переплетенные

      — да не знаю я, ксюш, — илья, сидя на её кухне, трет виски, будто это поможет ему разложить всё по полочкам. — он какую-то фигню творит. то руки мне жмёт, то в точку попадает с тем, чего знать не должен… это вообще нормально?       ксюша лениво потягивает чай и улыбается, явно находя его сомнения забавными.       — ну, ты сам к нему пошёл, между прочим. никто не заставлял.       — да потому что ты меня уговорила!       она пожимает плечами, будто ей всё равно.       — просто говорю: можешь сомневаться сколько угодно, но парень шарит. мне он очень помог.       илья тут же цепляется за это:       — да? и в чём конкретно?       ксюша лишь хитро прищуривается.       — не твоё дело.       — да ну нафиг, — он закатывает глаза. — все такие загадочные, аж тошно.       ксюша смеётся, но не отвечает. зато илья не может не заметить, как она бросает короткий взгляд в сторону телефона, на экране которого вспыхивает новое сообщение. лёгкая улыбка, почти незаметная.       — арина? — спрашивает он нехотя.       ксюша молчит, но по тому, как её щёки едва заметно краснеют, становится всё понятно без слов. илья вздыхает, качая головой.       — ладно, не моё дело, — повторяет он её же слова. — но уж больно очевидно.       — да пошёл ты, — фыркает ксюша, но беззлобно.       корякову, если честно, плевать. хоть влюблённые взгляды, хоть стихи друг другу посвящают — не его проблема. главное, чтобы коба была счастлива.       но всё же, пока он возвращается домой, его мысли снова утекают к денису.       что, чёрт возьми, тот видел?       на работе илья действительно старается относиться к дане проще. но легче сказать, чем сделать.       кашин всё такой же строгий, будто у него в трудовом договоре отдельным пунктом прописано «держать стажёра в постоянном напряжении». да и сама стажировка — унылая, рутинная, без капли творческой свободы. разговор о музыке завести вроде бы хочется, но как? подойти и сказать: «привет, я слышал, ты музон пишешь, давай дружить»? илья закатывает глаза на собственные мысли.       но в итоге всё случается случайно.       обеденный перерыв. уставший коллектив рассыпается по офису кто куда: кто-то выходит покурить, кто-то медленно ковыряет еду в уголке кухни. илья тоже устроился там, бессмысленно втыкая в телефон, пока в микроволновке греется его контейнер. рядом слышится тихое, почти машинальное постукивание пальцев по столу. ритмичное, будто кто-то в голове простукивает барабанную партию. илья бросает взгляд в сторону. даня.       кашин сидит напротив, склонившись над своим кофе, и неосознанно выстукивает ритм по столешнице. илья бездумно замечает:       — у тебя пальцы прямо сами по себе музыку выбивают.       даня мгновенно замирает, словно его поймали за чем-то личным.       — чего?       — да так, — илья пожимает плечами, но интерес уже пробудился. — ты всегда так делаешь?       кашин смотрит на него пару секунд, будто оценивает, стоит ли продолжать разговор, а потом нехотя бросает:       — привычка.       и как же денис оказывается был прав. стоило только илье заикнуться про музыку. развить эту тему чуть дальше. как даня буквально в один момент меняется. исчезает обычная сдержанность, уходит этот вечный хмурый взгляд, которым он одаривал корякова с самого первого дня. вместо этого — лёгкая, почти довольная улыбка. а потом и вовсе загораются глаза, и вот он уже спокойно делится тем, чем занимается. говорит с упоением, размахивает руками, будто прямо сейчас играет невидимые аккорды. рассказывает про аранжировки, про синты, про свои вечные поиски идеального звучания. и илья вдруг осознаёт: напряжение растворилось.       никаких косых взглядов. никакой усталой раздражённости.       слушать даню оказывается интересно. более того, приятно. он умеет рассказывать так, что хочется слушать. и коряков слушает. удивляется тому, насколько естественно это вышло. а потом всё как-то само собой складывается: они начинают общаться чаще, не только в офисе. сначала просто сбрасывают друг другу музыку в личку. потом обсуждают треки во время перекуров. потом даня как-то вяло предлагает:       — если хочешь, могу тебе что-нибудь показать у себя дома.       илья просто кивает. так всё и начинается.       мысль о денисе в прочем покоя не дают. сначала илья списывает это на благодарность. всё-таки тот действительно помог. дал ценный совет, который сработал. так что вполне логично, что хочется отблагодарить, правда?       только вот…       почему тогда в груди что-то сжимается, когда он вспоминает про его взгляд? почему хочется не просто сказать «спасибо» и разойтись, а снова увидеть, услышать?       илья старается не зацикливаться, но не выходит. в голове крутится эта картина: бледные пальцы, что держали его руки, спокойный голос, что проникал прямо под кожу. и эта резкая отстранённость в конце. почему он так резко отпустил? почему вдруг напрягся?       чем больше коряков об этом думает, тем сильнее ощущает: его тянет. как будто что-то недосказанное осталось между ними. как будто разговор ещё не закончен. и он решает, что всё-таки нужно снова встретиться. хотя бы просто поблагодарить.       а у дениса после того дня будто почву из-под ног выбили. он пытается жить, как раньше: работая, встречаясь с друзьями, листая телефон в минуты скуки. но в голове — постоянный фоновый шум, неумолчный, тягучий. он идёт по улице, а перед глазами — неоновые вспышки чужого смеха, лёгкие касания, вкус поцелуя под холодными каплями дождя. но ведь это не чужое. это он сам. илья. рядом с ним.       денис встряхивает головой, почти физически ощущая, как мысли затягивают его, увлекают за собой, как морская волна, не давая дышать.       бред.       сбой.       ошибочная картинка, которую зачем-то нарисовало подсознание.       но почему тогда она такая чёткая?       он не раз видел судьбы других людей, читал их так, как кто-то читает книги, перелистывая страницы. но всегда оставался сторонним наблюдателем, незримым прохожим в их историях.       никогда раньше не было так, чтобы в этих историях присутствовал он сам. никогда раньше ему не приходилось заглядывать так глубоко — и вдруг обнаруживать там себя.       это пугает. сбивает с толку.       он не применял свою способность к близким, даже когда мог. не хотел. был уверен, что так правильно.       но сейчас…       сейчас всё иначе.       и каждый раз, когда он закрывает глаза, перед ним вспыхивают эти кадры, нарисованные кем-то свыше, пророческие, неизбежные.       но денис не верит в неизбежность. он хочет доказать себе, что это просто ошибка. или, может быть, наоборот… боится, что это — истина.

***

      — макс, это пиздец. не выходит из головы, — денис с досады утыкается лбом в сложенные руки и обречённо стонет.       макс же напротив — проблемы не видит вообще.       — может, этот твой илья тебе по судьбе? не думал об этом? расслабься уже. если это какая-то ошибка, то и не встретитесь больше.       — да какая судьба, ты что несёшь? — денис дёргает плечами, нервно хмурится. — я не могу его образ из башки выкинуть, понимаешь? мне тревожно. мне страшно. как минимум, я вообще никогда не представлял такого с парнями! это хуйня какая-то…       — ну так, может, зря зарекаешься? — макс ухмыляется, откидывается на спинку стула. — если так заело, значит, не просто так.       — блять, да я с ума схожу! — взрывается коломиец, резко выпрямляясь. — я не должен был себя видеть! никогда такого не было!       — ну так давай у нели расклад попросим, — спокойно предлагает шабанов, закуривая. — накинет тебе карт, расскажет, что там у вас с этим твоим ильёй. встретитесь ли вообще.       денис хмурится, закатывает глаза, но на секунду задумывается. макс это замечает.       — о, видал? уже не отрицаешь!       — да иди ты, — бурчит денис, снова утыкаясь в ладони.       шабанов ухмыляется, наблюдая, как коломиец сначала закатывает глаза, потом раздражённо выдыхает, и, наконец, сдаётся:       — ладно. пусть раскинет. только без этого своего мистического дерьма, а? просто… чисто ради прикола.       — ага, конечно, ради прикола, — фыркает макс, но ничего не комментирует, только достаёт телефон и уже что-то строчит своей девушки.       блондин нервно постукивает пальцами по столу. секунда, другая — и вот ему уже хочется отменить всё к чертям, сказать, что передумал. но телефон максима вскоре вибрирует, тот кивает:       — говорит, сейчас можем.       — сейчас?! — у дениса внутри неприятно холодеет, но он тут же берёт себя в руки.       — ну ты же торопился узнать, встретитесь ли вы, — хмыкает шабанов, поднимаясь.       — да мне вообще похуй, — огрызается денис, но послушно встаёт следом.       спустя двадцать минут они уже сидят за небольшим, круглым столом в рабочем пространстве нели. в комнате царит полумрак, мягкий свет свечей отбрасывает на стены дрожащие тени, заставляя их причудливо двигаться. на столе расстелена аккуратная льняная скатерть с тонким кружевным узором по краям, а в самом центре покоится колода карт — старых, с чуть потрёпанными краями, будто впитавших в себя чужие тайны.       в воздухе витает густой аромат трав — пряный, терпкий, слегка дымный, будто здесь совсем недавно жгли пучки сушёного шалфея или полыни. где-то на полке поблёскивают стеклянные баночки с неизвестными смесями, перемешиваясь с керамическими фигурками и стопками книг с пожелтевшими страницами. всё вокруг пропитано таинственностью, прямо как в рабочем помещение самого дениса.       он проводит ладонями по джинсам, бросая быстрый взгляд на макса, который, кажется, вполне расслаблен и даже немного развлекается. неля, сидящая напротив, спокойно тасует карты, не торопясь, будто смакуя сам процесс. её длинные пальцы ловко скользят по гладким поверхностям, перемешивая судьбы.       денис глотает ком в горле и откидывается назад. чувствует себя дураком, но уходить уже поздно.       коломиец внимательно следит за движением её рук, затаив дыхание. когда девушка вытягивает карту, на её губах появляется лёгкая улыбка — почти насмешливая, но не без доли интереса. внутри у него всё напрягается, будто внутренний голос уже шепчет, что сейчас он услышит нечто важное.       карта переворачивается, и хусяинова замирает на долю секунды, прежде чем её улыбка становится чуть шире. в тусклом свете свечей её глаза блестят сдержанным пониманием, будто она уже знала ответ заранее.       — значит, так, — протягивает она, пальцем постукивая по рисунку.       блондин сглатывает, ощущая, как сердце пропускает удар. он уже видел подобные реакции у неё раньше и знал — если неля улыбается так, значит, впереди что-то неизбежное.       — ну что? — денис сглатывает, пытаясь сохранить скептицизм. — что там?       девушка внимательно смотрит на него, потом опускает взгляд на карту.       — а ты и сам знаешь.       коломиец хмурится, взглядом вцепляется в карту.       — да что за загадки? — он раздражённо вздыхает, но внутри уже всё будто сжалось.       хусяинова медленно, с каким-то понимающим выражением смотрит на него. пальцем проводит по краю карты.       — твой путь уже пересёкся с его, — говорит она спокойно, — и он ещё не раз тебя выведет из привычной колеи.       — ты можешь сказать нормально? — денис сжимает пальцы в кулак, пытаясь скрыть нервозность.       — ты встретишь его снова. очень скоро. и тогда сам всё поймёшь, — неля переворачивает ещё пару карт, прищуривается. — и знаешь, похоже, твои страхи здесь не при чём. всё уже решено.       — охуенно, — фыркает денис, откидываясь на спинку стула. он чувствует, как сердце неприятно колотится.       макс на него ухмыляется, но не комментирует. а неля просто молчит. её взгляд скользит по картам, и денису не нравится это выражение — будто она видит больше, чем хочет сказать.       — короче, — он резко встаёт, проводя ладонями по лицу, — спасибо, но я пойду.       хусяинова только кивает, как будто уже знала, что он так сделает. макс за ним не спешит. пока денис натягивает куртку и быстро уходит, он остаётся, лениво переглядывается с нелей.       — ну? — он ухмыляется. — не всё сказала?       девушка чуть усмехается, убирая карты в колоду.       — пусть сам разберётся.       денис идёт по улице, вцепившись в карманы куртки так, будто это единственное, что может его заземлить. ночной воздух прохладный, но ему душно, будто не хватает кислорода. гул машин где-то на фоне, приглушённый свет фонарей, редкие прохожие — всё кажется размытым, неважным.       главное сейчас — это тяжесть внутри, то самое тревожное ощущение, от которого не спрятаться.       он действительно хочет верить, что всё это какая-то нелепая ошибка. что он просто надумывает. разве судьба может быть настолько явной, настолько предрешённой? он привык видеть будущее других, но никогда — своё. никогда не чувствовал этого липкого предчувствия, от которого хочется либо спрятаться, либо рвануть вперёд, очертя голову.       но он не рвётся. он пытается отстраниться.       и всё же — сколько бы он ни пытался убедить себя, что это бред, в глубине души уже знает ответ.       он никогда не ошибался.       ни разу.       и карты нели тоже.       эта мысль цепляется за сознание, накатывает холодной волной. потому что коломийцу страшно. тревожно. всё выходит из-под контроля, и ему это не нравится.       но ещё страшнее то, что часть его — эта глупая, наивная часть — хочет снова увидеть илью.       и коряков ведь правда приходит. денис на него даже не сразу реагирует — слишком многое происходит внутри. будто что-то внутри него с силой захлопнулось и тут же открылось снова, выплеснув хаотичный поток чувств.       он хотел подготовиться к этой встрече, выстроить защиту, спрятать эмоции под маской спокойствия, но, увидев илью, понимает — бесполезно.       коряков стоит перед ним с той самой дурацкой улыбкой, будто вообще не замечает напряжения, что окутывает воздух между ними. он без лишних слов садится напротив и протягивает коробку конфет, словно это что-то самое естественное.       — вот, это тебе, — произносит просто, с лёгкостью, как будто не осознаёт, какую бурю эмоций вызывает своим присутствием.       блондин опускает взгляд на коробку, замечая, как дрожат его собственные пальцы, когда он тянется за ней.       — это зачем? — голос его звучит не так уверенно, как хотелось бы.       — благодарность, — илья пожимает плечами, улыбаясь шире. — ты мне реально помог. все, что ты сказал, проигралось. извини, что я скептично настроен был.       денис усмехается, но взгляд его остаётся пристальным, будто он пытается разгадать что-то в илье, найти в нём подтверждение собственным страхам или, наоборот, развеять их.       — бывает, — произносит он, качнув головой. — не привыкли люди верить в такие вещи, пока своими глазами не увидят.       коряков чуть смущённо трёт шею, будто признавать свою ошибку для него нечто новое.       — ну, ты меня впечатлил, — признаётся он, а потом добавляет с лёгкой усмешкой: — даже страшно немного.       денис сжимает коробку в руках, не зная, как реагировать. страшно? да если бы илья знал, насколько это неравномерно, несправедливо — кто из них двоих должен бояться больше.       он опускает взгляд, хмыкает, скрывая собственное волнение за лёгкой насмешкой:       — надеюсь, не до кошмаров?       — пока вроде нет, — илья чуть смеётся, но тут же становится серьёзнее. — если честно, мне почему-то хотелось снова увидеться. не знаю почему.       денис застывает на мгновение. вот оно. вот оно, чёрт возьми.       — может, судьба, — вырывается у него прежде, чем он успевает себя остановить. и только позже коломиец осознает, что ляпнул это зря.

***

      денис был уверен — они больше не увидятся. всё, что нужно, илья уже узнал. поблагодарил. закрыл этот вопрос. но чёрт возьми, он приходит снова. и снова.       словно его что-то неведомое тянет сюда, в это помещение, пропитанное ароматами ладана и воска. будто он сам ещё не понял, зачем приходит, но уйти насовсем не может. каждый раз с новыми, нелепыми причинами.       — хочу кота завести, посмотри, — заявляет однажды, усаживаясь напротив. в голосе шутливый оттенок, но в глазах — живой, неприкрытый интерес.       денис, тяжело вздохнув, откидывается на спинку стула, пристально смотрит на него.       — ты идиот? хочешь — заведи.       — ну посмотри.       — нет.       илья фыркает, но никуда не уходит. сидит, покачивает ногой, будто пытается незаметно отмерять время, болтает ни о чём, смеётся.       а потом снова приходит.       — я не высыпаюсь, посмотри, в чём дело, — говорит, кладя руки на стол, словно в смиренной просьбе.       денис сдвигает брови, вздыхает.       — спать ложись раньше. меньше текста пиши по ночам.       — угу, спасибо, доктор.       фраза звучит саркастично, но губы у корякова чуть дрожат — то ли от сдержанной улыбки, то ли от усталости.       в следующий раз он приходит уже не с глупой причиной.       — я с ксюшей поссорился.       голос немного тише обычного. в глазах что-то упрямое, но чуть растерянное. денис на секунду замирает, но тут же прячет свой интерес за привычной маской.       — луна в овне, извини, сегодня ничего узнать не смогу.       — ты серьёзно?       — абсолютно.       отговорки. постоянные. денис словно строит стену, пытаясь не пускать его дальше.       — ты время у других клиентов отнимаешь, — бросает он, отводя взгляд. — а я мог бы чужую жизнь спасти.       илья долго молчит. а потом, с каким-то почти горьким смешком, тихо говорит:       — мою спаси.       денис не знает, что сказать. отшучиваться — слишком жестоко. сделать вид, что не услышал — трусливо. а признать, что внутри него самого сейчас всё кувыркается от этих слов — непозволительно. он сглатывает, заставляет себя выглядеть невозмутимым.       — тебя спасать не нужно, — отвечает ровно, пряча дрожь в голосе. — ты просто любишь драматизировать.       — возможно, — усмехается илья, но глаза у него тёмные, задумчивые. в них будто что-то надломилось.       денису хочется спросить, что происходит. почему он так цепляется за его присутствие. почему приходит раз за разом. но он не спрашивает. а илья не уходит.       — ладно, — наконец нарушает тишину темноволосый, хлопая ладонями по столу. — раз ты не хочешь разбирать мои проблемы, может, расскажешь, как у тебя дела?       денис сужает глаза, недоверчиво его рассматривая.       — а с чего вдруг тебя это интересует?       — ну а что ещё делать? — коряков улыбается, облокачивается на стол. — раз я уже тут, можно просто поговорить. без всех этих карт и ауры.       денису хочется сказать, что это плохая идея. что он не должен позволять этому случиться.       но слова застревают в горле.       и, против воли, он делает то, чего давно не позволял себе.       отступает.       — ладно, — вздыхает он, откидываясь на спинку стула. — только без глупых вопросов.       — ну уж нет, — смеётся илья. — я мастер по глупым вопросам.       и блондин впервые за долгое время тоже улыбается.       денис действительно расслабляется в этом неформальном диалоге. сначала осторожно, словно пробует воду перед тем, как в неё нырнуть. а потом замечает, что внутри становится легче. проще. он смеётся над какой-то глупостью, брошенной ильёй, и на мгновение забывает о страхе. о том, что с того первого прикосновения его не отпускает глухая тревога.       коломиец заставляет себя не думать.       не вспоминать об увиденном, не разбирать образы, не искать в них смысла. в конце концов, илья не виноват в том, что он там увидел. не виноват в том, что теперь у него в голове раз за разом прокручиваются сцены, которые, по всем законам логики, не должны были случиться.       и не случатся.       денис всё ещё уверен: это была ошибка. сбой. бред.       именно так он себе и говорит.       потому что так проще.       — так что у вас с ксюшей? вы помирились? — денис всё-таки рискует спросить, ведь в прошлый раз так и не помог корякову в этом деле.       илья морщится, закатывает глаза и тяжело вздыхает, будто его заставляют делать что-то смертельно скучное.       — да вроде да, — он пожимает плечами, но денис сразу понимает — что-то не так.       — а поругались-то из-за чего?       — да фигня, — темноволосый отмахивается, но потом, видимо, понимает, что коломиец так просто не отстанет, и всё же поясняет. — она считает, что я стал нервный. что у меня на работе всё устаканилось, а я всё равно завожусь с пол-оборота.       — и?       — ну, я ей сказал, что она не права.       — гениально.       — ага, — хмыкает илья. — особенно, учитывая, что потом всё-таки сорвался на неё.       — ты полный идиот.       — да я знаю! — раздражённо отвечает коряков. — я, блин, просто… не знаю, как себя веду последнее время. голова идёт кругом.       — ты ей хоть объяснил это?       — ну… сказал, что был неправ.       — и что?       — сказала, что я мудак.       денис фыркает, качая головой.       — ну, в этом она точно права.       сближение происходит незаметно, почти естественно, словно так и должно было быть. сначала денис просто перестаёт гнать корякова прочь, лениво слушает, иногда даже отвечает, постепенно привыкает к тому, что тот занимает его рабочее время своими вопросами, бесполезными рассуждениями и внезапными историями.       а потом — потом илья как-то находит его телеграмм. денис даже не спрашивает, как именно, просто в один момент получает мем с подписью: «это ты». хмыкает, но не отвечает. через пару часов приходит другой. потом ещё один.       денис сначала молчит, игнорирует, а потом неожиданно ловит себя на том, что ждёт этих глупых картинок, ждёт новых сообщений. иногда даже отвечает — коротко, по делу. иногда смеётся, но про себя.       да и правда, глупо разрывать дружбу из-за какого-то нелепого предсказания. глупо, но, главное, бесполезно. илья всё равно возвращается, пишет, шутит, наполняет пространство собой — так, будто место для него здесь всегда было.       а денис… денис делает вид, что ничего особенного в этом нет. что его видение — просто ошибка системы, нелепый сбой вселенной. так проще. так не так тревожно. потому что если допустить, что оно было правдой, если хотя бы на секунду признать, что судьба действительно вплела илью в его жизнь, то придётся признать и другое — что от этого уже никуда не деться.       и в принципе, все идет своим чередом. денис лежит на кровати, уставившись в потолок, будто тот способен дать ответы. в комнате темно, только слабый свет с улицы просачивается сквозь шторы, очерчивая тени на стенах. мысли скачут хаотично, но снова и снова возвращаются к корякову, как бы он ни пытался думать о чём-то другом.       зелёные глаза, иногда насмешливые, иногда до жути серьёзные. манера говорить — порой наглая, порой растерянная. самодовольная улыбка, которой илья встречает его каждый раз, когда они видятся.       а потом, вдруг, слишком ярко, слишком отчётливо представляется другое. нежные прикосновения, от которых он шарахался с самого их знакомства. в голове вспыхивает образ: илья склоняется ближе, его пальцы скользят по коже, цепляют запястье. денис ощущает призрачное тепло этих касаний, хотя их даже не было. пальцы, легко скользящие по запястью. тёплое дыхание слишком близко. губы.       денис резко моргает, прогоняя картинку, но сердце уже предательски отбивает сбивчивый ритм.       он шумно выдыхает, зажмуривается, но избавиться от этих мыслей не выходит.       это пиздец.       приехали.       отрицать больше бессмысленно.       денис долго сопротивлялся, пытался отмахнуться, списать всё на влияние видений, на самовнушение. но, чёрт возьми, он ведь знает, как это работает. знал с самого начала. просто раньше было проще делать вид, что он может контролировать ситуацию.       теперь — не может.       илья прочно вплёлся в его жизнь. стал чем-то обыденным, привычным, как чашка кофе по утрам или мелодия, застрявшая в голове. только вот без него — тянет, как без никотина после затяжной ночи. странная пустота разливается внутри, когда корякова нет рядом, когда его голос не звучит на другом конце телефона, когда в телеграмме нет очередного дурацкого мема с подписью: «смотри, это про тебя».       а самое паршивое — денис знал, что так будет.       с того самого момента, как впервые коснулся ильиных рук. с той самой секунды, когда его собственное будущее вспыхнуло перед глазами, заставляя сердце сжаться. всё было очевидно. карты нели никогда не ошибались, его способности тоже.       но одно дело — знать.       другое — осознать.       произошло. влюбился.       денис берет в руки телефон, пальцы дрожат, когда он разблокирует экран и открывает диалог. бросает взгляд на последнее сообщение — короткое, простое, наивное. надоедливый клиент. увидимся завтра, ура :)       и от этих нескольких слов внутри что-то сжимается. грудь сдавливает, будто на нее опустился тяжелый камень, не давая вдохнуть полной грудью.       страх накатывает волной, липкий, холодный, неизбежный. денис судорожно хватает воздух ртом, словно тонущий, но легче не становится. закрывает глаза, крепко, до боли в висках, но перед ними все равно вспыхивает этот чёртов образ: илья, его улыбка, легкость в голосе, тепло рук.       блондина начинает трясти. что делать? как быть?       в голове паника, сердце рвётся из груди, а внутри — пустота, гулкая и бесконечная. сбежать. нужно просто сбежать.       решение приходит резко, будто удар током. денис открывает глаза, вновь смотрит на короткое, до обидного радостное сообщение и сжимает губы в тонкую линию. палец замирает над экраном, но он все же нажимает — «заблокировать контакт».       экран гаснет. телефон срывается с пальцев и с глухим стуком падает на кровать.       денис утыкается лицом в подушку, сжимает её руками, пытаясь спрятаться от этой реальности, от своей глупости, от того, что уже случилось. но легче не становится.       в комнате слишком тихо.       тишина давит, звонко отдаётся в ушах. коломиец сжимает пальцы в простынях, пытаясь унять дрожь в руках. всё правильно. так будет лучше. он не мог допустить этого, не мог позволить себе…       но сердце почему-то не соглашается.       он вслушивается в собственное дыхание — сбивчивое, рваное. закрывает глаза, пытаясь представить, что ничего не произошло. что завтра илья не придёт, не встретит его этой своей дурацкой улыбкой, не заговорит о чём-то неважном, но таком… родном.       его не будет рядом.       и от этого становится только хуже.       денис рывком садится, зарывается пальцами в волосы. телефон валяется рядом, безмолвный, будто уже чужой. он знает, что стоит ему потянуться к нему — и всё рухнет. но и оставаться в этом вакууме, где его нет, тоже невозможно.       — дебил, — хрипло выдыхает он, неясно к кому обращаясь. то ли к себе, то ли к корякову. но экран телефона остаётся тёмным.