«А что ты сделала для меня?»

Попытки поставить себя на её место всегда имеют одну маленькую общность — неудачу. Да, я понимаю суть, но увы, не чувствую того же, что и Ева, а значит, не могу достаточно сопереживать. Нужды как таковой, кажется, в моих сопереживаниях нет, но из чувств сердечных, увы, будешь пытаться максимально сберечь и сделать жизнь важного для тебя человека максимально комфортной. После небольшой истерики Евы и моего длиннющего выговора на тему «всё будет хорошо, и ты видишь проблему больше, чем она есть на самом деле» — Ева успокоилась и, старательно строя серьёзность, сменила тему, не без интереса задав мне несколько вопросов подряд: — Так что насчёт работы…? Тебя устроили или как? Что с Петром? Усмехнувшись, я наигранно потерла виски, будто от боли в голове, тихо произнесла: —Спрашивать про Петра в моём-то доме? Это чистое неуважение. Видя, как Ева поначалу заулыбалась, а потом опять чуть не поникла, я аккуратно уперла ладони в её плечи и толкнула вперёд, чтобы Ева завалилась на постель: — Если не перестанешь во всём искать повод для грустей-печалей, я не знаю, что с тобой сделаю. — Моё строгое выражение сначала заставило брови девушки чуть опуститься, а затем вновь вернуться в прежнее положение. Она не сразу поняла, что это не настоящая «угроза». — Я постараюсь, но тебе нужно ответить на вопросы, мне же интересно, в конце концов. — И я вновь увидела на этом очаровательном лице улыбку, такую полюбившуюся мне, что и не сразу решилась ответить, просто смотрела, рассматривала, наверное, выглядя как истукан, как в самом начале… — Эмма… — Лёгкий толчок в плечо вернул меня в реальность, а Ева немного придвинулась, чтобы наши лица поравнялись. — Прости, просто вспомнила, как впервые пригласила тебя выпить кофе. Вспомнив, какое у меня тогда было выражение, я рассмеялась и аккуратно погладила девушку по щеке: — Я, наверное, выглядела тогда… странно? — О, с чего ты взяла? — хихикнула та, ластясь лицом к ладони. — Ты была… скорее слишком серьёзной и очень напряжённой, будто убить меня хочешь, — посмеялась она. Я недовольно цокнула языком и отвлеклась от девушки, наблюдая, как к нам на постель забрался Гера: — В тот момент я нервничала, ты вызывала во мне бурю эмоций, я не знала, как не обрушить на тебя все и сразу. — «Вероятно, да», — вдруг более жёстким тоном заговорила она, отвернувшись от меня к коту, который с удовольствием принял ласковые ладони хозяйки. — Так ты ответила на мой вопрос, когда я спросила, нравлюсь ли я тебе… А сейчас ты что думаешь? Не ожидая такого вопроса, я неосознанно хмыкнула и с минуту раздумывая, ласково заговорила: — Нравишься, даже больше того. Не жди признания в любви сейчас, но чем дольше я буду рядом с тобой, тем скорее приду к нему. — Пододвинувшись к Еве вплотную, я облокотилась на локоть, лёжа на боку, так свободной рукой я дотягивалась до Геры, который развалился на спинке и мурлыкал от почесывания пузика. Поцеловала Еву в плечо, и решила спросить об обратном: — У меня не было времени задать встречный вопрос. Что-нибудь скажешь? — Благодаря позе мне была видна лишь часть лица девушки, но этого было достаточно, чтобы видеть, как она хмурится. — Прости, я не знаю, — тихо шепнула она, продолжая тискать Геру.

***

Совместная жизнь с Евой оказалась не такой простой, как хотелось бы. Прошло почти две недели, как эта очаровательная особа и её кот оккупировали моё жилище. Как я и планировала — мне удалось пристроить Еву в хорошую вечернюю школу, пришлось извернуться копейкой, чтобы она получила индивидуальный план, поскольку обычные занятия щёлкала как орешки. Помимо школы Ева активно искала лёгкую подработку, по типу фриланса, и я была не против этой идеи. Да, разумеется, станет труднее совмещать учёбу и работу, и хлопоты по дому, которые она по собственной инициативе взяла на себя, но Ева настаивала на том, что не собирается жить как «содержанка». И сколько бы я ни пыталась ей объяснить, что ни при каких обстоятельствах такой образ жизни к «содержанкам» не относится — её это очень задевало, так что мои переживания мягко говоря были засунуты сами знаете куда. По началу привыкать к постоянному взаимодействию и, в целом, к потере «физического» одиночества было совсем не просто. Ко всему на голову свалился очень плотный график работы. Новый офис, новые люди и начальство — первые смены были самыми напряжёнными и одновременно самыми лучшими. Я только знакомилась с действительно хорошим местом и людьми, знающими своё дело. Меня больше не мучили переработки, но каждое мелкое дело обуславливалось особой внимательностью и ответственностью. Моя должность — отдельный стресс-тест, из пусть и не самого типичного, когда-то простого экономиста, сделать шаг шириной в два с половиной шпагата — очень ощутимо. «Господи, а если я просто не справлюсь?» — думала я впервые, посетив пока совсем пустой, но очень чистый и просторный личный кабинет. Забавно, ведь я и правда не справлялась. За мной не числелось бесконечного количества задач, но с непривычки я неправильно регулировала вопросы и темы, да и не легко сходу начать кем-то «управлять». За мнение о том, что моя должность схожа с «управлением», мне прилетело по шапке между прочим. Сейчас по порядку. Я — финансовый директор, у меня есть свой ахуительный кабинет и не менее ахуительные от страха не справиться задачи: Анализировать отчётность; Презентовать управленческую отчётность собственнику и первым лицам компании; Вести бюджет компании и контролировать его выполнение (касается только моего подразделения); Контролировать финансовые показатели; Выстраивать архитектуру управленческого учёта… Всё это несложно, но с непривычки геморно, сроки сдачи другие, отношение к каждому пункту предельно строгое, и мне сразу удалось понять, как оптимизировать процессы — а-ля раздавая «приказы» одним да другим. Кроме вкусной зарплаты, хорошего места и высокой оценки меня как специалиста, мне подкинули неожиданность — ассистента-бухгалтера. В этом нет ничего страшного, страшно только то, что прежде хороший мальчонок оказался временной подменой, и его одним днём заменила девушка. Вопросов по работе к ней не было. Эта девушка, насколько я могу судить по внешности, моя ровесница, а в остальном: Высокая, стройная, аккуратно одета, ухоженная, в лице ничего лишнего или вызывающего, вкупе с натрельными блондинистыми волосами в каре — очень симпатичная. А страшно от того, что взгляд у неё какой-то… Подозрительный что-ли. Будто лишний раз глядя на меня затевает какую-то аферу… Надеюсь это просто моя больная фантазия. В целом в работе складывались и плюсы, и минусы, но главное — никакой хуйни, как с Петром. Работа не малая, средней сложности. Уставала ли я от неё? Разумеется, но скорее потому, что влиться в уже действующие процессы сложно без подготовки.

***

С начала мая погода будто с ума сошла — не просто дарит миру тепло, а прямо пытается испепелить солнечным светом всё живое. Город замер в знойной истоме, и люди, словно сонные мухи, прячутся в тени навесов и витрин, в поисках спасительной прохлады кондиционеров. Казалось, с наступлением тепла и приближающегося лета должно стать легче, ибо можно устраивать романтические прогулки тёплыми вечерами, посещать парки, отправляться в небольшие путешествия. Но наши взаимоотношения с Евой сильно ухудшились. Теперь не только я таскала в уже не мой, а наш дом усталость. С последнего разговора «кто кому нравится и нравится ли вообще» — девушка заметно изменилась, стала более молчаливой и отстранённой, и я не стала бить тревогу: всё же в её жизни происходят по-своему сложные изменения. На моих книжных полках теперь гордо стоят разные учебники и тетради, а стол, который я недавно приобрела в замену старому, физически неспособному вместить больше одного человека, теперь принадлежит фактически Еве — её учёбе и работе. Благо мне он пока не пригодился — никаких сверхурочных, никакой возьми с бумаги или электронными письмами. Ева взяла за привычку ложиться позже меня, либо из-за тестов по тому же английскому языку, которые постоянно решает, либо из-за редактирования текстов — она устроилась в самобытное сообщество по публикации разного рода статей. Всё, что я о них знаю — они, кажется, имеют какой-то интернет-канал, где любой желающий за оплату может запросить публикацию по интересующей его теме. А так как народ, занимающийся «чисткой» текста количеством не велик — Еву взяли без проблем. И всё это — ладно, пустяк, если не приглядываться. Действительно выводило из душевного равновесия другое — мы практически перестали разговаривать и хоть как-то взаимодействовать. Крайняя попытка мной просто обнять её за плечи, пока та что-то активно писала в тестовом бланке, обернулась суровым холодным взглядом и вежливым: «Прости, ты можешь мне не мешать?» Печально ли это? О-о-о, более чем. Пыталась ли я это обсудить? Да, только Ева каждый раз филигранно увиливала, отвлекаясь на что попадётся. И я сдалась, позволив себе смириться, надеясь, что это — адаптация. Ага… Адаптация… Из-за этой не очень приятной обстановки я зачастила на встречи с парнями — кружка пива и пара весёлых разговоров компенсируют душевную тягость. Это сработало всего один раз, когда мне действительно хотелось отвлечься. Все последующие встречи я чувствовала вину — как за посиделки, с которых могу возвращаться не поздно вечером так к утру, так и за терпеливое выслушивание Артёма, который говорил, что я «подобрала обузу» и «ещё чуть-чуть, и захочешь съехать, ты же не умеешь выигрывать в чувствах, а ей это только на руку!».