно говоря разговаривает с могилами, ведь очевидно, что никто кроме детей ничего не услышит, но не мешали ему. Слушали.       А если Он и Хонг смущались из-за некоторых слов их уже папы, то никто ничего не сказал и не указывал на это. Этот день стал запоминающимся для всех, теперь этот день не только годовщина смерти, но и день появление их отца...