«А что ты сделала для меня?»

— Слушай, а тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? Ежась от холода и забавно переминаясь с ноги на ногу, проворчал мой… пожалуй, единственный друг — Артём. В самом деле, его и другом-то назвать сложно: мы работаем с ним в одном отделе и сошлись на необъяснимо абсурдном юморе, который, кроме нас самих, пожалуй, никто и не понимает; ко всему прочему, мы храним некоторые «секреты» друг друга, что и делает нас достаточно близкими, в целом позволяя мне называть его «другом». Я не зазнайка, просто моё доверие — штука сложная и неуловимая; сложно вспомнить, когда я в последний раз хоть кого-то называла «близким» в сочетании со словом «другом», про «лучших» я вообще молчу, их в моей жизни не было даже в детстве. А если кому-то стало интересно о секретах — он гей, более гейских геев я в жизни не видела. Внешне он ничем не примечательный: высокий, русый, подтянутый, лицо хоть чуть и смазливое, но всё равно симпатичное, кареглазый, весь из себя альфонс с хорошим стилем в одежде, напоминающий «слишком» деловых ребят, идущих пораньше с утра за чашечкой американо в пиджаке черного цвета, который ни в погоду, ни в сезон не вписывается. О том, что он гей, я узнала случайно и, пожалуй, слишком наглядно, когда застукала его в зоне отдыха с одним из наших уборщиков в обнимочку на диване; вопросов тогда было не много, мне попросту нет до этого дела — кто с кем спит, меня не волнует, да и я грешу, увлекаясь прекрасным полом, то есть девушками. Его тогда знатная паника прихватила, но пара слов о том, что мы плывём в «одной лодке», и страх как рукой сняло. — А мне кажется, нет; вспомни, когда в последний раз незнакомые люди в моей жизни задерживались хотя бы на неделю? — ответила я, судорожно пытаясь достать из сумки мобильник; уведомлений, судя по вибрации, прошло уже как минимум 5, а это означало, что у Савушкиной опять какие-то проблемы; она также моя коллега, но никогда в жизни подругой мне не станет, как минимум потому, что человек она ну уж очень нестабильный, а как максимум, потому что понятия не имеет, что делать на своей должности; до сих пор искренне не понимаю, как её вообще взяли на работу, если она 2 + 2 в уме посчитать не может. — Ну, может, тебе просто люди такие попадаются? Чёрт, да ну где же он?! Лицо Артёма на секунду приобрело самую настоящую ненависть, видимо, по отношению к таксисту, машину которого мы вызвали минут 20 назад, чтобы уже сейчас ехать на работу, а затем снова расслабилось и превратилось в пассивно-недовольную мину. — Ещё немного, и я умру здесь от холода, — добавил он, видя, как заветная карета наконец приблизилась к нам почти вплотную. Вот кому действительно тяжело приходится в этот февраль, так это Тёмке, сложно строить из себя крутого парня, когда зуб на зуб не попадает, зато к-а-а-а-к стильно в таком тряпичном пиджаке и рубахе из разряда «порвусь, если на меня посмотреть» (нет) так ещё и в -12, дай бог, этот красавец-самец не сляжет завтра с простудой, а то придётся всю отчётность составлять самостоятельно.