Ярче гореть

Номер Агуни ненамного хуже, чем люкс Шляпника. Нираги это забавляет, и каждый раз он примечает новые детали здесь. Видно, что Агуни даже не пытался обжить свой новый «дом», но в оригинальном дизайне и так предостаточно мелочей. А забавляет парня то, что боссу, видимо, даже не нужен такой большой номер. В конце концов, он постоянно один, и его даже не замечали ни разу за попытками затащить к себе какую-нибудь девчонку. Интересно. Агуни будто тяготит всё это… Жизнь на Пляже, необходимость контролировать группу сорвиголов (нет, подчинение Шляпнику здесь совсем не проблема), ещё и номер этот, непонятно для кого спроектированный… Агуни заходит чуть погодя. Одаряет Нираги неодобрительным взглядом – опять тот расселся на его столе, будто нет нормальных мест для сидения – и садится в кресло подальше от него, устало потирая переносицу. Нираги вслух смеётся. О, он знает, что его должно ждать наказание, но босс, кажется, настолько устал… И действительно. Агуни реагирует не сразу, а затем поднимает взгляд. – Что ты опять натворил? – спрашивает он спокойно, но в голосе слышна скорее усталость, чем строгость. Нираги слишком легко удаётся всех раздражать, но почему-то именно Агуни достаётся сильнее всех. Приручил на свою голову… Жаль, что подобные личности дрессировке не поддаются. – Шляпник не рассказал? – лукаво улыбается, наклоняя голову вбок. Босс после этого хмурится, и Нираги понимает – сейчас не до шуток. Прикрывает глаза и цокает нервно. – Пришиб кого-то случайно. Шляпник бесится. Но он и так знал мой ответ – со мной будет разбираться только босс… – Хотел услышать это от тебя. Агуни выдыхает сквозь сжатые зубы, переводя взгляд в стену и барабаня пальцами по журнальному столику. День отвратительный, и существование Нираги не делает его нисколько лучше. – Да он накурится и всё забудет! Разве это такая проблема? – парень заискивающе улыбается, вставая со стола и неторопливо подходя к боссу. Агуни подмечает его походку. Как обычно, немного покачивающаяся, будто накурился. Не хочется думать, насколько это правда – Агуни не лезет в дела своих людей в «нерабочее» время. – Проблема – то, что ты продолжаешь вести себя так после всех жалоб. Ты знаешь, что псин, не поддающихся дрессуре, пускают на убой? Нираги мрачнеет. Так его ещё никто не называл. Со стороны Агуни это не звучит слишком оскорбительно, может быть, даже лестно, но… Что? Если бы он знал, насколько сильно его хотят отпиздить воспитать кулаками после каждой оплошности, он… был бы разочарован в себе? Вряд ли. Нираги почему-то нравится раздражать всех и доводить до исступлённой ярости. Пожалуй, ему везёт, что Агуни не из тех, кто станет поддаваться импульсивным желаниям. В конце концов, Шляпник не был бы рад, если б его друг уподобился одному из своих же несносных подручных. – Люди всегда жалуются, если их контролируют. Разве это не значит, что я хорошо справляюсь? – в голосе слышна внезапная жёсткость, но во взгляде читается плохо скрываемая обида. Агуни внимательно смотрит на него и качает головой. – Надо знать меру. Если не собираешься слушать Шляпника, то хотя бы ко мне прислушивайся. Хотя… проще заменить тебя кем-то. Мозги не на месте, что уж с тобой сделать? А это уже оскорбляет. Нираги не хочет ругаться, ему лишь нужно вернуть доверие, которое вот-вот ускользнёт от него, и навсегда оставить за собой место подле босса. Мысли, как обычно, затуманены чем-то, и он не находит ничего лучше, чем упасть на колени рядом с боссом. Ругаться, отрицая свои проблемы? Или попытаться загладить вину? Взгляд парня смягчается, – может, даже становится чуточку виноватым – и он двигается ближе. – Я понял, босс. К чему эта строгость? Можно подумать, у тебя есть варианты получше. Подпустишь кого-то ближе, чем меня? – Думаешь, ты сейчас близко? – Агуни поднимает бровь. О, не смешно. Щенок слишком много о себе думает. То, что он якобы выполняет роль правой руки, на деле ничего не значит. Нираги этот вопрос оставляет в замешательстве, и он не находит сразу, что ответить. – Тебя удобно держать рядом до поры до времени, но польза почти сошла на нет. Я ошибся, когда обратил на тебя внимание. Парень поджимает губы. Что это вообще значит? Как можно быть «ближе»? Взгляд перескакивает на какие-то предметы интерьера, находящиеся на периферии поля зрения. Интересно, много ли людей оказывается здесь? Нираги не сомневается, что даже этот серьёзный человек находит время на развлечения, хоть он и не может припомнить, чтобы босс хоть раз пил при нём, не говоря уже о поиске более активного «веселья». С другой стороны, разве можно думать о чём-то подобном, когда даже любимому солдатику ничего никогда не перепадало? Сугуру казалось, что они достаточно близки. Закрадывается ревность – разумеется, есть Шляпник, только он может быть ближе, но… Почему он сразу думает о таких вещах? Да, самую малость стыдно. Агуни же понимает эту паузу по-своему и устало вздыхает, позволяя себе слабо улыбнуться: – Знаю, что не уймёшься. Парень так забавно сидит перед ним, что он не удерживается и роняет тяжёлую ладонь на голову Нираги, небрежно гладя и растрёпывая его волосы, а тот сам неожиданно для себя улыбается. Рука, правда, отдаляется так же внезапно, как приблизилась, заставляя парня вопросительно смотреть на босса. Он снова трёт переносицу, глядя в никуда. А мог бы на своего верного пса. Разумеется, у главы боевиков много забот, но теперь парню необходимо больше. И, если он не может получить (не осмелится даже заикнуться) прикосновений и объяснений «близости» в понимании Агуни, то он может хотя бы попытаться помочь с его подавленным состоянием… – Может, выпить хочешь? – Не слишком ловкая попытка перевести тему. Мужчина качает головой, но Нираги попыток не оставляет: – Притащить пару симпатичных девчонок? Если ты устал, то проще всего… – И как на тебя злиться? – Риторический вопрос прерывает цепочку предложений, и парень не совсем понимает, куда сейчас пойдёт разговор. Ну, да, он несносен и злость босса скорее вышла бы боком самому боссу, но вряд ли Агуни беспокоит это. Нираги выжидает. Смотрит в глаза босса, пока тот решает что-то для себя, также не отводя взгляда от парня. Щенок, конечно, от него в восторге, но нельзя же так пользоваться положением… И всё же очередной вздох – лучше спросить прямо. – Нираги, – спокойным тоном, будто никто не пытался отчитывать его пару минут назад. – Почему ты так на меня смотришь? – Как? – Переспрашивает с улыбочкой. Возможно, догадывается о ходе мыслей Агуни – ну, или хочет думать, что догадывается. Возможно, он слишком осмелел, зная, что репутацию поехавшего извращенца испортить ещё сильнее уже нельзя. – Как ещё я могу смотреть на босса? На сильного и рассудительного мужчину с такими… – ох, случайно опускает взгляд между чужих ног на мгновение, – …лидерскими, эм, качествами… Поведение Нираги льстит, а мелкие дерзости забавляют. Проигнорировать случайный взгляд не удаётся, и мужчина усмехается вновь. – На самом деле, я бы предпочёл развлечься с тобой. Действительно, к чёрту «девчонок»… У Нираги не такой уж хороший вкус на партнёров. Да и сам Агуни сейчас может думать лишь о парне, который так покорно сидит перед ним и даже не пытается уйти. Рука вновь оказывается на чёрных волосах, теперь уже не такая тяжёлая, но всё равно дающая понять, что менять ход игры поздновато. Впрочем, Сугуру не очень-то и хочет сопротивляться, лишь шумно выдыхает от нарастающего напряжения. Он выглядит как-то слишком уж воодушевлённо, расплываясь в улыбке, – обычно он так реагирует на разрешение перестрелять всех, а не отсосать – и Агуни правда ценит такой энтузиазм. Лёгкое давление возбуждает парня лишь сильнее. Он и не думал, что ему может быть приятно, когда его удерживают – а ведь убегать он и не хочет. – Если тебе нужно что-то для смелости, здесь найдётся пара припрятанных бутылок… – Обижаешь. Нираги облизывает губы. Вообще-то опыта с мужчинами у него ещё не было, но желание выебнуться перед боссом слишком уж велико, поэтому он уверенно тянется к ремню и быстро избавляется от всех препятствий. Он застывает в каком-то замешательстве буквально на секунду, едва не срываясь на какие-то смущённые или восхищённые возгласы при виде оголённого члена, но вместо этого проводит языком по нему: сначала пару раз осторожно, а затем медленно по всей длине. Поднимает взгляд, словно выискивая в чужих глазах похвалу, но Агуни лишь слегка улыбается, очевидно, не успев растаять до конца. – Ты ведь выполнишь любой мой приказ? – это могло бы звучать совсем издевательски, но Агуни спрашивает это будто в шутку, несмотря на то, что в голосе сталь, а в руке – натянутые волосы Нираги. Тому приходится отвлечься, чтобы подумать – хотя чего тут думать? Рукой парень доводит босса до полной готовности. – Разумеется, бо… Агуни, – он делает паузу, убеждаясь, что его не одёрнут за обращение по имени, и внутри часть его ликует. Это уже нечто личное, верно? – А ты хочешь приказать мне что-то особенное? Нираги начинает работать языком активнее, и лишь поэтому наглая улыбочка не дразнит изголодавшегося по близости босса слишком долго. Тот, в свою очередь, ослабляет немного хватку, видя, что удерживать парня на месте не придётся. Старательность в этом деле бывалый военный ценит: всякое было у него в жизни, но такой мальчишка, пожалуй, первый. Безрассудный, почти неконтролируемый, жадный до внимания – долго ли он сможет терпеть отношение свысока? Ведь с Нираги хочется играть именно так. В подчинение через уважение и, возможно, страх. Рукоприкладство с ним не поможет, и это было очевидно с самого начала. Как только Агуни ни пытался подчинить эту дикую натуру в начале совместной «работы», всегда казалось, что сопротивление лишь растёт. О, упрямство… И чёртовы флешбэки. Мужчина распускает чужие волосы – скорее по неосторожности, чем специально. – Непременно прикажу… Ох, вижу, твой ротик всё же способен на что-то кроме язвительных речей… – улыбка при этих словах почти добрая. Агуни вздыхает, прикрывая глаза. Кажется, он слишком долго этого ждал. От не слишком решительных действий стояк только крепче, и от металла на чужом языке ощущения становятся лишь сложнее, приобретая новые грани. Нираги быстро учится, и поэтому темп наращивает он довольно скоро, стараясь заглотить побольше и стимулировать сильнее, однако мучить парня слишком долго не хочется. Не слишком трудно догадаться, что он уже утомлён, и от этого картинка выглядит лишь милее. Как бы ни хотел Сугуру двигаться быстрее и использовать язык интенсивнее, Агуни замечает некоторую усталость. И даже не знает, хочет он отдать Нираги полную свободу действий или всё же направлять его голову… И в итоге всё же оставляет расслабленную руку на его голове. И парню это ужасно нравится – чувствовать себя ведомым, видеть эту властную позу, да просто быть использованным – однако ему не дают долго наслаждаться своим положением. Он чувствует, как рот заполняется чем-то тёплым, и рефлекторно отстраняется, выпуская член изо рта. На мгновение пугается, поднимая взгляд и гадая, не станут ли его отчитывать за это недоразумение, но босс спокойно улыбается, не обращая внимания на неидеальное завершение. В конце концов, как очаровательно стекает струйка спермы по подбородку парня… Он поспешно стирает её и наклоняет голову вбок, ожидая чего-то. – Молодец, щенок, неплохо справился. – Щенок? – это вызывает улыбку. Иногда кажется, что в голосе Нираги по умолчанию сквозит недовольство или какие-то претензии, но на самом деле… он просто удивлён. И, как ни странно, эта роль ему нравится. Разумеется, если он будет личным псом Агуни. Он тоже помнит, как не признавал чей-либо авторитет, когда только попал на Пляж, и что же изменилось? Может, от этого мужчины просто не веет ненавистью и пренебрежением, а может, он внушает уважение всем, начиная от внешнего вида и заканчивая поведением. Наверное, не подобает серьёзным людям заводить настолько близкие отношения с подчинёнными, но иногда даже Агуни может порадоваться тому, что в этом полувымершем мире уже всем плевать на мораль. И он обязательно придумает, чем поощрять своего пса.