Одна зависимость на двоих

Место было до боли знакомое, но вся картина привычно размывалась под действием сильных наркотиков. Главный директор клуба «Пентагон» валялся, как мимо выброшенный мусор, где-то за зданием, где обычно собирался целый притон подростков — наркоманов. Сейчас там никого не было, только тело Нам Гю, куча мусора, в виде шприцов, банок, стаканов, стекла и прочих клубных отходов, и приглушённая музыка, играющая где-то в помещении. Тишины в этом месте не было, её разбавляло очень громкое сбитое дыхание директора. Грудь часто вздымалась, а плечи неимоверно сильно тряслись, как и все тело в целом. Парень не понимал, что чувствовал — холод или жар, тошноту или опустошение, а может и вовсе зуд по всему телу, ведь в состоянии передозировки толком что-либо сообразить не получается. Тело ватное, а в горле сухо и очень хотелось пить, создавалось ощущение, будто Гю вот-вот скончается, прямо на своей работе. В глубине души он не понимал, чего хотел добиться, когда повысил дозу наркотиков выше привычного, ведь прекрасно осознавал, что даже он может не выдержать. А может он этого и хотел? Черный пиджак впитывал в себя все возможные жидкости, выходящие изо рта парня, а белая рубашка была покрыта пятами пота. Было ужасно хуёво, и даже этими словами не описать, что чувствовал Нам Гю в этот момент. Смерть ему казалась намного привлекательнее, чем это состояние. В глазах постепенно темнело, а он даже не заметил, что около десяти минут над ним кружила расплывчатая мужская фигура. Удивительно, что кому-то захотелось выйти из зажигательного клуба в это грязное, дряхлое место в столь позднее время. Вот мгновение, и эта фигура уже тормошила тело директора и что-то очень громко говорила. Нам Гю уже ничего не разбирал и выдавал из себя лишь мучительные стоны, которые возможно должны были быть каким-то словами, возможно просьбой о помощи. Веки слипались, а мир уже давно не имел каких-то чётких образов — всё стало очень размытым, и уже не из-за действия наркотиков. Сознание постепенно отключалось, позволяя Гю наконец-то перестать чувствовать эти мучения. В последние секунды он смог случайно разглядеть свет проблескового маячка от скорой помощи и ещё несколько тел перед его лицом, возможно, врачи, а далее он ничего не помнит. Полная темнота и тишина. Парню где-то глубоко хотелось верить, что это был последний день в его жизни, но раз он продолжает хотя бы как-то соображать — это означает только то, что ему придется пробудить свой организм и открыть глаза. Открыть их и снова почувствовать себя как тогда, в тот день. Он не знал, сколько пробыл без сознания и даже знать не особо хотелось, ведь это будет волновать только его и никого более. Медленно разлепляя веки, Нам Гю встретила больничная палата, полностью состоящая из светлых оттенков, чем по началу пугая мужчину. Взгляд был расфокусированным, направленным куда-то в потолок, так как лежал тот ровно на спине, и по ощущениям, будто без подушки. Состояние было намного лучше того, в котором он был до попадания в больницу. Единственное, что он четко ощущал сейчас — низкое давление, которое сильно отдавало в виски, и очень сильную слабость по всему телу. Картина места, в котором находится Нам Гю, становилась яснее с каждой минутой, от чего парень решил не торопясь осмотреть палату. В ней царила тишина, нарушаемая лишь тихими звуками из соседних комнат и редкими шагами медсестры за дверью. Мягкий свет лампы, повисшей над белоснежной койкой, мягко освещал стены, окрашенные в нежные пастельные тона. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой, каким-то препаратами и прочими вещами, которые разглядывать пока что не хотелось. Небольшое приоткрытое окно освещало вид на мир за пределами палаты — невысокие деревья колыхались на ветру, а солнце играло бликами на стекле, заставляя парня зависнуть на этой картине на какое-то мгновение. Спустя время, медсестра вошла в палату, тихо приоткрыв дверь, чтобы не нарушить тишину, окутывающую пространство. На ней был чистый белый халат, который аккуратно облегал фигуру, а темные волосы, собранные в аккуратный пучок, не отвлекали от важного дела. Она подошла к кровати с мягкой улыбкой, в глазах которой читалось тепло, а возможно даже и радость от того, что пациент наконец-то пришел в себя после такого инцидента. Парень же встретил её взгляд с легким беспокойством. Медсестра присела на краешек кровати, чтобы быть на одном уровне с ним, и начала осмотр. Её действия были уверенными, когда она прикасалась к его запястью, чтобы проверить пульс. Девушка сразу же спросила о самочувствии, её голос звучал мягко и успокаивающе, что очень действовало на Нам Гю, позволяя ему расслабиться на какое-то мгновение. Внимательно слушая его ответы, медсестра записывала данные в блокнот, время от времени поднимая взгляд, чтобы установить контакт и поддержать разговор. Затем она аккуратно осмотрела его дыхание, прислушиваясь к ритму и глубине вдохов. В этот момент в палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом стетоскопа. Она также проверила температуру и уровень давления парня. Брови девушки слегка дрогнули, когда давление оказалось чуть ниже нормы, но в итоге особо не придала этому значения. Когда осмотр завершился, медсестра вновь взглянула в глаза пациенту. Той нежности, что была в начале уже не было, девушка не скрывала своей обеспокоенности и лёгкой тревоги. Было чувство, будто ей хотелось задать вопросы, не касающиеся самочувствия пациента, но в какой-то момент та оборвала связь взглядами и покинула палату, оставляя за собой непонятный холод. И вновь тишина. В голову начали лезть разные мысли, от чего лицо Нам Гю слегка напряглось. «Ждёт ли меня учёт у нарколога после больницы?» — первое о чём подумал парень. Вопрос вроде глупый, а вроде и логичный. Логичный тем, что такая судьба ожидает всех тех, кто как-либо связан с наркотиками, а глупый, потому что Нам Гю в любом случае найдет решение этому вопросу и никуда его не поставят. А вот второй вопрос всплыл ещё тогда, когда вся ситуация была в красках происходящего — кто был тот человек, что вызвал скорую? Из всего образа Гю помнил только яркую одежду и фиолетовые волосы. И то, он был не уверен в цветах из-за того, что был под наркотиками. Низкий голос и, хоть директор тогда не разобрал ни слова из того, что ему говорил мужчина, речь того была очень резкой и громкой, будто тот его унижал на рэп баттле. Хотелось бы передать ему слова благодарности за то, что вызвал скорую и спас Гю от летального исхода, но в то же время, хотелось ебануть ему за то, что не дал спокойно умереть. Ведь, скорее всего, этого парень и хотел в тот день, хоть он и сам до сих пор думает над этим. Решение было спонтанным и необдуманным, будто сама смерть устала ждать, пока тот сообразит и в некой спешке вела за руку на тот свет. Дни нахождения в больнице летели незаметно, и вот мужчину уже выписывали оттуда. Как и ожидалось — никаких дел с произошедшим не завели, так как Нам Гю сумел разрулить ситуацию деньгами, как он обычно это и делает. Единственное, на что нужно надеяться — что об этой ситуации знает минимум людей, либо на то, что никто не проболтал причину попадания в больницу. Друзей у директора не было, поэтому мало ли кто-то интересовался причиной его пропажи на четыре дня, да и тех, кому парень должен доставку наркотиков тоже пока не намечалось, так что вероятнее всего тот остался без лишнего внимания. Хотя Гю больше волновала не его репутация, а судьба его клуба, которым могли бы заинтересоваться после этого случая. Всё же, распространение наркотиков дело незаконное, от чего заведение могли с лёгкостью закрыть, и парню бы влетело намного сильнее, где простыми деньгами ничего и не залижешь. Всё таки, он живёт работой в этом клубе, как бы он его в то же время и ненавидел — не хотелось терять хотя бы одну из причин на продолжение жизни в этом мире. В последний раз навещая свою больничную палату, Нам Гю вспомнил о вещах на прикроватной тумбочке, среди которых, как тот помнил, лежала некая записка, прочтение которой тот откладывал до последнего момента. И она действительно до сих пор лежала нетронутой на краю невысокой мебели. Гю аккуратно взял её за уголок и приблизил к лицу для прочтения. Брови слегка нахмурились от такого размашистого почерка, которым было написано:

«Чувак, а ты видимо бессмертный. Если ты и есть директор, и я тебя ни с кем не путаю, то тогда у меня к тебе интересная просьба…»

Ниже был оставлен номер и псевдоним "Танос". Видимо он и вызвал скорую в тот день, так как свидетелей было не густо, как помнилось. Мужчина примерно предполагал о какой просьбе шла речь, но сейчас он был не в том состоянии, чтобы заниматься приевшейся подработкой. Но бумажку решил взять с собой и аккуратно сложил её в кармашек своего черного пиджака, который, к слову, был чист. Заметив эту деталь, Нам Гю в моменте задумался о том, что возможно кто-то приходил к нему, и раз пиджак чист — значит его относили в химчистку. Но кому было не в падлу этим заниматься? Путь домой мужчине обеспечило комфортное такси. Мягко и эстетично оформленный светлый салон заставлял расслабиться, а приятная фоновая музыка освежала забитую мыслями голову. Через тонированное окно виднелись весенние улицы Сеула. Цветущие деревья и кустики тянулись по кварталам, наполняя их жизнью. Разглядеть всю красоту весны не получалось лишь из-за того, что Нам Гю был в движении, от чего весь вид терял чёткость, но тот всё равно продолжал смотреть сквозь стекло, стараясь отвлечься. Парень любил выходить на балкон своей квартиры и также смотреть на обширные пейзажи, закуривая его любимые сигареты. Гю был слаб перед этим и действительно легко расслаблялся, стоило ему выйти на природу, вот только сейчас ему не хватает сигареты — в тот день он, к сожалению, был без них. — Извините, у вас не будет сигареты? Зажигалку тот не попросил — он её всегда носит с собой. Тело парня слегка откинулось назад, свободно располагаясь на сидении, а в руке удобно устроилась сигарета. Первая затяжка обдала горло лёгким жаром, табак оседал на слизистой, позволяя почувствовать непривычный вкус неизвестных мужчине сигарет. Директор закрыл глаза на мгновение, будто спуская с себя груз — зависимое желание пустить по лёгким никотин. Дым медленно поднимался вверх, легко извиваясь в воздухе. Приоткрытое окно позволяло выпустить его и не заполнить собой все пространство салона. Водитель молча присоединился к тихой компании пассажира, и в момент остановки на красном свете также вынул одну сигарету для себя. — У вас знакомое лицо, мистер. Слова резко вытянули Нам Гю из транса. Парень медленно повернул голову в сторону собеседника, сделав медленную затяжку, а после задержав дым в лёгких на какое-то время. — Мы с вами знакомы? Дымок струился по маленькому пространству, не спеша выветриваться. Водитель отмахнул от себя сигаретный дым, прежде чем сформировать ответ. Но видимо что-то мешало ответить, пальцы на руле слегка напряглись, а курить и вовсе перехотелось. — Возможно, я Вас с кем-то спутал, извините, — коротко оборвал мужчина за рулём, прежде чем снова нажать на газ и продолжить путь. Остальная часть пути прошла в тишине, как и было до этого. По приезде Нам Гю заплатил водителю определенную сумму денег, поблагодарив за приятную поездку. Приехал парень в свой роскошный район, с длинными чистыми улицами, полностью застроенный многоэтажными домами, стремящихся куда-то высоко в небо. Стеклянные фасады отражали яркие солнечные лучи, заставляя слегка зажмуриться. Плавные линии домов, на которые хотелось засматриваться до бесконечности, просторные балконы, внутри у которых у каждого жильца царит своя жизнь и обстановка, огромные окна, открывающие захватывающий вид на городскую панораму. Проходя к нужному подъезду, мужчина прошел мимо любимой кофейни, располагавшаяся на первом этаже здания. Нам Гю сегодня никуда не планировал, но приятный тянущийся запах кофе и выпечки будто умолял посетить заведение, в котором он не был четыре дня. Рука с чипом, в виде небольшой карты, остановилась на мгновение, прежде чем коснуться домофона. Не понятно откуда взявшейся чувство тяжести нависало перед парнем, и делало это явно не вовремя. Проигнорировав свое состояние, Гю всё же разблокировал массивную дверь, открывающаяся с лёгким и тихим шорохом. Внутри же царит атмосфера спокойствия: мягкий свет освещает мраморный пол, а свежий цветочный аромат наполняет воздух. Проходя в лифт, парень аккуратно нажал на кнопку своего этажа, плавно отправляясь к вершинам многоэтажного здания. Остальные детали того, как он возвращался домой особо не запомнились — несколько мгновений и тот уже лежит на своей просторной, аккуратно застеленной кровати. Прямо в одежде. Сказать, что он просто лежал — нельзя. Нам Гю валялся в непонятной, но удобной позе, занимая большую часть постели. На выдохе тот издал протяжный стон, будто отпахал неделю на заводе и впервые получил такой щедрый отдых. Тело было полностью расслабленно из-за чего слегка клонило в сон. Время было дневное, а сон днём — самое ужасное, что ощущал парень за всю свою жизнь. Он ненавидел спать днём, но, видимо, не сейчас и не сегодня. Дрёма брала вверх и веки медленно слипались, а взгляд темных глаз начал медленно рассеиваться, погружаясь в сновидения. В трезвом состоянии каждый сон Нам Гю был похож на реальность больше, чем она сама на себя. Перед глазами сформировалась картина клуба «Пентагон», что собственно не удивительно — это единственное место, в котором парень находится большую часть времени и то, о чём он также больше всего думает, являясь в нём главным директором. Он, как обычно проходит длинный, элитный холл, застеленный бархатными коврами. Директоры других компаний обычно не так часто появляются, работая дистанционно, но Нам Гю не следовал этому "правилу". Действия в этом видении казались реальностью не только из-за чёткости картинки, но и из-за хода действий — было похоже на самый обычный день парня. И вот, он как обычно подходит к любимому барному столику, заказывая чего-нибудь покрепче, но не в большом количестве. Его лицо освещает яркий свет ламп, отражающийся от полированных поверхностей. Нам Гю снял пиджак, оставив на себе лишь белую рубашку с закатанными рукавами, что придаёт ему непринужденный вид. На столе перед ним стоит его заказанный напиток, ледяные кубики тихо шуршат в стакане, когда он подносит его к губам. Вокруг звучит громкая музыка, создавая атмосферу расслабления. Он наблюдает за посетителями: пары, смеющиеся и танцующие, не особо активные молодые люди, наслаждающиеся беседой, и прочие гости. Всё как обычно. Рядом сидящие громко смеялись, хоть и самого звука во сне не было слышно, а было видно по их лицам. Гю наблюдал за всем этим и в моменте почувствовал чьё то слабое прикосновение в районе туловища. Взглянув на это место тот ничего не увидел и хотел забить, продолжая пить напиток, но далее мужчина почувствовал дыхание на своей шее, а далее касания в области бёдер. Сон напоминал о себе, выкидывая совершенно непонятную ситуацию. Чьи то руки, которых не было видно, пытались душить, пытались повернуть голову в сторону того, кто это делает. Но никого не было. Местоположение начало постепенно сменяться и картина стала абсолютно не понятной. Где-то послышался звук вибрации. Нам Гю лежал так, что его плотное белое одеяло полностью обвивало его тело, не давая пошевелиться. Не ясно каким образом застеленное белье оказалось в таком положении, но это волновало меньше — кто, мать его, решил написать директору спустя столько времени, пока он отсутствовал? Парень потер потный лоб и сонные глаза, медленно приходя в себя после такого странного сновидения. Честно говоря, состояние было сравнимо с тем, когда тот словил передозировку — было дурно, жарко и хотелось пить. Именно поэтому он ненавидел дневной сон. Нам Гю набрался сил взглянуть, кто же решил потревожить его дурной сон, и слегка удивился — номер был неизвестным. На ум никто не приходил, поэтому он решил посмотреть на содержание сообщений, которые ему были отправлены.

« Смотрю, ты не пишешь, поэтому решил написать первым. Даже не спрашивай откуда у меня твой номер, ты ж директор целого клуба, который я так люблю посещать. Так что, я имею шанс обсудить с вами кое что? »