Отчаяние

Я знаю, что все его слова пропитаны ложью и он знает, что я знаю и что-то скрываю от него. Но мы продолжаем делать вид будто всё как раньше. Будто ничего не поменялось с того момента когда мне было 16 и единственное, что меня волновало это учёба, а его как бы мой отец нас не застукал. И всё это для того, чтобы оставить хоть что-то привычное в своей жизни, как минимум мне так казалось, ведь у него свои мотивы. Жаль, что всё совсем не так, как хотелось бы. – Готи? О чём задумался? – послышалось спереди. Он вновь улыбается, но его глаза остаются такими же пустыми. Удивительно, что лишь недавно начал это замечать. – Да так, вспомнил о проекте. – в ответ выдавил скромную улыбку я, чтоб поддержать этот спектакль. С каждым днём это становилось делать намного труднее, не знаю как Скэриэл это делает и продолжает делать вот уже столько времени. Его улыбка постепенно померкла и он весь сделался серьёзным. Я в свою очередь немного напрягся, потому что это не значило ничего хорошего. Не сдержавшись, отвёл взгляд в сторону, ведь полукровка прожигал своим как будто пытался заглянуть мне под кожу. Вокруг был лютый сумрак, из-за чего казалось, что вода в озере, возле которого мы находились, тёмная. Лишь свет луны давал проблески в этом черном омуте и лишь благодаря ему я мог видеть лицо Скэриэла. Из-за устрашающих теней его глаза были ещё темнее, чем раньше, от чего становилось ещё более жутко. – Врёшь. – резко прервал он тишину. От неожиданности мне пришлось прервать разглядывание окрестности и перевести на него взгляд. Только спустя несколько секунд до меня дошёл смысл его слов. «Врёшь». Одно слово, но сколько эмоций. Он ведь ещё и с претензией сказал. Что ж, я решил, что нужно держать себя в руках и предпринять попытку не обрывать наш с ним спектакль, поэтому сказал: – О чём ты? Я старался, чтоб вопрос звучал более невинно, но смотря на него понимал, что это не сработает. На его лице не было ни намёка на то, чтоб спустить всё на тормозах, поэтому мне уже нужно было готовиться к чему бы то ни было. – Разве ты не понимаешь о чем я? – холодным тоном проговорил Скэриэл и особенно выделил последнее слово. В этот раз он не собирался давать мне время на раздумья, поэтому сразу продолжил. – В последнее время ты часто врёшь. Это было утверждение. Меня это очень зацепило и сначала я хотел проигнорировать это, но понимание, что так больше не может продолжаться и эмоции взяли верх. – Да неужели? И это я слышу от тебя? – я сделал небольшую паузу, решаясь, но почти сразу же начал говорить, только уже с большей эмоциональностью. – Ты без конца врёшь! Ты врал мне в прошлом, сейчас и продолжишь врать. Я не уверен, что хоть раз услышал от тебя хоть одно честное слово. Все твои отъезды по «делам», то как ты можешь пропасть на недели не сказав не слова, а потом заявиться и сказать, что просто был занят. То как ты сначала рассказываешь мне о любви, а потом опять пропадаешь и отдаляешься. И ещё просто куча всего, что я устану перечислять. И после этого ты говоришь, что это я начал много врать? Последние слова звучали отчаянным хрипом. Кажется я так долго держал это в себе, что когда смог высказаться, то просто иссяк. Я действительно был очень зол на Скэриэла за все его поступки по отношению ко мне и не только. Со всем, что я начал потихоньку узнавать о нем, у меня всё больше открывались глаза на происходящее. Но самое ужасное, что меня зацепило не то, каким он мог оказаться плохим человеком, а то, что он лгал о своих чувствах. Ведь для меня это было нечто ценное, потому что я только начал их принимать и осознавать свои. Ещё наверное давно я понял, что он для меня не просто друг, но не осознавал насколько всё серьезно. Сейчас смотря в его глаза мне хотелось найти хоть каплю раскаяния. Хотя бы небольшую надежду на то, что я для него что-то значу, да даже если самую малость. Мне просто хотелось поверить, что он не такой ужасный, каким был на самом деле. И вот всего на секунду его губы поджались. Он отвёл взгляд и сжал кулаки. Возможно я лишь себе это придумал, чтоб не так сильно разочаровываться, но его глаза наполнила влага. Я не знал, что могло твориться в голове у этого человека, но продолжал в него всматриваться так, будто прямо сейчас смогу услышать каждую его мысль. Кажется сейчас мы немного поменялись ролями. Не знаю сколько мы так ещё стояли в тишине, по ощущениям это была целая вечность, наполненная лишь моментом ожидания. Скэриэл всё же вновь посмотрел на меня. И в этот раз я ничего не мог понять по его взгляду. – Готье.– он выдержал небольшую паузу лишь для того, чтоб грустно улыбнуться. – В чём я точно не врал – так это в чувствах к тебе. Я пытался убедить себя, что это очередная ложь, но у меня, увы, ничего не вышло. Я был ошеломлён этими словами. Пытался заставить себя думать разумно – в том ключе «значит он сам признал, что всё остальное ложь», но мозг не хотел слушаться. Я не мог быть уверен, что сейчас он мне тоже не врёт, только вот этот взгляд, который я не мог разобрать. Узнавалось в нём нечто знакомое. Именно так отец раньше смотрел на маму. И от этого осознания меня кинуло в жар. Я должен был злиться на него, должен был быть разочарован. Всё пошло крахом. У меня не было осознания того, что я делаю, всё произошло очень быстро. Казалось бы секунда и вот его лицо уже перед моим, уже охвачено моими руками. Мной будто двигали инстинкты или больше чувства, нежели я сам. Не было и мысли о том, что будет дальше, в голове будто совсем пусто стало, лишь его глаза перед моими. – Я об этом пожалею. – сказал я, кажись, прямо ему в губы и поцеловал. Только коснувшись его губ у меня будто открылось дыхание, словно у человека, которого душили и наконец-то дали насладиться воздухом. По ощущениям это был не просто поцелуй, а порыв отчаянья утопающего в иле. Когда Скэриэл начал отвечать с таким же остервенением, то было понятно, что тону я не один. Он быстро взял инициативу на себя, а я водил пальцами по его лицу и шее, боясь, что он вот-вот раствориться. Видимо он в точности как и я хотел передать всё через этот поцелуй, ведь просто нельзя было по другому объяснить какой напор и чувственность. Наконец я немного отстранился, просто чтоб взглянуть на него. Даже в таком полумраке было видно как слегка покраснело его лицо и распухли губы. Посмотрев в его глаза, меня от всех чувств и эмоций отрезвило чистое удивление. По его щеке катилась одинокая слеза. Заметив это я услышал, наверное, самые искренние слова, которые слышал от него. – Прости.